тонкий звук секундной стрелки

Тихо. В кабинете Нëвилетта даже часы тикают по-особенному мягко. Этот звук медленно текущего времени убивает Фурину, каждое движение маленькой хрупкой стрелки делает существование изнуряющим. Долгим. Невероятно мучительным. Она бы хотела, чтобы это всё кончилось, чтобы ей больше не приходилось проливать горькие слезы поздно ночью, когда никто не видит. Кроме него. Иногда Нëвиллету кажется, что она смотрит на него по-особенному тоскливо. Этот момент длится ровно секунду, до того, как стрелочка часов двинется, и Фурина отвернется, чтобы не показывать всю слабость, что скопилась в еë глубоких, печальных глазах. Что же она скрывает за всеми напускным самолюбованием? Он не знает. И сколько бы он не пытался её останавливать, она никогда не признавалась, убегая по любому дурацкому поводу. Даже сейчас, сидя у него на столе, она пытается придумать возможность убежать. Её взгляд мечется по кабинету, стараясь не встречаться со взглядом Нëвиллета, но всё впустую, когда он аккуратно берёт её за подбородок, заставляя самого архонта смотреть себе в глаза. — Эй! Я вообще-то Гидро Архонт, если ты забыл! Как ты со мной обращаешься?! — она пытается вырваться, давит статусом. Само собой, это не сработает. Но замерев на секунду, она видит в его глазах лишь скорбь. Он… жалеет её? — Что… Почему ты так смотришь на меня? — Фурина. Что происходит? Он сжимает в своих руках её маленькие ладошки. — Это следует спросить у тебя! У неё звонкий голос, но он не отражает её суть. Руки Фурины безвольно лежат у него в ладонях, словно она не может больше совладать с собой. Она чертовски устала, и даже красивый макияж не скрывает утомленных глаз. — Мы тут одни. Слышишь, как тихо? Ты можешь мне сказать. Он замолкает. И Фурина вновь слышит тонкий звук секундной стрелки. Как же хочется её сломать. Она смотрит вниз, на руки Нëвиллета, свои, и не хочет ничего говорить. Не может. На ней грузом висит ответственность за весь Фонтейн, и она не может просто отказаться от вековых страданий ради того, чтобы душу облегчить. И как бы она не доверяла Нëвиллету, она одна будет нести этот груз. — Всё в порядке, не видишь что ли? — она закрывается, гордо отвернувшись. Но не убрав рук. Нëвиллет тяжело вздыхает. Он поднимается с кресла, возвышаясь над Фуриной. Загораживает собой вечернее солнце. Она смотрит на него слегка удивлённо, но продолжает сидеть. Он снимает с её головы шляпку, осторожно откладывая её в сторону. — Верни мне шляпку! — она вновь хочет кричать, но Нëвиллет наклоняется к ней очень близко. Она, кажется, впервые видит эти невероятно красивые глаза. В которых можно утонуть — настолько они глубоки. Ее плечи бессильно опускаются, стоит ему нежно провести рукой по милой щечке. — Ты ведь сама сюда пришла. Села передо мной, не дала закончить работу. Ей вдруг стало немного неловко за своё поведение. Она не может открыться ему, но иногда хочется почувствовать, что ты кому-то не безразлична. Ведь в этом нет ничего такого? — И ты не можешь меня выгнать, — она отворачивает голову, смотря на очень интересный стеллаж книг, вместо того, чтобы смотреть на длинноволосого мужчину, который навис над ней. — Я и не собирался. У всего есть причина, и я хочу узнать, что привело тебя сюда сегодня. И вчера, и позавчера. День за днём она ошивается в кабинете Нëвиллета, занимая его пустой болтовней обо всём на свете, хотя у неё очень плотный график. Фурина всегда находит время мешать Нëвиллету. — Ты не поймёшь, — она покачала головой. — Ты даже не пытаешься. Она склонила голову набок, будто разочарована словами Нëвиллета. Он продолжает стоять над ней, молчаливо просверливая взглядом дыру в её груди. И даже не подозревает, что там уже давно пусто. Он проводит рукой по коже на её бедре, привлекая к себе внимание. Она поднимает на него взгляд, полный горечи, и Нëвиллет на секунду теряется. Фурина поджимает губы, когда он приближается к её лицу. Она закрывает глаза, чувствуя на своих губах его тёплое дыхание. В кабинете холодно. Нëвиллет нежно целует её, сжимая пухлые губы своими губами, обнимая её за тонкую талию. Он не знает, чего она хочет, поэтому готовится получить пощёчину. Но её не следует. Фурина слабо держится за его костюм, не притягивая, но и не отталкивая. Всё вокруг какое-то неприятное, ледяное, но в его руках она чувствует себя живой и тёплой. Кабинет наполняется светом едва появившейся луны. Она тут так долго сидит… И всё же, рядом с ним время идёт намного быстрее. Словно она во сне. Нëвиллет осторожно зарывается рукой в её длинные белые волосы, нежно притягивая Фурину ближе. Она сжимает его костюм, хмурит брови, но не пытается взять инициативу. Фурина устала, она больше не хочет быть ведущей. Он кладёт её на стол. Бумаги окончательно разлетаются по кабинету, но его это мало волнует. Всё теряет смысл, когда в глазах Фурины вдруг гаснет задорный огонёк. Она смотрит на него снизу вверх. Наблюдает, как он расстегивает тяжёлый костюм, как тот падает на пол, оставляя его в белой рубашке. Ему так идёт больше. Он смотрит на неё с вопросом, на что она лишь отворачивается, пытаясь сбежать от ответственности. Снова. Он притягивает её к себе, на край стола, встав между её ног. Фурина жмурится. — Ты уверена? — тихо спрашивает он, поглаживая её по ноге. Она так красива, когда лежит перед ним в синих оттенках вечера. Беззащитная, потерянная. Но особенно прекрасная, с растрепанными волосами, с лёгким румянцем на щеках. Он, безусловно, влюблён в неё. Но в то же время ему кажется, что она не та. Не Фокалорс. Она Фурина. Совсем другая. — Да. Может, она хотела сказать «нет»? Нëвиллет был бы рад услышать «нет». Но он не может отказать своей богине. И всё же он продолжает смотреть на неё, ничего не делая. Фурина, не имеющая привычку ждать, боязливо открывает один глаз. Нëвиллет тоскливо смотрит на неё. Фурине становится тошно от этого взгляда. — Не смей жалеть меня, — говорит она, поднимаясь на локтях. — Только не ты. Нëвиллет вздыхает. Она права. Он наклоняется, расстегивая и снимая с неё тяжёлый синий костюм. Многослойный наряд скрывает тонкую фигуру, с едва различимыми формами. Она красива, но по-своему. У неё нечем похвастаться, но Нëвиллет всё равно любовно обводит руками её тело, его взгляд становится мягче и нежнее, когда Фурина сбрасывает с плеча лёгкую белую рубашку. Она сильно смущена, но старается не показывать этого, ведь надо держать лицо даже в такой ситуации. Нëвиллета расстраивает, что она не может быть честной с ним даже наедине. Фурина легла на стол, позволяя Нëвиллету трогать своё тело. — Нëвиллет, будь нежен, — тихо говорит она, когда Нëвиллет оголил торс, скинув рубашку на кресло. Он кивнул, мягко улыбнувшись ей. Хотел бы он её успокоить, но вряд ли получится. Она вся как на иголках. И зачем ей только это нужно… Он стягивает последний элемент одежды на её теле — короткие белые шорты. Скользит руками по её бёдрам, сжимает талию, стараясь согреть её прикосновениями в холодном кабинете. Совсем неподходящая обстановка для первого раза. Но он не в праве судить её выбор. Он склонился, целуя впалый животик. Фурина покрывается мурашками, запрокинув голову назад и зарывшись дрожащими руками в длинные волосы Нëвиллета. Она и не представляла, что они настолько мягкие. Нëвиллет, оказывается, может быть и таким притягательным — в лунном свете его глаза совсем иначе блестят, а тело, всё это время скрывавшееся под одеждами, сверкает словно чешуя. Может ей кажется, но он именно такой, каким Фурина его представляла. Красивый, статный, мужественный, он даже в такой ситуации подчиняется её капризам. Фурина бы сказала, что любит его, но это лишнее. Это всегда будет лишним. Он целует её шею, нежно сжимает маленькую грудь большой ладонью. Она тянется к нему за поцелуем, и получает его. Но этот не такой, как в прошлый раз. Теперь он страстный, разжигающий огонь в теле, заставляющий трепетать. Она даже не заметила, как он подвинул её ближе к себе. Больно. Она закусывает губу, как только он пробует войти. На глазах появились мелкие бусины слез. Он гладил её волосы, нежно умоляя потерпеть. Фурина болезненно пискнула, когда он во второй раз вошёл, но на этот раз поблажки не было. Его горячий член проникал всё глубже, заставляя Фурину царапать его спину тонкими ноготками. — Нет, остановись, мне больно, — мычит она, обнимая его за шею. Нëвиллет остановился. Ей нужно отдышаться. Он слегка приподнялся с неё, рассматривая ужасно вульгарную сцену. Фурина дрожит, её дыхание сбилось, она вся горит. Растрепанная, вся в меду, Фурина ерзает, насаженная на его член. Она смущённо поджимает губы, когда замечает, как он разглядывает еë дрожащее тело. Нëвиллет надолго сохранит эти воспоминания. Ведь вряд ли такое повторится. Он аккуратно толкнулся в неё. Фурина удивлённо вздохнула, выгнув тонкую спинку. Кто угодно мог бы уже давно начать трахать еë, но ведь он особенный. Может, поэтому она и выбрала его, ведь выдержки у него побольше, чем у простых смертных. Да и в праве ли они трогать богиню? Он бы не позволил. Нëвиллет снова начал двигаться, вынимая член наполовину, и вновь вводя в неë, нежно толкаясь в горячее лоно. С губ Фурины срывались бархатные стоны каждый раз, когда он входил. Когда целовал её ключицы, оставлял мягкие поцелуи на шее. Его руки поглаживали груди, сжимали маленькие розовые соски, заставляя еë мычать и змеёй извиваться на столе. Постепенно он двигался немного быстрее, практически выбивая из неё стоны. Да, он обещал быть нежным, но хотелось показать, на что способен. По кабинету раздавались пошлые шлепки и тихое хлюпанье. Фурина закрывает глаза, обнимая его за шею. Она нежно целовала его в губы, бесстыдно мычала в поцелуй, кусала и царапалась, словно дикая кошка. Она уже не просила его остановиться, Фурина позволила ему всю себя. И это дорогого стоит. По кабинету раздался протяжный девичий стон. Нëвиллет вжался в неё, придерживая за талию. Он тяжело дышал, его длинные волосы растрепались, струясь по плечам и торсу, скрывая покрасневшие щеки за съехавшей чёлкой. Он откинул чëлку, смотря на лежащую перед ним Фурину. И если пару минут назад она целовала его, тихонько прося большего, то сейчас по её лицу не понятно, понравилось ей или нет. Может, она вообще разочарована в нём. Он медленно вытаскивает из неё член, поглаживая дрожащие бёдра. — Ты в порядке? — тихо интересуется он, склоняясь над ней. — Да, — отвечает Фурина. — Мне было хорошо. Она с трудом садится на край стола, опустошенно смотря вниз. Нëвиллет пытается поцеловать еë, но она отворачивается. Это могло бы задеть кого угодно, но не его. Кажется, он никогда не поймёт еë. Она опускается на пол, придерживаясь за стол, чтобы не упасть. Нëвиллет не может смотреть на то, как она пытается собраться. Он обнимает еë со спины, зарываясь носом в пушистые волосы. — Не торопись. Я помогу тебе. — Спасибо. Он застегивает ей пуговицы, расправляет складочки на одежде. Он поправляет ей причёску, нежно убирая непослушные белые локоны за ушко. Но стоит ему отвернуться, она тотчас пропадает, словно и не было. Лишь скрип двери и быстрое цоканье каблучков по мраморной плитке Дворца Мермония напоминает о том, что тут кто-то был. И шляпка, которую она забыла убегая. С рассветом всё станет как было.