Начало и конец

      – Все нормально. – Огрызнулся Крюгер прижимая к своему окровавленному плечу какую–то грязную тряпку. Он взглянул на меня сквозь свою чертову рыболовную сетку заставив прищуриться и закатить глаза. Я поджала губы и наклонила голову к правому плечу. Затем цокнула языком и тыкнула пальцем в его грудь, аккурат рядом с раной, заставив Себастьяна вздрогнуть и едва ли не отпрыгнуть от меня.       – Какого черта, eine verrückte Frau ты творишь? – Даже через сетку, я увидела, как глаза австрийца округлились. И практически чувствовала, как взгляд его карих глаз впился в мое лицо, подобно рыболовным крючкам. Мой обычно молчаливый напарник впервые произнес ругательство. Ведь его это обзывательство на уровне детского сада можно же считать за ругательство, да?       – Ага вижу, как ты нормально. – Причмокнув губами и скинула рюкзак на пол нашей конспиративной квартиры, и сложила руки на груди. – Не веди себя как придурок, просто сядь уже. Я осмотрю рану и зашью тебя.       Смех смехом, но я руку на отсечение даю, что услышала, как Себастьян заскрипел зубами. Он уже вколол себе легкий вид наркотика, который у нас обычно лежал на такие случаи в походной аптечке, но не думаю, что это помогло бы ему надолго. Мужские пальцы сжались на ткани которой он закрывает ранение. Видя, что он явно не настроен на то, чтобы я ему предоставила помощь, тяжело вздохнув добавила:       – Ты получишь заражение раньше, чем мы доберемся до базы и ты сможешь попасть к медику. – Замечаю, как он медленно вдыхает и затем выдыхает, если честно это почти забавно. Он явно думает, стоит ли меня допускать до своего священного тела. – Сядь. На. Стул. Сука.       Тактическая сетка Крюгера чуть шевельнулась из-за его тяжелого вздоха. Затем он медленно качнулся, развернулся и пройдя немного сел на стул у небольшого обеденного стола. Я, почти удовлетворенно хмыкнув, направилась к кухонному уголку, на полках которого должны были храниться медицинские инструменты. Стянув с себя толстовку, бросила ее на кухонный уголок. Взяв бутылку со спиртом и необходимые инструменты, подошла к Себастьяну и аккуратно все разложив на столе взглянула на мужчину.       – Давай, убирай руку, я сниму с тебя одежду.       – Нет. – Рыкнул он. Я почти раздраженно выдохнула и уже направила руку чтобы снова тыкнуть его в плечо, но австриец резко дернул плечом и зашипел от боли. До моих ушей снова долетел скрип зубов и затем вздох и тихое бормотание на немецком. Интересно он сейчас хотя бы заматерился?       Крюгер, помедлив, убрал руку от раны, и тряпка, которой он закрывал ее, упала на пол с влажным звуком. Его пальцы подцепили язычок замка тактической куртки и потянул вниз, расстегивая ее.       Я вздохнула и наблюдала за тем, как он медленно стягивает с себя одежду, кряхтя словно старый дед. Когда он дошел до своей футболки, я уже не выдержала. Пробормотав что–то похожее на: «Да как ты меня задрал», взяла ножницы и разрезала его футболку. Прямо от края до самой горловины. Затем сделала еще один надрез и стащила остатки одежды швырнув их на пол. Колотая рана была довольно глубокой и сильно кровоточила. Нет, он бы не умер от потери крови, но вероятнее всего мог получить заражение от той самой тряпки, что прижимал к себе. Чертов придурок. Всегда ведет себя так.       Мы с ним работаем уже несколько месяцев, но он все время такой. Молчаливый, немного грубый словно я в восторге от того, что мы с ним работаем вместе. Он один раз меня за все эту пару месяцев работы назвал меня по полному имени. «Так это ты та, Стелла МакЭвой?» единственный раз и при знакомстве. Все остальное время он звал меня Frau. Frau то, Frau се. Frau туда, Frau сюда. Будто имени как такового у меня не было. Честно говоря, меня это по началу забавляло, потом бесило, а потом я уже смирилась. А так как Ник сказал, что мы с ним хорошо подходим по навыкам, то брыкаться смысла не было.       Мой взгляд скользнул по его рельефному телу и огромному, чертовски огромному двуглавому орлу, набитому на животе Себастьяна. Казалось, что этот орел двигал крыльями из-за тяжелого дыхания Крюгера. Интересно, как так получилось, что у австрийца появилась такая татуировка? Ну серьезно, как этот недобитый ариец и при каких обстоятельствах набил себе герб другой страны?       Мои мысли немного перешли в другое русло, когда я прошлась взглядом еще раз по его торсу. Его золотистая кожа немного блестела от испарины пота, словно подсвечиваясь изнутри. Он был очень хорошо сложен, черт. Даже не замечала этого из-за его вещей, которые всегда были едва ли не на два размера больше.       Положив ножницы на стол, надела медицинские перчатки и продезинфицировав иглу и хирургическую нить я, хорошо смочив марлевый бинт спиртом, повернулась к Крюгеру и бросила:       – Будет больно. – В следующее мгновение я, прижала бинт к его ране. Мужчина выгнулся почти дугой на стуле и вцепился здоровой рукой в мое плечо, впиваясь пальцами в кожу.       – Дьявол! – Ого, новое ругательство от любителя рыболовных сетей. Добавлю его в копилочку. Сетка Себастьяна дрожала от его рваного дыхания и постоянно двигалась из-за того, как он дергался на стуле. Выдохнув, я резко стянула ее с мужчины и скинула на пол.       – Твоя рыболовная сетка мне мешает.       – Су…кха… – Он стиснул зубы и рвано втянул воздух сквозь зубы почти злобно смотря на меня. Да–да, дорогой мой я прекрасно знаю как это больно, не нужно пытаться во мне прожечь дыру. Вместе с сеткой, как оказалось я стянула его панамку, и теперь темно–русые, влажные от пота, волосы мужчины торчали во все стороны. – Полегче, боги…       С трудом прокряхтел австриец, не отрывая от меня взгляда. Я стояла аккурат между его ног и носком ботинка ударив по его пятке. И не обращая внимания на его хриплые рваные вздохи, практически приказным тоном, произнесла:       – Ноги шире разведи, мне не удобно. Я и так как псина сутулая над тобой стою, так что давай. – Я убрала марлю и затем перевернув ее другой стороной уже аккуратнее очистила края раны еще раз. Чуть надавливая и вызывая новый болезненный и хриплый вздох. Окровавленный бинт с влажным звуком приземлился на стол, я снова взяла бутылку со спиртом и взглянув в глаза Себастьяну произнесла: – Зубы сильнее зажми.       Затем чуть раздвинув края раны щедро полила ее спиртом. Крюгер зажмурился и снова выгнулся дугой. По его рвано вздымающейся груди тонкими струйками перемешавшись с кровью потек спирт. Стекая по его ребрам, капая на пол и собираясь в небольшую лужицу. Вот же черт. На его лбу выступила испарина пота, щеки чуть раскраснелись, а тонкие губы припухли от того, как он их прикусывал. Да, дорогуша я знаю, что можно это сделать нежнее, но я не буду. Потому что нечего было себя вести как мудак.       Его тело было похоже на натянутый лук, напряженное, чуть дрожащее. Мужские пальцы впились в мою плоть сильнее причиняя боль и оставляя красные следы на коже. Другая его рука задрожала, и я увидела, как мужчина сжал в кулак ткань своих штанов. Видеть его таким, если честно было интересно. Нет, я не питаю к нему ненависти, лишь немного раздражения, любопытства и…       – Легче! Черт, ты… легче или я тебе ключицу сломаю! – Он отвлек меня от мыслей, почти прорычав это смотря на меня. Его рука, лежащая на моем плече, сжалась сильнее. Ах, ты так хочешь играть, ладно.       Взяв новую порцию стерильных салфеток, чуть раздвинула края раны и не церемонясь запихнула их прямо внутрь, дабы она немного подсохла и мне было проще накладывать швы.       – Тогда будешь зашивать себя сам. – Я протолкнула салфетки еще глубже, и он вновь зашипел. Я же проворчала: – Или к тому моменту, когда мы вернемся на базу, ты сдохнешь от заражения крови, тупорылый баран.       – Да боги! – Он рвано выдохнул и втянул воздух через нос. – Я же не ною, как баба, все со мной нормально было бы!       Я, уже взяв кусок дренажа от системы и прорезав несколько дырок в ней, прищурилась и приподняв брови уставилась на него. Его рука все так же сжимала мое плечо, не давая сильно отодвигаться, будто Крюгер все так же пытался контролировать все до чего мог дотянуться.       – Как баба? – Ну все, дорогуша, если раньше я с тобой церемонилась, теперь тебе ничего хорошего не светит. «Как баба», я тебе, мать твою, покажу бабу! Вздохнув, я пролила спиртом дренаж. Затем вложила его в рану так, чтобы кровь, сукровица или гной, которые могли собраться в ране - легко покинули ее. Вот же ублюдок, а я еще тут пытаюсь все сделать по-правильному, а он, ведет себя как ублюдок! Взяв зажим с иглой и нитью, начала накладывать швы. – Если ты продолжишь себя вести как мудак, я тебе член вышью на ране.       – Я не веду себя как мудак! – Он стиснул зубы так что у него заиграли желваки и рвано вздохнул, когда я натянула чуть сильнее нить. Сделав один стежок и завязала тройной узел и отрезала нить. И так стежок за стежком. Когда в очередной раз я почти со злостью продела иглу сквозь край его раны он прорычал: – Эй, ты не кусок мяса зашиваешь!       – Тогда не нужно было лезть под нож, что вдруг геройствовать решил? Возомнил себя бессмертным или что? – Я взяла стерильную вату, смочила ее в спирте и прошлась еще раз вокруг раны, смывая кровь, которая начала проступать. Я нажимала чуть сильнее чем нужно, зная, что причиняю ему боль. Но при этом делая все правильно и технически до меня не докопаться. Технически.       – Тише, боже, ты… – С его губ сорвался тихий болезненный стон. – Аккуратнее.       Мне оставалась еще несколько стежков и наложение повязки на него. Но его стон. Черт. Не думала, что он может издавать такие звуки. Что–то шевельнулось внутри меня и я сглотнула. Я протянула нить сквозь рану и теперь уже нарочно потянула нить сильнее, его карие глаза встретились с моими голубыми, и он издал снова этот звук. Вот же… дерьмо. По вискам мужчины стекал пот, хриплое глубокое дыхание касалось моей кожи, его грудь рвано вздымалась и опускалась, кубики пресса перекатывались под кожей, а на его руке, которая сжимала мое плечо, вздулись вены. Я сглотнула. Это какую власть я сейчас над ним имею?       Я прищурилась и во все глаза наблюдала, как Себастьян слегка выгнулся от боли. Вот дерьмо. Он был слишком уязвимым прямо сейчас, в этот момент. Впервые видела его таким и черт бы меня побрал, как же это завораживающе выглядело. Мое дыхание стало немного глубже. Сделав еще несколько стежков, я отрезала торчащие нити и взяла новую салфетку, смоченную спиртом.       Затем опять прошлась вокруг раны и подняла взгляд. Наши глаза встретились. Не отрывая от него взгляда, я сжала салфетку заставив капли спирта попасть на наполовину зашитую рану вызвав у Себастьяна еще один рваный вздох и тихий стон. Спирт медленно стал стекать по его торсу смешиваясь с потеками крови и пота.       – Черт… – тихо пробормотала я, глядя на лицо Себастьяна.       Мои действия заставили его вздрогнуть. Мне даже показалось что он попытался отодвинуть меня от себя, но его пальцы сжались на моем плече сильнее. Точно после этого там будет все синее.       Австрийцу явно было больно, но ему приходилось это терпеть, несмотря на протесты. Его стоны стали громче. Тело начало дрожать, а на лбу выступили капельки пота.       Я закусила губу и сглотнула. Черт, меня что возбудило то, как он застонал от боли? Вот же… Да, он, конечно, перестал рычать и огрызаться как придурок. Да его красные щеки в купе приоткрытыми губами и сияющими глазами цвета горького шоколада довольно привлекательно выглядят. Но какого хрена, Стелла? Тебя возбудило то, как он болезненно стонал? Серьезно?       Но как бы я не врала самой себе, мне это действительно нравилось. Нравилось, что с его физиономии смывалось это немного надменное выражение. То самое, каким он обычно смотрел на меня.       Мы были ближе, чем когда бы то ни было. Я ощущала его тепло тела, и дыхание на коже. Его бедра широко разведены, я стояла меж ними, склонившаяся над Себастьяном, и сегодня он был в моей власти. Только в моей. Я почувствовала, как все внизу моего живота начало приятно тянуть. Нет, австриец, конечно, был привлекателен, но это насколько же он меня достал, если я хотела оседлать его прямо сейчас? "Прокатиться" верхом, смотря на то, как он стонет под мной. Стонет от боли и удовольствия.       Мои мысли начали так далеко уходить что я не заметила, как на моих губах растянулась ухмылка. Его пушистые ресницы чуть дрогнули будто он понял куда именно ушли мои мысли. Он не произнес ни слова, но по его взгляду можно было прочитать вопрос: «почему ты улыбаешься?»       – Мне так нравится, как ты, сука, стонешь. – Едва слышно пробормотала себе под нос я. Судя по тому, как, всего на пару мгновений, Себастьян задержал дыхание – он услышал мои слова.              Взяв снова зажим с иглой и отложив салфетку, я сделала последний стежок. И снова до моих ушей долетел тот самый звук, заставивший мое сердце колотиться в груди как бешеное, а желание вытрахать из этого ублюдка все силы и отомстить таким образом за все его хваленое равнодушие и холодность, росло в геометрической прогрессии.       Я, завязывая узел, уже специально потянула нить сильнее причиняя ему новую порцию боли. Себастьян простонал уже отчетливее. Он тяжело дышал, и его веки трепетали, как крылья бабочки. Я судорожно вздохнула и сглотнула. Мужчина болезненно вздрогнул и вновь прогнулся сильнее. Себастьян прикусил губы и чуть нахмурился, пытаясь сдержать те звуки, что так и норовили сорваться. Нет, нет дорогой, я хочу их еще услышать.       – Что, ты теперь не слишком разговорчив, Се–бас–тьян? – Я специально произнесла его имя по слогам. Прекрасно зная, как его раздражает, когда я обращаюсь к нему по имени. Я положила иглу на стол и, взяв бутыль со спиртом, начала практически лить его ему на грудь, вызывая мурашки по коже Крюгера. Стянув перчатку с одной руки, положила ее на его здоровое плечо, и начала медленно, тонкой струйкой, лить спирт на его уже зашитую рану. Вызывая мурашки на его разгоряченной коже. Он снова прогнулся и хрипло застонав прошипел, не отрывая взгляда от меня:       – Стоп–стоп... – простонал австриец, сжимая свои пальцы на моем плече и подбираясь к шее. Неужели хочешь придушить меня? Нет–нет–нет. Так дело не пойдет.       Черт, кажется, я заигрываюсь, но как же мне это нравится. Мое сердце колотилось в груди от возбуждения, норовя проломить ребра, а дыхание стало еще более затрудненным. Наверное, в его глазах я была подобна сумасшедшей суке или хищнику, что охотится на свою добычу.       Я приблизилась к лицу Себастьяна и улыбнулась. Уперлась коленом в его бедро прижимая его к стулу всем телом, не давая возможности сдвинуться. Что–то мне подсказывало, что если бы австриец хотел, оттолкнул бы меня очень легко. Но почему же он позволял мне все это? Почему он ничего не делал? Или… Догадка прошлась по краю моего сознания, заставив растянуть губы в ухмылку сильнее.       – Себастьян, – тихо прошептала я ему почти в губы. – Мне это так нравится... Боже, как сладко ты стонешь. Ты заставляешь меня еще больше желать услышать твои стоны.       – Больная…Перестань... черт возьми... – Его слова смешались с хриплым рваным полу стоном полу вздохом. Аха… либо я идиотка, либо ему это действительно нравится. Себастьян чуть отвернулся от меня, пытаясь избежать моего взгляда. Он сильно прикусил губу, спирт хорошо жег его рану, а боль, видимо, и правда была невыносимой. Грудь Крюгера быстро поднималась и опускалась от учащенного дыхания. Его тело дрожало, а кожа покрывалась мурашками. А глаза потемнели так, что стали похожи на чертовы бездонные колодцы, в которых плескалось не только боль или раздражение.       Я провела свободной рукой по его шее, схватила его за волосы на затылке и заставила запрокинуть голову назад. Практически не глядя я бросила пластиковую бутыль со спиртом на пол, провела языком по шее мужчины, слизывая его пот и чувствуя, как он дрожит под мной. Пальцами же прошлась аккуратно, невесомо, вокруг его раны вызывая дрожь в его теле.       С его губ сорвался звук между скулением и стоном. Его рука сжалась на задней части моей шее, и он впился ногтями в кожу. Я же уже понимая, что моя игра перешла ту самую точку невозврата двинулась сильнее к нему и надавила коленом на его бедро сильнее. Да боже, я практически оседлала его, такого дрожащего, стонущего, уязвимого.       – Аха... Ну чего ты ноешь, Себастьян? М? – Я прикусила кожу на его шее вызвав у него новых хриплый стон, – такой большой, молчаливый, сильный и суровый. Но ноешь, как сука, из-за того, что я с тобой делаю.       Я кусала и лизала его нежную кожу шеи, оставляя на ней засосы. Крюгер уже отчетливо застонал. Я чувствовала, как в его теле смешивается боль и удовольствие. А то, что он позволял мне заходить все дальше и дальше заводило лишь сильнее. Мужчина прижимался сам ко мне всем телом, а его возбуждение ощущалось на кончике языка.       С силой я укусила его за шею, оставляя новый след на коже, и Себастьян содрогнулся еще сильнее. Следом я зализала красный след от зубов сорвав с его губ новый божественный звук, что ласкал мои ушки. Боги, наверное, я могу кончить лишь от того, как он скулит. Я опустила руку вниз между нами и дернула его за ремень, расстегивая его. Следом сунула руку ему в штаны. Ох, черт. Какой же он был твердый. Головка его члена покрытая предэякулятом пульсировала под моими прохладными пальцами. Я чувствовала гладкую, нежную кожу его члена и то как от каждого моего прикосновения он едва не вздрагивает, словно от моих пальцев по его телу пробегает ток. Чуть поджав губы, я насмешливо произнесла:       – Тебе это нравится, да? Подчиняться мне. Тебе нравится то, что я имею над тобой власть, словно ты… шлюха. Признай, что ты шлюха, и я дам тебе то, что ты хочешь. Признай, Себастьян. – Я прошептала это ему на ухо, медленно, дразня, двигая рукой по его члену. Ощущая как все его тело отзывается на мои ласки. Видя, как его глаза немного закатываются и он хватает ртом воздух словно рыба, выброшенная на берег.       – Ты ведь уже ведешь себя как шлюха, Себастьян. – Томно добавила я, опаляя дыханием его кожу. На моих губах была улыбка, такая словно я нашла свою жертву, будто наконец нашла то, что так долго искала.       – Oh Götter... hilf mir , С…стелла, ты слишком далеко заходишь... – Буквально проскулил австриец. Но его бедра чуть подались навстречу моей руке. Ах, ты поганец, тебе это нравится, и ты не хочешь этого признавать? Чертов надменный засранец. Я доведу тебя до края, дорогой, его несмотря на твои попытки сопротивляться. Мой голос опустился до рычащего шепота:       – Так ты все же знаешь, как меня зовут, мой милый Себастьян. – Я другой рукой закопалась в его волосы, наконец перестав поглаживать его пульсирующую огнем рану. – Попытайся и дальше врать мне, что тебе это не нравится. Попытайся и дальше отрицать то, что ты получаешь удовольствие как шлюха.       Я сжала пальцы и стала стимулировать его чуть сильнее, заставив его хрипло застонать снова и податься бедрами ко мне сильнее. Чуть прикусив мочку его уха, оскалилась:       – Тебе нравится быть в моей власти. Признайся, что ты шлюха, которая любит боль. Шлюха, которой нравится, когда я подавляю тебя. И ты почувствуешь это. Ты окажешься внутри меня. Признайся.       – Стел…ла… – Как же он сладко простонал мое имя, боюсь к концу нашей игры я стану зависимой от этого. – Ты слишком… вот же…черт…       Он приоткрыл рот, когда я прошлась большим пальцем по его головке надавливая на уретру заставляя его давиться своими же словами.       – Признайся. Покорись мне, Себастьян. – Я нашептывала ему это словно демон, искушающий праведного христианина. Убрав руку с его волос, переместила уже ослабевшую руку Крюгера с моей шеи на грудь. Следом я сжала его пальцы своими. Заставив ощутить, как моя грудь хорошо ложится в его ладонь. Через тонкую футболку и спортивный бюстгальтер были отчетливо заметны мои торчащие соски и мое действие заставило Крюгера приоткрыть глаза. Он, сфокусировавшись, взглянул на меня. Его пальцы сжались на груди сильнее. Так как он этого хотел. Как мы оба этого хотели.       Я ощущала, как он балансирует на самом краю, как канатоходец, что скоро сорвется в пропасть. И его пропастью была я. Я желала этого всей душей. Не только из-за того, что как он вел себя ранее, но и по совершенно другой причине.       Крюгер прикусил губы и двинулся чуть вперед, словно в попытке меня поцеловать. Но это вызвало лишь у меня новую ухмылку.       Резко отстранившись от него, я сделала пару шагов назад. Сглотнув, я окинула его взглядом. Пот, смешавшийся со спиртом, заставлял его кожу блестеть, словно натертую позолоту. Его штаны, приспущенные мной же, открывали обзор на твердый подергивающийся член. На лиловой головке был виден предэякулят. Грудь мужчины тяжело поднималась и опускалась, а взгляд был направлен лишь на меня. Одна рука висела вдоль тела, когда как другая впилась в бедро, будто он сдерживал себя от чего–то.       Я никогда не думала, что видеть его таким это настолько соблазнительно. Черт побери. Я была бы лгуньей если бы сказала, что Себастьян мне не нравится или что ненавижу его. Далеко не так дело обстояло. Далеко не так…       Не отрывая от него взгляда, я зубами подцепила оставшуюся медицинскую перчатку и стянула ее с руки и бросила на пол. Нарочито медленно подцепила свой ремень и расстегнула его. Заставив упасть на пол вместе с подсумками закрепленными на нем. Следом сняла обувь ступив ногами на холодный деревянный пол. Подцепив пальцами пояс штанов стянула их с себя.       Взгляд Себастьяна, голодный, жадный скользил по обнаженным бедрам, подмечая каждый шрам и татуировки, что были на коже. Он сглотнул и поднял взгляд выше, его ресницы дрогнули, когда я подцепила край футболки и стянула ее через голову вместе со спортивным бюстгальтером. Я знаю куда он смотрит. Меж грудью большой грубый шрам, который не могла даже скрыть моя татуировка со Слейпниром, восьминогим конем Одина. Да она и не должна была это скрывать, если говорить на чистоту.       Медленно качнувшись, подошла к Себастьяну ближе, но не так чтобы он мог прикоснуться ко мне. Я стояла перед ним смотря в его темные глаза, видя, как в них плещется ничем не прикрытая похоть. Его пальцы сжались на своем же бедре сильнее. На мгновение мне показалось что он сейчас от себя кусок плоти вырвет одной рукой.       – Скажи мне, что ты моя шлюха, Себастьян – мой тон был немного игривым, но слова звучали твердо и почти жестко. Черт как же я хотела… хотела, чтобы Себастьян Крюгер признался, что подчиняется мне. Хотела этого всем телом и душой.       – Ты сводишь меня с ума... – Мужчина крепко зажмурился и прикрыл глаза ладонью. Он явно был на грани. Я видела, как Себастьян колеблется, видела, как он прикусывает губы и как рвано дышит. Но также я видела, как его уголки губ приподняты, как он смотрит сквозь пальцы на меня. И будь я проклята, если он не получает от этого удовольствие, едва ли не больше моего.       – Скажи это. – Теперь это действительно звучит как приказ. Властно, твердо, он убирает ладонь с глаз и протягивает ко мне руку:       – Ты вьешь из меня веревки…– на мгновение он запнулся, – да, я твоя шлюха.              Наши взгляды вновь встретились, и я сделала шаг к нему. Протянув руку, переплела его пальцы со своими.       – Хороший мальчик. Мой лучший мальчик.       Подойдя ближе, аккуратно села на него верхом, моя рука скользнула по его здоровому плечу и поднялась выше.       – Ты ломаешь меня. – Хрипло и тихо произнес Себастьян прямо в мои губы. Сглотнув, я приблизилась к его лицу, опаляя горячим дыханием его кожу. Мои насквозь влажные трусики прилипли к коже, и я ощущала его горячий член, что терся меж раскрытых половых губ. Боги, как же я хотела ощутить его внутри себя. Мои губы почти болели от того, как я хотела его поцеловать, как же я давно хотела прикоснуться к нему.       – И тебе это нравится. – Тихо ответила я. На что он лишь едва заметно улыбнулся и прошептал:       – До безумия. – В следующее мгновение наши губы встретились. Вокруг витал запах крови, пота, спирта, одноразовых салфеток, но черт побери, как мне нравилась эта смесь. Его язык скользнул в мой рот, и переплелся с моим. Себастьян осторожно коснулся моего бедра своей поврежденной рукой и сжал пальцы до боли на моей коже, вызывая у меня приглушенный стон в его губы.       Поцелуй жадный, глубокий, такой от которого горят легкие в отсутствии кислорода, за который и жизнь не жалко отдать. Она двинула бедрами чуть стимулируя наше желание и размазывая выступившую естественную смазку на трусиках по его члену. Я даже не понимала сейчас кто кого мучает, так как и без слов было понятно как мы оба хотим этого.       Я закопалась обеими руками в его влажные волосы, когда как он сжал пальцы на моих ягодицах. Одной рукой подцепив край трусиков и чуть потянул их вверх, заставив ткань немного болезненно, но так приятно впиться в мой клитор. Я прижалась почти всей грудью к нему на мгновение забыв о том, что у него рана. Лишь почувствовав, как он дернулся и чуть отшатнулась, но его руки удержали меня на месте.       – Прости, тебе больно. – Промямлила я, вызвав у него смешок и уже более широкую ухмылку. Вот же… черт. Он слишком красив, когда улыбается. В уголках глаз собираются морщинки, а губы растягиваются, и мне еще больше хочется поцеловать его.       – До этого тебя это не останавливало, mein Frau. – Одна его рука скользнула по моей спине, пока пальцы не закопались в короткие, едва доходящие до плеча густые темные волосы. – Mein Stern.       Я сглотнула. Мое имя буквально значило звезда. И я хорошо понимала немецкий, благодаря работе с ним. И то, как он произнес, фактически значение моего имени, мягко, интимно, томно, едва не заставило меня скулить от удовольствия.       Его губы скользнули по моей шее вызывая мурашки и заставляя и без того острые соски стать еще тверже. Дыхание стало более хриплым и рваным, и я приглушенно застонала, сведя брови к переносице, когда ощутила, как он укусил меня за кожу.       – Mein unverschämter kleiner Stern. – Его хриплый голос в купе с рваными вздохами, почти жесткими прикосновениями на границе грубости, заставляли меня поскуливать. – Du kannst dir gar nicht vorstellen, was du mit mir machst.       – Себ… – Я почти простонала сокращенное имя мужчины, которого так долго желала, до конца не веря, что это происходит на самом деле. Опустив одну руку меж нами, я отодвинула свои трусики в сторону и приподнявшись направила его член в себя. Я облизнула губы и тихо застонала, когда ощутила, как он проникает в меня. Медленно, сантиметр за сантиметром он входил в меня, заставляя сжиматься в предоргазменном состоянии, терять связь с реальностью и утопать в ощущении наполненности.       Когда мои бедра коснулись его, и он полностью оказался во мне. Я опустила голову и лбом уперлась в его здоровое плечо. Вот же… черт. Это так…       – Scheiße… es ist so gut. – Хрипло озвучил мои мысли Себастьян. Я поцеловала его шею и ногтями царапнула его плечи, начав двигаться на нем. Медленно, размеренно, мучая и себя, и его. Словно желая растянуть как можно дольше это ощущение. Чувство наполненности и полного единения. Боги.       Его пальцы сжались на моем бедре сильнее, и он почти резко двинул бедрами снизу вверх.       – Какая ты узкая. – Стенки моего влагалища сжимали его член так плотно, что я ощущала каждую венку на его стволе. Чувствовала, как он пульсирует и подергивается внутри меня. Я стану зависимой от этого.       По комнате разошлись влажные хлюпающие звуки, сопровождаемые моими не сдержанными стонами и его хриплыми вздохами. Он сжал пальцы на моих волосах чуть сильнее, и притянул меня ближе к себе впиваясь в мой рот. Поцелуй стал жадным, грубым, жестким, ненасытным. Словно я была его колодцем, а он путником, что прошел сотни миль под солнцем. Словно Себастьян хотел насытиться мной.       При каждом своем резком движении я терлась своим клитором о его лобок заставляя себя утопать в еще больше стимуляции и эйфории, которую я ощутила лишь с ним. Лишь в его руках.       Это чувство, как от кончиков пальцев ног вверх поднимается приятная волна жара захватывающая мое тело, заставило мои мышцы влагалища сжать его сильнее. Мышцы горели огнем по коже стекал пот, что перемешивался с его. Щеки раскраснелись, а к лицу прилипли волосы. Но как же это было хорошо.       Я откинулась чуть назад, так что между нами появилось больше пространства, ощущая лишь его руки на моей талии. Не отводя от него взгляда, медленно двинула бедрами на нем. Его темные, почти черные глаза неотрывно наблюдали за мной. За моей грудью, что подпрыгивала в такт движениям, как бисеринки пота собираются на коже и стекают по ней. Его пальцы впились в мою плоть. Мне даже показалось, что Себастьян забыл о том, что у него было ранение и что ранее даже руку не мог поднять. Так как он, сжав пальцы на моей талии направлял мои движения на нем.       – Ich wollte das schon so lange sehen. – Едва ли не с благоговением прошептал Себастьян, чуть прикрыв глаза, наблюдал за мной из–под своих пушистых ресниц.       – Ты разговорчивее чем обычно. – Я немного замедлилась, чтобы помучить его и задержаться в этом ощущении эйфории, прокатывающейся под моей кожей, дольше.       – Боялся если начну говорить, то закончу тем, что трахну тебя. – Мои глаза чуть округлились от удивления, на что Крюгер оскалился: – не ожидала таких слов, Frau?       Я сглотнула и хотела было что–то ответить, как он произнес:       – Слезь с меня и сядь на стол. – Я замерла. Он сказал это тем же тоном, каким я «ломала» его. Сглотнув, облизнула губы, и он почти прорычал: – Сейчас же, Stern.       И я подчинилась. Подчинилась так же, как совсем недавно он подчинился мне. На подрагивающих ногах я поднялась с него. По моим бедрам стекала естественная смазка. Часть его штанов в районе ширинки была заляпана кровью, влажными пятнами от спирта, и бог знает чем еще.       Я сделала шаг и присела на край стола. Крюгер поджав губы поднялся с места, и приблизился ко мне. Затем рывком двинул меня чуть дальше, устраиваясь между моих разведенных ног.       Себастьян провел головкой члена по влажным половым губам и медленно проскользил взглядом по моему телу. Я лежала на столе ради него с раздвинутыми ногами, и из одежды на мне были трусики, которые сама же сдвинула для него.       Я увидела, как его кадык прошелся вверх и вниз, когда он сглотнул. Затем, австриец резким движением проник в меня, заставив выгнуться и упереться в стол макушкой.       – Если бы я знал, что в тебе так хорошо, – Его ладонь проскользила по моему животу пока не дошла до груди. Его пальцы сжались на моей плоти, и он тихо произнес: – выебал бы тебя еще в первую встречу. Прямо у Ника на столе, моя милая Frau.       А, так вот в каких моментах он матерился. Себастьян вышел из меня почти до самой головки, затем резко вошел на всю длину, заставляя давиться хриплыми стонами.       Его движения во мне были грубыми, жесткими, такими как хотел он и желала я. Я была бы лгуньей если бы сказала, что мне не нравилось, как при каждой фрикции он упирается в матку. Или как моя же смазка стекает по ягодицам капая на стол и пол. Я была бы лгуньей если бы сказала, что мне не нравилось, как он брал меня. Брал так как хотел.       Я едва разбирала что он хрипло бормотал на немецком, через дренаж стала течь кровь прямо на его грудь и живот, смешиваясь с потом. Кровь капала на мой живот, но ему будто было все равно, Себастьян словно впал в какой–то транс, сосредоточившись лишь на одном. На мне. Это было пугающе и завораживающее одновременно.       Мое тело дрожало от оргазма что катался под кожей, его руки сжимающие мою плоть, его член что доводил меня до абсолютной пустоты в мыслях… Он сведет меня с ума. Я не слышала своего хриплого каркающего голоса, громких стонов и то, как я повторяла его имя словно мантру. То ли умоляя его, то ли прося.       Его бедра стали двигаться более рвано и жестко, и я чувствовала, как он близок к тому, чтобы кончить.       Себастьян скользнул рукой к моей шее, и прикоснулся к моим губам. Оттянув мою нижнюю губу, он хрипло бросил:       – Я кончу в тебя. – Мои глаза чуть расширились, и он пробормотал, обращаясь то ли ко мне, а то ли говоря это себе: – Хочу, чтобы ты вся была моей.       Я кивнула. Хотя навряд ли он спрашивал, но я не была против. В тот момент я хотела этого. Наверное, я бы приняла все, что он бы мне дал, словно это дар богов.       Еще несколько движений и он дрогнул и наклонился вперед. Его рука скользнула с моего лица на стол. Я кончила одновременно с ним, не отнимая взгляда от его великолепного, покрытого испариной и раскрасневшегося лица.       Сперма Крюгера пульсацией вливалась в меня, наполняя мое тело, словно выжигая на нем принадлежность лишь этому мужчине.       Он хрипло дышал в попытке перевести дыхание. Его зрачки были так расширены, что карий цвет радужки терялся в них. Себастьян чуть наклонился, почти наваливаясь на меня и потерся кончиком носа о мою горячую щеку:       – Meine liebe Frau. – Хрипло произнес он, заставляя меня прищуриться, как кошку на теплом весеннем солнце.       Упертость иногда бывает нам во благо, а иногда, оттягивает взаимное желание. Желание, что выжжено на сердце, но которое мы скрываем за семью замками.