Часть 39

— Мало! Этого недостаточно! Думайте быстрее, действуйте точнее, управляйте своей силой! Всё должно быть гораздо быстрее! — голос Старателя бил прямо в уши, будто он сам был частью этого ветра, от которого мы никак не могли укрыться. Мы стиснули зубы и снова рванули вперёд. — Да, мы и так это знаем — прошептала я, чувствуя, как мышцы на пределе. Плевать, что дыхание сбилось, плевать, что ноги горят. Очередной вызов маячил впереди — тросы на многоэтажке начали рваться, и с каждой секундой балкон терял опору. Я почти успела. Почти. Но именно этого «почти» и хватило, чтобы Старатель вырвался вперёд и остановил падение в последний момент. Победа снова не моя. Дальше всё смешалось в одну сплошную гонку: пожары, грабежи, массовые драки. Мы реагировали как могли, но каждый раз он был там первым. Мы даже не успевали удивиться — просто бежали к следующей цели. — Сегодня снова не удалось его превзойти, — Мидория выдохнул это почти как констатацию факта. — Как же это бесит, — Бакуго сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Но мы двигаемся быстрее, чем в первый день, — Тодороки всё ещё пытался держать хоть какой-то оптимизм. Я кивнула, тяжело дыша. Может, он и прав… но пока разрыв казался пропастью. — Идём! — новый приказ Старателя выдернул из мыслей. Мы ответили хором и вскоре оказались у традиционного японского дома. Вывеска у входа сразу дала понять, куда нас привели. — Чего? — удивление вырвалось само, когда я поняла, что это дом Тодороки. — Сестра пригласила нас на ужин, — спокойно пояснил Шото. — С чего это вдруг?! — Кацуки взорвался почти мгновенно. — Она хотела увидеть моих друзей, — без эмоций добавил Шото. — Я так и знал, что ты наврал! Сейчас же скажи всем, что мы не друзья! — Бакуго уже разогревался для ссоры, и только голос Мидории попытался его сбить: — Кач-чан Но вмешалась она — тёплый женский голос: — Здравствуйте! Спасибо, что нашли время! Я знаю, что вы очень заняты. Это была сестра Тодороки, Фуюми. Белые средней длины волосы с красными прядями, мягкая улыбка, взгляд, который будто согревал даже холодный воздух вокруг. — Рада вас видеть, чувствуйте себя как дома. Я — старшая сестра Шото, Фуюми. Я улыбнулась и вежливо поклонилась: — Спасибо за приглашение. Мидория тоже поклонился и представился, а Фуюми тут же признала его по бою с Шото на фестивале. Он начал извиняться, но Шото отрезал: — Это был поединок. Бакуго уже начинало трясти, и я просто взяла его за руку, слегка сжала. Он выдохнул и притих, хотя напряжение в нём всё равно жило. — Я Хакамата Химари. Меня не так часто показывали на фестивале, но рада познакомиться, — сказала я, стараясь сохранить лёгкость в голосе. Фуюми повела нас по коридору, всё так же доброжелательно разговаривая. Мидория подхватывал тему, Шото уточнил про Нацу, и, как оказалось, он действительно был дома. Комната, в которую мы вошли, была в традиционном стиле: низкие столы, стулья-зайсу без ножек. Фуюми представила Нацу, тот коротко поздоровался. Напряжение висело в воздухе, но сестра старалась вернуть разговор. Шото представил нас, но именно момент, когда взгляд Нацу упёрся в Старателя, сделал обстановку почти колючей. — Давайте начнём есть, пока всё не остыло, — предложила Фуюми, и мы вяло пробормотали пожелания приятного аппетита. Я взяла жареную курицу — и тут же поняла, что это шедевр. — Жареная курица — просто объедение! — слова сами сорвались с губ, и Фуюми засветилась от радости. Мидория начал подробно разбирать вкус, но Бакуго оборвал его привычной резкостью. Нацу вдруг заговорил о том, что готовит только сестра, а потом, с оттенком горечи, добавил — когда готовил он, Старатель запрещал Шото это есть. Всплыла и вся остальная злостная правда про самого старателя, то как он запрещал шото видеться с братьями и сестрой, то как он общался и со своей женой. Напряжение снова поднялось, и уже было понятно, что за этим столом прячется куда больше, чем просто семейные недопонимания. В итоге Нацу встал, поблагодарил за еду и ушёл. Попытки Фуюми удержать его не сработали. Остаток ужина прошёл в тишине, только звуки посуды напоминали, что время всё ещё движется. Когда всё закончилось, мы всё же помогли с уборкой, несмотря на её просьбы отдыхать. Мидория и Бакуго носили тарелки, Старатель занялся посудой, а я осталась с Фуюми в зале. Фуюми убирала зайсу, когда, наконец, решилась заговорить. — Наверное, вы были шокированы тем, что произошло, — её голос был тихим, взгляд опущен. — Немного, — я вытирала стол, чувствуя, как слова сами срываются с губ, — Но в целом неудивительно. Родители часто стараются воплотить свои мечты через своих детей. Я знала это слишком хорошо. Боль утраты и давление чужих ожиданий были мне знакомы с детства. — Да, ты права, — грустно согласилась Фуюми. Я заметила, как мой взгляд задержался на одном из семейных портретов. Она поймала это. — Это Тойя. — Кажется, я где-то его видела… — нахмурилась я, вглядываясь в лицо на фото. — Нацу с Тойей были очень близки, — её голос дрогнул. — Всё случилось вскоре после того, как маму госпитализировали. Тойя был первым ребёнком наших родителей. При пожаре… он погиб. Нацу считает, что это папа убил его. В груди неприятно кольнуло. — Мне очень жаль. Не представляю, каково потерять старшего брата в таком возрасте. — Это был сильный удар для всей нашей семьи… Я сжала тряпку в руках, потом всё же сказала: — В детстве на моих глазах убили маму. Это было в парке. В тот день почти не было патрулей. Злодей знал, кто мы. После этого… я не хочу, чтобы кто-то пережил то же самое. Поэтому я и стала героем. Пошла в Юэй. Пошла к Старателю на стажировку. Она лишь взглянула на меня глазами полными грусти и сожаления. В гостинную вошёл Шото, и мы больше не вернулись к этой теме. — Мне стыдно, что я заставила вас всех убираться, — пробормотала Фуюми, глядя в пол. — Было бы хуже, если бы ты запретила помогать, — спокойно ответил Шото. — Ага, — я чуть улыбнулась, откинувшись на спинку стула. Дверь распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнула. Влетел Кацуки, как буря. — Эй, вы тут! Ещё тарелки не мытые! — рявкнул он. Я склонила голову набок и прищурилась: — И почему ты раскричался на этот раз? Он фыркнул: — Обычно приглашение на ужин — это что-то хорошее! В воздухе повисло напряжение, и в следующую секунду Старатель велел нам собираться обратно в агентство. Мы ехали в машине, и Старатель рассказывал, как будет проходить стажировка во время учебы в академии. — В дальнейшем, помимо выходных, будете работать дважды в неделю, если удастся подстроить график. Я сидела, свернувшись клубком в виде кошки, у Кацуки на коленях, и едва слышно мурчала, стараясь отвлечь его от очередного скандала. — Номер один называется, а машину побольше нельзя было взять?! — взорвался он. — Тут троим места мало! — Бесплатного проезда тебе мало, что ли?! — крикнул водитель. Я слегка царапнула Кацуки лапой, мол, тише будь. Но он лишь усмехнулся. — С каких пор ты к себе в машину всякую шпану сажаешь? — спросил водитель у Старателя. — С тех пор, как стал первым, — холодно ответил тот. Водитель хотел что-то добавить, но вдруг рявкнул: — Шо?! Машину резко повело, и я почувствовала, как шерсть на загривке встала дыбом. Мы увидели Нацу. Он был в руках у какого-то злодея. — Нацу? — голос Шото дрогнул. — Посмотрите на дорожную разметку! — воскликнул Мидория. Линии дороги шевелились, будто живые. — Замолчите, — процедил водитель, — а то язык оторву. Я видела, как злодей сильнее прижал Нацу к себе, и холод пробежал по спине. — А неплохой у тебя домик, Старатель! — издевался он. Старатель выскочил из машины, пламя вспыхнуло вокруг него. — Отпусти его! — проревел он. Злодей ухмыльнулся. — Ты помнишь меня? Семь лет назад… Эндинг. Когда он достал дорожную разметку 1.19 – стрелку, и приставил к голове Нацу, у меня внутри всё похолодело. — Убей меня! — кричал злодей. — Герои не убивают, но ты… ты сможешь! В этот момент Кацуки, не выдержав, рванул. Взрыв прогремел прямо над моей головой — он сорвал крышу. — Держись, — бросил он мне, и я полетела в воздух. Мгновение — и моё тело вновь приняло человеческую форму. — Спасибо, — крикнула я в полёте, расправляя когти. — Идём, — сказал Шото, выбравшись наружу. Водитель открыл багажник и швырнул с помощью какого-то механизма нам чемоданчики с костюмами и приборами помогающие нашим причудам. — Каччан, Шото, Миу! — крикнул Мидория, раздавая вещи. . Я схватила свой. Мы надели нужное оборудование в считанные секунды. Полосы с асфальта рванулись к нам. Кацуки взрывом разорвал одну из них, я перепрыгнула другую, приземляясь ближе к Нацу. Всё тело напряглось — нужно отвлечь злодея, дать Старателю шанс. — Стажёры… — застонал Эндинг, когда мы пошли в атаку. — Не портите мне смерть! Старатель замер — злодей снова прикрылся Нацу. И я видела в его глазах борьбу: гнев и страх, перемешанные с невозможностью сделать шаг вперёд. Пламя надежды Старателя, похоже, было слишком слабым для него. Эндинг ухмыльнулся, поднимая руки, и вдруг машины с гражданскими сорвались с земли, зависнув в воздухе. — Погибнет ещё больше людей! — выкрикнул он, и в следующее мгновение подбросил Нацу на железную дорогу прямо под колёса приближающегося поезда. Я даже не думала — просто рванулась вперёд, когти, обострённые до максимума, разрезали полосы, державшие его. Ветер резал лицо, в ушах стоял только стук крови. — Эй, Нацу сильно держись за мою спину, я вытащу нас отсюда. — А, да, хорошо — как только парень выполнил то что я попросила. Я собрала всю силу в ногах и постаралась оттолкнуться как можно выше и дальше. Уже в воздухе Кацуки перехватил нас и оказал физическую поддержу. — Ещё бы секунда… ха… — выдохнула я, тяжело дыша. Руки дрожали, но взгляд всё ещё был прикован к Нацу. — Не чёрта не больше, — прорычал Кацуки зло косясь на меня. Мидория в это время лозами опустил машины с людьми на землю. Я почувствовала, как напряжение в груди немного спало. — Пока мы здесь, никто не умрёт, — крикнула я в сторону злодея. Тодороки, не давая Эндингу шанса, выпустил мощную струю пламени. Злодея отбросило, и он оказался в ледяной глыбе. Всё… наконец-то всё закончилось. Я направилась к людям, что были в машинах. Ноги казались налитыми свинцом, но я не могла просто уйти. — С вами всё хорошо? — спросила у мужчины, который выглядел бледным, как мел. Применяя Мурлыканье Успокоения. — Да, только… тошнит, — пробормотал он. — Главное, что живы, — я натянуто улыбнулась, пряча усталость. Сзади вдруг раздался крик Нацу: — Отцепись! Я обернулась и увидела, как Старатель держит его за плечи. Его голос дрожал, но слова резали воздух: — …, если я не спасу тебя… ты, может, больше никогда не заговоришь со мной. Я сбежал, бросил всё на вас. Можно считать, что и Тойю убил я. — Ты не чурался нас? — Нацу почти кричал. — Тогда что это было? Ты всегда так говорил! И не жди прощения. Я не такой добрый, как Шото. Старатель лишь опустил взгляд. Я подошла ближе, и высказала что думаю: — Ты всё равно пришёл ради Фуюми. Ты стараешься, чтобы она не потеряла веру в семью. Это тоже что-то значит. Полиция появилась почти сразу, а мы остались рядом с Нацу. — Ребята, спасибо… — сказал Нацу, глядя на Кацуки. — Я забыл твоё геройское имя. — Чё? — фыркнул тот. — Ты ведь Бакуго, да? — Нет! — Что? Ты выбрал себе имя? — оживился Мидория. — Никогда тебе его не скажу, отвали! — рявкнул Кацуки. — А мне скажешь? — вмешался Тодороки. — Хрена с два! — Кацуки уже кипел. Я вдруг почувствовала, как земля под ногами чуть качнулась. Шото успел подхватить меня. Сил совсем не осталось. Я потратила всю энергию на спасение Нацу и успокоение людей. — Ты в порядке? — Да… наверное, просто усталость, — попыталась улыбнуться я. — Урод, — тихо буркнул Кацуки, забирая меня у Тодороки. Он взял мои холодные руки в свои, и тепло его кожи медленно возвращало мне силы. Шарф лег на плечи, и я тихо прошептала: — Спасибо… Мне было всё равно, кто смотрит. Мир сузился до его рук, до этого тепла. В такси обратно я почти сразу заснула у него на плече. Сквозь дрему я слышала, как он тихо что-то бурчит, но пальцы всё так же крепко держали мои.