Вернись ко мне

      Я просто хочу быть с тобой — это мое единственное желание.       Хочу просыпаться утром и видеть твои зеленые глаза, в которых светится яркий огонек любви, счастья и надежды. Хочу завтракать вместе с тобой, черт, даже ходить на утренние пробежки, но только вернись ко мне.       Я люблю тебя так сильно, что не передать словами. Не могу есть, спать, не могу жить без тебя. Ты нужна мне как кислород, без тебя я не вижу смысла существовать. Я люблю тебя, понимаешь?       С тобой я впервые задумался о семье, подумал о том, чтобы завести собаку, съехаться. Важные этапы жизни я продумывал так, чтобы в них было место для тебя, милая. Для нас. Потому что думал, что ты не оставишь меня. Вернись, умоляю.       Вернись, и я больше никогда тебя не обижу. Не сделаю больно, не причиню вреда. Я стану идеальным. Такой ведь тебе нужен? А он идеальный?       Он, с которым вы сейчас вместе. Он — замена мне, так ведь? А я ведь просто поднял на тебя руку. Один раз. Случайно. А ты так быстро нашла, кем меня заменить. Меня — твою самую большую любовь в жизни. Вот чего стоит твоя любовь? Одна ошибка — и ты уже бросаешь меня.       Я ненавижу того, кто видит твою улыбку, кто обнимает и делает тебе кофе по утрам. Того, кто украл твое сердце, принадлежащее мне. Только мне, даже не тебе самой. Потому что ты — моя. И поверь, я верну тебя. Потому что ты должна принадлежать мне и никому другому.       Я уже представляю, как ты бежишь ко мне в слезах, задыхаясь от горя из-за того, что твоего нового парня сбила машина. Или застрелили. Или это просто был несчастный случай. Какая разница, при каких обстоятельствах, если его все равно уже не будет? Ценность имеет лишь то, что ты прибежишь ко мне. А ты прибежишь, я уверен. Тебе не к кому больше идти, кроме меня. Как удачно погибли твои родители в аварии год назад, не правда ли? И как удивительно, что твои самые лучшие подруги поверили лжи о тебе, отказавшись от вашей «нерушимой» дружбы. Ах да, это же моих рук дело?       Видишь, я способен на все, я могу сломать твою жизнь в одно мгновение, но не буду, если ты вернёшься ко мне. Вернись, и я забуду, что ты уходила. Все будет как прежде, обещаю. Я сделаю тебя самой счастливой, ты ни в чем не будешь нуждаться, клянусь, милая.        ***       А вот и ты, уже стучишься в дверь моего дома. Уже не такая счастливая, а огня в глазах нет — я его украл, пусть ты и не знаешь этого. Потому что твой огонь в глазах принадлежит только мне.       Твоего нового любимого сбила машина? Какая жалость, но я могу помочь тебе. Я помогу наказать виновных, обещаю. Мы справимся с этим. Мы. Потому что ты снова будешь со мной, ведь так? Ты ведь веришь мне? Не бойся, больше ничего плохого в твоей жизни не будет, если ты останешься со мной.       Я обещаю сделать все, чтобы ты никогда больше не вспоминала о тех бедах, которые случились в жизни. Но в этом виновата только ты, понимаешь? Если бы ты не ушла от меня, сразу простила, то никто бы не погиб. Мы не переставали бы быть счастливыми, завели бы собаку, детей. А так… Все равно случилось так, как нужно, только с большими потерями.       Я обнимаю тебя, вдыхая клубничный аромат шампуня, уже не ванильного, к которому я так привык и ожидал почувствовать. Жаль, но ничего, скоро ты снова будешь пахнуть ванилью, я позабочусь об этом. Шепча слова утешения на ухо, завожу тебя в дом, слушая твое бормотание.       — Машина появилась из ниоткуда… он еле успел меня оттолкнуть… — бормочешь ты, и вдруг я замираю, слыша это. Тебя оттолкнуть? Он был с тобой в это время? Какого черта?!       Кровь в моих венах закипает, я уже готов разорвать того, кому поручил убийство твоего нового ухажера. Как. Он. Мог. Как он мог подвергнуть тебя опасности, после того, как я сказал, что это все и происходит ради тебя! Ради нас! Черт, придется убить этого ублюдка, чтобы он поплатился за то, что сделал. Никому нельзя доверять такие дела, только самому себе. Только я могу сделать все правильно и позаботиться о тебе так, как ты этого заслуживаешь.       Ты укутываешься в плед, который я тебе выдал, и садишься на диван, ожидая теплого чая от меня. Тебе нужно успокоиться, ты слишком потрясена случившимся. Я не хотел, правда. Клянусь, меньше всего я хотел, чтобы ты увидела изуродованный труп и чувствовала себя виноватой в его смерти. Я не хотел, чтобы ты вообще думала о нем. Я хотел, чтобы ты поняла, что со мной лучше. Что он ненадежный, непостоянный, что он не будет рядом с тобой всегда.       Стою на кухне и смотрю на кипящую воду в прозрачном чайнике, ощущая, как сквозняк из открытых окон обдувает мои ноги. По телу бегут мурашки, но мне не холодно, напротив — очень жарко от злости на своего некомпетентного подчиненного. Но ничего, я разберусь с ним, обещаю, милая.       Ты выпиваешь чай, немного успокаиваешься и ложишься ко мне на колени. Я чувствую, что тебе спокойно рядом со мной. Ты уже не боишься, милая? Иначе бы не смогла уснуть. Я вижу, как дрожат твои ресницы, пока ты крепко спишь. Крепко именно благодаря мне — я подсыпал снотворного в чай. Видишь, я забочусь о тебе. Я знаю, как будет для тебя лучше.        ***       Ты просыпаешься от солнечных лучей, которые светят в твои глаза, и я почти уверен, что ты улыбаешься. Был бы полностью уверен, если бы смотрел, но пока мне хочется еще немного поспать. Это одна из первых спокойных ночей, когда ты не кричала, не плакала, не просыпалась. Прошло уже полгода, и у нас все хорошо, да? Ты снова любишь меня, и в твоем сердце только я. Я знаю это. Я уверен в этом.       Если бы ты только знала, насколько я тебя люблю. Это моих ведь рук дело, что ты снова общаешься с Френсис. Это я позволил тебе вернуть общение с подругой. Я сделал так, чтобы она больше на тебя не злилась и начала общаться. Благодаря мне сейчас у тебя есть кто-то, кроме меня, с кем ты можешь нормально поговорить. Цени это, ведь мне ничего не стоит снова лишить тебя подруги.       Я знаю, что Френсис считает меня странным, но она не права. Я всего лишь люблю тебя, почему она не понимает этого? Почему бросает на меня странные взгляды? Она что-то знает? Эта паранойя съедает меня уже последние две недели, прямо после того, как впервые после вашей ссоры Френсис побывала у нас в гостях. Я должен выяснить, что ей известно. Она ведь знает что-то, не так ли?        ***       Конечно, я оказался прав: Френсис действительно меня подозревала. Еще с момента ссоры с тобой. Видимо, ваша дружба действительно что-то значила, раз она не поверила словам анонима о том, что ты переспала с ее парнем после расставания со мной. Но тогда почему она позволила вашей дружбе прекратиться? Я знаю: она понимала, что гибель твоих родителей была не случайна. Она испугалась меня. Но разве тогда можно назвать ее хорошей подругой, раз она решила оставить тебя, думая, что я опасен? Нет, милая, подруга из нее ужасная.       Она раскрыла меня, что стало понятно в тот момент, когда мы впервые остались с ней наедине. Я не хотел ее убивать, клянусь, милая. Но она просто не оставила мне выбора, и пришлось это сделать. Она сама загнала меня в угол своими утверждениями и доказательствами того, что во всех смертях твоих близких замешан я. Она сама виновата, следовало держать свои мысли при себе, а язык за зубами. Если бы она молчала… Если бы Френсис не думала так много… Она была бы жива, клянусь.       Но ты не веришь мне, когда, забегая на кухню, видишь подругу, лежащую с разбитой головой в луже собственной крови, которая растеклась по изящным узорам кафельного пола. Я пытаюсь убедить тебя, что она поскользнулась и упала, что я в этот момент отвернулся и не трогал ее, но ты не веришь. Ты не веришь, что я ее не трогал, и ты, моя умная девочка, права: это я толкнул ее, но только когда она сама на меня набросилась.       — Зачем ты ее убил? — в твоем голосе снова слышится отчаяние. Я снова сделал тебе больно, хоть и обещал, что этого больше никогда не повторится. Прости. Прости меня, милая.       Я не знаю, что еще сказать. Да и что могу? Остается лишь молча смотреть на тебя. Тебя, сидящую на коленях у тела и испачканную в крови подруги. Но ты не спешишь звонить в полицию, почему? Почему ты больше ничего не говоришь, а лишь смотришь в пустоту? У тебя шок?       — Ты… Ты убил не только ее… Она была права, да?! — внезапно произносишь ты, и от этого я цепенею. Это было слишком неожиданно. Нет. Нет, не может быть… Она говорила тебе о своих догадках? Почему я не выяснил этого раньше? Какого черта?! Почему ты молчала? Почему я не заметил этого?!       Я отрицаю, но звучит это неубедительно. Ты застала меня врасплох, я был уверен, что ты ни о чем не догадываешься. Черт, нет. Так не должно быть! Ты не должна была даже слышать о ее догадках!       Ты поднимаешь голову. Слезы на твоих щеках высохли, и я могу лишь видеть опустошенный взгляд. Что дальше? Почему ты не звонишь в полицию, не бросаешься на меня? Какого черта ты просто сидишь и смотришь на меня? Может, это мой шанс? Но на что?       Я делаю шаг к тебе, не обращая внимания на то, что белый носок мгновенно окрашивается кровью. Мне плевать, видишь? Мне плевать на все ради тебя, я даже готов испачкаться в чужой крови, испортить свою одежду. Но ты вздрагиваешь, продолжая смотреть на меня, и я вижу, как что-то в твоём взгляде меняется.       Ты боишься меня. Но почему? Где любовь в твоих глазах? Разве ты не понимаешь, что я делал все это ради нас? Ради тебя. Ради того, чтобы мы оба были счастливы?       Я пытаюсь сделать еще шаг к тебе, и с твоих губ срывается вопль. Слезы текут по щекам, а в глазах загорается страх. Нет, нет… все должно быть по-другому. Ты не должна меня бояться…       — Я вызову полицию! — кричишь ты, когда я снова пытаюсь приблизиться. Между нами буквально пара метров, и в твоих руках я замечаю телефон, до которого ты, видимо, дотянулась, пока я был в своих мыслях. Дрожащей рукой ты набираешь номер из трех цифр, и я слышу гудки.       Нет. Нет, я не дам тебе этого сделать. Не дам тебе все разрушить. Я ведь говорил: если ты не принадлежишь мне, то не будешь принадлежать никому. Только так и никак иначе, милая.       Я не даю прозвучать третьему гудку, за секунду пересекая расстояние между нами и одним взмахом выбивая телефон из твоих рук, вплотную подхожу к тебе, наклоняюсь, и холодная улыбка непроизвольно появляется на моем лице.       Вижу ужас в твоих глазах. Первобытный, который появляется, когда понимаешь, что бежать некуда. Что все предрешено. Что ты ничего не сможешь сделать. И ты права: все действительно сейчас закончится, милая.       Я не могу допустить, чтобы ты ушла от меня. Не могу допустить, чтобы ты позвала на помощь. Я не могу допустить, чтобы ты перестала мне принадлежать, потому что ты — только моя.       Я касаюсь пальцами твоей щеки, заставляя замереть. Ты молчишь, только смотришь на меня этими своими зелёными глазами, которые когда-то смотрели на меня с обожанием и безмерной любовью, а теперь — лишь со страхом и ненавистью. Чувствую дрожь в твоем теле, слышу прерывистое дыхание, которое вот-вот сорвется на всхлип. Но не плачь, милая, сейчас все кончится. Я постараюсь сделать это быстро.       Моя рука спускается с лица на шею, я поглаживаю ее большим пальцем и слегка сжимаю. Ты замираешь, боишься шелохнуться, я вижу, как твои губы двигаются в немом шепоте, и читаю по губам слова молитвы. Забавно. Ты думаешь, что тебе это поможет? Бог не властен надо мной, милая, потому что я — твой Бог.       Я вижу, как пелена оцепенения постепенно спадает с тебя, ты пытаешься вырваться из моей руки, замахнуться, но я не даю тебе этой возможности. Моя рука на твоей хрупкой шее, которую когда-то я сжимал в порыве страсти, теперь удерживает тебя и перекрывает кислород. Я сам чувствую, как воздух уходит из моих легких в этот момент, ведь до сегодняшнего дня я никого не лишал жизни. Сухость во рту сбивает с толку, пальцы, сжимающие шею, чуть дрожат, но я не позволю этому сбить меня.       Сильным толчком я опрокидываю тебя, затылок ударяется об пол, и ты снова вопишь. Жаль, что я слышу твой голосок при таких обстоятельствах. Жаль, что в последний раз. Жаль, что ты так с нами поступила.       Я не медлю, не даю себе сомневаться ни секунды. Теперь уже одной рукой сжимая твою шею, а второй закрывая твой нос и рот, я прижимаю тебя собой, не давая шелохнуться. Ты пытаешься дёргаться, но я тяжелее тебя, сильнее, так что у тебя нет ни единого шанса.       Мои собственные глаза застилает пелена слез. Я правда не хотел, чтобы все так вышло. Я действительно верил, что у нас будет собака. Что мы заведем детей. Что я сделаю тебя самой счастливой. Но ты… почему ты не ценила этого, милая?       Ты все меньше дёргаешься. Некогда живые, озорные зеленые глаза, которые я так любил, угасают все больше с каждой секундой. Я вижу в тебе свою девочку, которая смеялась вместе со мной над глупыми комедиями, которая ходила со мной в походы и которая готовила самую вкусную пиццу. Лишь на мгновение моя рука почти ослабевает, но твои глаза снова смотрят в сторону телефона. Нет, милая. Нет.        ***       Ты больше не дёргаешься. Твое безжизненное тело лежит на полу кухни рядом с телом Френсис. Вы обе доставили мне много хлопот, и теперь я вынужден придумать, что с этим делать. Почему даже после смерти твоя подруга доставляет мне хлопоты? Я не против позаботиться о тебе в последний раз, но почему ты допустила все это? Почему ты не ценила все то, что я для тебя делал? Почему ты просто не могла меня любить?       Я смотрю в твои глаза, которые теперь больше напоминают стеклянные шарики, и не вижу в них ни боли, ни любви. Я вообще больше ничего в них не вижу. Это обидно, ведь твои глаза я любил больше всего.