Часть 3

Сонг сидела в машине и ни слова не говорила. Что уж тут болтать, когда все ясно? Взрослые мужики решили ничего не делать в жизни, а просто заработать с невинных девочек денег и квартиру поиметь с них. Чон поглядывал в зеркало заднего вида, изучая внешность своей новоиспеченной «дочери». — Если не хочешь ходить в школу — оформим домашнее обучение. Сдашь в конце года экзамены и получишь аттестат. Не вижу смысла протирать зад за партой. — Я вижу. Меньше времени дома, — глянула на спинку его сидения и снова развернулась в окно. — Как знаешь. Но это всё равно займёт время. Так что придётся подождать и позаниматься дома. У меня нет специально обустроенного девчачьего угла, так что займёшься этим сама. За хорошее поведение будешь получать карманные. — О, Боже! За что мне такая благодать! — саркастично вскинула девушка руки. Повезло ему с ней. — Сразу обозначу, что отцом или папочкой называть не буду. Ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя. Закрываюсь у себя в комнате и сижу как мышь. Деньги, которые идут мне — мои, деньги, которые идут тебе, как опекуну на содержание — твои. — Люблю деловых людей. Мне подходит. Тогда встречные условия: завтрак, обед, ужин по расписанию в выходные, завтрак и ужин в будние дни. Всегда присутствие. Посещение всех семейных посиделок и построение идеальной семейной обстановки. Комендантский час в 10. Отбой в 11. Не шуметь и не мусорить, не люблю такое. — М… Хорошо, — пожала та плечами. И вот они уже приехали к такому же новострою. Девушка вышла из машины, как только те встали на парковочное место. Стоит, ждет, пока откроет багажник. Стучит по нему: — Открывай. Где манеры? Там же где ее детство. В заднице. Хосок вышел из авто, кинул взгляд на байк. Значит, брат уже на месте. Их квартиры были буквально через этаж друг от друга и по диагонали. Родители предоставили, чтобы один за другим присматривал, и им самим было проще за двумя. Подойдя к багажнику, Хосок достал оттуда обе сумки. — Иди, на кнопки будешь нажимать. — Вот веселье, — подошла она к нему и взяла одну сумку в руки. Там был ноутбук. Еще разобьет, не дай Бог! — И куда здесь нажимать? — смотрит она на аппарат. Вроде все написано, но вдруг не туда пальцем коснется, и тому штраф выпишут или двойную плату всунут. Через пять минут парочка уже поднялась в квартиру. Чисто, почти стерильно, ничего не, скажешь. Ну, хоть не свинарник и то хорошо. Значит, прилично вообще-то тут. А чего ребёнок тогда? Прикрытие или маньяк какой-то? Сонг сразу сняла обувь и прошла через коридор на порог гостинной: — Куда идти? — поворачивается она на него. Стоит в этой форме, будто реально к родителям домой пришла. Черт бы их побрал. Он кивнул в сторону нежно голубой двери с цветком посередине. Словно как готовился что-ли. — Обед через два часа. Сильно не разлеживайся. Девушка кивнула и прошла в комнату. Кровать у стены, в ногах шкаф, стол вдоль подоконника. Ничего лишнего. Она стала разбирать вещи, но первым делом достала ноутбук и поставила его на стол. Кто тронет — тому конец. *** — Что есть любишь? — Чонгук заваривал чай. В обед всегда пьет чай с жасмином. Девчушка сидела за столом напротив как на допросе. — Все, где нет слова каша, жареная рыба и тушёные овощи. Ее аж передернуло от воспоминаний их питания в детском доме. Она елозит чупа-чупс за щекой в силу привычки постоянно заедать сигареты сладким. Да и после минета за лишнюю копейку хочется перебить приторный горько-солоноватый привкус. — А вы? — Ты, — поправляет он ее. — Все ем, но предпочитаю это «все» из мяса. Варенное, жаренное, пареное, запеченное, сырое. — Отвечает Чонгук ей грубоватым, низким голосом. Стоит весь такой в обтягивающей черной футболке и спортивных штанах. Мужчина поворачивается и ставит ей чашку на стол, поднимая взгляд. — Сосалку свою перебей хорошим чаем. Уже второй посасываешь за все время. — Привычка. В месте, где я росла их постоянно давали. В детдоме со сладким было туго… Да и приятнее, когда от тебя пахнет клубникой… Она вынимает конфету изо рта и кладёт на край блюдца. А после берет в руку чашку. Сказано убрать — уберёт пока. — И из-за чего такого ангелочка сдали? Чон садится напротив девушки и делает глоток чая, смотря исподлобья. Рассматривает ее, изучает. — Мамка коньки отбросила… Возиться никто не стал, вот и сдали, — она пожала плечами и сделала глоток чая, — Ай, сука! Горячий! — шикает и прикусывает пухлые губки. Брюнет пустил смешок. Он ей запрещать так разговаривать не будет. Ему какое до этого дело? Пускай будет расслабленной, чтобы спокойно потом денежки захапать, и в квартире поселиться вместе с ней, пока будет думать, что так и нужно. — Закажи чего-нибудь. Жрать охота. Она протягивает ладошку. — Чего так смотришь? У меня телефон дай бог звонить. Откуда у меня такая роскошь?! — Хрен вас знаешь. Может, деньги где-то взяла. Вас детдомовских со счетов сбрасывать нельзя. Чонгук достает смартфон с кармана брюк и протягивает Сури. — Посмотришь че за телефон хочешь, тоже закажешь. Ходить не люблю куда-то. Выматывает. — И на кой тебе детдомовский щенок…? С такой внешностью своих заводить надо… — пробубнила девушка самой себе, а после принялась тыкать по экрану, набирая комбинации. Еду она заказала, а с телефоном возиться не стала. Нужен он ей? Порисовать под музыку у нее плеер есть. Да. Старомодно. Зато удобно. Брюнетка кладёт мобильный на столешницу. — Что по вещам? Или мне прям так ходить? Могу и голой, но это будет стоить тебе денег! — Сейчас заберу. Пока голой походить можешь, — мужчина встает из-за стола и проходит в коридор. В тапки влез и пошел в квартиру к брату. — Манатки где? — спросил тот и увидел в коридоре одинокий чемодан. Захлопнул двери и вошел, оставляя его на входе. — Принес. Девушка стояла в своей комнате в одних только труселях. А что? Сам сказал ходить голой! Его за язык никто не тянул. Ей захотелось пойти помыться. Да, прямо сейчас, и? — Отлично! — произнесла она и вышла из комнаты. Только локоны грудь и прикрывали, а розовые трусики аккуратно облегали гладко выбритую промежность, оставляя фантазию на выступающие бугорки. Чонгук провел ее взглядом и нахмурился. Походу девочка не понимает шуток. Нужно быть осторожнее. Не сдержится ведь когда-то.