Воспоминания

—Рыжая, боевая стойка! Ноги чуть шире, и согни их в коленях! Влад шёл вдоль учеников, отрабатывавших серии ударов по манекенам. —Отлично, Снегурочка, только чуть больше веса в удар! Снежка мило улыбнулась и согласно кивнула, вложив больше силы. Манекен свалился на пол, от чего Влад был, мягко говоря, в шоке—тренировочные манекены прикручивались к поверхности болтами. Быстро оправившись от удивления, он показал «класс» и пошёл дальше. —Очкастая, это никуда не годится! Вот, посмотри на Несмеяну—видишь, как у неё рука в локте согнута? А у тебя что за лапша? Маша вымученно кивнула и согнула руку. Удар получился что надо. —Вот, другое дело.—Одобрительно кивнул Влад.—Колючка!—Вдруг рявкнул он, увидев, что делает его самая бунтующая ученица. А Варя тем временем просто посылала в «противника» лёгкие потоки магии, параллельно рассматривая новый маникюр. Услышав возглас Влада, она вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. —Что тебе от меня нужно, Морок?—Лениво протянула она. Влад глубоко выдохнул и вспомнил времена своей учёбы. Вспомнил, как приставленные отцом педагоги нещадно хлестали его розгами за малейшую ошибку, за ничтожное непослушание. Он не хотел быть таким, не хотел выглядеть в её глазах так, как выглядели его учителя в его глазах. —Почти ничего, Колючка.—Спокойно ответил Влад и слабо ухмыльнулся.—Только лишь сдача зачёта, который будет у нас на следующем занятии. —Что?!—Гневно воскликнула девушка, подходя вплотную к учителю.—Какого чёрта я узнаю о зачёте за три дня до него?! —Самого что ни на есть элементарного.—Как ребёнку начал объяснять Морок, чем ещё больше распалил Варю.—Ты не ходишь на занятия—ты не знаешь о зачётах. Я вообще удивлён, что у тебя хватило ума прийти ко мне на предпоследнем уроке в триместре, теперь вижу—ещё не всё потеряно. От такой наглости и прямолинейности, грубости и пренебрежительности девушка просто потеряла дар речи, оставляя себе лишь возможность яростно прожигать затылок уходящего на своё место Влада. Морок же переключил своё внимание на собственные мысли, которые теперь роились в его голове из-за взбаламученных воспоминаний более чем трёхсот-сорокалетней давности. *** Город Вызима, княжеские палаты, 1 682 год. —Ах ты голодранец! Неуч! Ты позоришь нашу семью, наш род! Пропади ты проподом, мелкое недоразумение!—С яростным безумием в глазах, без капли сожаления наносил удары Владимир. Пятилетний Влад стоял и тихо лил слёзы, тем не менее не издавая ни всхлипа, ни единого звука. Это не были слёзы той адской боли, что причиняла ему плеть, это были слёзы обиды на собственную никчёмность, обиды на себя, на то, что не смог оправдать доверие отца. —Это послужит тебе уроком!—Замахнулся в последний раз Владимир и стегнул своего сына по спине, оставляя кровавые полосы. —Да, отец. Я не подведу Вас.—Отчаянно кивнул Влад, распрямляя спину. —Я очень на это надеюсь.—Ядовито выплюнул Владимир, удаляясь с тренировочного двора. Влад решительно вытер слёзы и поднял свой тренировочный меч, вновь возвращаясь к прерванной тренировке. *** Влад вздрогнул от неожиданной боли, которой жгло его шрамы. Он потянул руку за спину и нащупал старые следы своего позора. Невольно сковало дыхание, и он опустился на своё учительское кресло—дрожащие ноги не держали его. —Морок! Ты меня вообще слушал?!—Бесилась Варя. —Колючка, не сейчас.—Перебив её, сбивчиво попросил Влад.—Пожалуйста. —Да ты что, вообще страх потерял?!—Вскипела девушка, замахиваясь на учителя. Морок поднял голову, и его глаза загорелись недобрым ледяным пламенем. Воздух вокруг, казалось, отяжелел, с трудом проникая в лёгкие. Дыхание девушки задрожало, и Варя судорожно отдёрнула руку. —Я же попросил,—Прошипел Влад каким-то нечеловеческим голосом.—Не сейчас. Девушка убрала руку и дёрганно кивнула. Щелчок—и она переместилась в раздевалку, ко всем остальным. Обессилено опустившись на колени, Влад устремил взгляд в пол. Губы задрожали, и одна-единственная слеза, доверху наполненная былым отвращением к самому себе, скатилась по его щеке. Тихий всплеск—и вновь картины из далёкого-далёкого детства появились перед глазами, которые неимоверно хотелось закрыть навсегда, лишь бы не вспоминать. *** Город Вызима, княжеский тронный зал, 1 693 год. —Я выполнил Вашу просьбу, отец.—Преклонив колено, смиренно проговорил Влад, глядя Владимиру прямо в глаза. —Но ты опять ослушался меня!—Гневно процедил тот, медленно вставая с трона.—Ты опять полез туда, куда я тебе лезть запретил! Опять ты искал путь к магии! —Я провинился, отец, и я приму наказание достойно, каким бы оно ни было.—Не поднимаясь с колена, промолвил Влад. —Ты не достоин престола, который оставляю тебе я.—Холодно продолжал Владимир, подходя к шестнадцатилетнему сыну.—Ты не достоин титула, который оставляю тебе я. Ты не достоин своей жизни, которую дал тебе я.—Владимир обошёл Влада, подходя к нему сзади, и отвесил ему сильнейший удар по спине своим княжеским скипетром.—Ты слышишь меня? Не достоин!—Жестокие удары посыпались на спину парня. Он, сохраняя достоинство, даже не дрогнул, но гнев стал закипать в нём. Отец несправедливо наказал его, наказал на глазах всех холопов, словно мелкого мальчонку, не способного на ответ! «Когда-нибудь я дождусь его краха». *** Влад стоял на коленях посреди зала. Ярость вдруг вновь заполнила его до краёв! Он с диким рёвом поднялся и одним рывком подскочил к ближайшему манекену, обрушивая на него шквал безумных ударов. Апперкот—и манекен оторвался от креплений, с громким гулом падая на пол. Кулаки саднят, но парень не обратил на это никакого внимания, перейдя к следующей цели. В этот раз несколько десятков ударов завершились правым хуком. Так, отходя от манекена к манекену, Влад через какое-то время выдохнул, вновь осев на пол. Ярость, внезапно появившаяся, так же внезапно пропала. Боль в кулаках лишь ненадолго затмила боль от воспоминаний, и учитель даже не заметил, что за всем этим с долей страха, непонимания и любопытства наблюдает одна его ученица. *** Город Вызима, собор святого Николая, 1 697 год. Влад, гордо выпрямившись, стоял перед святым отцом, готовясь к столь долгожданному моменту. Наконец-то! Наконец-то, спустя двадцать лет жизни, состоялось его венчание. Изящная золотая княжеская корона, усыпанная драгоценными каменьями, мягко опускается на его голову. Он, от нетерпения нарушая все традиции, величественно спускается с алтаря и сам принимает из рук митрополита княжеские скипетр и державу, выплавленные из чистого золота и отделанные невообразимой красоты камнями. Жезл вызывает в нём чувство горького отвращения, поднимает воспоминания о боли, причинённой этим предметом, но Влад пересиливает себя, вновь и вновь прокручивая в голове мысль: наконец-то он свободен. Окинув победным взглядом столпившихся у алтаря бояр и дворян, Влад сталкивается с холодными глазами старика-отца, надеясь прочесть в них хоть толику гордости или одобрения, но—увы!—во взгляде его читается лишь презрение, недовольство и разочарование. «Это был твой последний шанс, отец». Утром следующего дня Вызимский печатный двор оповещает всех жителей о трагической и совершенно необъяснимой кончине князя Владимира в собственных палатах. В городе утверждено время траура, однако ж палаты молодого великого князя Владислава остаются неизменными, кажется, будто сын вовсе не скорбит над гибелью отца. Злые языки уже окрестили его «Тёмным Князем». *** Переводя дыхание, Влад возвращается в реальность. Даже сейчас, спустя столько лет, в нём бурлит…нет, не сожаление, не раскаяние—удовольствие. Как он был рад, когда узнал о смерти отца. Вопреки распространённому мнению, он вовсе его не убивал, но с нетерпением ждал его кончины. Влад, наконец, заметил ученицу, робко стоявшую в дверях, растерянную и напуганную. Он встал и медленно направился к ней. Девушка попятилась, но учитель лишь покачал головой и повёл рукой в успокаивающем жесте. —Как много ты видела?—Ледяным голосом спросил он. —С того момента, как т-ты заплакал.—Тихо сказала она.—Что случилось? —Вспомнил отца.—Влад заглянул ей в глаза. —Мне очень жаль.—Почти прошептала она.—Ты любил его? —Я его ненавидел. Всем сердцем и душой, каждая клетка моего тела жаждала его смерти.—Мрачно ответил Морок.—Но в раннем детстве—да, я любил его. Варя с ужасом и состраданием смотрит в его бездонные голубые глаза, проникая сознанием в израненную душу. —Ты монстр.—Прошептала она. —Нет, я всего лишь тот, кем сделал меня мой отец.—Отрезал Влад.—Отец был монстром, больным на голову садистом, избивавшим меня до полусмерти за мельчайший проступок. —Я не верю тебе.—Со слезами на глазах проговорила Варя.—Не хочу верить. Влад лишь молча стянул с себя футболку и повернулся к ней спиной, выставляя на показ шрамы и рубцы, исполосовавшие кожу в причудливом, ужасающем узоре. Варя, как заворожённая, подошла поближе и провела своей тоненькой, нежной ладошкой по особенно длинному порезу. Влад зашипел, как ошпаренный, и девушка отдёрнула руку, но парень вернул её на место. —Мне не больно, Колючка. Во всяком случае, не физически.—Успокоил её он. —А душевно?—Поинтересовалась Варя, мягко проводя пальчиками по шрамам. Влад не ответил, лишь повернулся к ней и вновь заглянул в её аметистовые глаза, утопая в их искрящемся свете. —Когда я с тобой, мои раны затягиваются. Как только ты исчезаешь, они открываются вновь.—Он огладил её скулу, вызывая мурашки.—Скажи мне, это любовь? —Я не знаю.—Тихо ответила Варя, глядя в синеву его бездонных голубых глаз.—Но мне кажется, что у каждого любовь проявляется по-своему. —И как она проявляется у тебя?—Мягко поинтересовался Влад. —Будто без тебя больше не будет меня.—Прикрыв глаза, ответила Варя и слегка подалась вперёд. Секунда—и их губы встречаются в медленном, чувственном поцелуе. Он мягко пробирается языком в её сладкий ротик, и она с податливым стоном впускает его, тает под напором его жёстких, пересохших, грубых губ. Они сплетаются в страстном танце, и Влад в этом танце ведёт Варю в медленном, спокойном ритме неизвестной ранее мелодии. Дофамин наконец попадает в кровь, будоража и возбуждая и без того воспалённые умы, и уже не хочется ограничиваться лишь поцелуями. Его руки нежно поглаживают Варю по спине, считая пальцами каждый позвонок, а она, в свою очередь, обводит своими нежными пальчиками его рельефный пресс, плечи, спину. Морок подхватывает волшебницу на руки, а она, не растерявшись, обвивает его торс своими тонкими, изящными ножками. Через пару минут он кладёт её на мягкую постель и начинает пуговку за пуговкой расстёгивать её рубашку, не переставая покрывать её лицо поцелуями. Ещё немного—и рубашка небрежно приземляется где-то в районе шкафа. Влад осыпает поцелуями её щёки, шею, ключицы, выбивая из неё лёгкие постанывания. Щелчок—и бюстгальтер отправляется вслед за рубашкой, открывая его взору аккуратную девичью грудь. Варя, засмущавшись, пытается прикрыться, но он отводит её руки в стороны. —Ты прекрасна.—Шепчет Морок, огладив её грудь и переходя на грудную клетку, пересчитывая каждое рёбрышко. Он наклоняется и нежно обхватывает губами розовую вершинку. Она на выдохе издаёт невесомый стон, прогибаясь в спине, когда он оттягивает сосок, прикусывая, и тут же отпускает, принимаясь за вторую грудь. Стоны регулярно вырываются из её лёгких, и волшебница готова забыть обо всём на свете, лишь бы это удовольствие продлилось как можно дольше. Впрочем, между ног у неё уже потоп, и она больше не может терпеть этой сладостной пытки. Варя резко переворачивает его на спину, оказываясь сверху, и тянется к пряжке ремня, выцеловывая дорожку от его губ к краю штанов, которые вместе с боксерами через считанные секунды улетают примерно в ту же сторону, что и все остальные вещи. Её любопытному взору предстаёт немаленький орган, уже вставший и налившийся кровью. Девушка протягивает к нему свою нежную ладошку и обхватывает его и, вызывая судорожный вздох парня, с удивлением обнаруживает, что он невероятно горячий и такой приятный на ощупь, словно шёлк. Она начинает двигать рукой вверх-вниз, заставляя парня шумно выдыхать через нос. Но через какое-то время ей становится этого мало, и Варя, набравшись смелости, наклоняется к члену и слегка лижет головку. Влад пропускает воздух сквозь стиснутые зубы, и она понимает, что действует в правильном направлении. Уже чуть смелее Варя обхватывает его губами и медленно, но верно, покрывает пенис слюной, не пропуская ни милиметра. Но вот член входит до максимума, девушке уже тяжело сдерживать позывы, и она так же мучительно медленно поднимает голову, дойдя губами до самой головки. Снова её голова двинулась ниже, и снова, и снова. Ритмичными движениями Варя подталкивает его всё ближе к пропасти, но у Влада, кажется, есть собственные планы на этот счёт. Когда девушка вновь поднимает голову, он вырывает пенис из сладкого плена таких нежных, приятных губ, властным движением руки задирает ей подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза, как бы давая последний шанс одуматься, встать и уйти. Варя, очевидно, понимает его намёк, но лишь тихонько качает головой и смущённо улыбается. Её улыбка эхом раздаётся в его сердце, и Морок резко, как она прежде, меняет их местами. Теперь девушка вновь находится под ним, а член уже расположен у входа. Взглядом Влад задаёт ей немой вопрос, и Варя, судорожно вдохнув, неуверенно, дёргано кивает. Он тоже улыбается ей своей кривой, но такой болезненно знакомой улыбкой и ободряюще целует, как бы говоря: "Всё будет хорошо, не бойся". И она не боится. Варя кивает снова, но теперь уже гораздо увереннее, и Влад аккуратно вводит головку в её пылающую, истекающую соками киску. Девушка закусывает губу от удовольствия и выдыхает так же сладко, как несколькими минутами ранее выдыхал он. Парень настолько медлительно входит всё глубже и глубже, что кажется, будто он вовсе не двигается, давая Варе привыкнуть к странному ощущению наполненности. Наконец, член входит до упора, и Влад широко раскрывает глаза от столь желанного, ничем непередаваемого ощущения. Она обхватывает его так туго, с таким жаром, будто хочет оставить его в себе и не выпускать никогда. Как бы хорошо ему ни было, он, тем не менее, начинает двигаться. Для начала он задает медленный темп—медленный настолько, что Варя начинает ёрзать под ним от нетерпения. Влад довольно ухмыляется и сразу же берет разгон, а Варя стонет под ним всё громче и громче, чувствуя приближение первого за этот день, но уж точно не последнего оргазма. Ближе к кульминации Влад входит в неё с деликатностью отбойного молотка, подталкивая обоих к знаменательному концу. Ещё пара секунд—и всплеск, ослепляющий, застилающий взгляд пеленой чистого, неприкрытого удовольствия. Оба достигают оргазма почти в одну секунду, и Варя, уже не в силах скулить, падает на постель, выдавая последний, особенно тягучий стон и закрывая глаза от волны наслаждения, окатившей её с ног до головы. Влад запрокидывает голову и блаженно улыбается, кончая прямо в её горячую, узкую киску, что во время оргазма сжала его ещё сильнее. Обессиленный, он с трудом выходит из неё и со вздохом падает рядом с ней на постель. Теперь они связаны. Навсегда. *** Проснувшись через пару часов, Варя сначала не поняла, что произошло. Потом волна воспоминаний нахлынула на неё бурлящим потоком, и последовательно на её лице проступили шок, стыд и задумчивость. Не успела она как следует упорядочить мысли в голове, как из душа вышел полностью голый Морок. Варя вновь покраснела и попыталась отвести взгляд, впрочем, не слишком успешно. —Колючка, мы только что занимались просто сногсшибательным сексом, а тебя смущает моя нагота?—Ухмыльнулся Влад, перехватив взгляд девушки, от чего она покраснела ещё сильнее. —Влад, а кто мы теперь?—С дрожью в голосе спросила Варя. —Я уже вижу, как в твоей голове рождается убеждение, что я просто воспользовался моментом и теперь выставлю за дверь, раздражённо кинув, что это была ошибка.—Он снова усмехнулся.—Но я так не поступлю.—Он забрался на кровать и нежно повернул её голову на себя.—Я люблю тебя, Колючка, и больше никогда и ни за что не брошу, слышишь?—Он ласково улыбнулся, глядя в её аметистовые глаза. Варя с довольным вздохом опустилась на подушку, утянув его за собой. Нежно поглаживая его длинные, жёсткие волосы, она задумчиво глядела в потолок. —А как быть с девочками? Им-то что скажем?—Вдруг спросила она. —Алёнка, конечно, сразу всё разболтает, и я вылечу из колледжа.—Улыбнулся он.—Но от судьбы не убежишь. Поступай, как считаешь нужным. —Я люблю тебя.—После короткого молчания прошептала Варя и снова поцеловала его. —И я тебя.—Прошептал он в ответ и укутал их обоих в одеяло. Через пару минут оба вновь провалились в сон. &*** —"...Провалились в сон".—Я вывел последнюю букву и отложил перо.—Ну, кажется, закончил. Я встал и ещё раз перечитал только что написанный текст. Откинув записную книжку в сторону, я неразборчиво пробормотал: —Неплохо, но не подойдёт...Слишком шаткая эмоциональная база. Не хватит стойкости в нужный момент. Я покачал головой и перевернул страницу. Кинув взгляд на название, я довольно улыбнулся. —Надеюсь, этот не подведёт…