Глава 4.

Спустя две недели. Сакура стремительно влетела в кабинет Хокаге, горя от распирающего негодования. Это кто-то из них, никаких сомнений, и сначала она растерзает Наруто, а потом доберется до Саске. В кабинете никого не оказалось, но настольная лампа горела. Девушка осмотрелась, здесь явно кто-то был совсем недавно, Наруто не мог уйти домой, оставив кабинет не запертым. Сакура помнила, как тогда Узумаки попросил её больше не врываться в его кабинет, но сейчас она больше всего на свете желала послать его просьбы куда подальше. И пришла сделать это лично! На улице было темно и безоблачно, лунный свет гулял по кабинету, создавая причудливые тени. Время близилось к десяти вечера и резиденция Хокаге почти пустовала, но Сакура была готова поклясться, что застанет его. Столько недель слаженной и верной работы, преданное служение деревне и ему, в частности, и вот какое вознаграждение она заслужила? Куноичи распирало от гнева, что копился в ней все эти дни, с того момента как она заметила человека из АНБУ… Грузно дыша, Сакура закрыла глаза и сосредоточила шестое чувство. Приближалась опасная чакра и она прекрасно знала чья. Спустя пять минут вошел он, явно не пребывал в радостном настроении, по ауре чувствовалось. Наруто срочно забрали на совет, а ему пришлось экстренно бросить недоделанную работу и сорваться сюда. Это могло значить только одно – произошло нечто серьезное. Сакура мгновенно бросилась на него с обвинениями, забывая кто стоит перед ней и какие могут быть последствия. – Не знаю кто из вас двоих это сделал,– он с нескрываемым раздражением посмотрел на куноичи. Рад бы был её видеть при других обстоятельствах, но не сейчас. Внутри всё кипело и накопившееся молчаливое раздражение к Сакуре только усиливало злобу, что рвалась наружу. – Сделали что?– натянуто уточнил он. – Установили за мной слежку, Саске,– она поверить не могла в такую подлость с их стороны,– и я склоняюсь к тому, что это твоя идея, а не Наруто,– Учиха сел в кресло напротив и слегка размял уставшую шею. Вести диалог, когда он пребывал в таком состоянии – полная бессмыслица, но Сакура, ослепленная гневом, частично растеряла свою эмпатию и была готова пойти на открытую конфронтацию. – Это сделал я, Наруто здесь не при чем,– Харуно шокировано распахнула глаза, вот так просто сознается в подобном? Никакого раскаяния или попытки соврать? – По какому праву ты сделал это?– ей показалось, что она, как настоящая истеричка, сейчас начнёт кричать и крушить кабинет. У Сакуры тоже накипело, слишком много обид за всё, что она терпеливо сносила от него эти месяцы. – Ты занимаешь высокий пост и твоя жизнь должна охраняться,– отговорка была готова давным давно, но Саске надеялся, что она не пригодится. Зря. – Давно придумал этот нелепый предлог? Кем ты себя возомнил, Саске? Я не вещь, чтобы вот так со мной поступать,– Сакура встала и отвернулась к окну, чувствуя, что и напарник уже плавится от чистой ярости. Глаза защипало от слез обиды. – Ждешь моего раскаяния? Ни черта ты не получишь, Харуно. Если я захочу, ты будешь ходить в окружении десяти охранников и ни один из твоих идиотов-интернов к тебе не подойдет ближе, чем на километр,– обомлев от услышанного, Сакура поворачивается к нему и видит, что Саске прожигает её шаринганом насквозь. Из глаз вот-вот брызнут слезы, девушка бросилась мимо него в соседнюю комнату. Сакура стоит в маленькой кухне без света. Облокотилась руками на раковину, едва сдерживая слезы. Вокруг неё много бликов от луны через окно, мертвая тишина и лишь едва различимое дыхание Саске в кабинете. Ощущение опасности пробудилось слишком запоздало, когда Сакура решила прикусить язык, дабы сохранить свою жизнь – было уже поздно. Учиха сидит в кресле и смотрит в её сторону, его глаза пылают красным. По рукам бегут предательские мурашки, но разве стоит стыдиться страха перед подобным? – Зачем шаринган?..– безлико спрашивает Харуно, прекрасно зная – Саске слышит, но ничего не ответит. Через минуту он оказывается сзади неё, прижимается к спине, придавливая собой к столешнице, и вдыхает запах её волос. У Харуно вылетает сердце и она готова поклясться, что подскочило давление и температура. Воздух накален до предела, нечем дышать, вокруг будто выжгли весь кислород. Повернуться страшно, не повернуться – еще страшнее. Хочется сбежать, но и так хочется остаться… Девушка умирает от любви к нему и страха, наговорила ему столько, что возможно сейчас он встал, чтобы придушить её. Без свидетелей. Саске рывком выдергивает из водоворота мыслей, крепко сжав за предплечье, и поворачивает к себе. Поддавшись порыву, он утыкается лицом в её шею, и жадно вдыхает аромат нежного хрупкого тела. Её лихорадит будто в агонии от смертельного ранения прямо в сердце, словно в дурмане страсти и любви к нему единственному. Это всё так неправильно и так запретно, но нет сил, чтобы остановиться и поступить иначе. А разве хоть кто-то из них знает как правильно на самом деле? Саске видит её сомнения, чувствует всем нутром глупые девчачьи страхи, но ничего не желает замечать. Для нетерпеливого экс-нукенина эти два месяца и так были слишком наполнены терпением. Он терпел ту цепь, на которую его посадили, терпел до безумия нудную работу, выходки Наруто и Сакуры, но всему есть предел. Отстранившись от шеи, его тяжелый взгляд проникает сразу в душу куноичи и он больше не желает ничего иного как её. Подается вперед, зажимает двумя пальцами подбородок и без спроса целует. Сначала мягко, а после всё настойчивее. Глубоко, влажно, требовательно. Куноичи готова разорваться от того как Саске давит на неё. Они впервые пробуют друг друга на вкус и Саске резюмирует у себя внутри полное удовлетворение, Харуно отлично целуется. При одной мысли, откуда мог взяться этот опыт в её жизни, его лихорадит. Ревность – поганое чувство, для себя он определил его в категорию к мести и соперничеству. Быстро возникает и никак не отвяжешься, сколько не пытайся. Его руки проскользили по позвоночнику, опускаясь на оголенную талию. Обычно хотел убить её за этот кусок обнаженного тела, сейчас – благодарил. Харуно поддается его напору, не чувствуя земли под ногами. Была бы рада сказать стоп, но вместо этого отключилась от реальности и запустила руки под его рубашку, очерчивая рельеф мышц на спине. Сакура тоже имела свою градацию чувств, как медик умело отключала их при надобности, вот только любовь к Саске отключить так и не получилось и она относила её к худшим из имеющихся у неё. На кухне в пять квадратных метров тесно, темно и пахнет остывшим чаем, который Наруто не успел выпить и убежал на собрание. Но еще сильнее пахнет разгоряченным напарником, куноичи была готова поклясться, что ей требуется все имеющееся самообладание, чтобы не начать стаскивать с себя одежду от захватившей сознание похоти. Саске был истинным львом по гороскопу, его природный магнетизм дурманил разум и Сакура знала, что он ничего для этого не делал, ему просто повезло таким родиться. И сейчас в нем проснулось то самое, звериное, Саске смотрел так, как никогда раньше. Сейчас Сакура – жертва, которая попала к нему в клетку в пять квадратов и теперь бежать уже поздно. Ловушка захлопнулась. Через минуту брюнет подхватывает её под бедра, заваливает на маленький обеденный стол и нетерпеливо раздевает. Стаскивает с плеч кофту, разрывает руками сетчатые шорты под юбкой, припадает губами к её розовому соску. Сакура пытается отодвинуться и упирается спиной в стену, Саске рывком за бедра возвращает её на место. – Я не отпущу тебя,– брюнет скинул с себя рубашку и развязал узел на штанах. – Саске, это неправильно, не делай этого,– молит куноичи, попутно запускает руки в его густые волосы. Они целуются и задыхаются от перевозбуждения, внутри от ощущений разрывает на части. Придвинув её еще ближе, Учиха расценивает позу как не самую удобную, но крайне возбуждающую. Опасность быть пойманными заводит, это чувство можно было сравнить с адреналином, что хлестал при убийстве врага. Кровь Учихи и так была горячей, теперь же почти бурлила. Чистая похоть, без примесей. Штормило так, что выступил пот, ладони горели, пульс оглушительно долбил в висках. Саске несдержанно входит в неё, со всей дерзостью начинает ритмично двигаться, зажав рот рукой. Девушка задыхается от свалившихся на неё ощущений, едва дышит и едва не сходит с ума от боли вперемешку с наслаждением. Кислорода отчаянно не хватает, больно дышать, жжет в легких от каждого вздоха. Внизу живота печет адским пламенем, мышцы скручивает от спазма, хочется облегчить свои страдания стоном, но он не дает и секундной передышки. Вокруг, наверное, слишком шумно, но у них в ушах звенит пустота. Сакура начисто оглушена своим сердцебиением, Саске часто дышит у её уха, мучаясь от желания разорвать Харуно на части. А он бы смог, если захотел… Шаткий стол стучал об стену, а стоны Харуно заглушала его грубо прижатая рука. Долго ли это длилось или нет они оба не знали. Время и пространство исказилось, будто кто-то технику наложил запрещенную. Учиха стал злее, несдержаннее, оголяя себя настоящего перед ней здесь и сейчас. Рваными рывками завершает начатое, изливая в Харуно всё до последней капли. Сквозь стон шепчет её имя, попутно целуя в губы так сладко, что куноичи готова расплакаться от подкатившей волны наслаждения. А после подкатывает следующая волна – раскаяние. – Это была ошибка…– горько заключила куноичи и устало вытерла влажный лоб ладонью. Саске отбросил назад свои волосы, пытаясь восстановить дыхание и полностью разбитую броню. Вышел из неё, проливая пару капель семени на пол, из девушки вытекли остатки. Смотрит на неё в упор, давит своей силой и не собирается жалеть. – Боже, как мы могли…– с неподдельным сожалением в голосе взмолилась она и закрыла глаза рукой. – Что за нелепое чувство вины, Сакура?– он её совсем не понимал. – Он любит меня, Саске. А ты его лучший друг,– ах, вот оно что, брюнет невольно закатил глаза. – И ты думаешь, что из-за этого я откажусь от того, чего мне желанно?– голос холодел, от горящего взгляда не осталось и следа. – Ты мог взять кого угодно, но не меня в его кабинете,– медик видит свои разорванные шорты, не понимая, как докатилась до подобного грехопадения. Саске дергает её на себя и целует. Сейчас совсем иначе, неприятно, больно, слишком требовательно. – Я хочу тебя,– парализующее шепчет ей в губы,– и в его кабинете было особенно хорошо,– ценизм напарника никогда не знал границ. То, что для Сакуры было катастрофой, для него было лишь обыденностью. Цель оправдывает средства. – Саске, мы предали его. Он доверяет нам, дал нам эти должности, которые мы не заслужили. А чем мы ему отплатили? Переспали на его столе,– взывать к его совести было бесполезно, за столько лет борьбы Сакура должна была это понять, вот только принимать совсем не желала. – Какая же ты глупая, Харуно. Ты должна быть счастлива, а вместо этого скулишь о бредовом чувстве вины. – Счастлива, что тебе захотелось развлечься и я оказалась под рукой? Удобная и безотказная…– захлебнуться бы слезами, да только гордость не позволяла. – До чего же ты двуличная. Хочешь быть для всех хорошей, идеальная Сакура Харуно. Вот только особого сопротивления я не заметил, ты могла оттолкнуть меня, насиловать тебя никто не собирался. Но тебе нравилось быть со мной на этом столе, да так сильно, что рот приходилось зажимать. А теперь испугалась, что все вокруг узнают, что ты не такая уж святая? – Просто у меня есть совесть, в отличии от тебя,– а лучше бы не было. – Ах, совесть. Хорошо, тогда завтра расскажу об этом Наруто, чтобы тебя больше не мучила совесть,– Сакура задрожала от испуга. – Ты не сделаешь этого…– Саске вскинул бровь, она в нем сомневается? – Пожалуйста, мы так долго строили этот мир между нами…– её горячие руки коснулись его груди, будто пытаясь добраться до сердца. – А что я получу взамен?– сантименты уже мало интересовали. Сознание возвращалось и Саске хотел добиться поставленных целей любой ценой, пусть даже не самой благородной. – Всё, что угодно, только не рушь нашу дружбу,– её ладони перешли на лицо, пытаясь установить зрительный контакт, но Саске лишь мотнул головой. Кивнул и резко сдернул Харуно за бедра со стола, та едва успела удачно приземлиться на ноги. Через секунду он облокотил Сакуру на поверхность животом, заламывая руку за спиной. В мертвой тишине слышалась возня, всхлипы, Сакура пыталась отползти от него, но он жестко держал её, вжимая руку в область поясницы. Второй рукой он задрал её юбку и отодвинул ткань испачканного смазкой и спермой белья, проскальзывая ладонью по мокрой промежности. Девушка больно упирается лицом в стол, пытается вырваться, но не получается. Саске все еще без рубашки, прижимается к ней горячей грудью, надавливая всем весом и шепчет на ухо: – Я с тобой только начинаю, Харуно. Я не буду ни с кем тобой делиться и уж тем более думать о чувствах других влюбленных в тебя идиотов,– он ввёл в неё два пальца и куноичи застонала сквозь прикушенную губу. Ритмично начал двигать по мокрым от соков стенкам, коленкой раздвинул её ноги, что она с усилием пыталась сжать. – Саске, хватит, прошу,– заскулила она, но через секунду получила новую порцию боли. Учиха задрал её руку выше и она сдавленно взвыла. – Я сделаю так, что ты больше не сможешь думать ни о ком из них,– она посмотрела на него сквозь плечо и он влажно поцеловал её в губы, терзая рот, облизывая и проталкивая язык глубоко внутрь. Через минуту в дверь кабинета постучали. – Господин Хокаге, могу я войти?– дверь приоткрылась и в темной комнате появилась полоска света из коридора. Саске мгновенно отпрянул от её губ и выглянул головой в проем из кухни в кабинет. – Тебе разрешали войти? Исчезни,– холодно, со сбившимся дыханием, приказал он и девушка, не успевшая даже пересечь порог, отпрыгнула обратно в коридор и с извинениями захлопнула дверь. Саске тяжело задышал, он ведь даже не вынул из неё руку, продолжая потрахивать Сакуру пальцами. В глазах Харуно стояли слезы, а с губ сорвался изнеможенный стон. Брюнет был готов взять Сакуру снова: его член ныл в штанах с такой силой, что едва не трещали швы на ткани. Он приспустил их и притерся истекающей от смазки головкой ко входу. Сакура была мокрой, извивалась в его руках, но уже совсем слабо. Заломанная правая рука кричала от боли, суставы ныли и молили о пощаде. Саске вошел и стал грубо отбивать ритм хлопками о её ягодицы и бедра. Второй рукой он удерживал её на месте за талию и иногда сдавливал грудь. Сейчас Саске просто трахал, грубо и безжалостно, но это было именно тем, что обоим необходимо. Выплеск переполняющих эмоций, атомный взрыв чувств, что разрывали изнутри на части. – Тебя это возбуждает, да? Моя беспомощность по отношению к тебе? Моя слабость, не способность победить тебя?– девушке казалось, что она расцарапала щеку о грубое дерево. – Да,– он продолжал вколачивать и в какой-то момент застонал от невыносимого удовольствия. Саске всё входил и входил, а после со стоном кончил в неё, изливая все до последней капли, наполняя Сакуру под завязку. – Если бы я только знал, как приятно владеть тобой,– он еще с минуту подрагивал от мышечного спазма, лежа на ней. Лениво вышел и из Харуно снова вытекла струйка остатков семени, а из зеленых глаз вытекли слезы. Сакура на дрожащих ногах приподнялась, одергивая вниз свою задранную юбку. Рука болела с такой силой, что было невыносимо двигать ею. Плакать от действий Саске уже давно вошло в привычку, но сейчас ей не было стыдно, он сделал ей так больно, что не оставалось сил быть сдержанной. Эмоции переполняли через край. Пожалуй, нужно быть счастливой, но сейчас она была глубоко несчастна и в груди жгло от разъедающего осознания – они два предателя. Может Саске и был этот статус знаком, ей же таковой приходилось быть впервые и ей не нравилось. Саске облокотился на кухонную столешницу и глубоко дышал, восстанавливая дыхание. Всего было в избытке: эмоций, ощущений, запахов, света. Никогда он не чувствовал себя таким живым и наполненным, сердце билось с удвоенной частотой и все, чего ему хотелось – утащить Сакуру к себе в особняк и продержать там столько, пока он не насытится ей до конца. Сакура трясущейся рукой взяла бумажную салфетку, вытирая следы их преступления. Поправила одежду, стянула с себя порванные шорты и, не говоря ни слова, направилась к выходу, как Саске ловко перехватил её за руку, останавливая. – Я хочу, чтобы ты перестала вести интернов,– произнес тихо, без напора, но звучало словно приказ. – Что? Почему?– Сакура не была готова к подобной просьбе или не просьбе вовсе? – Ты сказала, что сделаешь всё, чего я захочу, чтобы Наруто не узнал об этом,– с усталостью в голосе напомнил Учиха. Сакура молчала, поджала губы в тонкую полоску, глаза еще щипало от остатков слёз, но ясность ума возвращалась и приходило запоздалое осознание – Саске как всегда умело манипулирует и загоняет в угол. Добивается поставленных целей любой ценой. «Я не буду ни с кем тобой делиться и уж тем более думать о чувствах других влюбленных в тебя идиотов». – Так ты этого хочешь?– охрана, отказ от интернов, а что дальше? – Откажись от них завтра же,– уже жёстче повторил он и поднял на неё свои бездонные глаза. – Хорошо, Саске. Я сделаю так, как ты желаешь,– брюнет разжал руку, через силу отпуская её домой. Охрана сопроводит, переживать не о чем, а у него еще есть дела и на прояснившуюся голову думалось гораздо легче. Он испытал такое облегчение, какое ему и не снилось. Осознаешь насколько ты был болен лишь тогда, когда удается исцелиться. И он нашел свое лекарство.