Часть 55 . Сердца Блэков

***       Сириус Орион Блэк ||| с самого детства знал: он — наследник древнего рода, старший из двух братьев, и именно на нём лежит груз ответственности. Родители, предки, фамилия — всё было завязано на нём. Не подвести. Не посрамить. Быть достойным. Слишком многое зависело от его поступков. Он чувствовал — на него смотрят как на будущее семьи Блэков. Рядом всегда стоял свод правил, традиций, ритуалов, словно свиток, обёрнутый в цепи. Ему надлежало знать их все. Ему — и только ему. Иногда он завидовал Регулусу: тому позволялось быть младшим, быть вторым. Но родители не делали поблажек — они одинаково требовали с обоих. Однако у наследника Блэков с детства был бунтарский дух. Откуда он взялся, если в роду столетиями царили строгость и подчинение, Орион так и не понял. Пытался наставить сына, убеждал, взывал к гордости предков. Даже задумывался о заклятии рода *Послушание Главе* — сам в юности знал его на горьком опыте. Но применить на собственном сыне? Лишить воли? Нет, это была не его дорога. Сириус знал — он и Регулус рождены в любви. Хоть и были дети из одного рода: чистой крови, как утверждали с гордостью старшие. Но глядя на Беллатрису, он начинал сомневаться — где-то в этой чистоте произошёл сбой. Джеймс Флимонт Поттер скрашивал ему жизнь. Наследник Поттеров, поздний ребёнок, избалованный вниманием. Мальчишками они доставляли проблемы, а их матери хватались за сердце. Но Вельбурга была другой, она наказала строго. Первое знакомство — и они подружились. Кто бы мог подумать, что эта дружба однажды обернётся трагедией. Тогда, в юности, они просто играли в квиддич, спорили, смеялись, доводили два дома до белого колена. Сириус частенько сбегал к дяде-отшельнику и впервые открывал для себя маггловский мир. Он был восхищён, потрясён — всё было по‑другому, свежо, свободно. Джеймс поддерживал его во всём. Именно тогда в Сириусе начала зреть ненависть ко всем этим пыльным, ненужным, древним как камень правилам магического мира. Но род Блэков ждал от него другого. Подчинения. Служения традициям. Устоям, вырезанным на фамильных гербах. Андромеда. Кто бы мог подумать, что именно она первой сломает барьеры — и уйдёт к магглу. Родня была в ярости. А Сириус — молчал. И в этом молчании таилось восхищение. Старшая из сестёр. — Обсуждаешь меня? — спросила девушка, встретив его в полутёмном коридоре. Это были её последние часы в этом доме, в этом мире, в этом роду. В тот день собралась родня. Был слышен женский плач. В тот день её вычеркнули из древнего древа Блэков. — Нет, — покачал головой Сириус. — Я даже рад, что ты вырвалась. Андромеда улыбнулась — спокойно, гордо. И ушла. Он больше её не видел. До тех пор, пока уже его крестник не изменил всё.                   ***       Школа. Хогвартс. Письмо с гербом и ритуал сортировки. Вся родня ликовала — ожидали, что он, как и все до него, попадёт в Слизерин. Но сортировочная шляпа выбрала иначе. Строптивый Сириус Блэк оказался на Гриффиндоре. Это он убедил шляпу, тайна которую никто не узнает. — Позор. Позор рода! Родители были вне себя. Смотрели на него, как на предателя. Все Блэки — слизеринцы! А он стал львом. Но Сириусу было плевать. Перед этим в поезде он с Джеймсом познакомился с Люпином, Петтигрю. Так началась история четвёрки, которая войдёт в легенду как «Мародёры». Многое они натворили, о многом Сириус потом сожалел. Особенно — о том, что сделал с Северусом Снейпом. *** — Эли! Весёлый девичий смех прокатился по коридору. Группа девушек прошла мимо Мародёров. Те в этот момент, как обычно, издевались над Снейпом. Сириус стоял чуть в стороне, уткнувшись в книгу, но когда поднял глаза — всё вокруг будто исчезло. Среди всех девушек он увидел только одну. Карие, почти чёрные глаза. Тонкие губы. Волосы — угольно-чёрные, собранные в хвост. Кто-то из подруг назвал её «Эли». Она улыбнулась ему — коротко, но будто бы знала его давно. И прошла мимо, оставив за собой аромат весны, чего-то лёгкого, душистого. Слизеринка. Внутри Блэка что-то зарычало. Гримм. Он всегда чувствовал его, зверя в себе. Но в тот миг — Гримм затаился. Сердце сбилось с ритма. Сириус понял — он влюбился. Её звали Эльвира МакНинон. Блэки любят один раз и навсегда. Он не знал, что делать. Боялся показаться глупым. Не спал ночами, перебирал слова, репетиции разговоров. Джеймс смеялся — сам-то он не сводил глаз с Эванс, но та лишь раздражённо морщилась и дружила с этим полукровкой, что бесило Поттера до хрипоты. Сириус просто смотрел на Эльвиру. А она — замечала. Улыбалась. Иногда краснела. Это сводило его с ума. Ему было шестнадцать, когда он решился пригласить её в «Сладкое Королевство». И она согласилась. Они гуляли. Сириус боялся быть навязчивым, но так хотелось коснуться, поцеловать. Они встречались тайно, уединялись в уголках Хогвартса. Но она позволяла только лёгкие поцелуи в щёку. Наследник Блэков уважал её границы. — Ты замёрзла, — сказал он однажды, заметив, как дрожат её пальцы. Он наклонился и подул на них тёплым воздухом. Эльвира взяла его за лицо — её ладони были ледяными, но тёплыми по-своему. — Ох уж эти мальчишки… И тогда поцеловала его. Впервые — по-настоящему. Парень знал, как отец целовал мать, видел украдкой. И теперь понял — что значит чувствовать настоящее, глубокое. Он обнял её. Был на седьмом небе. А позже подарил кольцо — собственноручно сделанное. Она знала, как он любит ювелирное дело. И носила кольцо с гордостью, с нежностью. — Если ты не хочешь, то… — Я буду его носить. Я тебя люблю. — Я тоже. Сладкий, тёплый поцелуй. И Сириус Орион Блэк решился. *** — Отец! Гулкий стук в дверь кабинета прозвучал резко, с надрывом. Сириус появился в Блэк-хаусе в воскресенье — без предупреждения, без привычной высокомерной медлительности. — Сириус? — Орион приподнял брови, отрываясь от бумаг. Что‑то было не так. Сын стоял прямо, взгляд — твёрдый, в глазах блестел странный, взрослый огонь. Лорд Блэк понял: сын влюблён. — Проходи. Он считал себя хорошим отцом, справедливым главой рода. Не идеальным, но честным. — Отец, я хотел с вами поговорить. Сириус опустился в кресло напротив, впервые — не как мальчишка, а как взрослый молодой мужчина, решивший что‑то важное. Он отрастил волосы, кудри спаладали на плечи. Не было той дерзости в взгляде. — Я выбрал себе невесту. Орион замер, выслушал без единого звука. Да, если он не примет выбор сына, тот уйдёт. Уйдёт окончательно, и это будет не просто юношеский бунт — это будет разрыв. Значит, надо выслушать. Хотя его брак с Вельбургой начался не с хорошего начала. Они ненавидели друг друга. А потом дарили друг другу ночи полные страсти. — Кто она? — Эльвира МакНинон. Имя ударило, как проклятие. Армас МакНинон — человек суровый, норовистый. У него было три жены, и все — мертвы после родов унося, с собой наследниклв. Говорили, род МакНинон проклят, а сам Армас держит дом в железной хватке. Эльвира была внебрачной — рождённой от служанки, которую позже признали и возвели в статус наследницы. Род шотландский, гордый. Сложный. Но Орион взглянул на сына. И впервые принял решение — как отец, не как глава рода. — Я поговорю с Армасом. Не обещаю многого — он трудный чечеловек. Но я сделаю, что смогу. Позже вечером он обсудил это с Вальбургой. — Думаю, ты должен. К счастью, она не маггловка, — Вальбурга устало выдохнула. На том и порешим. Англия стояла на пороге сопротивления, Лозунги Волан-де-Морта вызывали сопротивления. *** Рождество. Сириус вернулся в Хогвартс. Провел время с семьёй,но сам ждал письма. Отец сообщил: разговор состоялся, но ответа — пока нет. А в школе Эльвиры не было. Он ждал. Искал взглядом. Дождался её подруг. — Наследник Блэк… вамписьмо, — одна из девушек, не глядя в глаза, протянула свёрток. Девушки удалились. Он открыл, пальцы дрожали. Слова — как нож по горлу. "Прощай !Отец не разрешил ... " Она уезжает. Другая страна. Другая школа. Бумага смялась в его ладони. Он метнулся в камин.                         *** — Сириус? — Вальбурга поднялась с кресла, увидев его лицо. Был ужин. — Вы оба знали?! Сын кричал. Впервые — на родителей. В груди жила обида, всё жгло, всё ломалось. Он был подростком, да, но готов был меняться. Ради неё. Ради любви. Ради семьи. — О чём ты говоришь? — Орион вышел из за стола. — Ты не знал, отец?! Он отказал. Просто отказал, чтобы не быть со мной! Я же Блэк! Да, я делал глупости. Но я бы изменился. Ради неё. Ради нас. Я не прошу многого! Только быть с ней. Он её увез от меня. Крики эхом расходились по коридорам. Стены, привыкшие к молчанию и гордости, дрожали от его ярости. Орион шагнул к нему — осторожно. — Я ничего не знал, — Вальбурга едва сдерживала слёзы, глядя на своих мужчин. — Ты веришь нам? Сын, так похожий на мать, прищурился. Дыхание тяжёлое, глаза — в полнакала. — Вы лжёте. Он развернулся и только вспыхнул зелёный свет камина... *** Сириус изменился. Он больше не был сыном этой семьи. Разорвал связи. Вступил в Орден Феникса. Аврорат. Поверил Дамблдору. Стал крёстным Гарри Поттера. Война. И в этом выборе был огонь, боль, жертва. Азкабан. Лишь спустя годы он понял: тем вечером он не только потерял девушку — он разорвал сердца своих родителей. Теперь он видел их лишь на портретах. *** Крестный Гарри Поттера снова занялся ювелирным делом. Странное чувство — внутри зажёгся огонёк. Ведь кольцо, то самое, всё ещё было у неё. Что бы было, если бы он тогда не увидел?.. Что он мог ей предложить — теперь, без дома, без имени, без состояния? Но Гарри… Гарри оказался умён. Он дал ему шанс. Работу. Новую цель. И Сириус не собирался её упускать. *** Нимфадора Андромеда Тонкс открыла глаза. Она лежала на жёстком матрасе, связей не было. Последнее, что помнила — как пришла к родителям. Англия гудела. Рита Скитер выпустила сенсационную статью — с заголовками, именами, фотографиями. Магическая Британия стояла на пороге перемен. Дора смотрела на газету, и сердце колотилось. На снимке — Альбус Дамболддор, Чета Уизли... Грюма не было Её лидер. Её наставник. Пропал. И… мать. Андромеда Блэк — теперь Тонкс — выступала в суде, защищая Поттера. Защищая тех, кого Дора считала угрозой. Газета вспыхнула в её руках, став пеплом. Обида. Гнев. Разочарование. Всё смешалось. — За что?.. — шептала она, глядя в пустоту. — Почему? Она хотела встретиться с ними лицом к лицу. Особенно с матерью. Услышать. Понять. Или хотя бы — спросить. Аврор Тонкс аппарировала на крыльцо родительского дома. В воздухе пахло холодом, камень под ногами был влажным, будто только что прошёл дождь. Но её нутро — метаморфийское чутьё — взвыло, как пес на цепи: что-то не так. Она мгновенно выдернула палочку, но... …не успела даже дотянуться до дверной ручки. Как почувствовал удар. Тьма сжалась, будто что-то сорвалось с цепи. Удар — и она рухнула на землю, мир оборвался. *** — Проснулась? Голос — подростка , спокойный, чуть насмешливый. Дора приоткрыла глаза. Голову ломило, тело гудело. Она лежала глядя в потолок. Каменные стены, серая мана в воздухе — подвал? подземелье? — Поттер? Он стоял по другую сторону решётки — в пижаме, босой, с растрёпанными волосами в длинном халате с руками в карманах. Узнала сразу. Газеты, слухи. Он. Избранный. Предатель. — Он самый, Нимфадора. — Дора, — отрезала она. Цвет волос дернулся, мигнул огненно-рыжим — злость кипела в крови. Глаза метали молнии. Гарри даже не дрогнул. — Хорошо, хорошо. Дора. — Что тебе нужно? - ощетинилась Тонкс. — Вернуть тебя в семью. В род. Туда, где тебе и место. Она усмехнулась — резко, с горечью. — Я не вернусь в это логово чистокровных фанатиков. — Ну, боюсь, ты уже не решаешь. — А кто тогда?! — Я. Она бросилась к решётке, желая хотя бы ударить, хотя бы ткнуть палочкой — но отлетела назад, как кукла. Ошейник на шее — магическая удавка — сверкнула багровым. — Ай-ай-ай, Дора, не знать, что бывает, когда нападаешь на Главу Рода… Не волнуйся. Это поправимо. У тебя много времени. Гарри открыл решётку и вошёл в камеру. Он был спокоен, почти ленив. Она — скована. Только глаза горели. — Упрямство Блэков. Во всей красе. Он взял её за руку. Холодно. Без страха. Призвал зелья у Снейпа — тот отдал без лишних вопросов, спросив только раз: «Точно не нужна помощь?» — и Поттер лишь покачал головой. Он был вымотан, измотан до предела. Уведомление пришло ночью. И он действовал. Обещание надо выполнять.                   ***       Родовой зал встретил их тишиной. Камень рода — древний, живой — светился изнутри. Показывал пульсацию силы. Блэки живы. Блэк возвращается. Дора вырвалась — на секунду — и тут же была сброшена на алтарную плиту. Палочка была в руке Поттера. Щелчок. Магические цепи сомкнулись на запястьях и лодышках . Она извивалась, как пойманный феникс, выкрикивая проклятия. Поттер стоял, выслушивая в свой адрес всё: от «мерзавца» до «твари в пижаме». И молчал. Он был слишком уставшим, чтобы злиться. — Думаю, ты ещё попросишь прощения у своей матери, Нимфадора Тонкс. Он влил ей зелья — одно за другим. Потом порезал ладонь и капнул кровью на её лоб. Заклинание начал шёпотом — древняя формула очищения рода, возвращения, закрепления магической связи. Магия дрожала в воздухе, свечи трепетали, будто слышали её крик. Дом прошелся волной. Боль пришла мгновенно. Руки, ноги выворачивало, как тряпичных. Кожу жгло. Волосы меняли цвет сами собой. Изо рта вырывались чёрные сгустки — символы старой магии, отпечатки проклятия. Дора кричала — так, как кричат, когда рушится всё. Когда ломается воля. Камень рода сиял. Род принимал. Род затягивал обратно. Свою дочь. Потом — тишина. Гарри стоял над ней она была без сознания. С минуту он просто смотрел. Потом подхватил её на руки — лёгкая, обмякшая — и пошёл к выходу. Дверь закрылась за его спиной. Кричер ждал в коридоре. — Хозяин, - поклон. — Пусть отдохнёт. Назначь двух домовиков. — Как прикажете. Он отнёс Дору в гостевую спальню. Она уже спала. Кожа горячая, волосы бледные. Закрыл дверь. На лестнице столкнулся с Сириусом и Томом. Дом дрожал — вибрация прошла по стенам, будто кто-то атаковал. — Гарри?! Что случилось?! - Блэк был растрепан. Услышав нечто необычное он выбежал из комнаты. — Всё хорошо, Сири, Том. У нас… гостья. Нимфадора. Думаю, скоро явится Андромеда. Он зевнул. — Извините, джентльмены, но я спать. — Иди. Мы проследим. Сириус долго смотрел ему вслед. Том тихо выдохнул. Потом — тишина. Гарри вернулся в Хогвартс. До уроков оставались считаные часы. Он рухнул на кровать. Прежде чем закрыть глаза, мысленно поставил галочку: ещё один план выполнен. Он выполнил обещание.