Глава 1: Дождь

Мягкий стук дождя мало успокаивал невидимую блуждающую фигуру Гарри Джеймса Поттера. Плащ его отца защищал от моросящего дождя, пока он бесцельно брёл по сырой земле, а прекрасная территория Хогвартса служила фоном для его незаконного ночного побега. События последних нескольких часов повторялись снова и снова, пока он пытался разобраться в своей новой ситуации. Хэллоуин никогда не был простым, словно какая-то космическая сила решила, что тридцать первое октября никогда не позволит черноволосому мальчику насладиться хоть каплей нормальной жизни, разве недостаточно того, что это годовщина смерти его родителей? Его гнев на эту несправедливость был привычен, эта сцена повторялась из года в год, но это лишь подливало масла в огонь последних событий. Он был четвертым чемпионом Турнира Трех Волшебников. Его друзья оставили его, дав понять, что он нежеланный гость в своей собственной общей комнате. Тот факт, что его имя вообще всплыло, означал, что он стал объектом еще одного нежелательного заговора, который стремился изменить ход его жизни. И он остался один. Гарри было не чуждо одиночество; это чувство сопровождало его на протяжении большей части детства. Но с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать лет, ему повезло иметь не одного, а двух лучших друзей, которые поддерживали его на протяжении всех испытаний. В памяти промелькнули образы упрямого, храброго Рона Уизли, получившего удар по голове в поединке гигантских шахмат на первом курсе, последовавшего за Гарри в темную яму, ведущую в Тайную комнату, и затянутого в расщелину Гремучей ивы преображенным Сириусом Блэком. Конечно, у рыжего всегда была склонность к зависти и некоторая грубость, но, несомненно, их совместный опыт стоил большего, чем дурацкий турнир, так ведь? А Гермиона... Поистине, именно действия лучшей подруги, брюнетки, ранили его больше всего. После того, как весной прошлого года они отправились в путешествие во времени, чтобы спасти его крестного отца, они с Гермионой были неразлучны. Он всегда знал, что она заботилась о его интересах, ей можно было безоговорочно доверять, а если быть честным, то она была той, кого он хотел видеть в своей жизни всегда. В его голове прозвучали ее слова, сказанные несколько часов назад. Они были в общей комнате. Гарри стал объектом пристальных взглядов со стороны старших учеников. Даже близнецы Уизли отводили глаза, когда он входил в комнату, но когда он смотрел в глаза Гермионе, он надеялся найти утешение, человека, который поймет его. Его надежды длились недолго. - "Я не понимаю... Как ты мог быть таким глупым, Гарри? Неужели ты думаешь, что сможешь соперничать с семикурсниками?" Каштановалосая подруга Гарри была в ярости, ее лицо покраснело, а из уголков глаз грозили покатиться слезы. - "Люди умирали, Гарри! А ты... Ты даже не начал серьезно относиться к нашим СОВам! О чем ты думал?" - Прежде чем он успел ответить, защитить себя от ее обвинений, она убежала. Остаток времени, проведенного с гриффиндорцами, прошел как в тумане, многие старшекурсники смотрели на него с завистью, а те несколько поздравлений, которые он получил, показались ему натянутыми. Он направился к своему общежитию, но его остановил рыжий друг. После реакции Гермионы на его затруднительное положение он уже примерно знал, что будет чувствовать Рон. - "Тебе действительно нужно было больше денег и славы, да, болван?". - Хотя Гарри и ожидал этого, ярость, с которой его друг выплеснул эту фразу, заставила его замолчать. Если у Гермионы в ее пылающем взгляде были следы страха и разочарования, то у Рона это была чистая зависть, гнев, даже ненависть. - "Рон, ты, как никто другой, должен знать, что это неправда!" - "Отвали, Гарри. Моя семья приютила тебя, когда ты был один, но, видимо, мы были недостаточно хороши для великого Гарри Поттера?". Это вывело Гарри из себя, все разочарование, страх, беспомощность, вызванные последними несколькими часами, обрушились на него, как удары барабана. Сузив глаза от гнева, он выхватил свою палочку и со вспышкой послал более крупного рыжеволосого мальчика в дверь их общего общежития. Рон покатился по полу, ударившись головой о ближайшую кровать. Гарри вошел следом за ним, подняв палочку, готовый остановить контратаку, но когда он посмотрел в глаза своего лучшего друга, остекленевшие, что было верным признаком сотрясения мозга, его ярость быстро сменилась стыдом. Он совершил ужасную ошибку. Он медленно положил палочку обратно в карман и, бросив последний взгляд на друга, не обращая внимания на шокированные взгляды остальных соседей по дому, быстро подошел к сундуку и взял Карту Мародеров и плащ-невидимку. Он повернулся, чтобы уйти, впервые заметив, что за ним следят в общей комнате. Гермиона Грейнджер стояла в проеме без двери в общежитие, слезы текли по ее лицу, когда она смотрела на Гарри. - "Я... я хотела извиниться..." - Она медленно вошла в комнату, прошла мимо подавленного Гарри и направилась в сторону их общего рыжеволосого друга. Помогая Рону подняться на ноги, она продолжила: - "Но теперь я точно знаю, во что превратился мой друг". Она окинула Гарри взглядом, который был слишком похож на взгляд Рона. - "Ты изменился, Гарри, ты мог серьезно ранить Рона!" - Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, рыжая опустилась на колено и ошарашенно уставилась на Гарри. Голос Гарри был хриплым, когда он пытался объяснить: - "Гермиона, ты знаешь, что..." - "Я знала, что ты не сделаешь нам ничего плохого, но я ошибалась и в этом, Гарри!" - Ее прежний гнев не шел ни в какое сравнение с тем, что было сейчас, и хотя слезы заливали ее лицо, ее шоколадно-карие глаза наполнились решимостью, когда она помогала Рону выйти за дверь. - "Тебе следует какое-то время держаться от нас подальше, Гарри. Надеюсь, ты вспомнишь, что действительно важно". - С этими словами они скрылись из виду, но пока они шли, Гарри слышал невнятный голос Рона. - "Я же говорил тебе, Миона. Ему на самом деле наплевать на нас. Он ведет себя... как придурок". Гарри несколько мгновений смотрел в пространство, пока не склонил голову, слезы наполнили его глаза. Он простоял так минуту, пока голос не заставил его поднять голову. - "Ты действительно облажался там, а, Поттер?". - Грубый язык, сопровождаемый ирландским говором, мог принадлежать только одному человеку. - "...Заткнись, Симус". Он обвел взглядом общежитие и увидел, что никто из его соседей не сочувствует ему, хотя Невилл выглядел так, словно вот-вот заплачет, избегая взгляда Гарри. Он действительно был один. С этими словами он вышел из общей спальни, накинув на себя отцовский плащ. Он едва заметил, как прошел мимо ссорящихся Рона и Гермионы, а Толстая Дама вздохнула, открывая и закрывая дверь, в которой, казалось, не было ни одного студента. Гарри поспешил в вестибюль, стараясь держаться подальше от патрулирующих префектов и профессоров. Он никогда не замечал, насколько пустым был замок - кроме дюжины классных комнат, используемых профессорами, и различных жилых помещений, на каждом этаже были десятки пустых комнат и коридоров, которые оставались пустыми, за исключением редких занятий с преподавателями. Большой зал тоже был пуст, огромные плавающие свечи словно расплывались, и Гарри не успел опомниться, как выскользнул из огромных деревянных дверей. Гарри задумался о том, есть ли у Дамблдора способ узнать, кто входит и выходит из замка. Казалось, что это было бы простое заклинание, но, опять же, он не слишком много знал о заклинаниях, кроме того, что чувствовал, когда пересекал границу территории. В Хогвартсе всегда царила атмосфера гостеприимства, даже сейчас, в своем не самом лучшем состоянии духа, он мог признать, что здесь было уютно и по-домашнему комфортно, и, должно быть, к этому причастны защитные чары, он это чувствовал. Когда воспоминания о ночи улетучились из его сознания, эта затянувшаяся последняя мысль дала ему передышку, и его ноги уперлись в песчаный берег Черного озера. Моросящий дождь перешел в настоящий ливень, капли дождя и пасмурное ночное небо заслонили от него вид на величественные горы, возвышающиеся над водой. Вздохнув, Гарри подошел к дереву недалеко от берега и опустился на него, чтобы присесть под толстыми ветвями. Немного укрывшись от дождя, он снял отцовский плащ и прислонился телом к толстому стволу. Он никогда не задумывался об ощущениях от магии, но даже сейчас он чувствовал разницу по сравнению с тем, когда был под плащом-невидимкой. По какой-то причине плащ приглушал его восприятие внешнего мира, так же как и окружающий мир не мог почувствовать хозяина плаща. Но сейчас, закрыв глаза, он чувствовал магию, окружавшую близлежащий замок - бастион энергии, издававший слабый гул, как если бы дядя оставил на ночь включенным видеомагнитофон. На берегу, напротив замка, он почувствовал всплеск света, который, должно быть, исходил от кареты Шармбатона. Его мысли обратились к снисходительной, но прекрасной чемпионке Франции Флер Делакур. Если говорить о магической энергии, то она не была похожа ни на одну из тех, что он ощущал. Конечно, была очевидная аура Вейлы, которая очаровывала многих его одноклассников, но не это выделяло ее среди других. Яркий огонь ее магии просто танцевал вокруг нее, составляя разительный контраст с ее холодным, надменным поведением. Было бы легко отмахнуться от нее как от избалованной девчонки, чья красота была билетом в легкую жизнь, но даже при его ограниченном общении со светловолосой ведьмой ее магия была одной из самых сильных, которые он когда-либо ощущал, если верить его инстинктам. Именно поэтому ее отношение к нему после того, как его имя было объявлено кубком, так возмутило его. Он мог сказать, что в этой ведьме есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, но сам он был быстро отвергнут как "маленький мальчик". Однако у него было больше поводов для беспокойства, чем мысли о девушке, которую он едва знал, не с теми проблемами, с которыми он наверняка столкнется в ближайшие месяцы. Другие чемпионы тоже были достойны внимания: Виктор Крам был молчаливым, но напряженным молодым человеком, его магия вилась вокруг него, как набегающий тигр, он, несомненно, был яростным соперником, если верить его репутации в квиддиче. С другой стороны, глаза Седрика были полны жалости к самому молодому чемпиону. Седрик не понаслышке знал о духе соперничества Гарри, ведь они вместе играли в квиддич, и хотя хаффлпаффец был сострадательным и дружелюбным, его жалость поразила Гарри сильнее, чем открытая насмешка Флер. После минутного разочарования Гарри сделал несколько глубоких вдохов и снова погрузился в свой импровизированный эксперимент. Он чувствовал суровую магию корабля Дурмстранга, стоящего на берегу озера, но вдруг понял, что под проливным дождем корабль был каким-то безмолвным - он слышал только плеск воды о воду. Отбросив на время это наблюдение, он сосредоточился на самом озере. Он почувствовал странное извивающееся волшебство гигантского кальмара, древнего и удивительно дружелюбного. Каким-то образом он знал, что чудовище просто дремало под поверхностью воды, и чувствовал его слабое раздражение от того, что ливень прервал его отдых. Открыв глаза от удивления, что великий зверь в озере думает удивительно по-человечески, и воспользовавшись странной тишиной корабля Дурмстранга как вдохновением, Гарри достал свою палочку и направил ее на само озеро. - "Silencio" Искры от заклинания Гарри заплясали по неровной поверхности озера, и медленно, но верно звуки плещущейся воды начали исчезать из ночного воздуха, оставляя лишь стук дождя о землю и листья. Гарри вздохнул от усталости, так как огромные масштабы заклинания заглушения немного истощили его, но он почувствовал удовлетворение огромного головоногого, когда одно щупальце прорвало поверхность озера и лениво помахало в его сторону, а затем снова погрузилось в глубину. Гарри был поражен, он полагал, что все это ему привиделось, но то, что его чувства подтвердило само существо, было очень приятно. Такой поворот событий немного успокоил его сердце, магия никогда не переставала быть волшебной для зеленоглазого подростка. Он с нежностью посмотрел на свою палочку: иногда было трудно определить, на что похожа его собственная магия, так же как трудно было определить, чем он пахнет. Его магия была частью его жизни, даже если он не знал о ней дольше всего, но в уединении он мог сосредоточиться на энергии, которая находилась внутри него. Это был искрящийся, электрический ток, который ощущался как запах дождя вокруг него, свежий и заряжающий энергией. Снова закрыв глаза, он почувствовал в диафрагме шарик жизненной силы, пульсирующий, как биение сердца, питающий связь с палочкой остролиста в его руке. Почувствовав внезапную потребность ощутить свою магию в действии и забыв о прежней усталости, Гарри вскочил на ноги, палочка была в руке, а глаза светились от возбуждения. Направив палочку в небо, он начал произносить любые заклинания, какие только мог придумать: обезоруживающие чары, сглазы, "Expelliarmus! Flipendo!" взрывные и огненные чары, "Bombarda! Incendio!" озаряли небо разноцветным фейерверком, и Гарри чувствовал, как его магия гудит от нетерпения. Однако, пока он колдовал, он все еще чувствовал внутри себя зуд, который не был удовлетворен этими простыми заклинаниями школьного двора, и слова Гермионы снова эхом отдавались в его голове. - "Ты действительно думаешь, что можешь соревноваться?". - Остановив заклинание и сделав глубокий вдох, чтобы наполнить уставшие легкие, в нем боролись стыд и гнев. Он поступил опрометчиво, когда общался с Роном, он знал это. Он был расстроен своей беспомощностью из-за того, что его заставили участвовать в этом турнире, но теперь его магия восстала против этой мысли, как гордый лев, и эти негативные эмоции сменились чем-то совсем другим - решимостью. Возможно, он не выбирал участвовать в этом проклятом турнире, точно так же, как не выбирал, чтобы его оставили с жестокими родственниками, не выбирал, чтобы его школе угрожали всевозможные опасности в течение последних нескольких лет, и не выбирал, чтобы самый опасный волшебник всех времен охотился за ним, как одержимая ищейка. Но, как и во всех других случаях, он возвысится и победит, он покажет всему миру, включая своих друзей, включая других чемпионов, что значит связываться с Гарри Джеймсом Поттером. Он. Победит. Его магия гудела от одобрения и текла по его телу, как река. Гарри, воодушевленный своим личным обещанием и подгоняемый инстинктом, снова поднял палочку в воздух и издал крик, похожий на боевой клич, когда электричество заискрилось вокруг его тела. Из его палочки вырвалась молния, когда его магия заплясала от радости под дождем, свет в небе почти сравнялся с яростно решительными изумрудными глазами. Словно в ответ на его приветствие небесам, небо прогремело в ответ, и вторая молния ударила в первую, соединив Гарри с несравненной силой природы. На мгновение он ощутил силу самого дождя и намерение облаков пропитать землю своим потоком. Он никогда не чувствовал ничего подобного, и по мере того, как его сила убывала, он был разочарован тем, что она уходит, но с сожалением ослабил связь со своей магией, пока гроза не утихла. Остался только привкус озона в воздухе и шум проливного дождя, более мягкого, но более энергичного, чем прежде, и, казалось, довольного тем, что его наконец-то поняли. Гарри опустился на колени и задыхался, все еще потрясенный тем, что только что произошло. Он никогда не думал, что сама природа может быть наделена сознанием даже в ограниченной форме, но чем больше он думал об этом, тем больше в этом было смысла. Что такое природа, как не проявление Земли, а один из самых основных законов магии гласил, что магическая энергия связана с самой Землей и ее лей-линиями. Значит ли это, что сам мир обладает сознанием, а магия - лишь побочный продукт его стремления меняться и расти? Если это утверждение верно, то что это значит для его собственной магии? Его много раз учили, что намерение - это главное, когда дело доходит до направления его магии, но может ли его магия сама иметь собственное намерение? Он чувствовал связь со своим Патронусом, когда использовал его против дементоров на этом самом озере, казалось, что у него даже была своя собственная воля, но всё же он руководствовался намерением самого Гарри. Размышляя о сущности магии в этой естественной обстановке, Гарри испытывал больше радости, чем когда-либо в классе, и он знал только один способ выразить свое счастье. Вновь поднявшись на ноги, почти забыв об усталости, Гарри в последний раз воззвал к своей магии, и она ответила на его страсть оглушительным ревом, вновь наполняя его, казалось, безграничной энергией, пока они не взорвались одним голосом, одним существом. - "EXPECTO PATRONUM!" Флер Делакур проснулась от вспышки молнии, озарившей ее маленькую, но уютную спальню в волшебной карете Шармбатона на берегу озера. За ней последовал раскат грома, который через миллисекунду потряс бы всю комнату, если бы она не была зачарована от подобных неудобств. - "Типичная британская погода, ненавижу дождь", - пробормотала она про себя на своем родном французском. Честно говоря, подумала она, дождь ей не особенно не нравился, скорее из-за того, что это был британский дождь. До сих пор ее пребывание в Хогвартсе было, мягко говоря, некомфортным. Мрачный замок действительно имел свои прелести, в прямом и переносном смысле, но там было прохладно, удивительно пусто, и он не шел ни в какое сравнение с непринужденной элегантностью Шармбатона и его окрестностей. Людей в Британии тоже пока не хватало. На родине народ вейл, хотя и немногочисленный, был гораздо лучше принят, чем на этом отсталом острове, поэтому магическое французское население воспитывалось, обучаясь справляться с мощной аурой вейл. Конечно, были некоторые семьи, которые относились к ее расе с предубеждением - люди вообще найдут любую причину, чтобы осудить тех, кто отличается от них, - и все еще оставались те, кто не обладал достаточной магической силой, чтобы противостоять ее очарованию, но эти исключения стали нормой в Хогвартсе. Флер вздохнула, садясь в кровати и проводя руками по мягким светлым волосам, чтобы успокоить нервы. В буре за окном было что-то странное, по крайней мере, ей так казалось, но, опять же, она была на взводе с самого прибытия на Турнир. Она могла справиться с пристальными взглядами неопытных мальчишек-подростков и даже с неудовлетворительным состоянием окружающей обстановки, но на первом месте у нее был сам турнир. Она волновалась, но в хорошем смысле. Чемпионка Франции сразу же после того, как ее выбрали в делегацию своей школы, поняла, что именно она станет ее избранницей. Говоря прямо, она была на голову и плечи выше всех своих однокурсников, даже не учитывая способности, унаследованные от ее магической природы. Ее мастерство в трансфигурации и чарах было несравнимо ни с кем в школе, и хотя она с трудом справлялась с практическим исполнением некоторых проклятий, у нее было определенное чутье на дуэли, за которым было просто приятно наблюдать. Во всяком случае, по ее скромному мнению. К счастью, никто из ее коллег-соперников не выглядел так, чтобы пялиться на нее без остановки. Даже мальчик Поттер вел себя вежливо, еще до того, как его выбрали четвертым чемпионом. В ночь ее приезда она видела, как он ел с рыжеволосым мальчиком, что было особенно отвратительно, так как он тупо смотрел на нее с подливой, стекавшей по его лицу. У будущего черноволосого чемпиона хватило благоразумия пихнуть своего друга локтем, когда он заметил происходящее, и Флер вспомнила, что была благодарна ему за этот поступок, прежде чем переключить свое внимание на что-то другое. Однако, несмотря на его порядочность, турнир был не местом для мальчика на три года младше ее. Она видела его взгляд, когда он вошел в зал вместе с другими чемпионами, и он был просто шокирован, застигнут врасплох. Поразмыслив, она поняла, что он, скорее всего, не вступил сам, и ей стало жаль мальчика. Это не помешает ей победить его вместе с другими чемпионами, но ей все равно будет немного не по себе. Стук в дверь ее спальни отвлек Флер от ее мыслей, и она узнала голос своей лучшей подруги с другой стороны. - "Флер, ты проснулась?" - ее голос звучал слегка дрожащим. Элоиза всегда была нежной душой, они с Флер дружили с малых лет и провели много ночей, укрываясь от грозы. - "Oui, Элоиза. Заходи, маленькая пугливая кошечка". - Несмотря на свои дразнящие слова, Флер мягко улыбнулась, когда дверь открылась, и тепло обняла подругу. Элоиза возмущенно покраснела: - "Флер, я не боялась грома с тех пор, как мы были детьми". - Флер посмотрела на нее с ухмылкой на лице, пока Элоиза не сдалась. - "В основном, во всяком случае. Но я пришла не за этим. Ты видела того мужчину снаружи?" Флер растерянно посмотрела на нее: - "Мужчину? Кто может быть настолько сумасшедшим, чтобы выйти на улицу в такую грозу?" - "Еще недавно не было такого сильного дождя. Я не могла заснуть сегодня ночью, и когда ударила молния, я могу поклясться, что видела мужчину на берегу озера", - Элоиза взяла Флер за руку и подтащила ее к окну. - "Ты что-нибудь видишь?" - "Нет, Элоиза, я ничего не вижу сквозь этот проклятый дождь!" - Это было правдой, с потускневшей молнией было слишком темно, чтобы разглядеть что-либо, не говоря уже о таинственных или, возможно, воображаемых людях в грозу. - "Флер, ты любишь дождь", - сказала Элоиза с ехидной ухмылкой. Они отошли от подоконника и вместе улеглись на кровать, странность грозы отошла на второй план, пока подруги слегка перешучивались. - "Нет, я решила, что мне он не нравится. Пока мы не вернемся домой, где капли дождя цивилизованные и не смотрят на меня, как на вкусный кусок мяса". - Несмотря на ее резкие слова, на лице Флер появилась бесстыдная ухмылка. Элоиза всегда знала, как расположить ее к себе. - "Конечно, я предполагаю, что капли дождя здесь слишком жирные и тяжелые на вкус, а гром говорит на уродливом беспардонном языке". - "Я очень рада, что ты меня понимаешь". - Подруги рассмеялись вместе, они разделяли многие из тех же чувств с момента приезда, и Флер внезапно почувствовала благодарность за то, что рядом с ней была замечательная подруга. Успокоившись, Флер продолжила: -"Итак, моя дорогая Элоиза, расскажи мне об этом мужчине, которого ты видела на улице. Был ли он красив, может быть, как твой храбрый дорогой Стефан?" Стефан был застенчивым, кудрявым мальчиком на год младше их. Элоизе он очень понравился, но она доверила эту сокровенную информацию только своей лучшей подруге. Элоиза слегка покраснела, но все равно захихикала. - "Во-первых, закрой свой рот. Во-вторых, я бы хотела принести ему полотенце и предложить вытереться, возможно, пригласить его на чашку горячего кофе...". Их размышления прервала вспышка серебристо-голубого света, озарившая интерьер комнаты Флер. Обе ведьмы удивленно посмотрели друг на друга, прежде чем Флер дрожащим голосом произнесла: - "Лучше бы это был твой воображаемый мужчина, потому что это точно не молния". Вместе они бросились к окну, чтобы выглянуть наружу, и были поражены увиденным. На воде расхаживал великолепный светящийся олень, озаряя все озеро неземным сиянием и, казалось, наполняя мир ощущением легкости и покоя. Элоиза непонимающе уставилась на него и пробормотала: - "Это великолепно". - Она повернулась к своей подруге и заметила, что Флер была очарована еще больше, чем она. - "Это невозможно". - Олень продолжал свой танец над водой, вальсируя в такт естественному ритму ветра и дождя, его чарующее присутствие было подарком для немногих счастливчиков, ставших его свидетелями. Несмотря на потустороннюю красоту волшебного животного за окном, Флер точно знала, на что смотрит. Более того, когда она неохотно оторвала взгляд от этого зрелища, она нашла того, кого искала. - "Элоиза! Смотри! Это твой мужчина из фантазий!" - Действительно, под деревом на одном из дальних берегов озера они обе смогли разглядеть затененную фигуру мужчины, его черты были неясны из-за огромного количества света, испускаемого прямо перед ним, но это был безошибочно мужчина. Завораживающий, сильный человек. Они вместе щурились против света, но безрезультатно: это было похоже на попытку разглядеть футбольный мяч в воздухе, когда глаза слепит солнце. Элоиза повернулась к Флер: - "Я не вижу его, ты знаешь, какое заклинание он произносит?" - "Да, Элоиза, это Патронус. Заклинание, предназначенное для передачи сообщений и отпугивания темных существ. Оно очень сложное, должно быть, один из профессоров решил немного потренироваться". - Это было единственное объяснение, которое Флер могла придумать, и которое имело смысл. - "А, так это чары Патронуса, я никогда раньше не видела их вживую. А ты тоже умеешь его создавать, Флер?". - Элоиза выглядела еще более впечатленной, хотя точное знание того, что она видит, лишило ситуацию некоторой таинственности. Флер попыталась нахмуриться, но мощная аура Патронуса прогнала негатив из ее мыслей, поэтому она ответила просто и честно: - "Не совсем, я смогла создать щит, но форма моего хранителя ускользает от меня", - призналась она. Однако, как только она произнесла эти слова, она почувствовала прилив уверенности, и инстинктивно потянулась к прикроватной тумбочке за своей палочкой. - "Элоиза, я попробую сделать какую-нибудь глупость". Сразу все поняв, Элоиза отступила от окна и тихо сказала: - "Флер, ты уверена?". Ничего не ответив, Флер взмахнула палочкой и открыла окно своей спальни, не обращая внимания на протест подруги, когда холодный ветер и дождь начали врываться в комнату. Собравшись с силами, она закрыла глаза и сосредоточилась на позитиве, излучаемом грациозным оленем на воде. Она подумала о своей лучшей подруге, смеющейся вместе с ней, когда они шли по живописной территории Шармбатона. Когда она собирала свою магию, ей пришла в голову последняя мысль. Флер Делакур будет участвовать в турнире, и никто не будет ей ровней. У нее хватит сил сокрушить соперников, и она сделает это со всей природной грацией, на которую способна только вейла. Она принесет гордость своей семье, своему народу и проложит путь к своему собственному будущему, полному приключений и свершений. Она. Победит. Флер Делакур открыла глаза, и ее лазурный взгляд был полон решимости, когда она произнесла слова. - "EXPECTO PATRONUM!" Гарри потерял счет времени после того, как Сохатый вырвался из его палочки, как пушечное ядро, огромный и более мощный, чем когда-либо. Он поддерживал связь со своим телесным хранителем гораздо дольше, чем обычно, всё ещё подпитываемый единением с небом, и позитив, излучаемый формой анимага его отца, прогнал негатив, который принес этот длинный день. Приятно было снова увидеть Сохатого, и пока олень несся по воде, Гарри рассеянно думал о своем крестном отце Сириусе и его друге Люпине. Возможно, он был не одинок, как он думал; он не хотел бы рисковать тем, что его крестный отец окажется на публике, когда его имя все еще на слуху, но его бывший профессор должен был прийти поддержать его. По крайней мере, в толпе, полной насмешников, будет хоть одна подбадривающая фигура, подумал Гарри с оттенком мрачного юмора, но Гарри был готов доказать, что толпа ошибается. Ему определенно было над чем работать, ведь оставалось меньше двух месяцев до того, как он будет готов превзойти старших и более опытных соперников. Его эксперимент с молнией был наглядным, теперь он знал, что может чувствовать и контролировать силу внутри себя - он чувствовал себя даже более энергичным после применения молнии, чем после применения заглушающих чар! Теперь оставалось только практиковаться. Неожиданный всплеск магии отвлек его внимание от отвлеченных мыслей, и его взгляд устремился туда, где всего несколько мгновений назад мирно стояла карета Шармбатона. Сначала было слишком светло, чтобы разобрать, что именно происходит, но через мгновение в ночном небе показалась серебристая форма, взмывшая высоко над территорией замка и исчезнувшая за облаками. Прежде чем Гарри успел понять, что произошло, он почувствовал, как Сохатый в восторге вскинул голову, а олень издал тихое приветственное мычание. В следующее мгновение огромный, бесплотный серебристый орел пронесся сквозь облака, его крылья были сложены набок, а перья словно вырезаны из отдельных лучей звездного света. По траектории он оказался прямо на пути Сохатого, и, словно почувствовав намерения нового существа, олень бросился вперед через озеро. Большой орел был прямо у него на хвосте, оба были светящимся пятном в ночном воздухе, и дождь, казалось, поглощал их яркие формы. Оба воплощения Патронуса достигли дальнего конца озера за считанные секунды и обогнули угол, как два гоночных автомобиля на соревнованиях Формулы-1. Гарри мог только смотреть в благоговении - он не испытывал такого удивления с тех пор, как впервые встретил Сохатого и отчаянно надеялся, что его отец выживет. Орел был великолепен и могуч, олень величественен и непоколебим, а вместе они представляли собой самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел. Два существа прибыли к центру озера точно в одно и то же время, замедлив галоп и кружась в восторге. У Сохатого никогда прежде не было друга, и его радость передалась Гарри. Волшебник мог только улыбаться, глядя, как эти два существа играют друг с другом, а орел играет в салочки, кружась вокруг и между двумя рогами оленя. Наконец, однако, орел был пойман, когда Сохатый поднялся на задние лапы и коснулся его носом. Большая птица издала тихий крик протеста, но вскоре мягко уселась и села на рог оленя, и они вместе пошли по воде, наслаждаясь обществом друг друга. - "Ну, Сохатый, может быть, у тебя все-таки есть свой собственный разум", - пробормотал Гарри. Похоже, его предыдущие размышления о природе магии были верны, по крайней мере, когда речь шла о Патронусах. В конце концов, он не наставлял Сохатого взаимодействовать каким-то определенным образом, олень даже знал, что произойдет, еще до того, как сам Гарри смог это понять. Он наблюдал за взаимодействием двух знакомых, наслаждаясь роскошью мирной, но абсурдной ночи. Однако прошло много минут после того, как Гарри наложил Патронус, и он наконец начал ощущать последствия своей выходки. Понимая, что не сможет поддерживать связь слишком долго, он начал успокаивать своего хранителя. Олень выразил некоторое нежелание и печаль по поводу их связи, но в конечном счете он понял. Легко покачав головой, орел развел крылья, после чего Сохатый опустил две передние ноги в безошибочном поклоне и начал исчезать. Орел в ответ пару раз взмахнул крыльями и снова взмыл над облаками, после чего тоже растворился в небытии. Гарри привалился спиной к стволу дерева в полном изнеможении, когда в ночь снова ворвался легкий стук дождя. Буря снова стихла, когда два Патронуса ушли в танце, с благодарностью подумал Гарри: он никак не мог вернуться в замок сегодня ночью, а утром не хотел быть совершенно мокрым. Он размышлял о появлении орлиного Патронуса, он появился из кареты Шармбатона, в этом он был уверен, однако чувствовал, что края его зрения расплываются, и, похоже, личность заклинателя останется в тайне по крайней мере на одну ночь. Собрав последние силы, Гарри наложил на землю под собой амортизирующие чары, накинул на себя плащ-невидимку и, бросив последний взгляд на Карту Мародеров, чтобы убедиться, что он один, окончательно погрузился в сон. Если бы он бодрствовал еще несколько мгновений, то заметил бы, как две точки начали приближаться к его позиции. - "Но ты видела это Флер?" - "Oui, Элоиза". - "Ты знала... Ты сделала... Флер, что именно произошло? Честно говоря, я до сих пор не уверена, что произошло". - "Я знаю столько же, сколько и ты, Элоиза, а теперь прекрати щебетать, я устала". - "Щебетать? Ты же Вейла, помнишь, птичьи мозги?" - "Ты не просто так меня так назвала! Может, мне позвать Стефана, чтобы он держал свою женщину в узде?" Две подруги посмотрели друг на друга в насмешливом гневе, а затем снова инстинктивно выглянули в окно. Их встретило привычное неинтересное зрелище мрачного дождя, далеко не похожее на то потустороннее световое шоу, которым их поразили несколько минут назад. Вздохнув, Флер взмахнула палочкой и закрыла комнату от ночного воздуха. Элоиза посмотрела на подругу, все еще пребывая в легком недоумении: - "Флер... Если отбросить шутки, это было самое невероятное, что я когда-либо видела. Надеюсь, ты это знаешь". Флер улыбнулась своей подруге: - "Да, я тоже. Я не могу поверить, что я была частью этого, но мне казалось, что это правильно. А потом..." - И что именно потом? Ее орел, потому что это, несомненно, был ее орел, думал о чем-то своем. Он танцевал с оленем, и его возбуждение передавалось через ее магию. Это было электричество. Должно быть, некоторые из ее чувств отразились на лице, потому что подруга ткнула ее в ребра дразнящим пальцем. - "Все это время мы говорили о том, что это МОЙ таинственный незнакомец, но это ТВОЙ, Флер! Ваше волшебство танцевало вместе, ты не можешь этого отрицать, это просто как в сказке!". - Внезапно на лице Элоизы появилось лукавое выражение. - "Ты знаешь, что это значит! Мы должны найти его! Мы должны выяснить личность незнакомца!" - "Элоиза..." - "Флер, ты как прекрасный принц, ты должна найти свою Золушку до полуночи!" - На самом деле было только одиннадцать. - "Элоиза, не будь абсурдной". - Несмотря на свои протесты, Флер на самом деле была крайне заинтересована в своем партнере по волшебному танцу. Она снова посмотрела в угол окна, и хотя темнота заслоняла ей обзор, она точно знала, что человек под деревом был там. Она позволила своему разуму вернуться к тому, что произошло несколько минут назад - она никогда не чувствовала себя такой сильной, но в то же время такой уязвимой. Казалось, ее магия была счастлива соединиться с чужой. Ее орел был прекрасен, но она знала, что именно олень дал ей силу, чтобы воплотить ее орла в жизнь. Она разрывалась между желанием поблагодарить незнакомца и досадой на то, что чужая магия пробудила лучшие качества ее собственной. Элоиза уловила направление ее взгляда и после минутного раздумья взяла Флер за руку. - "Так, все, теперь ты - пугливая кошка. Мы идем прямо сейчас!" - "Элоиза!" - В конце концов, Флер была слишком любопытна, чтобы сопротивляться усилиям своей взволнованной подруги, и позволила вытащить себя за дверь спальни. К несчастью для двух французских ведьм, казалось, что таинственный волшебник исчез. Они целый час безрезультатно искали его под моросящим дождем, без устали дразня друг друга. И хотя в тот вечер они так и не нашли того, кого искали, двух подруг сблизила необыкновенная красота пережитого. Вскоре они вернулись в свою карету, поклявшись до поры до времени держать свой волшебный вечер в секрете. Элоиза и Флер расположились в спальне Флер, желая остаться на ночь вместе, как в детстве. Не успели они погрузиться в свои сны, как в темноте раздался голос. - "Флер?" - "Да, Элоиза?" - "Возможно, в Британии не все так плохо, а?" - "...Заткнись, Элоиза".