13 Глава. Мы устали от Лили Поттер

30 сентября

— Розье! — раздалось в одной из женских спален Буревестника. Ответом была звенящая показательная тишина, говорящая о том, что Гретта предпочитает игнорировать подобные обращения в свою сторону. Следом за возгласом из ванны показалась его обладательница — Аманда, на которой из одежды было, разве что, фамильное кольцо Лонгботтомов, доставшееся ей от покойной бабушки. Обычно белокурые волосы приобрели сероватый оттенок и свисали паклями из-за воды, а обычно фарфоровая кожа лица налилась кровью. Дыхание было порывистым, отчего и без того выразительная грудь вздымалась и привлекала к себе еще больше внимания. Ладони напряженно свисали вдоль тела, сжатые в кулаки так, что длинные ногти впивались в кожу. А ей очень хотелось бы впиться ими в глаза нерадивой соседки, которая уставилась на нее со своей части спальни и совершенно нагло улыбалась. — Ты бы приоделась. Я не один из твоих парней на одну ночь, твои сиськи не производят на меня впечатления, — Гретта сидела за своим письменным столом с таким видом, будто в комнате не стояла голая Лонгботтом и не заливала паркет водой, капающей с волос и тела. — Ты опять спрятала мои полотенца? — вспылила блондинка. — Гретта, блять, тебе десять лет? — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — Розье вздернула подбородок. Аманда издала рык отчаяния, быстрым шагом прошла к кровати брюнетки и стянула с нее одеяло. — Ты больная? — наблюдая за тем, как бывшая гриффиндорка оборачивается в него, Гретта вскочила со своего места. — Я приоделась, спасибо за совет, — едко бросила Аманда и ушла обратно в ванную. Из комнаты послышался звук включенной воды, а через несколько минут Лонгботтом снова появилась в спальне уже одетой, держа в руках насквозь мокрое одеяло соседки. — Какая же ты дура, — Розье громко цокнула и закатила глаза. — Я? — Аманда округлила и без того большие голубые глаза. — Розье, что с тобой не так? — Со мной все так, — бывшая слизеринка совсем не по-аристократически плюхнулась обратно на свой стул. — Может, ты хочешь высказать мне какие-то претензии? Может, уже решим наш конфликт и прекратим страдать такой херней? — Лонгботтом встала над ней и скрестила руки на груди. Первый месяц обучения в Ильверморни прошел для Аманды тяжело не только из-за новых предметов, незнакомых учеников, испытаний на отборочных по квиддичу и анонимный газеты, которая отравляла жизнь всем студентам, в особенности новичкам. Главным источником постоянного стресса для нее стала полоса препятствий, которую она проходила каждый раз, когда оказывалась в своей спальне. Жизнь ей показалась той еще шутницей, ведь соседку в лице Гретты Розье блондинка могла представить себе только в самых худших кошмарах. Розье, безусловно, не могла проклинать Лонгботтом каждый раз, когда та появлялась в их спальне, поэтому она действовала в привычном для себя стиле — прятала ее вещи или выбрасывала их с башни через окно в спальне, расставляла дурацкие магические ловушки и постоянно норовила преуспеть во всякого рода членовредительстве. Аманда не раз советовала ей записаться в Клуб изобретателей, ведь ее изобретательности в идиотских выходках действительно можно было позавидовать. Например, однажды Аманда обнаружила в своем блеске для губ клей-момент. Со временем, конечно, Лонгботтом тоже втянулась и строила подобные козни в ответ, но по итогу это больше выматывало, чем приносило удовольствие. Даже вид Розье с зелеными волосами от магического оттеночного шампуня не вызвал улыбки на прошлой неделе. Только если совсем легкую. — Никаких претензий, — продолжала свою игру брюнетка. — Гретта, прекрати. Мы взрослые девочки и мы уже не в Хогвартсе, — Аманда почти умоляла, — Давай обсудим наше проживание, объявим перемирие. Так не может продолжаться весь год. — Я и вправду не понимаю о чем ты говоришь, Лонгботтом, — Розье вздернула подбородок. — Будь моя воля, я бы открутила твою прелестную головку и сыграла бы ей в квиддич, — прошипела Аманда в лицо соседки и резко развернулась. Она подошла к своей кровати, схватила с нее сумку и быстрым шагом направилась к двери. Лонгботтом быстро миновала гостиную, в которой было всего пара студентов — по выходным, в отличие от Аманды, все отсыпаются и сидят в своих спальнях до последнего часа завтрака. У нее такой роскоши не было, а спальню она рассматривала только как место для ночлега. Чувство собственного бессилия окончательно накрыло ее в коридоре по пути из гостиной. Она прислонилась к стене и пыталась проглотить подступающие к горлу рыдания. Еще чего. Плакать из-за Розье. Просто смешно. Несколько раз она порывалась поговорить с Аддерли на счет перевода на другой факультет, но боялась получить отказ — ведь в Америке нет добродушной старой шляпы, которая с радостью бы изменила свое решение, если ее настойчиво попросить. К тому же, сердце ее всецело принадлежало Гриффиндору, а значит так просто сдаться она не могла. Отсрочив подступающую истерику, она двинула в сторону скрытой в стене невысокой лестницы, которая вела на смотровую Ударной башни. С приездом в Америку ее до недавнего времени редкая блажь переросла в настоящую плохую привычку — она достала из сумки пачку сигарет и закурила. От нервов сигареты не спасали — непонятно, кто и зачем придумал эту их характеристику, — но это хотя бы лучше, чем грызть ногти. По крайней мере, с эстетической точки зрения. С Розье нужно было что-то придумать. И опыт открытой конфронтации в Хогвартсе на почве факультетов и личной неприязни, а затем и в Ильверморни на фоне Комитета, ничем не помогали. Аманда тысячу раз хотела обсудить это с Лили, но она точно знала, что рыжая просто вспыхнет и попытается решить проблему кулаками, зубами, заклинаниями, летучими мышами и всем, что попадется на пути. И Поттер, в отличие от ее белокурой подруги, как обычно останется безнаказанной. Всерьез осознав проскочившую мысль, Лонгботтом постаралась быстрее избавиться от налипших на разум чувств несправедливости и зависти по отношению к подруге, и будто подкрепляя это делом, бросила окурок через железную ограду, которая защищала смотровую площадку. — Лучше так не делать, — раздалось за спиной. Аманда обернулась на голос и обнаружила там Атласа Чапмана — вроде как бойфренда Дакоты Моне, о котором постоянно пишут что-то гадкое в Демимаске. — Я случайно, — ей почему-то захотелось перед ним оправдаться. К тому же это и вправду было случайно — будет глупо, если о ней поползут слухи о том, что она грязнуля или вроде того. — Вообще мы с Кираном проверяли, долетает ли мусор отсюда до земли, и выяснили, что он пропадает в воздухе на уровне где-то пятого пролета лестницы. Но нам было по тринадцать, могли что-то напутать, — он пожал плечами и легкая улыбка тронула его губы. — Если это портал, то где-то должна быть огромная свалка фантиков и окурков, — она задумалась и двинула губами из стороны в сторону. — Странно, что сюда еще не заявились эко-активисты. — Ну, сюда вообще, знаешь ли, сложно заявиться без приглашения, — Атлас смешливо выгнул брови. — О-о-о, я вижу ты ничего не знаешь об эко-активистах, — парень фыркнул. — Как-то не верится, — Чапман подошел ближе к ограде и облокотился на перила. — Недавно они залили супом портрет Моны Лизы в Лувре. — Я слышал, что там на самом деле висит подделка, — хмыкнул парень, двинув плечами. — Ой ну да-да. Если послушать богатых волшебников, то у каждого в доме висит минимум по два оригинала этой картины. Наверняка и в Америке есть несколько экземпляров, — с издевкой произнесла Аманда. Атлас в раздумьях коснулся своего подбородка и обернулся на блондинку. — Кстати, ты права. Я от двоих это слышал. — Вот видишь, — Лонгботтом хихикнула. — Я не особо увлекаюсь искусством. — Странно слышать это от кого-то, чья девушка носит такую красноречивую фамилию, — она тут же прикусила язык. Не нужно было упоминать Дакоту в этом разговоре. Да и в любом другом разговоре. — Не люблю Моне, — он будто специально сделал паузу и выжидающе посмотрел на реакцию Аманды, повернув голову в ее сторону. — Это же он рисует всякую муть вроде кувшинок и прудов? Или это Мане? — Мане больше по людям. Хотя они оба считаются одними из родоначальников импрессионизма в целом, — непринужденно ответила Лонгботтом, не поведясь на его провокацию. — Молодцы они, — Атлас кивнул и оттолкнулся от перил руками. — Ага, — она поправила волосы у лица и улыбнулась. — Я на завтрак. — Спасибо за лекцию, — кинул он в спину. Не смотря на обыденность их диалога и внушительную дистанцию, на которой они стояли друг от друга, она не могла отделаться от мысли, что произошло что-то неправильное. Учитывая повышенное внимание к их с Дакотой «королевской» паре, она категорически не собиралась оказаться в выпуске Демимаски как очередная пассия Атласа — ведь эта мартышка то и дело твердила о неверности парня. Аманда не привыкла чувствовать себя слабой или уязвленной. Она всегда была популярна, пользовалась вниманием парней и не думала о том, что в гостиной факультета или в собственной спальне ее могут поджидать змеи, готовые обнажить свои клыки в любой момент. Но статуя Буревестника, которая повернулась к ней на церемонии распределения, решила подкинуть испытаний, и ей приходилось подстраиваться под новое положение дел. Спальни Буревестника располагались на самом верху Ударной башни, поэтому спуск вниз всегда занимал какое-то время и часто проходил в толкучке из студентов разной степени серьезности. На каблуках этот путь вообще был самоубийством, поэтому студентки с ее факультета приноровились носить красивую обувь с собой. На этот раз учеников на лестнице было совсем мало — замок все еще досыпал лишние часы, компенсируя ими то время после отбоя, когда он все еще стоит на ушах по будням. Спустившись на первый этаж, она столкнулась с компанией Альбуса, Малфоя и Забини, которые тоже направлялись в Главный зал. Забини, точно! Они вроде как недавно стали друзьями, а значит она может попросить его помочь с Розье. Наверняка он знает, как ее усмирить или подскажет, что можно ей предложить — слизеринцы дружат буквально с рождения. — Могу я тебя украсть? — она повисла у него на локте и растянула губы в улыбке, обнажая идеальные белые зубы. — Эй! Я хочу есть! — кричал парень по пути во внутренний двор, куда его со всей силы утягивала Лонгботтом. Не смотря на громкие крики протеста, на самом деле он совсем не сопротивлялся — в противном случае, учитывая его рост и габариты, она не смогла бы сдвинуть его с места. — Забини, мне нужна твоя помощь, — она усадила его на одну из скамеек, как большую мягкую игрушку. — С чем? — отпустив напускное недовольство, он серьезно посмотрел на Аманду. — Меня достала Розье. Реально достала, понимаешь? Она просто невменяемая. Постоянно придумывает какие-то детские пакости, а когда я пытаюсь с ней об этом поговорить, делает вид, что ничего не происходит, — эмоционально тараторила девушка, стоя около скамейки. Обычно Забини просто цокал и мотал головой, слыша о девчачьих склоках между Лили, Розье и Амандой, но в этот раз он казался заинтересованным — смотрел прямо в глаза блондинке и внимательно ловил каждый ее нервный жест. — Я могу с ней поговорить, — предложил он. Аманда быстро замотала головой, отбрасывая эту идею. — Нет, это точно не поможет, — отрезала она. — Мне не нужна защита и не нужно предлагать мне сменить комнату или пожаловаться декану. Мне нужно что-то, что сработает против Розье. Что-то умное и хитрое, — Аманда заглянула в лицо Забини. — Ты слизеринец, который теперь учится в Рогатом Змее — должен быть и умным, и хитрым. — Лонгботтом, какая грубая лесть! — выпалил Клайд, но все же смутился. — Я подумаю, ладно? — Мне нужно как можно быстрее решить эту проблему. Или твою подружку найдут под окнами нашей спальни, — обыденно сказала Аманда и внутри она правда допускала такую возможность. — С каких пор ты мной крутишь? — Забини встал со скамьи и нахмурился. — Еще скажи, что тебе это не нравится, — весело сказала блондинка и направилась в замок.

***

Магические совы чувствуют конкретное место нахождения человека в пределах указанного адреса, которому нужно выполнить доставку. В Ильверморни они безошибочно находят учеников, где бы они не были, поэтому часто птицы разбавляют субботний завтрак, залетая через слегка приоткрытые окна с витражами на потолке. По выходным ученики американской школы чаще всего получали корреспонденцию — это правило устоялось с первого дня пребывания Скорпиуса здесь, а может и со дня, когда Изольда Сейр открыла ее двери. Вместе с письмами из дома совы несли заказы из магазинов и любые другие посылки из внешнего мира. Как бы Малфой хотел, чтобы в этот день эта традиция была нарушена. Если бы он заранее знал, что произойдет дальше, собственноручно бы закрыл эти треклятые витражные окна и установил какие-нибудь отпугивалки птиц. Ведь откуда он мог знать, что Джулиан всерьез воспримет его болтовню на пьяную голову? Разве мог он предположить, что спустя неделю его староста все-таки закажет огромный букет дурацких лилий для Поттер? Как он мог бы узнать, что это будет букет самых отборных и накачанных магией лилий, которые только можно найти в цветочных бутиках Америки? И, разумеется, он даже и представить не мог, что рыжая рухнет на пол в приступе удушья прямо в разгаре субботнего завтрака. Забини быстро вернулся после разговора с Лонгботтом — в эту из неоткуда взявшуюся дружбу Скорпиус не верил, но Клайд был доволен, а против блондинки, взятой отдельно от Поттер, он ничего не имел. Все дальше происходило, будто в замедленной съемке. Совы залетели группой — он никогда не думал об этом, но похоже у них тоже есть свой график и часы работы, что не клеилось с требованиями к скорости и срочности доставки. Родители писали Малфою по воскресеньям и из магазинов на этой неделе он ничего не заказывал, но взгляд все равно непроизвольно поднялся на шум, который создавали птицы. Они несли свертки, письма, метлы и даже что-то отдаленно похожее на магловский велосипед. Взгляд остановился на большом конусообразном свертке в лапках крупной серой совы, который очень напоминал упакованный для доставки букет. Здесь его сердце пропустило первый удар. Букет мог предназначаться для кого угодно — в школе учились буквально сотни девчонок. Однако он решил проследить за этой птицей. Просто на всякий случай, для собственного успокоения. Сова обогнула весь зал, будто примеряя наилучшую траекторию и делая какие-то невероятно точные вычисления скорости, размаха крыльев и угла наклона в полете перед передачей посылки получателю. Затем птица начала снижение. Из-за забитых столов и слоняющихся между ними студентов Скорпиус не мог уследить, к кому именно она направилась. Но где-то вдалеке в опасной близости от серой совы мелькнула прядь медных волос, которые могли принадлежать только одному человеку в этом зале, учитывая, что в Америку никто из рыжих представителей Уизли больше не поехал. Второй удар. В голове зароились мысли. Глупо будет, если он начнет копошиться и бежать через весь зал, а букет и вовсе предназначался не для Поттер. Еще глупее, если там и не лилии вовсе. И просто по-идиотски, если их отправил вообще не Джулиан. Но думать было поздно. Звук удара пустой головы Поттер о плитку Главного зала в шуме толпы различить было невозможно, зато он четко услышал крики ее подружек. — Лили! — послышалось со стороны их стола. Третий удар. Было непонятно, кому именно он принадлежит — все голоса девчонок, когда они визжат, звучат одинаково. Наверное, это была Аманда или Доминик, или та третья подружка. Да это и не важно. Эхо этого крика еще раздавалась в ушах Малфоя, а Альбус уже растворился из поля его зрения, словно он и не сидел с ним за столом пару мгновений назад. Паника в столовой набирала обороты. Студенты поднялись со своих мест и громко строили теории о произошедшем, вроде той, что сова принесла проклятый предмет прямо в школу. Забини тоже поднялся с места и направился в эпицентр событий, и только Малфой приклеился к месту — поворачивалась только голова. Сквозь толпу он видел, как Альбус взял сестру на руки и понес к выходу из зала, а Забини отгонял от них особо любопытных учеников. Джулиан тоже был где-то там и топтался за ними следом. С большим усилием Малфой вернул себе способность двигаться и встал из-за стола. Поттер в этой толпе практически не было видно, но ему нужно было узнать, что она дышит или шевелится. Угробить золотую девочку он не планировал, по крайней мере, не всерьез. И точно не в случае, если на него могут упасть подозрения. Он направился следом за всей этой процессией через десятки перепуганных учеников, по пути расталкивая всех, кто преграждал ему путь. В коридоре на пути к Больничному крылу уже никого не было. Он шел на несколько шагов позади Альбуса, Забини и Джулиана, пытаясь уловить хоть какие-то признаки жизни в теле младшей Поттер. Но как бы он не присматривался, она лежала неподвижно на руках у брата. Четвертый удар. Поттеры скрылись в дверях Больничного крыла. Забини и Джулиан остались снаружи. Малфой сократил расстояние и оказался около них. Он судорожно думал о произошедшем. Это же не подозрительно, что он пошел следом? Они с Альбусом друзья и им положено переживать за близких друг друга. Не выглядит ли он слишком перепуганным? Джулиан расскажет Альбусу об их разговоре в гостиной? Он не хотел быть убийцей идиотки-Поттер. Даже если у него получится доказать свою непричастность, эта ненормальная обязательно вернется самым раздражающим призраком из всех возможных и будет донимать его минимум до конца учебного года. А если принять во внимание изобретательность и настойчивость рыжей, она найдет способ выбраться из замка и продолжить мучить Малфоя во внешнем мире. Сердце уже колотилось, как ненормальное. Мысли копошились в голове, не позволяя сконцентрироваться на чем-то одном. Единственное, что он понимал — это то, что глупый подкол вышел из-под контроля. В последний раз, когда он видел контакт Поттер с этими цветами, она просто покрылась красными уродливыми пятнами и чесалась, как блохастая. Зрелище, которое он представлял, давая совет Джулиану, должно было быть смешным, а не трагичным. Если с ней что-то случится, Альбус просто свихнется, не говоря уже о последствиях для самого Малфоя. И худшее из них — навсегда потерять расположение его друга. Спустя несколько бесконечных минут средний Поттер показался из дверей Больничного крыла. Выглядел он явно перепуганным, но не как человек, который только что потерял сестру. Это же должно быть хорошим знаком? — Ну что? — нетерпеливо спросил Забини и Скорпиус мысленно поблагодарил его за то, что тот взял инициативу на себя. — Все нормально, — Малфой постарался выдохнуть как можно менее незаметно, — У нее сильная аллергия на лилии, но таких приступов еще не было. Ей дали антигистаминное зелье, где-то через час отпустят. Ура! Я не убил Поттер. — Джулиан, это ты прислал цветы? — Поттер повернулся на Рида и сделал шаг на встречу, будто готовясь броситься в атаку. — Да, но я понятия не имел об аллергии, — староста Вампуса вскинул руки в каком-то отчаянии. Он был искренне напуган — это было видно по лицу, готовому слиться с цветом серых стен замка, и по рукам, которыми он хаотично двигал в ломаных нервных жестах. — Мог хотя бы додуматься, что дарить лилии девушке по имени Лили — это просто безвкусица! — Альбус не нашел, что еще возразить, глядя на страдальческое выражение лица горе-ухажера. — Хорошо, я учту, — раздраженно сказал Джулиан и пошел по коридору, покидая компанию бывших слизеринцев. Напоследок он обернулся и метнул недобрый взгляд на Малфоя. Черт. Помнит значит.

***

Завтрак для Лили начался не с кофе — вот уж действительно. Просто нелепо, что волшебница, которая при должном уровне развития своих навыков и талантов, может сопротивляться даже убивающему заклинанию, подобно Гарри Поттеру, чуть не умерла от какого-то цветка. В пыльце лилий содержится сильный аллерген, который с детства вызывал затрудненное дыхание, зуд в носу, сыпь и чихание у Лили. Правда приступ удушья и последующая потеря сознания с ней случались впервые. Не нужно быть успешным ботаником, чтобы понять, что натуральные свойства цветка и запах были искусственно усилены магией. Невилл рассказывал о подобных техниках, которые он и его коллеги используют в своих теплицах. Лили оставалось надеяться только на то, что букет был отправлен из чистых побуждений, а не в попытке напасть на нее. Покушение на дочь Гарри Поттера в первый месяц пребывания в Америке было бы той еще сенсацией для мирового магического сообщества, особенно в рамках программы по обмену. В себя она пришла почти сразу же. Отек горла спал в первые несколько минут после того, как в нее насильно влили антигистаминное зелье. Единственное, что напоминало о происшествии — тупая боль в голове от встречи с плиткой. Колдомедик — седой мужчина в белом халате — внимательно осмотрел Поттер, как только она пришла в себя. Сотрясения мозга или других значительных ушибов он не обнаружил, что было приятным бонусом в нынешних реалиях. Окончательно вернув способность нормально дышать, рыжая повернулась на больничной койке и свесила ноги, чтобы спрыгнуть с нее, но мистер Рерих одним движением вернул девушку обратно и строго-настрого запретил вставать на ноги, пока она не будет отпоена водой и чаем. — Какой ты любишь? Есть зеленый, черный, клубничный и цветочный, — раздалось откуда-то из-за ширмы около ее койки. — Пожалуйста, никаких больше цветов, — взмолила Поттер. Мужчина утробно захохотал. Она не могла выбросить вид этого букета из головы. Мало того, что он в прямом смысле угрожал ее жизни, так он еще и был уродлив, как Кикимер в свои худшие годы. Вариантов, кто мог его подарить, было мало. Если это был жест ухаживания, то только один — Джулиан. И еще несколько, если цветы прислали нарочно, зная об ее аллергии. В эту версию Лили не верила, даже не смотря на то, что после дополнительных занятий по Магической криминалистике, она стала чересчур мнительной. Об аллергии знали только Альбус, Аманда и по нелепой случайности Малфой. Но за многие годы владения этим знанием, он ни разу им не воспользовался. С его стороны было бы странно сделать это сейчас. Спустя полчаса и две кружки чая, которые она буквально насильно заливала в себя, чтобы мистер Рерих быстрее ее отпустил, она покинула Больничное крыло. Снаружи ее дожидался Альбус. Увидев сестру, он быстрым рывком поднялся с пола и заключил Лили в свои медвежьи объятия. — Ал, ты же ничего не сделал с Джулианом? — протянула она, уткнувшись ему в область шеи. — Нет, не сделал. А стоило бы, — он положил ладонь на рыжую шевелюру и прижал ее голову к своей щеке, — Букет просто отвратный. Лили тихо хихикнула, но вслух не стала соглашаться с ним — все же Джулиан старался, и с ее стороны было бы глупо поддакивать брату, который и так с подозрением относится ко всем парням в радиусе нескольких метров вокруг нее. — Я пойду переоденусь. Боюсь, что где-то могла остаться пыльца, — младшая Поттер отстранилась от брата и брезгливо оглядела свой наряд, который пережил слишком многое за это утро. Альбус проводил сестру до входа в гостиную, еще раз осмотрел ее с ног до головы, убедившись, что с ней все в порядке, и ушел. Оказавшись перед гобеленом с изображением вампуса, который развалился в тени деревьев, Лили с минуту потопталась на месте, воображая, что ее может поджидать на той стороне. Она чувствовала себя идиоткой из-за того, что грохнулась в обморок у всех на глазах, и наверняка испортила всем аппетит своими хрипами и завалившимися глазами. В голове сразу возник образ Розье, которая наверняка на протяжении всей этой сцены закатывала глаза и причитала о том, что ненормальная Поттер снова привлекает к себе внимание. Она посчитала до десяти и произнесла пароль для входа в гостиную. Стоило Лили сделать шаг внутрь, как несколько десятков глаз уставились на нее. Многие сокурсники бросились к ней с расспросами о состоянии и словами поддержки. Поттер растерянно глазела на обеспокоенные лица и невпопад отвечала, что с ней все в порядке. Рыжая зареклась перед Амандой, что она больше не будет «отсвечивать», но кажется ей пора начинать свыкаться с той простой истиной, что неприятности либо сами липнут к ней, либо она собственноручно их создает. Интересно, какую небылицу придумает Демимаска на этот счет? Передозировка? Внимание, которым окружили ее студенты Вампуса было доброжелательным и в какой-то мере приятным, но и от него захотелось сбежать и закрыться в спальне. Она мечтала, чтобы эта суббота под кодовым названием «День, когда Лили Поттер чуть не откинулась от букета» закончилась. Перед тем, как скрыться за поворотом к лестницам с женскими спальнями, она встретилась взглядом с Малфоем. Он сидел на большом кожаном диване, лишенный эмоций и любой жестикуляции. От вида настоящей каменной статуи его отличал только живой блеск в глазах. Если бы она так хорошо не знала Малфоя, то даже подумала бы, что на дне серых радужек можно рассмотреть страх и волнение. Покажется же. — Mon cheri, ты так напугала меня! — кузина вцепилась в нее, как только она переступила порог спальни. Оказалось, что Доминик и Лекси дожидались ее в комнате. — Всего лишь приступ аллергии, — подала голос Лили и отпрянула от блондинки с легкой улыбкой. Она хотела быстрее принять душ, чтобы смыть любые следы после встречи с убойным букетом, а потом найти какое-нибудь укромное место в замке и спрятаться там на время, пока в школе не случится новое происшествие, на которое все студенты переключат свое внимание. — Ты уже видела Джулиана? — спросила Лекси. — Он места себе не находил. — Нет, его не было в гостиной, — пожала плечами Поттер, стягивая с себя юбку. — Может, побежал в Хейвуд за букетом для извинений? — фыркнула Доминик. — Боже, нет! Никаких больше цветов, — ужаснулась рыжая и сняла кофту, оставшись в одном нижнем белье. Лили скрылась за дверью ванной комнаты и включила воду. У нее фантомно чесалось все тело, будто на каждом его сантиметре был миллиметровый слой цветочной пыльцы. Антигистаминное зелье продолжало действовать, и даже если это было бы правдой, вреда эта пыльца бы не доставила еще минимум несколько часов, но под душем она до красноты терла нос, размазывая по нему пенку для умывания и остервенело скрабировала кончики пальцев на руках. Обернувшись полотенцем, она шагнула в комнату и сразу почувствовала, что здесь что-то изменилось после ее ухода. Осмотревшись, она поняла, что изменилось, как минимум, количество человек — на ее кровати сидел староста их факультета собственной персоной. Очередное отличие американской школы от Хогвартса — здесь нет запретов на вход в женские спальне всем студентам мужского пола. Звучит прогрессивно, но на деле создает только очередные неловкие ситуации. Лили поудобнее перехватила полотенце над грудью и метнула взгляд, полный дьявольской злости на своих соседок. Девочки без слов поняли, что за такую самодеятельность им еще светит выговор, и поспешили покинуть комнату, пока вулкан Поттер не взорвался. — Нам пора, — Доминик подхватила Лекси за руку и вывела из спальни. — П-привет, — неуверенно начал староста Вампуса, который сейчас по виду напоминал больше нашкодившего ребенка: взлохмаченные волосы, бегающий взгляд и поджатые губы. — Ты бы не мог? — Лили кивнула головой в сторону стены, намекая на то, чтобы парень отвернулся. — А да! Прости! — Джулиан закопошился на ее кровати, отвернулся к стене и набросил на голову плед — видимо, чтобы наверняка. Поттер быстро достала из шкафа первую попавшуюся футболку одного из своих братьев вместе с узкими джинсами и оделась. — Все, можешь поворачиваться, — она достала мокрые волосы из-под воротника футболки и отбросила полотенце на стул. — Лили, мне очень-очень-очень жаль, — Рид скинул плед и сложил руки в извиняющемся жесте. — Все в порядке, ты не мог знать, — от вида своего убивающегося от чувства вины старосты у нее жмыры заскребли на сердце. — Я просто идиот, у которого нет фантазии. Услышал предложение Малфоя и не смог придумать ничего лучше, — протянул Джулиан. Ей не послышалось? — Что? Причем здесь Малфой? — ее густые брови почти встретились на переносице от гримасы негодования и возмущения. — Не бери в голову. Я просто подумал, что он может мне что-то посоветовать, потому что давно тебя знает, — Джулиан оборвал себя на полуслове, выпрямился и с опаской взглянул на Лили. — Подожди. Он что знал, что у тебя аллергия? Он специально это сделал? Джулиан, конечно, блин, он знал! Но сказала она другое: — Нет-нет. Никто, кроме семьи не знал. Лилии — это первое, что приходит в голову при упоминании моего имени, наверное. — Да, я тоже так подумал. Как бы Поттер хотела, чтобы все, кто называл ее психованной в Хогвартсе в этот момент оказались здесь и взяли свои слова обратно. Ее вид — эталон сдержанности, лицо — мера хладнокровия, поза — силуэт внутреннего равновесия. Не смотря на внешнее спокойствие, внутри все дрожало от злости и непонимания. Она не могла поверить в то, что Малфой действительно это сделал. Он, черт возьми, совершил покушение на ее жизнь! Он совершенно точно перешел черту. Глупые поддевки, детские безобидные пакости, сотни сказанных грубостей и обзывательств в сторону друг друга не шли ни в какое сравнение с этой выходкой. Поттер стояла в комнате, но не ощущала земли под собой — ноги онемели, а все органы свернулись в узел. Это был страх — настоящий, животный и пробирающий до кончиков пальцев. Осознание, что в ее окружении есть человек, который ненавидит Лили настолько, что готов пойти на такое, отбросило все мысли в область первобытных инстинктов, которые говорят только об одном — защищаться. Не смотря на это, в разговоре с Джулианом она соврала. Поттер сама до конца не понимала, почему. Ей бы стоило рассказать об этом Риду не только, как парню, проявляющему к ней интерес, но и как старосте. Стоило найти Альбуса и попытаться в очередной раз открыть ему глаза на друга, даже если он опять от нее отмахнется. Но она соврала. Это было странным и ненормальным, но Лили не хотелось вмешивать в это третьих лиц. Наверное, потому что она всегда воспринимала эту вражду, как что-то сакральное. За их стычками часто наблюдали посторонние, но самые обидные слова оставались только между ними двоими. Поттер почувствовала острую необходимость уничтожить жизнь Малфоя, но сделать это она должна самостоятельно. — Лили, — Джулиан окликнул девушку и поднялся с кровати. Он подошел ближе и коснулся ее ладоней своими, отчего она дернулась, — Ты в порядке? — Да, — она отмахнулась от оцепенения и заглянула в обеспокоенное лицо Рида, — Я не сержусь, правда. Ты ни в чем не виноват. — У нас все нормально? — Лили согласно кивнула, развернула свои ладони в его руках и уверенно сжала кончики его пальцев. — У меня скоро начинается занятие по Магической криминалистике, — она осторожно разорвала их контакт и отошла в сторону своего стола, на котором лежали школьные принадлежности и косметика. — Да, мне тоже пора, — Джулиан неловко провел по взъерошенным коротким волосам темно-русого цвета и посмотрел в сторону выхода. — Стой! — она окликнула Рида, когда услышала звук открывшейся двери, — Больше никаких цветов, ладно? — Никаких цветов, обещаю, — протянул парень и покраснел до кончиков ушей. Когда Джулиан испарился из ее комнаты, Поттер уже отточенным движением поправила плед, который смял Рид, и опустилась на свою кровать. Она положила руки перед собой на колени и увидела, как сильно они дрожат. Лили не знала, как вести себя дальше. В ней боролись желание отомстить и инстинкт самосохранения, который подсказывал обходить Малфоя стороной. Впервые она не презирала, не ненавидела, не злилась, а боялась его. Вместе с этим она почувствовала укол от того, что Малфой предал правила игры, которая была понятна только им двоим. Как в детстве, когда дурачишься со сверстниками, а потом вдруг кто-то бежит жаловаться родителям. Поттер запустила руки во влажные волосы и провела по ним пальцами, разделяя копну на более мелкие пряди. Затем она откинулась туловищем на кровать и раскинула руки по обе стороны от себя. Лили устала от всего этого дерьма. Но решение, как вести себя с Малфоем, нужно было принять до того, как она окажется на очередном собрании Клуба магической криминалистики, которое на самом деле начиналось через несколько часов. Они с Джулианом еще даже не целовались, а она уже врала ему напропалую. Звучит, как паршивое начало отношений, но она пообещала себе подумать об этом позже.

***

Поттер не пришла на занятие к Алисии Мур. Малфой этому факту был удивлен — он видел ее вполне здоровой в гостиной Вампуса, по крайней мере, физически. Да и перед занятием в дверном проеме мелькнула рыжая макушка, которая могла принадлежать только ей. Скорпиус не хотел о ней думать, а его обычные техники, чтобы выбросить рыжую из головы, сейчас не работали. В мыслях Малфой постоянно возвращался к утреннему происшествию. И годами натренированный механизм поиска для себя любых оправданий, даже в тех ситуациях, где он вел себя, как последняя скотина, тоже дал сбой. Он перешел черту. Розье сидела рядом и щебетала что-то про Лонгботтом — он не вникал ни в один тезис, произнесенной подругой. Во главе кабинета стояла декан Вампуса, в этот раз с бордовыми волосами, и рассказывала про виды проявляющих зелий, с помощью которых мракоборцы во всех уголках мира добывают улики. Скорпиус все время поглядывал на парту Адрианы Сантос, которая сидела в одиночестве, будто ожидая, что в какой-то момент Поттер вдруг вынырнет из-под мантии-невидимки. И каждый раз раздраженно фыркал, когда этого не происходило. Это наваждение становилось странным. В любой другой день он бы с радостью обнаружил отсутствие Поттер и ее болтовни в духе мой-отец-Гарри-Поттер-начальник-мракоборцев-всезнайки, но не сегодня. — Можно выйти? — спросил он вслух, перебив Алисию на полуслове. Вопрос прозвучал лишь из вежливости — он встал со своего места до того, как профессор Мур на него утвердительно ответила. Он быстрым шагом покинул кабинет, поймав на себе удивленные взгляды студентов. Легче было поговорить и забыть обо всем этом. Вряд ли, конечно, этот разговор выйдет хоть сколько-нибудь продуктивным, но если это поможет выкинуть из головы навязчивые мысли о Поттер и совершенно ему незнакомое чувство вины перед ней, он был готов пойти на это. Трудности начались с самого начала — Малфой понятия не имел, где она может быть. Для него Поттер существовала только тогда, когда маячила где-то перед глазами. Он не представлял, чем она занимается в остальное время и куда ходит. Искать ее по всему замку было глупой идеей — в Ильверморни куча этажей, гектары земли и все это, не считая поля для квиддича, скрытых помещений и Хейвуда, куда она с легкостью могла уйти. Он решил думать логически, хоть это и было весьма опрометчиво, когда речь заходила о рыжей. В начале занятия, если ему это не привиделось, она была рядом с кабинетом, где проходила Магическая криминалистика. С начала занятия прошло минут десять или пятнадцать. Далеко она уйти не могла. С другой стороны, она легко могла уйти в замок, а это бы оборвало ее след. Он в который раз подумал о том, что им с Альбусом нужно поскорее приступить к изготовлению Карты для таких вот случаев. В глубине души он, конечно, рассчитывал, что это первый и последний раз, когда ему нужно искать младшую сестру лучшего друга, но все же. Руководствуясь лишь интуицией, он направился искать рыжую по коридорам цокольного этажа. Дверей и помещений тут было много, но со слов старост школы почти все они пустовали, кроме одного крыла со спальнями преподавателей, куда ходить категорически не рекомендовалось. Недалеко от кабинета была развилка — одна дорога вела к тому самому крылу, а вторая была для Малфоя незнакомой. На экскурсии розоволосовый староста школы не водил туда студентов, а занятий там не проходило, по крайней мере, у Скорпиуса. Он свернул во второй коридор. От каменных серых стен тянуло холодом, не смотря на зажженные тусклые факелы. В нос ударил противный запах сырости и затхлости, а глаза пытались привыкнуть к скудому освещению. Чуть дальше были видны двери, которые располагались друг напротив друга. Малфой дернул несколько ручек и обнаружил, что все они крепко закрыты. Отпирающие заклинания на них тоже не работали. Блондин уже хотел развернуться, как в конце коридора на полу он увидел тонкую полоску света из приоткрытой двери. Почему его мысли материальны только в таких идиотских ситуациях, когда ему, например, нужно срочно найти Поттер? Дверь со скрипом открылась и его взору открылась любопытная картина: Поттер сидела на потрепанном школьном стуле с вырезанным на деревянной спинке ругательством, и смотрела в окно спиной к двери в окружении магических фонариков, которые леветировали в воздухе по всему помещению. По виду это был заброшенный кабинет — облезлые и поломанные школьные парты были свалены в одном из углов, повсюду стояли нагроможденные пустые книжные полки, а в воздухе летала пыль. Услышав скрип старой двери, рыжая обернулась с застывшим в заплаканных глазах ужасом — то ли от того, что кто-то ее вообще здесь застал, то ли от самой фигуры Малфоя. Он сделал шаг внутрь и прикрыл за собой дверь. Поттер вскочила с места и схватилась за палочку. Малфой заметил, что все это время она загораживала собой несколько маленьких бутылок с алкоголем на подоконнике, похожие на те, что продаются в магловских аэропортах. — Пить в одиночестве — первый признак алкоголизма, — усмехнулся он, пытаясь разбавить обстановку. — Что ты здесь забыл? — она нахмурила брови и выставила руку с палочкой в руке перед собой. На лбу у нее проступила венка — верный знак того, что она уже в бешенстве. — Убери палочку, Поттер, — он сделал еще несколько шагов навстречу. Девушка начертила простую формулу в воздухе и за спиной у Малфоя раздался треск — заклинание попало в груду сваленных парт. — Ты ебнулась? — он обернулся и увидел, что один из деревянных столов раскололся пополам. Ответа не последовало — вместо него очередная формула в воздухе. На этот раз режущего заклинания, который угодил в книжную полку, которая разлетелась от него на кучу деревяшек. Он раздраженно выдохнул и достал свою палочку. Рыжая только успела возмущенно хлопнуть ртом, когда Малфой начертил обезоруживающие заклинание и сжал ее древко в руках. — Успокойся, — буркнул он и прошел к сваленной в углу мебели в поисках второго стула. Поттер стояла на месте и задыхалась от его наглости, наблюдая за вальяжными движениями, с которыми он достал из-под парт старый стул, отряхнул его от пыли и отнес к подоконнику рядом с местом, где она сидела в одиночестве перед приходом незванного гостя. Малфой уселся на стул и взял одну из бутылочек с игристым, брезгливо прокрутил ее в руках и спросил: — Где ты это вообще взяла? — Стащила из мини-бара в отеле, — она скрестила руки на груди, — Ты не ответил на вопрос. Что ты здесь забыл? — Можно? — спросил Скорпиус, кивком показывая на бутылку. — Можно, — нетерпеливо сказала она и подошла ближе, вскинув руками. — Малфой, блин, прекрати делать вид, что ничего не происходит. Я все знаю про букет. — Поттер, у тебя лицо с субтитрами. Я это понял, как только переступил порог, — Скорпиус одним движением откупорил бутылочку и сделал глоток. — И что ты тут делаешь? Добить меня пришел? — Малфой издал смешок и передал игристое рыжей. Она выгнула брови и посмотрела на него с недоверием, но все же приняла бутылку. — Будешь? — блондин достал из кармана пачку сигарет, открыл ее и протянул девушке. — Я не курю, — она поставила игристое на подоконник, отодвинула пустой стул подальше от Малфоя и села на него. — Я видел в Хогвартсе, — просто сказал он и вставил сигарету в рот, положив пачку на их импровизированный стол. — Пробовала, — она пожала плечами. — Мне не понравилось. — Понятно, — он хмыкнул и открыл окно, у которого они сидели. Оно было вырезано прямо в каменной породе горы, отчего ставни по бокам будто впивались в булыжники. Малфой сделал затяжку и выдохнул дым, который сразу же смешался с вечерним воздухом, запущенным через открытое окно в заброшенный кабинет. Парень снова сделал большой глоток и сморщился — яркий кислый вкус шампанского сильно бил по рецепторам. — Ты пришел сюда напиться? — возмутилась Поттер и все же достала сигарету из лежащей на подоконнике пачки. — Ты же не куришь, — он повернулся к ней с приподнятой бровью и насмешливой улыбкой. — Захотела. Подожги, — она протянула ему сигарету в тонких пальцах. Он щелкнул магловской зажигалкой и Поттер сделала первую затяжку, от которой сразу же закашлялась. — О боже, отдай, — он выкинул руку вперед, чтобы забрать сигарету, но рыжая ловко увернулась. — Я сейчас привыкну, — отмахиваясь, сказала она и смочила першившее горло игристым. Малфою хотелось закатить глаза от нелепости этой картины. Наверняка, и они так с Альбусом выглядели в глазах старшекурсников, когда только пристрастились к этой пагубной привычке. — Ты не отвечаешь на вопросы, это бесит, — сказала Поттер, повернувшись к окну. Скорпиус тоже не смотрел на нее и подбирал в голове ответы на вопросы, которые она задала. Он сделал очередной глоток и повернулся на нее со словами: — Да, напиваюсь. В совсем трезвом состоянии будет трудно. — Трудно что? — она встретилась с ним взглядом, полным непонимания. — Ну… извиниться, — на этих словах Поттер снова зашлась кашлем и отбросила тлеющую сигарету прямо в окно. Он набрал воздуха в легкие и продолжил: — Я в курсе, что перегнул палку. Ты меня бесишь, конечно, но не так, чтобы прибить у всей школы на глазах, — он снова сделал глоток и снова поморщился. — Мы пили в гостиной Вампуса на прошлой неделе и Рид полез ко мне с тупыми расспросами о том, что тебе можно подарить, как будто мы друзья. Я же не знал, что он пришлет тебе лилии-мутанты, от которых ты решишь отбросить коньки. Поттер смотрела на Малфоя в недоумении все время, пока он говорил свою речь. Вид у нее был такой, словно она увидела единорога живьем. Конечно, у них не было принято объяснять смысл своих пакостей. Но не думала же она, что он совсем бесчувственный урод? — И что вообще за парень, который покупает девушке цветы по чьим-то советам? — Малфой вскинул брови от искреннего возмущения. Видимо, алкоголь уже прилично ударил в голову, раз он ненадолго скинул с себя привычную маску в присутствии Поттер, но он и вправду не мог понять мотивацию Джулиана. В его понимании, если и дарить цветы девушке, то от чистого сердца, из личных ассоциаций с ней, или хотя бы потому что они красивые. Но точно не по указке какого-то пьяного типа, который заранее предупредил о том, что они с ней не очень ладят. — Ты теперь будешь критиковать моих парней? — Поттер негромко хихикнула, обнажая передние зубы. Последние несколько минут она выглядела так, будто ненадолго перестала быть сукой в его присутствии. Ощущение было непривычным — даже воздух в комнате разрядился и не давил на плечи от напряжения, которое обычно витало между ними. — И букет отвратительный просто, — продолжил Малфой. — Это да-а-а, — согласно протянула рыжая, но сразу прикусила язык. — Ты рассказала Алу? — вдруг серьезно спросил Скорпиус. Лили поджала губы, а веселье из ее глаз исчезло. — Узнаю типичного Малфоя, — она устало выдохнула. — И что это значит? — непонимающе спросил он. — Ну, тебя интересует не сам плохой поступок и не люди, которые от него пострадали, а только то, что тебе может за это влететь, — констатировала Лили строгим голосом, будто поставила ему тяжелый диагноз. Такое описание себя ему не понравилось, но доказывать обратное он не собирался. Уж точно не Поттер. Он хмыкнул и пожал плечами, будто соглашаясь с этим вердиктом, а потом сказал: — Вот такой я. Они оба замолчали. Напряжение, которое рассеялось несколько мгновений назад, снова стало сгущаться в окружающей атмосфере заброшенного кабинета, смешиваясь с облаками пыли. Лили взяла новую бутылочку игристого и попыталась открыть ее, но пластмассовая пробка не поддавалась, будто была приклеена. Малфой молча забрал бутылку из рук, открыл ее с хлопком одним резким движением и вернул Лили. Девушка сделала глоток, и поддавшись минутному порыву, который бы не возник на трезвую голову, заговорила: — Ты меня прям ненавидишь? — Малфой посмотрел на нее и нахмурился. — Я имею в виду, по-настоящему. Я всегда думала, что это больше просто неприязнь, ну безобидная. А сегодня мне стало так не по себе. Ты так много раз был у нас дома, у тебя было так много возможностей напасть на меня, — Лили вдруг опустила глаза. — Я же сказал, что не собирался убивать тебя, — он снова закурил. — И вообще ты всегда первая нападаешь. — Так ответ «нет»? — Поттер подняла на него взгляд и посмотрела с вызовом. — Что за странные вопросы? — Малфой старался сохранять видимое спокойствие, но внутри все бурлило от осознания странности происходящего. Она, что, собралась говорить о динамике их взаимоотношений всерьез? — Лучше мне это знать, — она наклонила голову и загадочно улыбнулась. — Все равно вернусь в комнату и напишу записку: «Если я умру при странных обстоятельствах, во всем винить Малфоя». Скорпиус не удержал смешок. Еще какое-то время они просидели молча. Малфой поймал себя на мысли, что хочет что-нибудь спросить, завести новый разговор или хотя бы новую ссору, но все это казалось совершенно неуместным. К тому же, он догадывался, что этого хочет не он, а алкоголь в крови. И если вовремя не остановится и с алкоголем, и с обществом Поттер, на следующий день будет паршиво. У них не получится быть друзьями, хорошими знакомыми или хотя бы просто сохранять нейтралитет. Время, проведенное в этом кабинете — исключение из правил, ошибка системы, которую лучше побыстрее исправить и забыть. С этими мыслями он поднялся со стула. Поттер не повернулась на него. — Ну, мы вроде все выяснили, — он забрал пачку сигарет и свою палочку с подоконника и направился к выходу из кабинета. — Эй! — рыжая окликнула его и Малфой обернулся. — Ты что-то говорил про извинения. У меня есть идея. — М? — он облокотился на дверной проем. — Во время правления Людовика VΙΙ лилия считалась цветком преступников. Заключенным ставили клеймо в виде ее бутона, чтобы очистить их души от грехов и направить на путь истинный, — не удержавшись, в конце Лили хихикнула и выжидающе посмотрела на блондина. — Я лучше пришлю букет, — с издевкой сказал Скорпиус и вышел за дверь. — Малфой, только попробуй! Никаких цветов! — раздалось сзади.

***

1 октября

«В нашей редакции устали от Лили Поттер»

Мы с коллегами посовещались и решили объявить неделю детокса от этой рыжей бестии. Кто не в курсе — малышка-Поттер по какой-то неведомой причине грохнулась в обморок вчера посреди завтрака. В школе уже шепчутся о том, что бедная девочка так сильно падка на всеобщее внимание, что готова пойти на любые провокации.

К другим новостям…

Лили отложила газету и громко выдохнула. Если Демимаска не врет, то ее и вправду ждет спокойная неделя, что не могло не радовать, даже не смотря на то, в каком свете она это подала. Или правильнее будет сказать «они»? Даже и не скрывают ведь, что за этим стоит целая преступная группировка. Она вернулась на подушку и полностью забралась под одеяло, скрываясь от солнечного света, заполнявшего комнату. Голова после вчерашнего раскалывалась. Виной было и игристое, которым она увлеклась, и совершенно странное поведение Малфоя. Хотя, если подумать, ничего в нем странного не было — как бы он не пытался казаться ледяной глыбой, он до чертиков боялся потерять Альбуса, что даже пошел на разговор с Лили о произошедшем. Сквозь одеяло послышался какой-то шорох и звук раскрывающихся ставней на окне. — Лилс, это, кажется к тебе, — раздалось снаружи. Поттер отбросила одеяло с головы и увидела Лекси, стоящую у окна в одной пижаме. На подоконнике сидела черная сова, а перед ней лежал сверток, похожий на тот, который оказался у Поттер в руках в Главном зале перед тем, как она рухнула на пол. — Убери это! — Лили рывком села на кровати и загородилась от букета, согнув перед собой коленки. — Я просто посмотрю, — с любопытством сказала соседка и начала аккуратно разворачивать пергамент. Рыжая зажала нос большим и указательным пальцами, — Это не лилии. Поттер выглянула из своей крепости, которую она возвела из собственных ног и одеяла, и взглянула на цветы. Лекси держала в руках букет из подсолнухов, которые дополняли ромашки и различная полевая зелень. — Такой красивый, — с девчачьим восторгом протянула блондинка и покрутила букет в руках. — Тут еще записка. Подруга вручила ей цветы вместе с белоснежным конвертом. Лили на всякий случай тщательно оглядела букет в поиске каких-либо подвохов, и удостоверившись, что ничего подозрительного в нем нет, положила его на кровать. На конверте не было надписей, поэтому она поспешила его открыть — любопытство взяло верх и над ней. Записка внутри гласила: «Если ты читаешь это, проклятие активируется через 3…2…1…». Поттер истошно завизжала и отбросила букет на пол. Лекси подскочила от резкого шума и уставилась на нее с гримасой непонимания. — Ты чего? — сказала она и подняла цветы с паркета. — Не трогай! Он проклят! — Лили запрыгнула на кровать с ногами, будто это как-то могло ей помочь от воздействия темной магии. — Не неси чушь. Обычный букет, — соседка снова повертела его в руках и не нашла никаких признаков каких-либо проклятий. Лили почувствовала вибрацию на кончиках пальцев и посмотрела на свою руку, в которой все еще держала записку. Надпись, которую она прочитала несколько мгновений назад, исчезла, сменившись новой: «Не обязательно так визжать, Поттер». Перед уходом из заброшенного кабинета Малфой сказал, что пришлет цветы в качестве извинений. Не ожидала же она, что это будет хоть сколько-нибудь красивым жестом. Лучше бы все-таки поставить ему клеймо, ей Богу. — От кого это? — спросила Лекси, когда Поттер спустилась с кровати на пол и забрала букет у нее из рук. Рыжая взяла с прикроватной тумбы волшебную палочку и с помощью магии трансфигурировала стакан со своего стола в стеклянную вазу. Получилось вполне убедительно, поэтому она наполнила ее заклинанием Агуаменти и погрузила туда цветы. — От Джеймса, — соврала рыжая. Не хватало еще нового витка сплетен вокруг нее, который может быть запущен после безобидного разговора Лекси с однокурсниками. Тем более, это ничего не значит. Он даже не смог произнести слов извинений после того, как чуть ее не убил чужими руками, вслух. Но все же цветы были красивыми. А внутри появилось до тошноты странное и незнакомое ощущение.