Часть 1

Им никогда не быть вместе: они познакомились не в то время, не в том месте. Тем не менее, страшнее всего было бы узнать о действительной смерти одного из них, а осознание, что они в порядке, согревало душу. И каждая встреча была чем-то особенным, волшебным, но очень болезненным. Леону пришлось присутствовать на закрытой вечеринке влиятельных людей в качестве защитника одного бизнесмена, что был невысоким худым мужчиной. Осунувшееся лицо его было не очень дружелюбным, но сам по себе это был человек довольно добрый и отзывчивый. Будучи хорошим знакомым верхушки власти, он выразил ей переживания по поводу предстоящего мероприятия и просил достойного телохранителя буквально на вечер. Так ему порекомендовали небезызвестного Леона С. Кеннеди, который не отказался составить компанию пожилому мужчине. Они немного пообщались, чуть больше недели, но этого промежутка времени оказалось достаточно, чтобы установить контакт и поладить. Характеры что у господина бизнесмена, что у его телохранителя были схожи, а это играло на руку. К слову, клиент был очень непубличным, а потому имя его и деятельность останутся в секрете. И вот в теплый осенний вечер, когда ещё зелёная листва начинает желтеть, увядать на глазах, а птицы продолжают щебетать, напевая песню о трагичном прощании, но таком необходимом, худой мужчина во фраке вышел из машины в сопровождении Кеннеди – серьезного, в сером жилете и пиджаке, с уложенными назад волосами телохранителя. Глаза его были спокойны, точно ясное небо. Тем не менее во взгляде читалась некая усталость, пусть Леон и старательно её пытался скрыть. Они шли довольно быстро, молча, но это совсем не смущало их, они ведь не товарищи, которые боятся неловкого молчания. Заметив на себе тревожный взгляд бизнесмена, Кеннеди чуть улыбнулся и тихо, но понятно, нарушив повисшую между ними тишину, проговорил: – Всё будет в порядке... – только и успел услышать мужчина. Кажется, остальная часть фразы растворилась в шуме толпы и тихой музыки. Народу было уже довольно много. Кто-то сидел за столиками в углу просторного зала, кто-то беседовал у окна. Были и те, кто уже пил вино, хотя мероприятие ещё не началось. Леон оценивал обстановку, стараясь разглядеть каждого в зале, но так, чтобы никого этим не спугнуть. Но довольно часто ему приходилось отвлекаться: к человеку, спутником которого довелось стать Кеннеди, постоянно подходили поздороваться, так что Леону переодически нужно было смотреть в их сторону и приветственно кивать. Сначала он делал это даже с охотой, чуть приподнимая уголки губ при появлении потенциального знакомого его клиента, но уже буквально через минут десять это занятие Кеннеди надоело. В какой-то момент Леон почувствовал едва ощутимое касание плеча и глянул на бизнесмена. Тот хотел ему что-то сказать, так что Леону пришлось чуть наклониться, дабы четко услышать предстоящее поручение от низкого мужчины. – Только что вошёл один из моих конкурентов, – хрипловато проговорил он и продолжил: – в его компании женщина, которую я раньше не видел, – объект защиты чуть прищурился, – вряд ли она здесь из-за того, что ему было не с кем приходить, так что будь внимателен. Леон поднял взгляд и посмотрел на пару: статный мужчина с серьезным и сосредоточенным выражением лица чуть держал рукой талию спутницы – соответствующей ему женщины. Красное платье в пол с разрезом оголяло её стройную ногу и подчёркивало фигуру, а короткие черные волосы создавали контраст. Она стояла боком, так что волосы прикрывали лицо, но Леон и без этого догадался, кто эта женщина. Однако он ничего не сказал на этот счет клиенту. Когда они подошли, выражение лица конкурента нисколько не поменялось. Женщина повернула голову, встретилась взглядом с Кеннеди, но осталась невозмутимой. Леон тоже держался молодцом, только вот сердце его забилось быстрее, ладонь сжалась в кулак, а ногти упирались в кожу, вызывая болезненные ощущения. Все поздоровались друг с другом, а Леон не отрывал взгляда от женщины. Она заметила это, но старалась не подавать виду и не смотреть в его сторону, хотя было довольно сложно: Леон Кеннеди стоял пред ней во всей красе. Свет был неяркий. Обладатели роскошных денежных состояний о чем-то говорили, не обращая внимания на окружение. Ада же, аккуратно и незаметно убрав руку мужчины с талии, глянула на Кеннеди, что старался отводить взгляд и сосредотачиваться на людях, обстановке в постепенно наполнявшемся зале и дизайне помещения. Это было сложно, но спрашивается, когда это мистеру Кеннеди было просто? Но никого опасного он не видел, хоть каждый раз и поворачивал голову на любой лишний шорох, который слышал. Все были поглощены диалогами, алкоголем и смехом. Было ощущение, будто только он и, стоящая перед ним, Вонг, молчали. Но это неловкое молчание скоро исчезло, сменившись ревнивым взглядом Леона, когда конкурент его клиента вновь положил руку на ее талию. Они стали идти куда-то в центр, куда, как оказалось, пошли все присутствующие в зале. Ада в полуобороте многозначительно посмотрела на Леона, ловя его взгляд, но он её, кажется, не особо понял. – Пошлите, мистер Кеннеди, сейчас будут танцы. Вы ведь умеете вальсировать? – учтиво спросил мужчина и пошел вперед, не смотря на идущего за ним Леона. Он умел танцевать, к счастью, но особого восторга от этого не испытывал. Дамы, окружавшие его, тоже восхищения не вызывали, ведь взгляд был прикован только к одной, что была занята богатым мужчиной, лет по пятьдесят, в черном костюме. Было ли Леону досадно, ревностно и противно? Сам бы он вряд ли ответил "да", пусть и понимал всё. Её гибкий стан, чудесный силуэт мелькал перед ним, но возможности оказаться ближе не появлялось, как бы Леон не старался. Какая-то женщина, кажется, она была вполне симпатичной, но Кеннеди не заострял на этом внимания, подошла к нему и очень смущённую предложила станцевать с ней. Леон как-то сухо, пусть и хотел сказать мягче, согласился. Нежно положив руку на её талию и взяв за руку незнакомку, они закружились в танце в такт музыки, которая как раз началась. Танцевали они оба неплохо. Женщина правда была несколько неуклюжей: туфли на каблуках были неудобными, однако Леон постоянно поддерживал её, аккуратно, будто она хрупкий цветок. Кеннеди, то и дело, ловил на себе её встревоженный, но восхищённый взгляд, который вводил его в некоторое недоумение. И всё равно это не могло отвлечь от задумчивого взгляда, устремлённого на Аду Вонг – часть его, которая въелась в душу и без которой он не мог уже представить себя. Женщина на расстоянии вытянутой руки покрутилась, Кеннеди после поймал ее руку, а она чуть не ахнула, виновато улыбнувшись. Леон же равнодушно смотрел на нее, переодически отводя взгляд куда в сторону. Кажется, это наскучило спутнице, поэтому она, топнув ножкой, ушла по окончанию танца без прощания. Нет, она не ушла вовсе, только перебежала к другому партнеру, но Леон не смотрел на нее. Он искал взглядом клиента, осматривая весь зал. К счастью, он был в компании довольно молодой девушки, с которой быстро разговорился и готов был танцевать вновь. Кеннеди облегченно выдохнул, но продолжил смотреть, даже чуть улыбнулся. Этот старичок был узких кругах довольно общительным и приятным. Лицо девушки выражало только радость и удивление, пока ее партнер что-то увлеченно рассказывал. Кто-то положил руку на плечо Леона. Он чуть было не вздрогнул, положил руку на пистолет и повернул голову. Сердце его испуганно заколотилось, да так, что стало противно. Перед ним стояла Ада, устремившая взгляд темных глаз на Леона, что на секунду испытал бурю эмоций: ужас и одновременно облегчение, радость. Они никогда не встречались просто так. Никогда не оставались вместе, всегда расходились. Другим сложно было подумать, что они знакомы: смотрели друг на друга, как на незнакомцев, но что-то большее видели только они сами. Так и сейчас: Ада была рада его видеть, а Леон ещё больше (по крайней мере ему самому так казалось). Он нежно положил руку на её талию, заиграла музыка, они начали танцевать. И, кажется, ничего необычного не происходило. Множество пар совершали серию поворотов, все были заинтересованы только собой, а не общей картиной. Те, кто просто стояли в углу, опустошая бокал, тихо переговаривались и наблюдали за танцующими. Леон старался не смотреть на Аду. Он смотрел куда-то сквозь нее, стараясь отбросить какое-то безудержное волнение, медленно сковывающие его движения, уверенность и чувство собственной важности. Он неосознанно, но старательно делал все нужные движения, но не так раскованно, как делала партнерша. Вонг была полна легкости и изящества. Ее не беспокоило платье, постоянно гладящее кожу и мешающее из-за возникающего в ходе танца ветра. На каблуках она держалась уверенно, с особой грациозностью и свежестью выполняя все движения. Они выглядели профессионально, чисто и роскошно, никакой вульгарности. Её рука лежала на плече Кеннеди, пусть и едва касалась его. Она смотрела на него, разглядывая лицо. Он красивый, безумно красивый, Ада прекрасно это знала, а потому наслаждалась моментом. Но при этом призрачном свете, что навевал мрак и скуку, иногда мелькали яркие огни. Их никто не видел, ведь это были эмоции, испытываемые людьми после танца, их слова и эйфория, минутная, но заставляющая сиять. Даже если многие в зале испытывали неприязнь в жизни, здесь, на закрытом мероприятии, в нежном и полном чувств танце, они были рады провести время в компании друг друга. Леон не мог позволить себе лишнего последние несколько лет. Сначала этого требовала только работа, но потом он осознал, что не может порадовать себя ненужной мелочью и в обычной жизни. Он почувствовал, что расстояние между ним и Адой уменьшилось: она спустила руку с его плеча на грудь и прижалась. Было всего мгновение, когда Леон сделал что-то ненужное. Огрубевшими пальцами он аккуратно коснулся плеча Ады, нежно погладил гладкую белую кожу. Мгновение кончилось, она отошла и направилась к своему клиенту, а он к своему. Больше в тот вечер они не пересекались. Только пару раз обменялись взглядами, пустыми, скучными. Ни одной фразы не было сказано ими друг другу тогда. Но Леону было достаточно даже этого. Он ни на что не надеялся, ведь исход всегда был один. Он успешно справился с заданием. Бизнесмен, разговорчивый старичок, благодарил Кеннеди всё время, что они провели в офисе. Леону было очень приятно, так, что он не мог сдержать доброй искренней улыбки, которая появлялась каждый раз после очередного "спасибо". Кеннеди предложили остаться в отеле на ночь, а утром отправить домой, на что тот согласился. И не зря, ведь номер ему выделили прекрасный, просторный и удобный. И даже, когда Кеннеди пытался уснуть, он никак не мог этого сделать. В голове крутился вечер, клиент, Ада, конкурент с недовольным лицом. Кажется, такая мелочь... Но ничего нельзя было сделать. В конце концов, после тщетных попыток уснуть, Леон сел на кровать и уставился в стену в надежде, что он заснёт от скуки. Появились тревога от чувства незащищённости. Оружие он держал при себе, но какая-то усталость и тоска брали свое, не давая возможности здраво мыслить и сосредоточиться. На душе было мерзко, больно. Он лежал, а в голове всё было кругом. Постоянно всплывало лицо Ады, спокойной, красивой. Он не вспоминал ее довольно долго, почему она опять появилась? Неужели судьба так сильно хочет поиздеваться над ним. Сколько времени прошло с их первой встречи, сколько раз ему было обидно и больно, что она вновь ушла, и так было каждый раз. Невольно Леон начинал злиться и пытаться подавить это, но ничего не выходило. И так это могло бы продолжаться долго, и никто не знает, чем бы все закончилось, если бы в дверь не постучали. Кеннеди вскочил в кровати и приготовил пистолет, но не доставал его. Стучащий решил не ждать ответа: послышался звук поворота ключа, а после открылась дверь. Едва светивший фонарь всё-таки давал возможность разглядеть человека. – Ада? – взволнованно и удивленно сорвалось с губ Леона, когда перед ним оказалась Вонг. В том же платье, с тем же разрезом, что обнажал ее ногу, с тем же спокойным взглядом и тихой, грациозной походкой. Подойдя совсем близко, она чуть улыбнулась. – Ты говоришь так каждый раз, когда мы встречаемся, – улыбка стала шире, а голова чуть наклонилась. – Я тоже рада тебя видеть, Леон. Он был в ступоре, пусть и машинально закрыл дверь, сел рядом, когда села она. Его взгляд выражал удивление, смешанное с разбитостью, которое мешало ему смотреть на вещи своими именами. И всё-таки Леон пришел в себя. – Я не думал, что ты придешь, – начал Кеннеди. – Я тоже так думала. – Как ты узнала, где я? – Не знаю, просто предположила, – усмехнулась Вонг и отвела взгляд. Она хотела сказать что-то еще, но промолчала. – Долгая история, да? – хмыкнул Леон, недоверчиво глядя на нее. – Долгая история, да, – она повернулась, ловя взгляд Кеннеди. Они замолчали. Просто сидели, глядя друг на друга, думали о своем, о чувствах, о странной встрече. Взгляд её был ясный, загадочный и такой родной. Леон не мог перестать любоваться ею. Прекрасно знал, что любит спустя столько лет, но какие чувства испытывала она? Ада постоянно манипулировала, а Леон послушно вёлся. Ему было от этого противно, но он всё-равно продолжал делать то, что скажет она. Жизнь давно утеряла возможность найти счастье. Вонг придвинулась ближе. Коснулась его щеки, видимо собираясь поцеловать его. И как бы сильно Кеннеди не хотел поддаться соблазну, почувствовать её губы, у него не было сил. Леон аккуратно убрал её руку, переча собственным желаниям. Она не понимающе, печально смотрела на него, быть может, почувствовала себя неловко или виновато, пусть это и не в ее стиле. Кеннеди лишь прошептал: – Ада, позволь мне просто побыть рядом, насладиться тишиной с тобой, невзначай смотреть на твое лицо, – он говорил как-то горько, разбито, но в голосе всё же звучала привычная ему уверенность, чувствовался стержень. Его голос всегда звучал так. Сам по себе он был таким, а мнимая потеря внутренней силы при танце была лишь признаком усталости, безысходности. Леон хотел что-то ещё сказать, но лишь вздохнул, отведя взгляд. Ада же зачарованно смотрела на него, не в силах ничего сказать. Они действительно наслаждались компанией друг друга в тишине, без прикосновений, только периодическими зрительными контактами, но чувствовалась какая-то близость, чуткая, прекрасная. Они понимали, что нужны друг другу, пусть и не могут быть вместе. По крайней мере, так казалось Леону. Он был прав. Ада, каждый раз ловя потухший взгляд, хотела зажечь его вновь, поделиться искренним чувством, что спрятано глубоко в сердце. Она тоже знала, что любит его, но никогда бы не смогла признаться ему в этом. Леон чуть коснулся грубыми пальцами её ладони, переживая, что она отдёрнет руку, но наступило какое-то облегчение и умиротворение, когда Ада взяла его за руку, нежно, но крепко, не желая отпускать и терять её. Их пальцы сплелись, Кеннеди почувствовал её мягкие холодные пальцы на тыльной стороне ладони и невольно приподнял уголки губ, чуть улыбаясь, чувствуя спокойствие. Они поднялись, подошли к окну. Желтая луна ярко светилась, но оставалась холодной и отстранённой. Смотря на нее, сложно было оторваться. Так было и с Адой. Леон нежно смотрел на нее, не имея сил сделать что-то большее, а Вонг, аккуратно высвободив руку, обвила шею Кеннеди, заставляя того вздохнуть и тоже обнять её. Они никогда не до этого не обнимались. Было странное чувство, но безумно приятное, легкое и возвышенное. – Ада, я... – хотел было начать Леон, но его перебили. – Позволь мне просто насладиться тишиной с тобой, – улыбнулась Вонг. Они стояли недолго, ведь не были созданы для этого. Ада коснулась его щеки губами, оставляя красный след от помады, на что Леон ответил улыбкой, которую заметила Вонг, и чуть более сильными объятиями. Но они разошлись. Чуть улыбнувшись друг другу, Ада легонько коснулась его руки и развернулась. Помахав рукой, как она обычно делала при прощании, Вонг исчезла в дверном проёме, оставив Леона в гордом одиночестве с едва горящим фонарем. Он подошел к зеркалу, заметил след и горько хмыкнул. Он снова остался один. Опять она ушла, не сказав куда. Может они больше не встретятся. Леон подошел к шкафу, где взял пачку сигарет и зажигалку, а после вернулся к окну. Облокотившись на подоконник, он закурил, глядя в даль. Было лишь темное небо, желтая луна и невысокие дома. Пустота в его сердце заполнилась на несколько минут, но какой в этом смысл. Каждый раз ему больно и всё, что он может – это сжать руку в кулак и мысленно заставить себя успокоиться. Неожиданно для него самого по его щеке потекла слеза. Холодная, полная горечи и злости, но способная выбросить ненужные эмоции. Ему было плохо, он это прекрасно знал, а виной была искренняя и чистая любовь, которая каждый раз зашивала и рвала вновь его душу.