Безвыходность

Фурина возвращалась к дому после покупки макарон, она не знала что ей делать, она не знала как ей жить дальше, о чем думать. Все ее мысли были связаны с уже измотанным эмоциональном состоянии. Оно было настолько хрупкое, что стыд, презрение, ярость и отвращение брали вверх всего. Голос Фурины был лёгкий. Но сейчас он явно дрожащий как тонкая нить. Невозможно было даже пытаться извлечь ноту. Немного колючий от ветра дождь наполнял фонтейн уже который день. Фурине он был даже…по душе? Воспоминания давили со всех сторон. Только девушка выплакивала все переживания и горечь, как уже с новой силой воспоминания прошлого пробирались через любые преграды. Нет, она не винила себя. Фурина лишь не хотела осознавать что после ее становления человеком, придётся пережить разлуку с жизнью. Раньше — Де фонтейн сидела на своем высоком троне, она играла роль, не понимая кому можно доверять. Фурина много раз видела смерть: то ее служанка, то девочка с которой они беззаботно пили кофе, то ещё какие либо личности, которым хотелось все рассказать и поведать о своей лживой жизни. Самое больное это конечно молчать. Лучше было кричать. Кричать о чувствах, эмоциях, жизни и роли человека. И вот ей прям не верилось: «Раньше, я была свидетелем всего происходящего в Фонтейне. А теперь что же, я уйду, как и все люди? Просто вот так?» Как это сложно и ранимо, размышлять о том, что же такое «долгожительство». И пусть Фурина пыталась узнать ответа у своего так сказать «наставника», но даже он не смог выделить время на разговор. А ведь это было так важно. Они виделись каждый день, вместе завтракали, ходили на суды, обсуждали происходящее в работе, помогали друг другу когда требовалось, поддерживали в новых начинаниях, интересовались жизнью. И он кончено же обещал после (не)исполнения пророчества что будет с ней видеться, общаться, пересекаться по прежнему в театре. Но ей просто был нужен разговор. Всякие походы в театры были неуместны. Просто разговор. Для Нёвиллета это была не самая лучшая тема. Увидев жестокую смерть Фокалорс, теперь ему приходится проститься с ее человеческой формой. Второй раз. Она отличалась от божества, но ее лицо единственное что осталось живым от Фокалорс. Божеству справедливости пришлось убить себя. А человеческой измученной форме ничего не оставалось делать. Она решилась на этот безумный шаг. Честно говоря, леди подавляла боль. Фурина не смогла стать человеком. Не смогла распрощаться с прошлым, не смогла принять настоящее. И идя по краю дорожки за оградой, молодая Фонтеенка рисковала упасть к воде, упасть так высоко что бы наконец понять свободу. И вот шаг. второй третий аккуратный шажок дрожащей ножкой оказался роковым Поскользнулась, спотыкнулась, упала. Теперь ей ничего не остаётся кроме того как лететь вниз. Две белоснежные пряди ее волос окутали девушку и развиваются как только могут на ветру. Одежда не чувствовалась, но присутствовало то самое чувство свободы и прощения за все то, что было сделано за 500 лет жизни в Фонтейне. И вот наконец ее тело приблизилось к концу полёта. Странно, но когда Фурина упала в воду боли попросту не было. Но разве это не хорошо? Первоначально после того как девушка упала и начала идти на глубину, ее волосы прилипли к лицу, но позже развеялись в морской воде. Последние пузырёчки воздуха возвышались к поверхности, всё дальше от Фурины. Лёгкие стали такими тяжелыми, хочется даже покашлять. Вода затекла повсюду: В ноздри, которые больше не вдыхали воздух, в уши, которые больше не слышали о жизни на суше, в тело под одеждой, которое больше не может быть подчинено Фурине. Она опускалась медленно, но спокойно. Съёжившись придерживала туфельки к груди. Вот наконец Фурина смогла воссоединиться с водой в одно целое. Уже как полноценный архонт своей стихии, не правда ли? Теперь она навсегда принадлежит водам Фонтейна. Теперь она никогда не покинет свой регион.