Часть 29. Да начнется игра!

                        ***       — Дружище, сделай этих слизеринцев, — рыжий мальчишка с размаху хлопнул друга по плечу.       Поттер вздрогнул. Хотел было скинуть руку, но сдержался — сегодня у него сильно болела голова. Тянущее, мутное ощущение... предчувствие. Он не знал, чего именно, но оно висело где-то рядом, почти на грани слуха.       На дворе стоял конец декабря. Скоро Рождество. Где он его встретит — Гарри пока не знал.       С тех пор, как он очнулся в больничном крыле, прошли недели три. Всё началось в том самом кабинете Защиты от тёмных искусств. Он резко сел, ударился лбом о лоб Рона.       — Рон, что ты делаешь?       — Хотел убедиться, что ты жив. Ай-ай-ай...       — Как видишь, жив я, — буркнул Гарри.       Он сразу вспомнил, как прикрыл собой Гермиону, как полетел к стене... потом — темнота.       В палату вошёл Дамблдор. За ним — мадам Помфри, следом — МакГонагалл.       — Гарри, мальчик мой, как ты?       — Хорошо, сэр, — ответил он хрипло.       Альбус кивнул, повернулся к Рону, Профессор Транфигурации опередила директора:       — Мистер Уизли, не будете ли так любезны объяснить, почему вы направили заклинание в мисс Грейнджер?       МакГонагалл была зла. Она выпустила когти.       — Это вышло случайно, мэм.       — Случайно? — прошипела она.       — Минерва, не здесь, — вмешался Дамблдор. Остановил Минервы, — Я уже поговорил с мальчиком. Уходим.       Он посмотрел на Гарри.       — Выздоравливай. Потом поговорим... о нашем деле. "Наше дело" — естественно, опекунство. Гарри это совсем не нравилось. Он только молча кивнул. Мадам Помфри выступила вперёд.       — Мистер Уизли, покиньте помещение. Пациенту необходим покой. У него травма головы, между прочим — из-за вас, — голос её зашипел, как змеиная кожа.       — Ладно, — буркнул Рон и направился к выходу. Уже у двери обернулся: — Выздоравливай, Гарри.       Палата, наконец, опустела. Мадам Помфри взмахнула палочкой — перед кроватью материализовались тонкие полупрозрачные ширмы.       — Отдыхайте. Минимум три дня. Потом курс зелий несколько недель. — Хорошо, мадам, — кивнул он. Выпив горькое зелье, поморщился. Подумал вдруг: «Вот бы сейчас Снейпа...» — и замер. Снейп? Зачем он вспомнил Снейпа? Ужас Подземелий, они терпеть друг друга не могли. Рон когда-то рассказывал, как они сражались с троллем, играли в шахматы, прикрывали друг друга... А потом — Снейп, предатель. Его наказали свои же, бывшие Пожиратели Смерти. Он тогда слушал, разинув рот. А сейчас — пьёт зелья. До директора он так и не добрался. Всё это время за его здоровьем следила мадам Помфри. Питание, покой. К нему заходили Рон, Симус — приносили домашку. Профессор Локонс приходил, сокрушался: мол, недоглядел, виноват. Но баллы с Гриффиндора всё равно снял. Вот почему Рон тогда пришёл с синяком под глазом. Молча. Заслужил. ***       — Эй, Поттер!       Гарри поднял голову. Перед ним стоял "Слизеринский принц" — Драко Малфой собственной персоной. Держался уверенно. Получил место ловца не за связи, а за настоящий талант. Поттер знал: будет нелегко. И от этого внутри вспыхнуло настоящее, азартное пламя.       Сзади толпились гриффиндорцы — Гермиона, близнецы Уэсли, Джинни, почти весь факультет. И слизеринцы — почти все, кроме игроков. Остальные уже были на поле. Их ждали.       — Чего тебе, Малфой? Они поравнялись. Оба — в спортивной форме, с мётлами в руках. Поттеру свою подарила сама МакГонагалл. «Нимбус-2000» — последняя модель. Серые глаза против зелёных. В последний раз они так смотрели друг на друга в поезде. Тогда Гарри испортил настроение девушке Малфоя. Сейчас — сам не знал, почему это всплыло.       — Надеюсь на хорошую игру, Потти. Мне нужен достойный соперник.       От «Потти» у Гарри что-то кольнуло в голове. Был в этом подтекст. Что-то ещё он имел в виду?       — Не дождёшься, Малфой. Готовься примерять мантию Гриффиндора.       Малфой усмехнулся.       — А ты — петь, Поттер.       — Быстрее на поле! Без вас не начнём! — раздался знакомый голос.       Вуд, капитан команды Гриффиндора, влетел в холл на мётле — сегодня ему всё прощалось. День матча. Ставки, зрители — всё как положено.       — Есть, сэр!       Толпа разом высыпала на улицу.       Трибуны были забиты под завязку. Начинался дождь. Капли превращались в тонкие ледяные иглы.       — Итак, дамы и господа! Прошу — без серьёзных травм, — раздался голос мадам Хуч, судьи с короткой причёской и вечной строгостью. Она же когда-то учила первокурсников летать.       Капитан Слизерина скривился:       — Мы играем до последнего.       Оливер развернулся к нему:       — Гриффиндорцы не отступают!       — Да! — подхватила команда сзади.       На поле первой вышла мадам Хуч. За ней — три ящика, плывущих в воздухе. Она поднесла палочку к горлу:       — Сонорус, — прошептала.       Её голос прогремел над трибунами:       — Дамы и господа! Сегодня матч между факультетами Слизерин и Гриффиндор!       Крики, аплодисменты.       На мётлах вылетели капитаны, затем защитники, вратари... и, наконец, звёзды — ловцы.       Постеры развёрнуты. Вратари у колец. Близнецы Уэсли летают, прожигая небо. Капитаны сверлят друг друга взглядами. Погода портится.       Ловцы выходят на свои позиции — Поттер и Малфой. Золотой снитч взмыл в небо, быстро мелькнув среди капель. — Да начнётся игра! — выкрикнула мадам Хуч и дала свисток. Гул трибун сотряс воздух. Игра началась.