Часть 1

Гулкий стук пластикового шарика отдавался в ушах, как старая застрявшая пластинка. Тик-так, тик-так. Метроному аккомпанировали наливные детские крики и визги, девичьи высокочастотные хихиканья и слëзы. Красные пятки, запачканные травой футболки и синие кепки с эмблемой школы блистали под еле ощутимым, как бы полупрозрачным светом пряного закатного солнца. Послеобеденный перерыв в начальной школе номер двадцать один на южной окраине Чарлстона был в самом разгаре. Через пару загородных усадеб, особняков с белоснежными перилами и собственными фруктовыми садами в пять гектаров чистой зелени, принадлежащих состоятельной части населения города, проходила узенькая тропинка к берегу океана. Воспитательница приводила Стейси и еë класс сюда в те дни, когда погода стояла настолько жаркая, что никакие задачки по математике не поддавались раскалëнным под солнцем, утомленным головкам детей. Сегодня, к счастью, солнечная активность значительно спала в соответствии с приближением второго осеннего месяца. Миссис Клэр – так звали воспитательницу – разрешила детям немного порезвиться в школьном дворе под наблюдением седого дворника, верно служащего своей работе с того времени, когда самой Стейси не было даже в планах. — Эй, Стейс, будешь с нами? — прерывая полëт теннисного шарика ловким движением руки, как будто для него это было делом самым обыденным и привычным, к кучерявой малышке подошëл румяный, всë ещë тяжело дышащий приятель. Она сидела на деревянной скамеечке в углу двора и, хлопая ресницами, взором любопытных васильковых глазок наблюдала за игрой. От обращения к себе Стейси невольно вздрогнула и снизу вылупилась на знакомую фигуру. — Боб? Ах, я… — растерялась девочка, — Я просто смотрю, нет, не надо с вами… — Смотрела раньше, а теперь будешь играть! Не упрямься, Стейс, видишь, как это весело? Девочка нехотя подняла заплывшую щёчку с руки, подпиравшей её, и обратила взгляд на зелёный теннисный стол, заманчиво лоснившийся матовой гладью под солнцем. Вокруг толпились кучки детей, таких же громких, счастливых и взвинченных, как Боб. — Но я никогда прежде не играла, — засомневалась Стейси, — Смотри, как Карлос замирает, прицеливается, ударяет, держа ракетку двумя пальцами… Я так в жизни не смогу! — Да брось, научишься! — махнул рукой одноклассник, — А ты взгляни на Миранду, как она шлёпает ракеткой по всем сторонам, не всматриваясь, куда летит мячик – и всё равно попадает! Разве ты так не сможешь? Всë очень просто: встаешь на одну из двух сторон, ударяешь, перебегаешь на другую сторону, ударяешь, перебегаешь… и так по кругу. По нерешительному волнению морской глади в глазах Стейси было видно, что девочка всë еще боялась, но детская любознательность взяла верх над страхом. Стейси взяла в белую ладошку разгоряченную ладонь лохматого Боба, и они вприпрыжку подковыляли к зеленому теннисному столу в центре площадки, вокруг которого уже скапливалась толпа игроков и зрителей. Боб показал ей, как правильно держать ракетку, вот-вот норовившую выскользнуть из потной ручки ребенка. «Играем пять на пять», — объявил Боб и встал на ту же сторону, что и Стейси, прямо перед ней. «Странное чувство, — подумала она, — я стою на одном краю стола и играю за эту команду, но стоит мне сделать удар, как я должна буду перейти на другую сторону и играть уже против самой себя, бывшей себя». — Моя подача! — крикнул Боб и, не забыв подбадривающе улыбнуться кудрявой соседке, хлопнул ракеткой по мячику. Первый раунд. Правая сторона. Она быстро сообразила, в чем состоит ее задача, и, отбив уже прилетевший к ней обратно от руки игрока противоположной команды – белокурого Карлоса, первого отличника школы – мячик, стремглав ринулась за Бобом. Левая сторона. Увидев игральный стол с совершенно иного угла обзора, девочка чуть-чуть растерялась. На этой стороне стола всë как бы перевернулось вокруг неë: солнце стало светить не в спину, а в лицо; вербеновые кусты дворика переместились, как будто их отразили зеркалом; за деревянным забором, ограничивающим территорию школы, замерцали бриллиантовые слои морской воды; над ними сияло голубизной небо. Земная жизнь словно остановилась на этот моменте, взывая переключиться на безмятежное течение облаков. На прилетевший прямо в лицо шарик Стейси успела отреагировать в последний момент, ударив ракеткой перед собственным носом. Чудом спасенный от падения мячик продолжил своё метание с одного полюса на другой. Стейси тоже. Правая сторона. Она снова очутилась в обратном мире, там, где всë начиналось изначально. Мармеладное небо сменилось пышными лесными джунглями. Находясь на правой стороне, Стейси ощущала себя как бы в лесных зарослях, тесной паутине растений, оплетающих еë руки, талию, ступни, рассудок и душу. Удар. Мимо. Шарик беззвучно приземляется на траве. — Ты вылетела, Стейси, — констатировал факт Боб, — но не расстраивайся! Скоро будет второй раунд, отыграешься! Конечно, отыграется. Еще и покажет всем, как надо играть в настольный теннис – так мысленно ответила ему Стейси, отходящая от игрального стола со скрипом в зубах, свойственным пробуждению настоящего детского азарта. Второй раунд. Правая сторона. Успешный удар. Переход. Левая сторона. Вот незадача – дурманящий аромат безмолвия снова окутал еë с головы до ног. Подобно снотворному газу, воздух на этой половине стола был пропитан силами расслабления и тишины. Пока до Стейси доходила очередь ударять по шарику – перед ней это должны были осуществить еще три игрока – она поддавалась чарам левостороннего мира. Ей показалось, что из-за облаков начали выглядывать мордочки единорогов с карамельными рожками разных окрасок. От них как бы исходил поток золотой пыльцы, волшебной пыли, медленно опускающийся вниз вместе с синими глазами Стейси. Она увидела стол и опомнилась – но опомнилась, не выходя из состояния полузабвения. Может, когда бороться с силами притяжения бессмысленно, стоит подчиниться им и посмотреть, что выйдет? Слиться воедино с их природой? Стейси пристальнее вгляделась в игру. Удары игроков левой стороны были мягче, слабее, но в то же время расчётливее, аккуратнее, их мячики всегда попадали по столу и не укатывались за забор частного участка, как от рук правосторонних. Очередь дошла до неë. Прищурив глазки шелковистыми черными ресничками, она с идеальной точностью ударила ракеткой таким образом, что шарик коснулся чужого поля и безвозвратно упал вниз, не давая сопернику ни малейшего шанса ответить на удар. — Вот это да! Вот это Стейси! — бурно защебетали ребята. Игра продолжается. Правая сторона. Стейси снова испытала на себе удушающую тесноту тропических джунглей. Мячики летали отсюда с такой энергией, что ей порой казалось, что, находясь бы она сейчас с левой стороны и принимала эти подачи, то определëнно получила бы удар электрическим током. Ребята стоят перед столом с жадно приоткрытыми от умственного напряжения детскими губками и надувающимися пузыриками слюны. — Нападающий! — кричит подающий Боб не своим голосом и швыряет мячик ракеткой в лицо беззащитному сопернику, не успевшему предпринять ничего против такой выходки, следовательно, вылетевшему из игры. Подача Cтейси. «Давай, Стейси, теперь здесь, — мысленно твердила сама себе она, — приспособься к игре, ты же можешь». И вот, подобно хамелеону из амазонских долин, она приняла новую окраску, новый стиль игры – смелый, рискованный, озверевший. Дерзкий взгляд на противника. Удар. Переход. Левая сторона. Повторная окутывающая сладость прострации, воздушные объятия, космическая концентрация. Прищур. Удар. Переход. Правая сторона. Лесные лабиринты. Хищные взгляды. Поражающие, фатальные удары. Стейси вошла во вкус. Ничего не могло остановить еë победного аппетита. Черные кудри развевались и закручивались под воздействием не дуновения морского бриза, а стремительных перемещений игруньи с одной стороны стола на другую. Игроки вылетали одни за другим. Три на три, два на три, два на два. Предпоследним вылетел загорелый до шоколадности Ник Блюстер, гневливо бросивший ракетку на землю и плюнувший ей вслед. Стейси осталась на правой стороне вместе с Бобом, верно хранящим свою позицию перед Стейси. Напротив них – Алан Тимберли, умник-выскочка в очках и ростом на полторы головы выше, чем Стейси. — Говорят, он занимался теннисом четыре года в спортшколе, — шепнул ей на ухо Боб, потирая ракетку тыльной стороной коралловой ладошки, как будто от этого способности игрового инструмента возросли бы вдвое. Этими словами он, очевидно, пытался насторожить, испугать девочку. — Ну так что, покажем ему, как играют в теннис профессионалы? — равнодушно ответила ему черноволосая Стейси, облизывая пересохшие на ветру губы. Лукавая улыбка, гарантирующая победу, не сходила с еë разрумянившегося личика. Подача Боба. Ответ Алана. Удар. Переход. Левая сторона. Удар. Переход. Правая сторона. Удар. Переход. Сфокусированные взоры трех пар глаз – зелëных Боба, карих Алана и синих Стейси – не сводились с одного-единственного пластикового белого шарика диаметром в один дюйм, радостно скачущего по зеленому столу и явно не подозревающего, что от него сейчас зависит судьба трех человек. Тик-так, тик-так. Нервы накалялись. Зрители и игроки, давно покинувшие поле битвы, сидели на воображаемых трибунах из травки и камушков, затаив дыхание. Алан, Боб и Стейси на какое-то время забыли, как моргать. Левая сторона. Фокус. Удар. Переход. Правая сторона. Стейси в очередной раз вошла в мир душных джунглевых зарослей. Воздух стоял плотный, терпкий. Разноцветные футболки ребят уже успели прилипнуть к мокрым тельцам напряжённых эмоционально и физически детей. Чаша ярости Стейси переполнялась, нервное возбуждение возрастало с бешеной силой. Она морально готовилась повторить набитую, вечно срабатывающую тактику, как вдруг почувствовала… импульс. Импульс сделать по-новому. Импульс снаглеть. Девчонка глазами проследила прилетевший к рукам, будто нарочно, мячик, напрягла все существующие и воображаемые мышцы тела и взвизгнула, оглушив всех и всë в радиусе мили вокруг: — На-а-а-ападающий! Треск удара ракетки по мячику был подобен раскату грома. Первые несколько секунд после удара ни Стейси, ни Алан, никто из зрителей до конца не осознавал произошедшее. Только спустя пару мгновений с травы начали доноситься детские вопли и кричалки, означающие крайний восторг и удивление. Девчонки повставали с мест и бросились на шею двум оставшимся финалистам – Бобу и Алану. Коленки маленькой Стейси поцеловались с сырой землей. Через считанные секунды на них проступят искринки крови; завтра – синяки. Девочка убежала со двора в здание школы, пряча лицо в кошмарно растрёпанных чёрных лохмотьях. Не видя, куда она движется, Стейси столкнулась в дверях с чьей-то фигурой. Она принадлежала женщине средних лет, одетой в строгое бордовое платье по фигуре, чёрные ажурные перчатки и острые туфли-лодочки на небольшом каблучке. Неохотно убрав с одного глазика, размыленного поросячьими слезами, прядь черных паклей, Стейси узнала в женщине миссис Клэр. — Стейси? Милая, что с тобой? — перепугалась она, — Пройдем-ка в мой кабинет, всë мне расскажешь. В непривычно тихом классе Стейси, сидя напротив учительницы, поведала ей всю свою историю. Воспитательница выслушала её с чрезвычайным вниманием. — Стейси, детка, — начала она тихим, медовым голоском, исходящим из изящных уст, обведённых кровавой линией помады, — ответь на один мой вопрос: как ты думаешь, почему ты проиграла раунд? — Вы издеваетесь надо мной, миссис Клэр?! — в истерике замотала головой девочка, — это я и хочу у вас спросить! Почему я сделала этот нападающий, но проиграла? — А зачем ты его сделала? — Ну я была уверена, что должна была его сделать! Что-то внутри (не знаю, что!) сказало мне сделать это, словно это был единственный выход. Я не хотела его слушать! Ну, в смысле – этот голос! Он сам заставил меня сделать это! Ну почему я должна ему подчиняться?! — негодовала малышка. — Потому что это – твой внутренний голос, — уголки губ сухолицей Клэр еле заметно приподнялись, — а ему человек подчиняется подсознательно. Ты довела его своей неопределённостью, Стейси. Ты всегда стараешься подстроиться под других и тем самым теряешь себя. Добежав в марафоне до финишной прямой, ты ни разу-таки не переступила заветную черту, боясь обидеть других бегунов. Ты столько раз пробовала себя на каждой из двух сторон, но нигде не находила себя, потому что никогда не дожимала кнопку до конца, не отдавалась полностью чему-то одному, пыталась усидеть на двух стульях сразу, держала начеку две позиции – оборонительную и нападающую. Это заведомо бессмысленный выход, солнышко. Так играть нельзя. Твой разум – как запыленный процессор компьютера, нагруженный несколькими задачами сразу; он забарахлил от небрежного использования. Ты не сможешь сделать выбор, пока не перезагрузишься. Однако помни: чтобы родиться заново, сначала нужно дать себе умереть. Глазки Стейси от испуга приняли форму двух мертвенно-бледных полнолуний, но миссис Клэр тут же звонко разразилась хохотом и успокоила малышку: — В переносном смысле, конечно! На следующий день ребята точно так же собрались во дворе на игру. Стейси не пришлось изображать одинокий и безучастный взгляд, чтобы Боб позвал еë на раунд – не успела она присесть на скамейку, как рыжеволосое чудо подошло к ней с той же беззаботной улыбкой, обнажающей весь ряд белых зубов. Прямо за его головой светило послеобеденное солнце, создавая впечатление, будто лучи исходят ни откуда иначе, как из макушки самого боба. Неряшливой россыпью ромашек по его щекам, носу и подбородку вырисовывались сотни веснушек. Стейси, смущенно улыбаясь, соединила свою ручку с его и проследовала ко столу. Третий раунд. Правая сторона. Она почувствовала удушающий аромат хвои, присущий правой стороне, бьющий в ноздри с тройной силой. От него у девочки закружилась голова. Противясь его мощи, она зажмурилась и сделала удар. Попала. Переход. Левая сторона. Вместо того, чтобы сесть на седло пегаса и полететь в мир сказочных грез, Стейси твëрдо стояла на ногах, вцепившись ими в землю, как когтями. «Не смотри наверх, не смотри наверх», — приговаривала она себе под нос. Мяч отпрыгнул от стола и… она проследовала за ним взглядом далеко в небо. Мимо, Стейси, мимо. «Ну ничего, — прошипела она, — подождем следующего тайма». Четвертый раунд. Левая сторона. «Раз уж с большинством трудностей я сталкиваюсь слева, значит и начинать буду здесь», — если бы Стейси сказала это не про себя, а вслух, то однозначно топнула бы ножкой в белом чулочке. Она не давала дурным мыслям проникнуть в свой детский, но по-взрослому чуткий ум, как бы один из еë замечательных эго встал на страже здравого смысла. Взмах ракетки. Удар. Переход. Правая сторона. Что-то колючее царапало кожу под хлопковой майкой. Это были дикие растения джунглей. Очаровательные глаза цвета морской пены налились горячей плëнкой слëз. Удар сквозь боль. Переход. Левая сторона. Хоровод сосредоточенного веселья набирал обороты и сбавлял участников. Нельзя было ослаблять хватки ни на долю секунды. Зефирные облака закружились в танце, становясь всë темнее и темнее, закутывая бедную Стейси в свой приторный омут. Ураган становился невыносимым, девочка теряла концентрацию, ветер с лëгкостью сносил еë хрупкие ножки и бесцветные ручки, на которых от холода начали просвечивать сиреневые сосуды. Она ударила по мячику невпопад и, на удивление, попала в цель. Плюс пять кругов, минус пять игроков. Борясь со стражами каждой из двух сторон, Стейси не заметила, как снова оказалась в окружении своих главных врагов – Алана и Боба. Правая сторона. Раскрашенные сине-красными разводами щиколотки обвили тугие кнуты. Стейси опустила глаза и увидела шершавую чешую полосатой, красной с черно-белыми пятнами, змеи. Затем приползли еще и еще, все разноцветные, ядовитые, шипящие, как содовый лимонад. Очередь Стейси. Она пытается сделать шаг, но щетинистые оковы держат еë ноги крепко прижатыми к земле. Вдруг два острейших зубчика, как иглы, насквозь пронзили тонкую девичью кожу, и сквозь них рептилия впрыснула яд. Стейси почувствовала адскую парализующую боль в конечности. Девочка подняла к небу дряхлую, безжизненную кисть, маяча ракеткой, словно белым флагом проигравшего. Но она не сдаëтся. Удар. Шарик отталкивается от пузырчатой поверхности ракетки, касается сетки, на миг застывает посредине, держится уже, видимо, не на законах физики, а силой мысли; Алан ехидно улыбается; но пластиковый мячик всё-таки переваливается на левую сторону. Алан в замешательстве. От неожиданности брюнет навалился всем полутораметровым туловищем на зеленый стол, но было уже поздно. Алан проиграл. Переход. Левая сторона. По ту сторону стола вспыла знакомая рыжая физиономия. Но что-то в ней изменилось. Дружественный взгляд яблочных глаз будто загорелся, всполохнул рыжим огнëм, подхваченным с чëлочных прядей волос. Боб улыбнулся, показав подруге детства крохотные клычки. — Ну что, Стейс, — нахально прищурился мальчик-солнце, ну или мальчик-пожар, — вот мы и встретились на разных концах стола. Предупреждаю сразу, поддаваться не буду! Не то от бешенства, не то от изнемождения Стейси чувствовала, как скапливалась пена у неё во рту. Подача Боба. Время снова замедлило свой ход. Отравляющая жидкость медленно растекалась по девичьему телу. Сил на телодвижения больше не оставалось. Стейси сама не понимала, чего ей в это мгновение хотелось больше – заскулить от боли или причинить еë себе ещë больше, чтобы положить конец страданиям. Снова торнадо, снова песчаный вихрь. Стейси ничего не оставалось делать, кроме как поддаться его стремнине. В глубине горизонта она рассмотрела линию, где встречались вода и небо. Недолго думая, она прыгнула в синюю морскую бездну. Темно. Черные локоны, ранее порхавшие на ветру с завидной легкостью, теперь как будто заморозились под воздействием изменения плотности среды, свернулись в узоры самых необычайных форм, подобно щупальцам медузы. «Я вижу… тьму? Или свет?» - подумала Стейси, безмятежно витая вне пространства и времени. В мраморных очах девочки отражалась бескрайняя морская пучина, окружавшая бедняжку справа, слева, сверху и под ногами. Как драгоценный сапфир, она пугала беспросветным синим мраком и в то же время притягивала неведомым блеском извне. В какой-то момент сознание вернулось к Стейси, и она начала понимать, что теряет запас кислорода в лëгких. Девочка начала активно бороться со стихией, болтать ручками и ножками, вырываясь на свет. Но как не загребала она бесчисленные потоки воды, пейзаж над головой не изменял своей безжизненности. Рассудок Стейси начал поддаваться панике. Не видя конца туннеля, она решила нырнуть в обратную сторону – результат тот же. В гортани начало болезненно жечь. Леденящий душу страх смерти заставил малышку сделать еще несколько произвольных кувырков под водой. Ноги и руки начали трястись от озноба. Стейси поняла, что не знает, где дно, а где небо. Она закрыла глаза. Тик-так, тик-так. — Стейси, очнись! — Встань с земли, Стейс! — Что она тут лежит? Уберите еë! — Стейси, ты вылетела! Уходи давай! — Боб выиграл! Ура! Да здравствует Боб! Стейси лежала на спине в позе морской звезды, распластав четыре конечности в разные стороны. Грудь еë ритмично вздымалась каждые две секунды. Сделав пару сонных хлопков пушистыми ресницами, она заморгала активнее. Девочка слегка подняла макушку с травы, увидела столпившуюся вокруг неë толпу одноклассников, учителей и в особенности улыбку стоящей поодаль миссис Клэр – и засмеялась. Засмеялась таким переливчатым, искренним, отчасти даже безумным смехом, что некоторые из маленьких зрителей даже нахмурили бровки. Она держалась правой рукой за живот, обваливала шикарные черные кудри в грязи и песке и продолжала хохотать, визжать, закатывать глаза, хватать себя за волосы и тянуть их, как наэлектризованные проволоки. Она сделала это. Умерла для того, чтобы родиться вновь.