Часть 2

— Тебе не холодно? Горячее дыхание обнимающего девушку Марата обжигает ей шею. Тлеющая сигарета в его руках дымит почему-то только в ее сторону и Асю немного это бесит. Его красная ява дает такие запахи, что девушку до слез доводит. Майские ночи выдаются в этом году очень теплые. В джинсовке не совсем жарко, но тепло. А от дыхания парня вообще сносит голову. — А тебе? — девушка улыбается, делая глоток из бутылки пива, которую они притащили с собой. Суворов тихо смеется. Крыша Центра, на которую они забрались холодная, поэтому Марат с радостью одалживает свое худи, чтобы Ася с удобством сидела и смотрела на восход. Вечер, а с ним и ночь, прошли прекрасно. Парни, от которых все шкерились, оказались действительно нормальными, ровными пацанами, которые девушку не обидят. Они шутки шутили, под ласковый май танцевали, какие-то истории рассказывали. В общем, от бандитов в них оставался только стиль одежды и раны по всему телу. — … и говорю я ему: «ты чушпан, и район твой — чушпаны». Как он кинулся защищать честь, — под конец вечера рассказывал один парень. Ася не уверена, но, кажется, это Турбо. Парню 17, или около того. Полицейские долго думали, что же с ним сделать, но в оконцовке всё-таки отправили сюда, мол, малолетка, исправится. — А как вы решаете, кто чушпан, а кто — нет? — после бурного обсуждения рассказа парня, подаёт голос Ася. Ей правда интересно. А вдруг она вот тут сидит, а на деле она, ну, чушпанка? В актовом зале сразу становится тихо. А после, сидящий рядом Марат начинает говорить: — Ну смотри. Если ты не по понятиям живёшь — ты чушпан. Если ты не с улицей — чушпан. Если тебя отшили — тоже… — В общем, чушпаном может стать каждый… — И каждый может перестать быть чушпаном. — Кроме отшитых. Их даже в другой район не примут, — заканчивает Марат. Ася на крышу ложится, руки на животе в замок складывает и в небо смотрит. Созвездия ищет. Когда-то в детстве она любила вот это все. Космос, звёзды, планеты. Сейчас, как и раньше, это кажется таким прекрасным. — Видишь? — Ася пальцем показывает на скопление звёзд. Суворов следит за ее рукой и кивает. — Это большая медведица. Они улыбаются. Девушка интересные факты о космосе рассказывает, Адидас слушает внимательно. Ася счастлива. Время проходит для них незаметно. Казалось, только вышли, а уже светло на улице. Сидорина встает и улыбается, невинно плечами пожимает. — Прости. Родители к двенадцати просили дома быть, — девушка к двери подходит, Марат — следом. Домой уходить не хотелось совсем. С парнем было приятно проводить время. Интереснее даже, чем с Леной и Яной. Те вечно обсуждали одно и то же: у одной вечные проблемы в поисках отца своему нерожденному ребенку (которого, вроде бы, даже и нет), у второй — родители таблетки экстази запрещают употреблять. А Марат… Марат другой, интересный. — Не извиняйся, — он дверь придерживает, чтобы брюнетка вышла. — Это дело чушпанов. А ты с нами, с пацанами, — Суворов спускается с девушкой до выхода, ключи от крыши кидает на стойку к охраннику, и после выходит на улицу. Ася улыбается. Марат этот — прикольный пацан. — Хорошо, пацан, — соглашается. — Больше не буду извиняться. Но сейчас я поеду домой. Девушка с лестницы спускается и достает пачку сигарет из кармана. Из пачки — одну штуку и губами зажимает. — В понедельник на физре увидимся? — Адидас на колонну облакачивается плечом, руки на груди складывая. Ася вновь плечами пожимает. — У тебя освобождение, а я хочу к лету привести себя в форму, так что, — девушка улыбается и убегает в сторону остановки. В автобусе полно народу. Ася с глупой улыбкой едет в конце, вспоминая шутки и истории парней. Она так углубилась в свои мысли, что пропустила пару телефонных звонков. — …Не, все-таки девкам нечего делать с нами, — вспоминает разговор Сидорина. Валера Турбо выглядит серьезно, когда дело касается этого. Каждый разговор проходит с его лицом-кирпичом. Парень, не смотря на юный возраст, понимает, о чем говорит. — Ты сама представь: драки, месть, — перечисляет он, загибая пальцы. — Вот будет у тебя выбор: или ты, или тебя. Сможешь убить? — он заглядывает в глаза девушки и та тушуется. — Да смогу конечно, — не совсем уверенно отвечает она. — Да все так говорят, по началу, — сидящий рядом с ним Зима глаза закатывает. — Когда придется такое решение принимать — ты струсишь. На словах вы все Львы Толстые. А на деле, — он откидывается на спинку стула. — Хуи простые! — один из младших, кого даже Марат называл Скорлупой, громко смеется, после чего получает по шапке от старших. — Ну а ведь находясь сегодня с вами я не попадаю под раздачу мести? Какой-нибудь Вася Пупкин решит отомстить и узнает, что я общаюсь с вами., — как вариант предложила Ася. Ей и правда интересно. Конечно, вступать в группировку она не собиралась. Да и общаться с ними так близко, чтобы мочь получить за какой-нибудь косяк этих дикарей — тоже. — Подружек могут трогать только в очень косячных ситуациях. Но таких на моей памяти было два, — Турбо на секунду задумывается. — Но там правда был прям пиздец. Все парни замолкают. Марат, сидящий рядом, смотрит стеклянным взглядом куда-то вперед. Он выглядит поддавленным, но Ася не психолог, чтобы с ним об этом разговаривать. — Бля, Ася! — после того, как девушка все-таки берет трубку, она оглушается криком Лены. Та много матерится и спрашивает, где она и что вообще делает, и чем она думает. — Фокина, успокойся. Нервы для пиздюка плохо действуют, — спокойно отвечает брюнетка. Она уже из автобуса выходит, сигарету в этот момент закуривает. Лена в ответ что-то бормочет о том, что Асю не должно касатся благополучие ее ребенка. — А вот твою жопу могли бы найти на заброшке: выебанной в лучшем случае, и расфасованной на котлеты для столовки — в худшем. — Лена. Давай по факту говори. Я не хочу тратить свой выходной на тебя и твои крики, — Сидорина начинает выходить из себя. Она и без того не очень любит Фокину, а когда та начинает делать мозги, мол, она такая молодец, не курит и не пьет, а Ася вот такая — девушке хочется вспомнить пару уроков бокса, на которые девушка ходила в младшей школе, просто чтобы мочь защитить себя от диких одноклассников. — Мы с Яной нарыли кое-что интересное. Тебе тоже понравится. В четыре в Казан-Молле на фудкорте. Люблю, целую. До четырех Ася решает отоспаться. Очень хорошо жить в 10 минутах ходьбы от одного из крупнейших торговых центров города. Со слов Мили — отец так и не приходил с работы. Ася немного напрягается: какими бы плохими отношения у них не были — он все-таки ее отец. Да и работа у него не самая спокойная. Быть ментом в такое неспокойное время — страшно. Девушка одевается чуть теплее, чем на дискотеку. Джинсы с кроссовками, рубашка. Вновь убегает, обещая мачехе купить по дороге назад хлеб. На улице ярко светит солнце. Все радуются окончанию учебного года: чуть больше, чем две недели — и июнь. Подростки, сидящие на лавочке около подъездов, поют песни под гитару. В центре много подростков, они громко смеются и это даже не бесит Асю. Она на два этажа поднимается, взглядом ищет одноклассниц и подходит к их столику. Девушки что-то обсуждают: Лена аж рычит на подругу, пытаясь доказать свою точку зрения. Ася брови хмурит, уже заранее боясь, что же там они нарыли. — Привет, — девушка садится на стул, ногу на ногу закидывая и откидывается на спинку стула. И Яна, и Лена выглядят даже немного напугано, но обе стараются этого не показывать. Девушки смотрят друг на друга внимательно, обдумывая, что сейчас будет. — Рассказывайте давайте, — раздражённо выдыхает Сидорина. — Знаешь, кто брат твоего Адидаса? — Лена залезает в свой рюкзак и копошится там, ища что-то. — Судя по тому, что он младший, то там Адидас Старший? — улыбается Ася, складывая руки на груди. — Ага. Вова Адидас, — соглашается Яна, а Лена уже достает фотографии. На них — парень лет 20. — И чё вы от меня хотите? — Он недавно вернулся с границы. Решил подтянуть твоих уголовников. А его посадили, — с улыбкой перечисляет Фокина. Ася так и не понимает, что от нее хотят. Она голову к плечу склоняет, показывая все свое недовольство. — Быстрее. — Мент, который его закрыл и занимается этим делом — Сидорин В. С. Однофамилец? — продолжает блондинка, все так же доставая какие-то папки, показывая их Асе. Она пробегает взглядом по ним, действительно находит фамилию отца и сглатывает густую слюну. — Не боишься, что бандюги тебя за это грохнут?