Глава 3

Моя родная мать говорила мне быть достойной дочерью Луны, ценить жизнь живых, оплакивать кости мертвых. Не идти против сердца, но не забывать о долге. Быть честной и милосердной, сохраняя смелость. Не нападать первой, не бить в спину. Но если враг угрожает твоему дому… Рвать жилы у него на горле. Как это можно все умещать в одном человека? Для меня всегда были загадкой ее слова. Я считала, что не смогу с этим справится. Но она гладила меня по волосам и тихонько шептала «Справишься», приговаривала, что мать Луна и сердце помогут. Сейчас казалось, что мне никто не помогал. Да простят духи предков меня за такие эгоистичные мысли. Но я чувствовала себя одиноко, словно я есть у тех, кто остался от моего клана. Но у меня нет никого. И раз уж я одна, без чьих-либо советов, то и решения принимать мне. Наверное, мать осудила бы меня за то, что я хочу отомстить. Сказала бы укреплять свои земли, возрождать клан. Но я хотела в ответ укусить… Впервые я ощутила инстинкт хищника в то утро, что шло за ночью боли и слез. Я хотела видеть, как тот, кто истребил мою семью захлебывался в крови. Откуда эти кровожадные мысли? Мне стыдно за них, но агрессия изнутри не хотела меня покидать. Агрессия… Это двигало меня вперед. Если я отпущу свою злость, то что останется внутри меня? Мне кажется, что я буду пустой и у меня ничего не будет. Наверное, я разочаровываю свою мать. Может и отца. Но их нет рядом, здесь я и решения мои. – Ты как? Готова? – спросила Люкасса, зайдя в комнату и выдергивая меня из собственных мыслей. – Да, – ответила я слегка осипшим голосом, хотя я уверена, что не плакала. – Идем, с Эгирой познакомлю. Я кивнула, все еще сжимая свои вещи в руках. Люкасса спокойно посмотрела на мои напряженные пальцы и слегка улыбнулась. – Можешь оставить вещи в ящике, там ключ на нем, его заберешь с собой. – Спасибо. Она повела меня опять этими коридорами, которые, мне кажется, я никогда не запомню. Наши шаги не отдавались эхом, потому как абсолютно везде были ковры. Я осматривала стены, покрытые различным орнаментом, где-то узоры даже были с позолотой. Обилие зеленых растений в Доме меня успокаивало, чем-то напоминало родные края. Только тут жарко, влажно… Себя не обманешь, да. Но я попытаюсь, чтоб было легче. Как я подберусь к царю, если у меня будет враждебный и недовольный вид? Счастье, правда, я точно не смогу изобразить. Я не умею так хорошо лгать. Передо мной открыли дверь, женщина меня слегка подтолкнула в спину, и я оказалась в огромной комнате со стеклянным потолком и стенами, тут было еще больше растений. Это целый зал для них. – Кого ты опять привела? – послышался недовольный голос. – А, Люкасса-мири? – Эгира, у тебя новенькая в распоряжении. Приказ госпожи Шойдры. – А она точно толковая? Две предыдущие не могли отличить цветки ванили от нарциссов. – Должна быть. Но у нее помимо этого еще есть работа. – Конечно. – Усталый вздох. – Как без этого-то. Мы обошли несколько грядок с базиликом и завернули за какую-то пальму в горшке. Передо мной стояла женщина, которую пожилой язык бы не повернулся назвать. Гордая осанка, хищный взгляд, но лицо и руки разбавляли морщины. Ее коричневые волосы, украшала седина в некоторых местах, а запястья исписаны интересным красноватым узором. Она смерила меня оценивающим взглядом. – Здравствуйте, Эгира-мири, – я слегка кивнула. – Как звать? – Эстер, ей восемнадцать, – ответила за меня Люкасса. – А по виду точно пятнадцать, – покачала та головой. Я прикусила губу. Мне никогда не говорили, что я выгляжу младше своих лет. – В пятнадцать такие же… настороженные, все время этим не-детям и не-взрослым кажется, что все хотят их обидеть. Ты чего насупилась? – Все в порядке. – Я постаралась как можно доброжелательнее улыбнуться. – Ну ничего. Посмотрим… Но если будешь двигаться как кошка без усов и хвоста – выгоню. Мне тут безрукие не нужны. И бошкой своей не забывай думать. Загубишь хоть одно растение – выпорю. Я ахнула. Выпороть? Да меня никогда в детстве не наказывали. Мы свободные дети! Наказания – удел слабых, кто не может по-другому воздействовать! И… – Она шутит, Эстер, расслабься, – пояснила Люкасса. – Эгира, ты чего ее пугаешь? Работников да работниц много, что ли? В избытке? Так я перестану набирать для тебя. И госпоже Шойдре скажу, что наша почтенная Эгира справляется со всем сама, ей только мальчики-водоносы нужны. – Ой-ой! – запричитала та. – Заговариваешь мне зубы, Люкасса-мири… – Я оставляю Эстер с тобой, к ужину вернусь за ней. И Люкасса покинула нас. Я посмотрела на Эгиру еще раз. Она равнодушно нажала на рычаг распыляющей лейки и сбрызнула цветок. – Это, – она обвела глазами стеклянный зал, где мы находились. – Парник. Тут растут травы вне зависимости от сезона за счет специальных условий, которые мы создаем. Есть еще два парника поменьше, в саду. Тут растут травы для лекарей, в основном. Я сама здесь чаще всего справляюсь, но иногда помощь нужна, да. Твоя задача – растения, в основном цветы, в Доме. За садом следят другие люди, я так… проверяю. Но рук и глаз моих не хватает, чтоб еще за розами в спальне да на балконах госпожи Шойдры следить… То засыхают, то гниют. – Она пожала плечами. – Брали мальчиков, водой поливать. Но им-то что? Воду сказали лить, они и льют. А кто проверит, что цветку действительно нужно пить? Вот и будешь ходить проверять, лучше сама поливай в комнатах госпожи Шойдры и госпожи Сараби. Первое время придется вместе со мной. Ты еще чужая, не сразу допуск в одиночку получишь. Понимаешь, о чем я? – Да, Эгира-мири. – Хорошо. Мне надо растолочь теперь бадьян, подай… – она махнула рукой на столик рядом. Я подошла взяла ступу с пестиком. Тяжелая, из камня! Подала женщине. Она слегка сощурила глаза, но чуть улыбнулась. – Неплохо. Но ты не верь Люкассе. Я могу выпороть. По мне опять прошли мурашки, я ничего не сказала. Лишь смотрела на нее снизу-вверх. – Чего исподлобья смотришь? Эх… молодая ты еще. Разве так девушке смотреть надо? – Я по-другому не умею, – буркнула я. – Так, полей вот эту грядку. – Она показала мне на ряд с тимьяном, и я взялась за лейку. – Это тебе кажется. Ты, когда с парнишками гуляешь, по-другому же смотришь. Хотя… кто тебя знает. Что там, в душеньке твоей. Там кровь отца и кости матери, и слезы клана моего… Хотя я помню… Гуляла как-то у реки под дождем, смеялась, танцевала. Нолан сказал, что я красивая. Я… хихикала? Да, действительно, хихикала. Он пытался меня поцеловать, но я убежала. Нам было шестнадцать. Помню щеки горели… Может Эгира и права? Но где та девочка, что танцевала под дождем? – Призадумалась, да? Но продолжим. Ты будешь за цветами в Доме следить: в коридорах, залах, гостевых комнатах. Да, в комнатах у других почтенных госпожей и господ, но в первую очередь… – Госпожа Шойдра и госпожа Сараби, – ответила я. – Верно. Они любят цветы одинаково, хоть и не связаны родством между собой. Ну это и так каждый знает. Ты что еще делать будешь? – Учить играть на губной гармони госпожу Сараби и… что-то вроде учительницы или няньки у Кори буду. – Кори? – посмотрела она на меня с таким видом, словно я решила кипяток вылить на себя. – Ну… знаешь, если ты однажды не придешь ко мне в парник, я знаю, что ты наглоталась валерианы. – Почему? Мне сказали он добрый. – Добрый, да. Но мальчишка настоящий… хулиган. Все на прочность проверяет учителей. Однажды, спрятался на кухне, забрался в котел с тепленькой водой, сидел себе тихонько. Его все обыскались, а как на кухню зашли, он поджег камин, над которым висел костер и как давай вопить, что сейчас сварится… Одна его нянька тогда ушла из Дома, не дождавшись выплаты даже. – Никто не может с ним сладить? – спросила я. – Господин Дарий может, его он слушается. Не знаю почему, может потому, что сын покойного царя Тарира, хотя он уж и не наследник после того, как Солен взошел на престол. Да и много ли дети понимают в титулах? Но госпожу Сараби он не слушается, каждый раз видит ее и рожи корчит. Не буду я тебя пороть за ошибки, Эстер. Тебе и так несладко придется. – Почему он тут живет? – Дом открыт для всех в ком течет кровь первого царя. Это же всем известно, – вдруг она сказала недоуменно, глядя на меня. – А, точно. Ты же не в Диком царстве воспитывалась. А за пределами не так много тонкостей известно. – Да, нам с матерью важнее было работать, чтоб прокормиться. Долгими разговорами о традициях мы не утруждали себя. – И то верно. Зачем простому люду обременять себя этим? Хиии! Но другим не говори такого. Я слегка улыбнулась. Мы весь день провели за работой, я не заметила, как летит быстро время. Эгира рассказывала в основном про цветы, что где стоит, пыталась объяснить, как расположены комнаты в Доме. Я старалась внимательно слушать и запоминать. Иногда она отвлекалась на другие темы. – Люкассу-мири слушай, – вдруг строго сказала она. – Не подставляй ее. За твои провинности попадет не только тебе, но и ей. – Я понимаю, да. – Я помню ее молодой девушкой, пришедшей во дворец. Тоже рассказывала ей, где что находится. Ей не просто дался путь, который она прошла до той точки, где сейчас. Поэтому знай, я за тобой послеживать буду. Я от этого была не в восторге, но понимала, что так и будет. Особенно первое время. Но именно взгляд Эгиры прожигал насквозь, как будто она могла знать, о чем я думаю. – Если тебе все надоест – лучше уходи или найди мужа. Не порти ни с кем отношения. Не воруй и не лги. – Я неконфликтная, – ответила я. Я правда не была такой, хотя, наверное, мое воспитание отличается от их. – Я не собираюсь ни с кем ссориться. – Я тебе не про всех говорю. Если с кем из работников возникнет ссора – это можно решить, пережить. Но с царской семьей… лучше не портить отношения. Понимаешь? Я понимала. Я не собиралась портить отношения. Я всего-то хотела лишить жизни царя. – Да, Эгира-мири, я все поняла. Мы еще какое-то время провозились в парнике, несколько раз ходила мыла руки в маленькой умывальне, потом снова принималась за работу. Когда стемнело, Эгира вдруг строго посмотрела на меня. Ну что я сделала не так? – А ты почему на обед не попросилась? – А надо? – Себя в зеркале видела? Запястья точно веточки и щеки впалые. – Это скулы у меня такие. – Скулы-ы-ы, – протянула она, качая головой. – Есть тебе надо, это мне старой уже вредно набивать часто желудок. – Я работала, Люкасса-мири сказала придет за мной к ужину. – Так я бы позвала с кухни кого-нибудь, тебе бы принесли курочку кари. Знаешь какую вкусную у нас делают, м-м-м? Ладно… В следующий раз не молчи! Тяжело мне с такими. – Какими? – спросила я. – Молчаливыми. Одна Судьба ведает, что у тебя на уме. – В данный момент я представляю курочку кари, о которой вы говорили. Она рассмеялась и махнула тряпкой в мою сторону. – Ладно-ладно, убедила. В назначенное время за мной пришла Люкасса и забрала меня. Она провела меня в столовую. Это был зал с вытянутыми столами и кухонным отсеком, откуда модно было брать еду на поднос и нести до своего места. Люкасса посадила с девушками в ее подчинении, тут же представила меня и мне всех, я искренне старалась запомнить все имена, но запомнила я только Ка́ли и Лаванью. Я молча ела горячую еду, пила пряный чай и прислушивалась к тому, что они обсуждают. – А кто твой спутник? Я не видела новых кошек, когда оставила своего Матьяси попить, – сказала Кали. – У меня нет его. – Оу, ты тоже не смогла заключить связь? – вдруг встряла в одна из девушек. – Тоже? – Лаванья без спутника. – Она кивнула головой на девушку с русыми волосами. Та смущенно опустила карие глаза. – Что поделать! – сказала та. – Так суждено, наверное. – Возможно, да, – мягко согласилась я. – Люкасса-мири сказала, что ты заниматься растениями будешь и учебой госпожи Сараби, верно? – Да, а еще Кори… – Кори? – воскликнула Кали. – Кошмар! Я люблю детей, но за этим не поспеть. Моя подружка была его нянькой, но ушла через три месяца. Она сейчас в другом доме работает няней, платят не так много, зато нервы спокойнее. Если с кем-то из детей царской крови что-то случится… не сносить головы. – Думаю, я быстро бегаю, – усмехнулась я. – Поспею. Это всего лишь ребенок. Она скептически посмотрела на меня и лишь покачала головой. – Не пугай Эстер, – вдруг сказала еще какая-то девушка, чье имя я не запомнила. – Ты если что, приходи ко мне за валерианой. Я лекарь, живу в соседней комнате с вами. Но ты и так часто будешь заходить ко мне и Лаванье в лекарские кабинеты. Кори все время где-то умудряется ставить себе синяки. Он как будто бегает, закрыв глаза. Словно не котенок, а бегемотик. – Зара, тише! – шикнула на нее Лаванья. – А если кто услышит? – Тут свои, – ответила она, правда понизив голос. – Но да. Эстер, будь начеку. Кстати, почему ты раньше не переехала с матерью сюда, до того как…? – Зара! – Кали строго посмотрела на девушку-лекаря. – Прости! – Все в порядке. Она не любила большие скопления людей, большие города, – пояснила я, ни разу не солгав, на самом деле Нам подали сладости, пропитанные медом, я ела аккуратно, но умудрилась все равно замазать лицо в липком сиропе. Попыталась убрать салфеткой, слегка хихикнула. Это не укрылось от глаз остальных. Девушки посмотрели на себя: у них тоже были липкие руки. Весь стол начал смеяться и пытаться вытереть все, окуная салфетки в лимонную воду. Я украдкой посмотрела на дверь из столовой, хотела уже встать – очень хотелось в кровать. День выдался насыщенный. Но меня остановила рука на плече. Это была Кали. Я посмотрела в ее темно-серые с синим отливом глаза, она покачала головой. – Еще рано. Сейчас заканчивает трапезу царская семья. Не стоит выходить раньше них, можно столкнуться в коридорах. – Столовые близко? – Не особо, они ближе к их комнатам, но тоже на первом этаже. Вдруг столкнешься? – И что будет? – Не заведено! Нельзя так. – Ладно, – ответила я и развернулась обратно к столу. – Еще чай попью, надеюсь ночью не буду вставать часто. – Да не переживай, – захихикала Лаванья. – Добежишь до места, оно не сильно далеко от комнат. Еще, что меня поражало в их краях – так это то, что отхожее место было прямо в домах. У меня на родине деревянные постройки стояли на улице. Скромные места, не привлекающие внимание. А здесь даже эти комнатки были обделаны блестящей плиткой, а еще всегда тут же была вода. Я улыбнулась и продолжила пить. Девушки здесь… милые, добрые. Обычные люди. Правильно ли я поступаю, смеясь с ними? Я чувствовала себя предательницей перед ними, когда вспоминала о том, зачем я здесь. И еще больше чувствовала себя предательницей перед своими людьми, теми, что остались на Севере. Мы покинули столовую, когда девушки кивнули, мол можно идти. Я следовала за ними, стараясь не отставать и попутно запоминать коридоры. Я услышала странный шорох за спиной и резко обернулась. Никого не увидела. – Ты чего? – спросила меня Кали. – Идешь? – Да, просто показалось. – А что такое? – вдруг напряглась она. – Да может крысы где-то? – Крысы? – скривилась она. – Ты что?! Их тут не бывает. Она показала глазами на своего спутника – манула по имени Матьяси. Действительно, как в стране, где на каждом шагу хищные кошки могут завестись крысы? Я почувствовала себя такой глупой. – Логично, да. Матьяси слегка рыкнула и пошла дальше за нами. Ее спутник со своими мохнатыми щеками больше походил не на грозного и гибкого представителя кошачьих, а на сварливого деда, уставшего от всех, кто его окружает. Правда на половине пути Кали подняла ее на руки, эту огромную тушу, и начала ворковать и наглаживать. Матьяси замурлыкала, а глаза выпучила от удовольствия. Мать Луна, ну и странная картина. Если выживу – вечно буду вспоминать этот момент и рассказывать внукам. Мы поднимались по лестнице уже, как издалека я услышала шумные шаги, а в нос ударил запах мускуса. Кали дернула меня за плечо, опустила голову и слегка присела, сгибая колени. Я последовала ее примеру. Но я не удержалась и слегка приподняла взгляд. Мимо лестницы проходил мужчина с темно-каштановыми волосами, высокий, широкоплечий. На поясе у него висел меч с рубином. Царь Солен! Он слегка замедлился около лестницы, нахмурился, я опустила взгляд, чувствуя, как быстро колотится сердце. Он прошел дальше, и я выдохнула. – Можем идти, – прошептала Кали, подхватывая меня под локоть. – Ага. Она завела меня в комнату, тут еще были две девушки, которых я видела за столом. Они уже готовились пойти в купальни. Кали открыла шкаф, показала, где брать белье и полотенца. Еще рассказала несколько бытовых вещей, в чем-то ее дополняли девушки. А затем те ушли. – А они с нами не пойдут? – спросила я. – Они сначала помогают госпоже Шойдре и госпоже Сараби. – Они не могут сами помыться? – А кто поможет помыть волосы как нужно? – Ну, мы же как-то моем. – Но мы и не госпожи, – рассмеялась Кали. – Смешная ты. Деревенская. Я даже не знала обидеться на это или нет. Я дочь вожака клана… Мне дали образование, я знала несколько языков, изучала историю континента, умею варить снадобья… А тут мне с такой легкостью дается притворятся девушкой с окраины. Я знала многие обычаи этой страны, но в таких бытовых вещах терялась. Хотя, меня и не воспитывали как служанку. - Они – еще делают массаж, обертывания, помогают удалить волосы. – Кали продолжала рассказывать. – Я занимаюсь больше утренними и праздничными туалетами госпожи Сараби, делаю прически и наношу краску на лицо. Помогаю выбрать наряд. Падира тоже это делает для госпожи Шойдры, но она есть и мастер по водным процедурам. Помимо этого, я еще делаю крема, новую краску для лица, толоку сурьму и рисую хной. В купальнях опять было жарко, опять много пара. Я с облегчением вернулась в комнату после водных процедур. Насыщенный на события и эмоции день. Мое тело после купания было распаренным и расслабленным. Я потянулась к Лалону, но сил не хватало. Я услышала его мысленную просьбу: «Спи», и не стала спорить. Кровать была мягкая, удобная. Тяжесть одеяла приятно успокаивала и еще больше расслабляла. Ночью во дворце было не так жарко, как днем, а потому одеяло было кстати. Я прикрыла глаза, но перед взором все еще проносились яркие стены и ковры Дома, смех служанок, медовые десерты... и шумные шаги царя Солена. Я знаю, зачем я здесь. Я помню. Я смогу. Эта истина непреложна как то, что кости белого цвета как Мать Луна.