Подарки.

Она беспокойно ворочалась в кровати не в силах уснуть, хотя казалось бы, раненного уже перенесли в ибу, поближе к Ливию и переживать уже не о чем, но ей не спалось - откровенно душили воспоминания. Иррациональный страх открытия своей тайны перед эпистатом переплетался с теплотой бледно-голубых глаз, их взволнованный взгляд и надежная хватка чужих рук на своих с уверением, что, кто бы не причинил ей боль, он его уничтожит, и одновременно - теплые, сухие губы на её губах, нежная, крепкая ладонь на талии, ощущение теплых пальцев на своем лице, в волосах, окутывающий спокойствием хмельной аромат граната и цветов - то, что она не в силах перестать прокручивать в голове раз за разом. Она уже даже не удивляется этим мыслям - за две недели, прошедшие с той самой ночи её многим больше удивляет другое. Отношение. Она бы, наверное, и не заметила что что-то не совсем так, как должно быть, если бы не удивленное лицо Реймсса, когда в библиотеку уже привычно пришел Тизиан с обедом, и она благодарно улыбнулась ему, мельком спросив "он у себя?", прежде чем спокойно приступить к трапезе, получив утвердительный кивок охотника, который тут же удалился. - Кхм... - неловкость, которую испытывал Рэйм, кажется, можно было пощупать. - И что это всё значит, Эва? Она тогда лишь пожала плечами и скрыла смущенную улыбку за ладонью, даже не задумываясь - что всё это действительно значит? После этого был Ливий, когда она пришла к нему в ибу скоротать время и заодно подкупить аромамасло, которое у неё уже кончалось - они договорились ещё до приезда лекаря, что он привезёт то же самое, с полюбившимся ей запахом - когда вдруг к лекарю нагрянул и эпистат. Как оказалось, тоже за маслом. Пока Ливий копался в кладовой, куда помощники сгрузили все привезенные склянки, она заметила, что эпистат с неё глаз не сводит - плавно скользит сверху вниз по ткани лёгкого платья, только недавно купленного девушкой у Нейт. - Что-то не так, господин? - тихо вопрошает, поражаясь, насколько разно звучит её голос. К чему эти добавленные нотки нежности и покорности? Ей бы самой знать... Она видит, что он заметил - брови приподнимаются в удивлении, но он улыбается - уголком губ, как всегда делает, когда доволен чем-то. - Ничего, Неферут. - поджимает губы на секунду, когда лекарь выносит ему ёмкость с несколькими склянками и, забрав её, смотрит на девушку в последний раз. - Тебе идёт. Красиво. - и кивает лекарю, покидая помещение, пока Эва взгляд отводит от того места, где он был секунду назад - смущенная. - И что это было? - звучит удивленно-довольный голос лекаря, который она уже не слышит. Почему-то внутри от этих слов трепещет что-то, и начинает ярко гореть. Она даже не замечает чересчур уж довольную улыбку лекаря и лишь поражается, насколько сильно, оказывается, её щеки могут гореть. После этого была Герса, с которой они после примерки нарядов прогуливались по храму, медленно держа путь к трапезной, и в середине коридора столкнулись с вышедшим из какого-то кабинета эпистатом и Тизианом, которого Герса тут же остановила, что-то спросив. Эве было откровенно жарко под пылким, наполненным томящимся ожиданием взглядом Амена, который остановился с Тизианом - наверное, должны были куда-то вместе пойти. Но ей казалось, что ещё секунда - и она просто воспламенится, наблюдая как взор бледно-голубых глаз скользит снизу вверх по её телу, как заметное удовлетворение появляется на его лице, когда она краснеет под его взглядом, но глаз от него не отводит - не хочет. - Мемфисские наряды тебе и вправду к лицу. - Амен говорит это, когда Тизиан с Герсой уже заканчивают разговор и довольствуется последними секундами, которые они проводят вот так, вместе, пусть и случайно столкнувшись в коридоре. - Считаете, господин? - она пытается убедить себя, что это лишь вопрос из вежливости, и ей вовсе не хочется продлить этот небольшой диалог хотя бы ещё на пару секунд, но Амен направляется дальше вслед за Тизианом. - Считаю. Ты многим краше любых женщин. - он улыбается уголком губ, повернувшись к ней вполоборота и ответив, не дожидается пока она среагирует и сразу же возвращается к Тизиану. Когда они с Герсой поворачивают за угол, та с лукавой усмешкой смотрит на горящие щеки Эвы и удерживает её под локоть, будто боится, что она убежит. - "Многим краше любых женщин"... Надо же, Эва, кажется эпистат имеет на тебя виды. - она вспыхивает и шутливо бьёт Герсу по руке, которой она её держит. - Что ты такое говоришь-то... - тихо шипит на неё, но сама улыбки смущенной и взгляда мечтательного спрятать не может, отведя глаза в сторону и уже не обращая внимания, куда её ведут. После этого было много подарков, которые с трудом умещались на её кровати, и ей нетрудно было догадаться, кто их туда проносил - ведь даже её новая соседка по комнате молчала, лишь пряча улыбку в уголках губ. Рассматривая струящуюся ткань, так приятно прилегающую к телу, она одновременно злилась на него и желала как-то отблагодарить. Злилась - потому что тратился, сильно тратился на подарки, украшения, еду, которую очевидно готовили специально по заказу эпистата. Потому что отказаться принять это она не могла - знала, слышала, что он это всё сам выбирал, не стесняясь отрывать в походах отряд и пройтись по рынкам или заказать что-то из Мемфиса, видела в сосбтвенной хижине как Агния корпела над украшениями, которые теперь блестят в подаренных шкатулках. Отблагодарить хотелось почти по тем же причинам, но главная - это время. Она прекрасно понимала, насколько он занятой человек, но ему было важно не просто послать абы кого за чем-то там несуразным, а отбирать каждую вещь, каждое украшение лично. И это настолько согревало, дарило уверенность, которой у неё и быть не могло, это откровенно подкупало. И она не могла не обратить на это внимание и не придумать что-то, что могла бы подарить взамен - пускай не столь дорогое, она не могла этого позволить себе, но все же хотела показать, сколько это всё для неё значит... Сколько значит для неё он. Тихо выскользнув из его хижины и убедившись, что её никто не видел, она наконец спокойно вздохнула и двинулась к себе, пытаясь представить его реакцию на её небольшой подарок. На следующее утро она, краснея, внимательно рассматривала эпистата, раздающего указания отряду охотников в новом одеянии - черные хлопковые штаны, слегка облегающие крепкие длинные ноги, знакомый фиолетовый пояс, удерживающий оружие и перекинутая через плечо золотистая шелковая накидка, покрывающая голову от жаркого солнца. Он, заметив её взгляд, подмигнул ей, из-за чего она сразу же спрятала глаза, опустив взор на тарелку перед ней и скрывая улыбку за спадающими на лицо волосами. Подарок он принял.