Часть 1

      Саки Учиха была, по мнению всех Учиха, идеальной маленькой химе своего клана. Кроткая, послушная, прилежная в обучении и не спорящая со взрослыми. Слабая телом, в отличие от своих старших братьев, не блещущая в боевых искусствах, маленькая химе нашла свое призвание в исконно женском предназначении.       В своем малом возрасте маленькая принцесса клана великолепно проводила чайную церемонию, владела иглой, искусно вышивая дивные узоры на шелковой ткани, знала основы врачевания, и ее тонкие, хрупкие, еще детские руки великолепно выполняли каллиграфию. Ее поведение было безупречно, и жене главы клана не могли не завидовать другие женщины. Так как спокойная и мудрая дочь была усладой, в то время как их дочери нет-нет да и норовили вернуться со своими братьями с полигонов с ног до головы уляпанными в грязи. В то время как Саки Учиха помогала по дому и осваивала нужные для хорошей жены и матери навыки. В общем, Саки Учиха была ну просто… идеальной заготовкой под будущую жену, которую не стыдно отдать в чужой клан, разменяв на выгодный политический союз.       И никому из клана Учиха даже в голову не могло прийти, что мудрая и кроткая химе клана Учиха в прошлой жизни искупалась в крови по самую макушку, устроила мировой переворот, прошла огонь, воду, плен, токсичные отношения, пытки, политические интриги и много чего еще интересного, что смерть была для нее даром божьим…       Но кто сказал, что покой ей достанется легко? ***       — Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, — с этими словами началась ее новая жизнь. Под девизом «бессмертие — отстой».       Саки Учиха уныло сидела у раскрытых седзи и вышивала тонкой иглой узор. Где-то за тонкими бумажными перегородками отец пытался вывести на разговор Итачи, без дня великого убивца клана Учиха, Саске тем временем еще не вернулся из школы, мать семейства трагично вздыхала, но не стремилась вмешаться в дела мужские.       Химе клана же старательно не светилась, делала очередной стежок и философски размышляла над жизнью своей нелегкой, властью канона, неизбежностью судьбы и… о том, что стоило бы надеть красивое кимоно и не профукать момент, когда нужно будет кинуться под нож убийцам клана, чтобы наконец помереть. Для пущего трагизма надо под нож Итачи броситься, глядишь, самоубьется на фоне чувства вины.       Саске было жалко. Вот этот тут вообще ни в чем не виноват. Хотя…       Тяжело вздохнув, Саки покосилась на открытые седзи, отложила в сторону вышивку, совершенно безобразно зевнув без какого-либо изящества, поскребла затылок пальцами и пошла приводить праздничное кимоно в порядок.       Что там с Саске после ее смерти, волновать ее совершенно не будет. Что до жизни?.. О, это были просто великолепные восемь лет спокойствия. Без беготни, кровищи, трагедий. Она даже жила теперь далеко от моря и пиратской жизни, что было просто великолепно. Ни тренировок, ни великих целей, спасения мира, жизни и других забот. Если бы не вся эта заваруха с кланом Учиха, она бы с удовольствием прожила шикарную жизнь. Но, увы, ее жених — Шисуи — помер, один брат собирается вырезать клан, другой брат свихнется на пути мести…       А она что, самая крайняя? Клан восстанавливать? Ну уж нет, нашли дуру — в такое впрягаться.       Она бы, может, и осталась жить, вот только с условием, что просто выйдет замуж, не покинув свой клан, нарожает детишек, тихо-мирно траванет мужа, если он ей не понравится, детей сбагрит в школу или еще куда, нянькам, бабкам, родичам, а сама будет жить-поживать да горя не знать. Без нервов. Прям как эти восемь лет. Но, увы, и после смерти ей не обрести покоя. Долгого уж точно. А ведь все так хорошо начиналось!       Слабое тело местной аристократки — есть. Патриархальное общество, не требующее от женщины геройства, если она того не хочет, — есть. Изображай из себя предмет интерьера, улыбайся, чай заваривай, если нужно — с ядом для мужа, и спокойно до преклонных лет доживешь. А если еще все родственники передохнут, а лучше — весь мир, так это же сказка!       Весь мир в Цукуеми? Замечательно, так как на нее иллюзии просто не действуют. Хоть реальные, хоть какие — иммунитет. Вот только… она Учиха.       И как помнила Саки, в этом мире у Учиха есть два состояния. Либо они ебут, либо их нагибают. И так как братья ее обречены страдать херней, каждый в меру своей ебанутости, трахаясь друг с другом, то она останется в гордом одиночестве страдать за всех. За себя и за того парня.       Нет, конечно, можно было сделать по-умному и прикинуться дурой, не морщась сожрать подсунутого заинтересованными лицами женишка, наплодить Учих, перетравив всех подсунутых отцов своих детей после свершения зачатия. Но на пятом отравлении или несчастном случае даже тупой бы начал подозревать, что что-то тут не так… а верхушка деревни убийц ведь не полные идиоты.       В общем, Саки Учиха прикинула все за и против и решила закончить эти замечательные, спокойные восемь лет своей жизни на прекрасной ноте.       Она умрет, бросившись под руку Обито, подложив свинью всем сукиным детям, что испортили ее планы на тихое существование, и пусть страдают все. Братья — от чувства вины, весь остальной мир — от братьев.       Прекрасный план. Осталось подобрать одежду и выбрать декорации. Ее смерть должна быть трагичной…       Вот это мрачное, темное и почти не отличимое от обычных одежд клановых детишек идеально подойдет. ***       Человек в оранжевой маске смотрел на нее. Она же смотрела в ответ. Продолжалось это уже какое-то количество времени, после чего Саки наконец скосила глаза на лезвие, застывшее у тощей шеи, и произнесла волновавшее ее:       — Ну?       К сожалению, самостоятельно напороться на лезвие не выходило, так как затянутая в перчатку рука сжимала ее тощее плечо, страхуя от попытки вскрыться в руках врага.       — Ты химе клана Учиха?       Обито Учиха, который сейчас выдавал себя за Мадару, сверлил ее шаринганом, склонившись над ней ужасом ночи. Что, естественно, в обычной ситуации считалось неприемлемым. Кто вообще будет пялиться на принцессу клана, слабую здоровьем и не владеющую боевыми навыками, шаринганом? Дурной тон и почти оскорбление!       — Нет, — не моргнув и глазом соврала Саки, которая, если что, собиралась «трагически» умереть и всем устроить подставу.       — Ты врешь, — обвинительно выдал Обито-Тоби-Мадара.       — Нет, не вру.       — Врешь!       Конечно же, она врала. Любая бы на ее месте принцесса врала врагу, мало ли тот ее в плен собирается брать. Но Саки надеялась, что ее просто убьют и…       — Да не вру я! Убивай уже меня!       — Нет, тебя я убивать не буду. Такой уговор.       Последнее, о чем подумала Саки, прежде чем отрубиться от легкого точного удара, отправляющего ее в бессознанку, — надо было все делать самостоятельно. Ну подумаешь, недостоверно бы получилось самой зарезаться, списали бы на попытку убийц устроить неподдельное самоубийство! Нет, блин! Захотелось по красоте, чтоб Итачи с Саске точно взбесились. Тьфу! ***       Саске дрых рядом, вцепившись в ее ночную сорочку пальцами, а Саки смотрела в потолок и думала о том, что ей все-таки придется впрягаться.       И ебашить за себя и за этого парня. Попутно строя всю ту же химе клана Учиха, кроткую, слабую, хозяйственную милую девочку.       Под личиной которой скрывается битая жизнью тетка, чей жизненный опыт в теории позволяет ей стать страшным кошмаром этого мира. Не этими слишком громкими и пафосными бойцами, которые не в состоянии спрятаться среди гражданских, так как от них несет неправильностью. А именно тем кошмаром, который так легко потерять в суете простых людей.       Ведь чакра — это далеко не все.       Чем сильнее человек — тем сложнее это скрыть.       Саки устало вздыхает, развалившись на свежевымытом полу своего дома, и думает, что все еще можно решить. Вены вскрыть, например.       Но гремящий посудой Саске за стеной останавливает ее от этой затеи.       За себя и за этого парня…