15 Глава. План проникновения

7 октября

Все, вообще все без исключения считали, что дар Лили к предсказательствам — это ее выдумка. Одна Сивилла Трелони в Хогвартсе была с ней на одной волне и всячески поощряла ее тягу к Прорицаниям. Правда у профессора была репутация сумасшедшей, что не придавало веса к аргументам Поттер в пользу того, что она на самом деле видит будущее. Однако Лили была уверена в своих способностях так же, как и в том, что ее зовут Лили. Будущее приходило к ней во снах. Мало того, что из-за своей чрезмерной тревожности, рыжая Поттер в целом неспокойно спала, так время от времени она еще и вскакивала от ярких картинок, которые рисовало ее подсознание. Пробуждение после таких снов всегда было одинаковым: сердце бешено колотилось, ладони липли от пота, а в груди жгло предчувствие. Не тревога, не страх, а четкое осознание того, что это не просто сон. Вещие сны приходили к ней нечасто и почти всегда эти пророчества были бесполезными. Чаще всего ей снились мелочи — детали, которые проявлялись в жизни спустя дни или недели. Разбитая кружка в точности повторяла ту, что падала в ее сне. Чужая фраза звучала ровно так, как в ночном видении. Мама готовила именно такой завтрак, который она уже пробовала во сне. Не смотря на содержание, каждый раз эти видения оставляли после себя ощущение неизбежности, словно холодный след на коже от прикосновения чего-то невидимого. Они не были похожи на обычные грезы — слишком ясные, слишком живые, наполненные деталями, которые она не могла бы придумать сама. Когда она пыталась рассказывать об этом другим, то в ответ получала лишь сочувственные взгляды, усмешки и снисходительные слова. Ей не верили. Списывали все на совпадение, на фантазии, на тревожность. Родители считали, что она слишком близко к сердцу приняла рассказ о том, что Гарри Поттер видел во снах отголоски жизни Волан-де-Морта на пятом курсе. Им казалось, что в силу своей впечатлительности она и себя наделила подобным даром, чтобы быть похожей на отца. За всю жизнь Лили видела не так много стоящих предупреждений из будущего. Самое запомнившееся — ночь, когда она увидела своего отца, истекающего кровью на поле боя. Тогда она проснулась в своей кровати на Гриммо в разгар рождественских каникул на четвертом курсе от собственного крика. Осев на кровати с дрожащими от страха руками, рыжая точно знала, что никак не может позволить этому случиться. Она намеревалась переписать книгу судьбы, в которую ей посчастливилось заглянуть ночью. Однако учитывая, что к ее дару в семье относились со скепсисом и даже смехом, ей пришлось прибегнуть ко лжи и уловкам, чтобы изрядно поиграть на нервах родителей и заставить Гарри Поттера остаться дома. Она приложила все свои актерские способности, чтобы натурально изобразить буйное течение какой-то тяжелой болезни и использовала все слезы, которые мог синтезировать ее организм, чтобы глава семейства Поттеров связался со своим заместителем и договорился об удаленном наблюдении за ходом операции в виду «семейных обстоятельств». В ту ночь, как потом выяснилось, проходила операция по задержанию членов крупного синдиката, связанных с темными артефактами. Ее отец, хоть и был главой отдела, все же часто участвовал в операциях лично, предпочитая лавирование между вспышек заклинаний скучным стенам министерского кабинета. При задержании пострадало несколько папиных коллег, получив относительно легкие травмы. Однако Лили была уверена в том, что если бы не ее настойчивость, страшная картина из сна стала бы явью — Гарри Поттер всегда отличался своей самоотверженностью и в жизни, и на работе. Он легко мог броситься под самое гнусное заклинание, выпущенное преступником, чтобы защитить своих людей. Трелони, хоть и была на стороне Лили, не могла помочь ей управлять этими видениями или даже объяснить их значение, ответить на вопрос, почему девушка вообще их видит, потому что и сама не контролировала свой дар. Поттер оставалось мириться с тем, что иногда ее подсознание предупреждает ее об опасности или ничего не значащей мелочи, а иногда молчит, даже когда в жизни происходят пугающие и судьбоносные события вроде переезда в другую страну или ситуации с Паркером. Субботним утром Лили впервые после летних каникул проснулась от красочного сна в женской спальне Ильверморни. Однако вместо холодного пота и липких ладоней, тело утопало в приятной неге возбуждения, пока сердце бешено колотилось под тонкой майкой ее пижамы. Ей снился Джулиан. Открыв глаза, перед ними мелькали туманные картины с его участием — дерзкая ухмылка в школьном коридоре, блеск желания в шоколадных глазах и его губы в опасной близости от ее лица. Затем последовали ощущение распустившегося узла напряжения где-то в животе и их поцелуй. Первый поцелуй. Сон толком не успел раствориться, и она все еще чувствовала его губы — мягкие, теплые, настойчивые. Пальцы Лили дрогнули, словно пытаясь нащупать что-то в пустоте, но, конечно, никого рядом не было. Только холодные простыни и тишина комнаты, в которой мирно посапывали обе ее соседки. Она коснулась губ рукой, и от этого жеста по телу пробежала легкая дрожь. Младшая Поттер тихо вздохнула, прикрыв глаза, а уголки рта невольно дрогнули в слабой улыбке. В данном случае не нужно было обладать даром к предсказательствам или заглядывать в магический сонник, чтобы понять, что картина из ее сна — неизбежность. После того разговора на смотровой площадке Ударной башни Лили и сама понимала, что затянула с первым шагом в их отношениях, ответственность за который взяла на себя. С каждым проведенным днем где-то неподалеку от Рида, она все больше проникалась к нему симпатией и теплыми чувствами, которые будоражили кровь. А реакция ее тела на сон окончательно дало понять рыжей, что она готова сделать этот шаг, которого одновременно больше всего боялась и больше всего желала. Сегодняшний день обещал быть интересным и без фантазий Поттер об обмене жидкостями с ее старостой в коридорах школы. 7 октября — дата, как оказалось, для Ильверморни очень важная. В этот день с особым размахом отмечался День Рождения Дакоты Моне. К тому же, именно на эту субботу выпадал день открытых дверей в спальни факультетов. В прошлом месяце из-за вечного сумбура и хаоса в стенах школы, связанных с приездом иностранцев, а потом и приглашенных тренеров, все благополучно забыли о том, что раз в месяц студентам позволялось свободно перемещаться по всем школьным гостиным. На этот раз Киран в своей самой экспрессивной манере пообещал возместить ущерб и с согласия Дакоты пригласил всех студентов старших курсов в гостиную Буревестника для того, чтобы провести праздник, посвященный «королеве Ди». По его плану вечеринка должна будет плавно перекочевать из гостиной на открытую крышу башни, о которой он упоминал во время экскурсии для иностранцев. Сначала Лили не хотела идти, но позже пришла к выводу, что как в старой поговорке, врагов нужно держать близко. Тем более, возможно, наблюдение за гостями поможет совершить прорыв в ее расследовании участников Демимаски. Она придет на вечеринку к этой стерве, поздравит ее, будет со всей внимательностью наблюдать за присутствующими, а потом засунет свой язык в рот Джулиану. Впрочем, последний пункт ее плана никак не был связан с Дакотой. За своими размышлениями она не заметила, что Доминик и Лекси тоже проснулись. Джефферсон сразу же юркнула в ванну, а кузина Лили повернулась на бок в своей кровати, наблюдая за рыжей. — Ты чего такая довольная? — сонным голосом протянула Уизли. — Я сегодня поцелую Джулиана, — уверенно заявила Поттер и села на кровати. — Давно пора, — Доминик зевнула. — Его яйца, наверняка, уже звенят от напряжения судя по тому, как он на тебя смотрит. — Фу! — Лили скорчила гримасу отвращения. — В поцелуй не будет входить взаимодействие с его яйцами. — А зря, — сочувственно (видимо, Джулиану) вздохнула кузина. — Что там про яйца? Вы завтрак обсуждаете? — Лекси вернулась из ванны и уставилась на соседок в непонимании. — Я страшно голодная. — Нет, Джулиану сегодня, наконец, перепадет, — донеслось с кровати Доминик. — Ого. С места в карьер, да, Лилс? — американка понимающе кивнула. — Мерлин, нет! Я просто планирую его поцеловать, — к этой части разговора цвет лица Поттер уже слился с цветом ее волос, которые сегодня были по-особенному огненными. — Ну хоть дай себя полапать, — Лекси наглядно продемонстрировала на себе, что она имеет в виду, сжав руками свою грудь через футболку. — Вы! Обе! — Лили раскинула руки и выставила указательные пальцы на соседок, — Ужасны! — Лил, да брось. В этом нет ничего такого, — с улыбкой сказала Уизли, глядя на то, как ее кузина звереет от неловкости, — Ты же не собираешься хранить себя до брака или вроде того? — И после брака буду, — злобно прошипела рыжая и скрылась за дверью ванной. Вот могут же испортить момент своими глупыми разговорами! Еще и парней постоянно обвиняют в том, что они помешаны на сексе. У нее не было пуританского воспитания и в ее голову никогда не вкладывали что-то в духе «хранить себя для того самого». Наоборот, Джинни Поттер еще на пятом курсе показала ей противозачаточные чары и восполнила пробелы в ее сексуальном воспитании, тем самым оставив непоправимый урон ее неокрепшей психике. Лили очень не нравилось считать себя ханжой. Однако почему-то такие разговоры, особенно которые касались непосредственно ее личной жизни, вызывали в ней только стресс и отторжение. Она бы не хотела, чтобы это стало ее личным брендом «Лили-Поттер-девственница», но сделать с этим ничего не могла. Рыжая забралась под душ и включила прохладную воду, чтобы охладить свою кожу, которая с самого ее пробуждения горела сначала от влечения, а потом от жуткой неловкости.

***

В то время, пока Лили страдала от своей недостаточной распущенности, Аманда серьезно переживала за то, что уровень распутства в ее жизни уже преодолел отметку «0» и стремился к отрицательным значениям. А все лица мужского пола, с которыми она общалась, не располагали к тому, чтобы исправить эту ситуацию. В их числе были Альбус с Малфоем, о которых даже думать не хотелось в таком смысле; участники команды по квиддичу, которым было не до этого в череде изнурительных тренировок; дражайший друг Забини, который уже с кем-то встречался и Атлас Чапман. Последний в этом списке был особенно любопытным экземпляром, потому что после того, как они неделю назад разделили непримечательный разговор о художниках на смотровой площадке Ударной башни, он повторился снова. И похожие разговоры случались каждый день на протяжении недели в одно и то же время на том же месте. Лонгботтом понимала, что ходит по очень тонкому льду. По охеренно тонкому льду, стоит сказать. Ведь Атлас был парнем Дакоты. И даже, не смотря на то, что их встречи никогда не выходили за рамки обычных разговоров, внутри постоянно пульсировала мысль о том, что если их увидят, статья Демимаски превратит ее жизнь в ад. Однако каждый день в определенное время Аманда уходила из своей комнаты пораньше и поднималась по лестнице, спрятанной в стене недалеко от входа в гостиную Буревестника, чтобы перекинуться парой мыслей с симпатичным парнем. Стоит отметить, что симпатичным он был лишь с объективной точки зрения, не по мнению девушки. Всю неделю она внушала себе мысль о том, что Чапман — бесполое существо, которое не может вызывать у нее никаких эмоций, кроме понимания того, что он интересный собеседник. Так ей было легче не увязнуть в совершенно неуместных чувствах, которые могли бы возникнуть, и, особенно, в последствиях этих чувств. Эти разговоры были ее личным островком спокойствия в Ильверморни. Они не знали друг друга до начала учебного года, поэтому общение с ним давалась ей особенно легко — без привязки к глупым сплетням и без общего прошлого. И девочки, и Забини не могли дать ей похожего чувства свободы. Он мог видеть ее такой, какой она была сейчас, а не повзрослевшей версией Аманды, которую он знал с одиннадцати лет. Конечно, было бы лучше, если бы этот «островок спокойствия» не встречался с главной стервой школы, но выбирать не приходилось. Именно Атласа она встретила неделю назад, и именно он каждый день приходил снова и снова. Утром субботы она не питала особых надежд его увидеть, потому что вся школа была в курсе того, что 7 октября — День Рождения Дакоты Моне. Однако она все равно поднялась на смотровую площадку с балконом и, как она себе внушила, просто «дышала свежим воздухом». Разумеется, внутренний двор или любое другое место на территории школы с этой задачей не смогли бы справиться. Время шло, а составить ей компанию, чтобы «подышать свежим воздухом» в прохладное октябрьское утро никто не спешил. Она плотнее закуталась в голубой вязаный кардиган с изображением облачков и достала уже вторую сигарету. Воздух стал не таким свежим от дыма, но дышать им это не мешало. Вскоре Аманда окончательно почувствовала себя дурой, когда поймала себя на том, что то и дело смотрит в сторону входа и каждый раз расстраивается, когда там не появляется студент Пакваджи. Совершенно конкретный студент Пакваджи с короткими темно-русыми волосами и слегка безалаберной челкой, которая обрамляла его вытянутое лицо с карими глазами. Девушка потушила сигарету и с силой бросила ее через перила, вымещая на ней всю злость от собственных неоправдавшихся ожиданий. — Я же говорил, что лучше так не делать, — звук его голоса за спиной пустил по телу волну мурашек. — Извини, я проспал. Лонгботтом хоть и была блондинкой, но не смотря на все стереотипы, глупой ее нельзя было назвать. Услышав его оправдания и уловив свою реакцию на них, она поняла, что у них проблемы. Она обернулась и встретилась с широкой улыбкой на его лице, которое украшали еле заметные веснушки на щеках. Против воли уголки ее губ тоже поползли вверх. — Ничего, — протянула она. — В смысле, ты же не должен приходить сюда. — Да, — он смутился. — Я просто хотел проснуться пораньше, чтобы подышать воздухом. — Я тоже люблю дышать воздухом, — на этих словах она все же почувствовала себя глупой блондинкой. — Это полезно, да, — кивнул Атлас. Он выглядел очень серьезным, не смотря на нулевую смысловую нагрузку этого разговора. — Я думала, что ты занят приготовлениями, — опустив взгляд, сказала девушка. — Какими приготовлениями? — Чапман выразительно выгнул левую бровь. — Ну сегодня же 7 октября. — И что? — парень словно действительно не понимал. — День Рождения Дакоты, — она впервые произнесла имя его девушки в разговоре с ним. — А, ты про это, — он казался разочарованным, — Да. — Ты не участвуешь в подготовке праздника? — Нет. — Почему? — Ты хочешь поговорить об этом? — Не знаю. Нет, — Аманда поняла, что разговор зашел в тупик, не успев толком начаться. Когда она заговорила про Моне, на лице Атласа появилась очень плохо скрываемое раздражение. О чем это могло говорить девушка не знала, а спрашивать дальше она не осмелилась — он не казался настроенным на этот разговор. — Хочешь о чем-то спросить? — будто прочитав ее мысли, он сделал шаг в сторону Лонгботтом. — Наверное, лучше не стоит, — она покачала головой, — Продолжим не обсуждать личные вопросы. — Да, — он сдержанно кивнул. — Как ваша подготовка к матчу с Вампусом? — Хорошо, — Аманда попыталась выдавить из себя улыбку. Настроение было испорчено, а предвкушение от встречи куда-то растворилось. Она ощущала, что между ними воздвиглась стена из недомолвок и противоречий. Не нужно было лезть в его жизнь, но и игнорировать тот факт, что он встречается со сраной Дакотой Моне она больше не могла. Это было просто смешно. У него есть девушка. Она властная, требовательная и нетерпимая. И Демимаска считает, что Моне держит Чапмана глубоко под каблуком. И, нужно отметить, по словам той же Демимаски, парень регулярно «ходит налево», о чем знает, кажется, каждый куст в Ильверморни. Однако он делает вид, что этой части его жизни просто не существует. Атлас приходит каждый день на эту дурацкую смотровую площадку и делает все для того, чтобы понравиться Лонгботтом. И у него, морской черт бы его побрал, это начинает получаться. Все это было глупо, бесперспективно и совершенно неуместно. — Я пойду на завтрак, меня ждут подруги, — неуверенный голос девушки разрезал тишину. Атлас встретился с ней взглядом и снова шагнул вперед. На полпути к Аманде, он резко остановился, будто кто-то невидимой рукой дернул его со всей силы назад. В его глазах читалось сожаление и какая-то безнадежность. Парень открыл рот, чтобы что-то сказать, но так же быстро его закрыл, позволив звенящей тишине между ними продолжить и дальше заполнять все пространство на этом балконе. Он опустил взгляд на каменную кладку и шагнул в сторону, открывая Лонгботтом проход к выходу. Чапман выглядел так, будто только что проиграл поединок в Дуэльном клубе и вынужден был отступить. Аманда выждала еще пару мгновений, чтобы позволить прозвучать чему-нибудь из несказанных слов, но смотровая площадка могла предложить ей только вой от холодных порывов ветра в щелях старинных стен замка. Она обхватила себя руками поверх объемного кардигана и вышла.

***

— Ребят, слушайте, не могли бы вы сегодня задержаться на вечеринке? — издалека начал Маркос. — Только не делайте это на моей кровати. И желательно на столе. И на полу тоже не стоит, — ответил Лиам, только вышедший из душа. — Меня не будет, — Скорпиус стоял у раскрытого шкафа, раздетый по пояс. — С Кларком согласен. — Кстати, Марко, как будет на португальском то, чем вы тут с Адрианой собираетесь заниматься? — ловец встал напротив бразильца и весело присвистнул. — Transar, trepar, queca. Еще можно сказать afogar o ganso, что переводится дословно, как «утопить гуся» или molhar um biscoito, что переводится как «намочить печеньку», — раздалось с кровати Маркоса. — Пиздец вы извращенцы, — сказал Малфой, надевая черную объемную рубашку поверх белой футболки. — Pervertidos, ага, — бразилец улыбнулся. — Я был счастливее несколько секунд назад, когда этого не знал, — Лиам уставился в точку перед собой, не выражая эмоций. — Гусь-то что вам сделал? — Это просто идиома, — бразилец сел на кровати и улыбнулся, — Еще есть фраза «Queres que te chupe?», которая переводится, как «Хочешь, чтобы тебе отсосали?» и она звучит так же, как «Тебе кетчуп?». — Марко! Прекрати! — Кларк вскинул руками в неуловимом жесте. — Как я теперь буду есть картошку фри? — Я на завтрак, пока этот полиглот окончательно не убил во мне всякое желание есть, — сказал Малфой, натягивая шапку-бини на свои платиновые волосы, и направился к двери. Скорпиус вышел из мужской спальни после непредвиденного урока португальского, который он вряд ли когда-нибудь забудет, в три шага пересек гостиную Вампуса и оказался в коридоре по направлению к Главному залу. Однако проходя мимо Дуэльного зала, он решил свернуть во внутренний двор, чтобы немного отвлечься от похабных мыслей в связке с едой перед тем, как окажется в помещении со столами, доверху заставленными различными блюдами. И, наверняка, кетчупом. И, скорее всего, печеньем. Он чертыхнулся, стараясь отогнать эти мысли, и достал пачку сигарет из кармана штанов. Не успел он насладиться и первой затяжкой, рядом с ним, будто трансгрессировав прямо ему в руки, оказалась Вивиан Мерфи. Она обвила своими тонкими руками его сзади и со звонким звуком чмокнула в шею. — Привет, — девушка обогнула его и теперь стояла перед ним. — Ты идешь сегодня на вечеринку? — Да, — кратко ответил он и затянулся. Вечеринка по случаю Дакоты Моне сначала перепутала Малфою и Поттеру все планы с их проникновением в комнату артефактов и последующим воровством, но потом они решили, что так будет даже лучше. На фоне помпезного вечера, галлонов алкоголя и громкой музыки вряд ли кто-то что-то заметит. Да и библиотека в этот день не будет популярным местом у студентов. Нужно было всего лишь оглушить пару старост, выкрасть их с вечеринки и запереть в каком-нибудь темном кабинете, пока оборотное зелье не перестанет действовать. Плевое дело. — А в чем ты будешь? Хочу подобрать платье, — она наклонила голову и сверкнула темными глазами, явно включив режим заигрывания с ним. — Слушай, Вивиан, — после небольшой паузы начал Скорпиус, — Мы не встречаемся. — Да, я знаю, — она утвердительно покачала головой, — Но это не значит, что мы должны смотреться, как деревенщины. — Я не планировал заявляться на вечеринку, одетый как деревенщина, — совершенно искренне возмутился парень. — Например, если ты придешь в костюме, а я надену… — Вивиан оборвала себя. — Хотя знаешь, иди нахер, Малфой. Скорпиус опешил и поперхнулся дымом от сигареты. Мерфи развернулась на месте, хлестнула его по лицу своими белоснежными волосами и с явным раздражением зашагала в сторону замка. Что за волшебное утро? Реакция Вивиан была для него неожиданной, но в каком-то смысле приятной. В его личном рейтинге она заработала себе несколько баллов — девушки с характером и чувством собственного достоинства всегда ценились им больше. Малфою всегда было непонятно, почему в его присутствии они превращаются в лужицы из собственной гордости и принципов. В любом случае, одной проблемой у него стало меньше. Можно было не думать о том, что сказать ей, чтобы отвязаться от ее начинающего перекрывать воздух внимания. Его послали нахер — просто чудо какое-то! Он улыбнулся своим мыслям и направился в Главный зал в приподнятом настроении. — Ты почему весь светишься? — Забини встретил его непонимающим взглядом за завтраком. — Вивиан послала меня. Сама, — он сел на скамью и протянул руку к упаковке с хлопьями. — Приятно удивлен, — хмыкнул Альбус, прожевывая сосиску. — Больше никакого секса без обязательств? — язвительно отметил Клайд. — Думаю, нет, — Малфой залил хлопья в виде разноцветных колечек молоком и с характерным хрустом начал жадно их поглощать. — Будешь искать кого-то нового? — Забини вскинул брови. — Я же не какой-то перветидо, — Альбус уставился на него в немом вопросе. — Могу и без этого обходиться. В этой школе ни с кого трусы нельзя снять без того, чтобы об этом не узнали все сопливые первокурсники. — Ну попробуй их не при первокурсниках снимать, — хихикнул Забини. — А в чем тогда смысл? — Фу, Малфой! — Поттер ткнул его в плечо, протянув руку над столом. Друзья рассмеялись. Вскоре Клайд отделился от компании бывших слизеринцев и направился к той девушке из музыкального класса, с которой последнее время проводил много свободного времени. Малфой и Поттер не возражали — лишь бы он не вливал эти оды любви им в уши. — У тебя все готово для сегодняшнего вечера? — перейдя на шепот, спросил Альбус, когда они остались вдвоем. — Да, — кивнул блондин, — Должен признать, собирать за кем-то волосы было отвратительно. — Ты уверен, что они принадлежат старосте? — Уверен.

До самой вечеринки, как и до операции с похищением части важнейшего артефакта Ильверморни оставалось много часов, поэтому Скорпиус и Альбус решили убить время в мужской спальне Рогатого змея, в которой Поттер и Забини жили с их третьим соседом. — Итак, уводим наших старост с вечеринки под предлогом того, что их ищет Аддерли, — Альбус, сидевший на стуле, который принадлежит Забини, загнул палец. — Ага, — раздалось с кровати Поттера. — Потом деликатный Остолбеней, — средний Поттер загнул второй палец. — Да, деликатнейший. — Кстати, в этот момент мы могли бы взять волосы и тебе не пришлось бы заниматься… Чем ты вообще занимался? Где ты взял волосы старосты? — Альбус подался вперед на стуле и весело мотнул головой в сторону. — Я предпочту не отвечать на этот вопрос, — Скорпиус брезгливо поморщился. — И ты, блять, мог бы заранее сказать. — Это логично. — Да, логично, — признал Малфой и капитулировал. — Продолжим, — брюнет выпрямился. — Заносим оглушенных старост в какой-нибудь кабинет во втором учебном корпусе и накрываем мантией-невидимкой. — Угу. — Принимаем зелье. Бежим в библиотеку. Заходим в комнату артефактов. — Пальцы на одной руке закончились и Поттер начинал путаться. — Потом отрезаем часть Листа и добираемся до кабинета с вырубившимися старостами раздельно. — Ого. — Все это сделать нужно быстро, у нас будет примерно час, пока зелье действует, — Поттер встал со стула и начал расхаживать по комнате, — И еще, желательно избегать любых разговоров со студентами и тем более профессорами, чтобы нас не спалили. — Окей. — Оглушенных старост разбудим простым Оживи. Дальше Конфундус и, может, щепотку Обливейта, — Альбус крутанул в руках свою волшебную палочку. — Лучше сначала Обливейт, а потом Конфундус. Они забудут, что разговаривали с нами, а потом под Конфундусом мы им что-нибудь внушим. Та же байка с Аддерли сработает. Скажем, что все время с начала вечеринки они проверяли гостиные факультетов на наличие чего-нибудь запрещенного. — Согласен. — А что с одеждой? — Малфой перевернулся на кровати друга и облокотился на плед, лежа на животе. — Одеться нужно сто процентов, — с важным видом ответил Поттер. — Ты дебил? — А! Ты про одежду, — на лице блондина появилась гримаса непонимания и удивления одновременно, — Я думаю, раздевать никого не надо. Сойдет и наша одежда или трансфигурация. По ситуации.

***

В гостиной Буревестника и вообще во всей Ударной башне в это время кипела работа. Студенты по крупицам собирали все свои магические навыки с разных курсов, чтобы преуспеть в декорировании помещений, наложении заглушающих чар и избеганию Дакоты Моне, чтобы не попасть ей под горячую руку. Логичнее было бы, если вся вечеринка стала сюрпризом для именинницы, но Моне категорически не любила сюрпризов — ее тяга к контролю была выше приятных эмоций от неизвестности. Площадка на открытой части крыши была не очень большая, но за несколько лет, когда о ней было известно, ученики Ильверморни приноровились использовать каждый ее сантиметр с пользой. Вокруг бетонной кладки, которая не была огорожена даже пресловутым железным заборчиком, были наложены защитные чары, за которые отвечали старшекурсники в лице Кирана, Саманты и Вивиан. Они соорудили что-то вроде магического купола, который защищал студентов и от падений в пьяном угаре, и от октябрьской погоды за стенами замка. Внутри площадки были установлены фуршетные столики на длинных ножках, музыкальный центр и длинные столы с разложившимся на них полноценным банкетом. Источниками света вечером должны будут стать ночное небо с испускаемым светом от звезд, которые, возможно, уже почили в глубинах космоса, и более приземленные гирлянды. Гостиную Буревестника в итоге решили не задействовать в основной вечеринке, чтобы не шокировать и сильно не притеснять студентов с младших курсов. Из нее будет сделан перевалочный пункт в начале вечера, где гостям, которые пришли рано, будут предложены напитки и надменный взгляд Дакоты в стиле «Сказали же приходить к 21:00». Подарков Моне получила столько и таких, что в приличном обществе о таком попросту не говорят. Однако все же не хватало еще одного. Самого желанного, такого, о котором думаешь с трепетом, тихим счастьем, предвкушением — в представлении многих девчонок так и должно быть. На деле никакого намека на трепет в груди Дакоты не было, она просто хотела поскорее вычеркнуть этот пункт в списке сегодняшних дел. Когда на пороге ее спальни появился Атлас, брюнетка облегченно выдохнула. Можно больше не сидеть на месте и не ждать его прихода, пока студенты Буревестника, оставшиеся на произвол судьбы один на один с ее празднеством, окончательно все не испортили. Она изобразила на лице вежливую улыбку и поднялась с пуфика около своего косметического столика. — Атлас, — звучало это почти нежно. — Дакота, — здесь нежности было значительно меньше. — Чем в этом году меня порадует твой отец? — она подошла к Чапману и закрыла за ним дверь в женскую спальню, которую делила с Вивиан и еще одной семикурсницей. — Не знаю, я не смотрел, — парень протянул ей маленькую коробку красного цвета, напоминающего бархат теплого вина или благородного граната. Дакота взяла в руки презент и ощутила под пальцами гладкую поверхность, покрытую легким матовым блеском с тонкой золотой окантовкой по краям. — Давай посмотрим, — она интригующе улыбнулась и потянула за атласный бант. Ленточка легко поддалась и, отбросив ее на кровать, Моне плавно раскрыла упаковку с щелчком. — Серьги. — Тебе нравится? — сунув руки в карманы, спросил Атлас. — Если нет, можно поменять. Мать завтра пришлет что-нибудь другое. — Не нужно, они красивые, — Дакоты ласково погладила одну из сережек, лежавшую на бархатной подушечке внутри коробки. — С Днем Рождения, — сухо буркнул Чапман и развернулся, чтобы уйти из комнаты. — Атлас, тебя видели с блондинистой подружкой Поттер на Ударной башне, — сказала «королева Ди» ему в спину. Он замер на месте и еле заметно дернулся, будто в него угодило какое-то невербальное заклинание. — Ее зовут Аманда, мы общаемся, — сказал он, не поворачиваясь. — Мне все равно, что вы делаете. Тебе повезло, что это не дошло до Демимаски, — тон ее голоса начинал подниматься, не смотря на абсолютно хладнокровное выражение лица, — Ты же знаешь правила. — Знаю, — он кивнул. — Будь аккуратнее, пожалуйста, — с нажимом сказала девушка, — И спасибо за подарок. Услышав последние слова, Атлас поспешил удалиться из спальни. Дакота безмолвно осела на свою кровать и позволила одной слезе скатиться по ее лицу. Никто ведь не говорил, что вычеркивать дела из списка будет безболезненно.

***

План проникновения в комнату артефактов продвигался подозрительно мягко, плавно и без каких-либо проволок. Скорпиус даже усомнился в честности Поттера и на мгновение заподозрил его либо в использовании Феликса Фелициса, либо в темном воровском прошлом, о котором даже он не знал. Друзья появились на вечеринке Дакоты в самом начале, чтобы засветиться у всех на глазах и сдержанно поздравить именинницу. Потом они прошли на крышу, выпили по стаканчику огневиски просто «для храбрости», потому что напиваться в их положении было бы недальновидно. Здесь же они пообещали друг другу, что наверстают все в трехкратном объеме, когда операция под кодовым названием «Фокус-Покус, артефакт в минус» (идея Поттера, Скорпиус никогда не назовет ее так вслух) успешно завершится. А она должна была успешно завершиться, ведь в противном случае Малфою будет нечем (отец вырвет кадык), негде (отец выгонит из дома) и нечего (отец вряд ли нальет ему, исходя из всего вышеперечисленного) пить. После нескольких минут на крыше, они поняли, чтобы оба их старосты еще не пришли на вечеринку, и тогда триумф их предприятия уже в открытую замаячил на горизонте — бывшие слизеринцы просто спустились ко входу в гостиную Буревестника и стали поджидать своих жертв там за непринужденной беседой. Очередная волна экстаза накрыла их с головой, когда в коридорах, ведущих к гостиной, они заметили двух старшекурсников. И тогда Малфой понял, что значит девчачье выражение «парень мечты» — они оба были именно теми, кого они с Поттером ждали всю жизнь, точнее минут пятнадцать. Высокие, статные, красивые, а главное — нужные им старосты. — Ребят, вас Аддерли искала, — многие сочли бы эту фразу за откровенную провокацию, коей она и являлась, но парни лишь переглянулись и развернулись в сторону лестницы с Ударной башни. Они поверили. Малфой и Поттер посмотрели друг на друга с абсолютным восторгом и поспешили догнать студентов, пока те не ушли слишком далеко. Они отставали от них на несколько лестничных пролетов, держась на безопасном расстоянии, чтобы не навлечь на себя слишком ранние подозрения. Когда старосты дошли до первого этажа, Поттер и Малфой юркнули в спрятанную нишу недалеко от коридоров, накинули на себя мантию-невидимку и продолжили преследовать парней, отставая от них всего на несколько метров. Из-за дня открытых дверей замок был совсем немноголюден — старшекурсники были на вечеринке в честь Дакоты, а студенты младших курсов зависали в свободных гостиных замка или сидели в спальнях своих друзей с других факультетов. Скорпиус в очередной раз удивился их удачливости выбрать именно этот день для проникновения. Идеальность момента казалась просто нереалистичной. Казалось, что вот-вот из-за угла выскочит Макгонаггл, которая с другого континента почувствовала их неблагородные мысли, и оттаскает за уши. Когда парни оказались во втором учебном корпусе и бодрым шагом направились к кабинету Невербальной магии, Малфой и Поттер достали из-под мантии волшебные палочки и как можно более деликатно оглушили своих старост — они смягчили их падение, задержав тела в воздухе. Затем Малфой скинул с себя невесомую ткань, которую сама Смерть отрезала от своей накидки и передала почти лично в руки Альбусу Северусу (об этом друг не забывал напоминать ему время от времени), прокрался к ближайшей двери кабинета и дернул ручку. Та не поддалась. Спустя несколько минут возни в коридоре второго учебного корпуса, они нашли открытый кабинет, куда довольно деликатно перенесли оглушенных парней — о косяк был приложен только один староста и только один раз. Бывшие слизеринцы почти ласково уложили парней к дальней стене кабинета и немного изменили свою одежду с помощью трансфигурации, чтобы та больше походила на то, что было одето на старостах. Благо это заняло совсем немного времени — свободный дресс-код на вечеринку предполагал повседневную одежду, которая плюс минус была похожа между собой. Скорпиус только поменял цвет объемных брюк на более темный и снял фамильное кольцо Малфоев, спрятав его в кармане. Альбусу пришлось повозиться дольше — трудности возникли, когда он снимал свою сережку из уха, провозившись с ней целую вечность. А его огромная вареная футболка совсем никуда не годилась — староста Рогатого змея Эдвард Вайт предпочитал более деловой стиль. — Будешь использовать свои припасы или вырвешь пару свежих волос? — со смехом в голосе сказал Поттер, наклоняясь к парням. Малфой закатил глаза, но все же повторил за другом его действие — он присел на корточки и сорвал с головы Джулиана Рида небольшой пучок темно-русых волос. Оба студента выпрямились и Альбус достал из кармана брюк, которые еще совсем недавно были рваными джинсами, две склянки с просвечивающей в них темно-зеленой жижей. — Ну, твое здоровье, — Поттер затолкал волосы с головы Эдварда Вайта в тоненькое горлышко склянки и поднял ее перед собой. Парни чокнулись оборотным зельем и одновременно опрокинули его в себя. Скорпиус ощутил на языке вкус, напоминавший перепрелую капусту, и в то же мгновение тысячу раз пожалел о решении влить в свой организм это варево спорного происхождения. Действие оборотного зелья началось с пугающего, но неотвратимого ощущения — будто тело само себя отторгало, как змеиная кожа, которая больше не подходит. Сначала пришел жар, пробежавший по позвоночнику, а затем резкий холод, пронизывающий до костей. Кожа покалывала, словно по ней пробежали тысячи крошечных иголок, мышцы сжались, а затем растянулись, меняя форму. Конечности стали длиннее или короче, — этого не было понятно в момент превращения, — все пальцы неловко подрагивали, привыкая к новому размеру. В висках гулко отдавалось биение сердца, а зрение на мгновение помутнело, пока глаза не приобрели новую форму. Волосы выросли или, наоборот, втянулись в голову, меняя цвет, густоту и длину. Голос сорвался, пройдя через странные оттенки звуков — от сиплого хрипа до чужого тембра, пока не стабилизировался. Даже запах собственной кожи стал другим, словно тело Малфоя принадлежало кому-то еще. Когда трансформация закончилась, Скорпиус вытянул руки перед собой, пытаясь найти какие-то изменения, но на первый взгляд все было таким же. Разве что ему часто говорили, что у него длинные пальцы пианиста, а сейчас они казались плотнее и грубее. Затем он потрогал свое лицо: нос, веки, щеки, подбородок. На ощупь изменений обнаружить было невозможно и тогда он подошел к единственной отражающей поверхности в кабинете — к шкафчику с книгами под стеклом. Увидев в отражении шкафа лицо старосты Вампуса, он радостно присвистнул. Зелье сработало как надо. Он пришел в себя и посмотрел на друга — теперь на его месте стоял Эдвард Вайт с русыми кудрявыми волосами и характерной россыпью родинок на правой щеке. — Выглядишь лучше, чем обычно, — с весельем произнес Малфой. — Ха-ха, — отозвался Альбус, накидывая на оригинальных старост мантию-невидимку. Бывшие слизернцы (нынешние старосты Ильверморни) прошли к выходу из кабинета, передвигаясь страннее, чем обычно. Они прикладывали слишком много сил для того, чтобы выглядеть естественно, отчего каждое их движение было похоже на судорогу. Оказавшись в коридоре второго учебного корпуса, Альбус наложил на дверь заглушающие и запирающие чары на случай, если кому-то понадобится спрятать там оглушенные тела двух парней. Там уже было занято. Эдвард-Альбус и Джулиан-Скорпиус спустились на первый этаж и направились к башне, где располагалась библиотека. Замок по-прежнему пустовал, а атмосфера в нем благоволила для совершения кражи. — Может, зря мы оставили мантию в кабинете? — вдруг спросил Поттер, когда они поднимались по каменной лестнице. — Поздно об этом думать. Просто веди себя естественно. — Если под «естественно» Малфой бы имел в виду завести руки за спину, выпрямиться, словно проглотил древко метлы и вздернуть голову к потолку, то у Альбуса получилась отлично. — Идиот, расслабься. Они ступили в пространство, утопающем в книгах, и осмотрелись по сторонам — где-то в глубине стеллажей виднелась пара студентов, которые уткнулись в древние фолианты в свечении настольных светильников и игнорировали происходящее вокруг. Парни переглянулись и пришли к выводу, что этих заучек не сможет отвлечь от древних мудреных текстов даже второе, точнее третье, пришествие лорда Волан-де-Морта. Дверь в комнату артефактов скрывалась за поворотом от основного зала библиотеки, если двигаться по одной из стен. Стеллажи, уходящие в потолок, сейчас служили им отличной маскировкой, скрывая старшекурсников от ненужного внимания со стороны любого студента, который бы зашел в помещение. Лжеэдвард и Лжеджулиан быстро юркнули к повороту и вскоре оказались перед нужной дверью. Настал момент икс. Малфой протянул вспотевшую от волнения ладонь к золотой ручке и повернул ее. До ушей его нового тела долетел едва уловимый щелчок. Это сработало. В состоянии настоящей эйфории, которая растекалась по венам, оба парня быстро зашли в помещение и закрыли за собой дверь. Оказавшись внутри комнаты артефактов, они позволили себе пару мгновений на тихий восторг от своего фурора и на то, чтобы дать друг другу «пять». Скорпиус начал осматриваться и изо всех боролся с собой, чтобы не пройтись по этой комнате еще раз и не заглянуть за каждое полотно ткани, которое скрывает какую-то суперзапретную картину. Особенно его интересовала та, что была запечатана цепями. Но времени на исследование у них не было — они пришли сюда с определенной целью и больше она не казалась невыполнимой. Альбус уже стоял около Листа зова, когда Малфой нашел его, лавируя среди всех сундуков, стеклянных витрин и шкафов с различными ценными и не очень предметами. — Как думаешь, ебанет? — спросил Поттер, занося палочку над артефактом. — Не должно. Легким движением кисти, Альбус начертил в воздухе простое бытовое заклинание, действующее по принципу ножниц. От большого магического свитка отделилась небольшая часть с ровным срезом и упала на пол. Поттер поднял его с гранитной поверхности и покрутил в руке, будто проверяя его на что-то. — Ну что? — Скорпиус вопросительно выгнул бровь на чужом лице. — Магия в нем осталась, — довольно проговорил друг голосом старосты Рогатого змея. — Я изучу его. — Тогда пошли, — Малфой кивнул в сторону двери. Когда выход уже маячил на горизонте, Скорпиус потянулся к ручке, но обернувшись, не обнаружил за спиной ни Альбуса Поттера, ни Эдварда Вайта. Он раздраженно выдохнул, раздув ноздри, и шагнул обратно в сторону рядов витрин с артефактами. — Ну где ты? — нетерпеливо произнес Малфой с нескрываемым желанием поскорее убраться из этой комнаты. — Скорп, помнишь на занятии нам показывали эту витрину? — Поттер стоял около стеклянного бокса с обеспокоенным выражением лица. — Вроде да. Что не так? — Тут лежала сломанная палочка Изольды Сейр. А сейчас здесь пусто, — Альбус топтался на месте с широко раскрытыми глазами, в которых нервно метались зрачки. — И что? — Малфой вскинул брови. — Ее могли забрать профессора или даже МАКУСА для изучения. — После того, как у них была возможность изучить ее в течение трехсот лет? — Поттер развел руками и двинул туловищем вперед. — Ал, только не трахай мне мозги сейчас. Пошли, — Скорпиус схватил друга за рукав и дернул на себя. — Это не наше дело. Нас вообще не должно здесь быть. Поттер, не смотря на откровенное нежелание так просто мириться с только что, как ему казалось, открытой тайной похищения важнейшего артефакта Ильверморни и истории магической Америки в целом, не стал сопротивляться, и через несколько мгновений они уже стояли в помещении основного зала библиотеки. — Теперь лучше разделиться, — сказал Альбус-Эдвард и сунул скрученный пергамент, отрезанный от Листа зова в карман брюк. — Встретимся в кабинете через пятнадцать минут, — сказал Скорпиус-Джулиан и первым направился к выходу на лестницу из башни.

***

♬ IVOXYGEN — TEEN

♬ GLASS TIDES — I like the Way You Kiss Me

♬ ПОЗОРИЩЕ — целуй

Приближающаяся ночь окутала окрестности замка на горе Грейлок, но на крыше магической школы жизнь только набирала обороты. Гирлянды, наспех прикрученные к шпилям и водостокам, дрожали на ветру, отбрасывая на каменную кладку разноцветные блики. В воздухе висел запах еды, сладкой газировки и чего-то чуть более запретного. Музыка ревела из музыкального центра — старые, но знакомые всем мелодии, под которые хотелось петь, даже если не знаешь слов, сменялись новинками хип-хопа и техно. Кто-то уже завел пьяную дискуссию о смысле жизни, сидя на перевернутом ведре, кто-то танцевал босиком прямо на грубо застеленных пледах, кружась под свет луны. Вдоль парапета выстроились силуэты — они целовались, глупо улыбались друг другу, курили, выпуская в воздух клубы дыма и спорили о всякой ерунде. Где-то ближе к центру веселья розоволосый Киран Бартон забрался на старый ящик и, размахивая руками, громко рассказывал историю — слишком нелепую, чтобы быть правдой, но слишком захватывающую, чтобы в нее не поверили. Смех сотрясал крышу и разносился эхом вниз, ударяясь о защитные барьеры, созданные старшекурсниками Ильверморни. Дакота — виновница торжества, продолжала принимать поздравления, наигранно смущаясь от комплиментов и сладких речей, обличенных в праздничные тосты. Лили же придерживалась своего плана: пришла на вечеринку, поздравила эту стерву с идеальной прической и наблюдала за студентами, время от времени обновляя свой напиток. С последним пунктом ее списка пока возникали трудности — Джулиана нигде не было видно, а остальные студенты Вампуса, с которыми ей удалось пообщаться, не знали о его местоположении. Сначала она поймала тревожный настрой, не обнаружив его на крыше, но подруги заверили ее, что ничего страшного не могло произойти за какой-то час с начала вечеринки. Поттер нехотя согласилась и попыталась расслабиться с помощью огневиски, смешанного с пломбирной газировкой. — Я собираюсь напиться и вы не будете мне мешать, даже если я начну что-нибудь вытворять, — сказала из неоткуда взявшаяся Аманда и опрокинула залпом один из двух стаканов огневиски, которые она принесла с собой. — Что за повод? — Доминик отшатнулась от вида Лонгботтом, страдающей из-за обжигающей жидкости, стекающей по ее пищеводу. — Просто такое настроение, — прийдя в себя от выпитого, ответила блондинка. По лицу подруги Лили поняла, что повод все же был. И она не имела ни малейшего понятия о том, что это. Девушку кольнуло чувство вины от того, что последние пару недель она не уделяла достаточного внимания Аманде. Во всем были виноваты чертовы внеклассные занятия, сжирающие все крохи свободного времени младшей Поттер, которые оставались после выполнения домашней работы и тренировок. Она всерьез задумалась о том, что от пары из них она могла бы отказаться — например, от дурацкого Клуба верховой езды, куда записалась после того, как ее поймали братья Марстоны, когда она искала подкову для задания в день посвящения. Или, например, от музыкального класса — ни слуха, ни голоса, ни чувства ритма у нее никогда не было, и вдруг обнаружить себя второй Ланой дел Рей в стенах Ильверморни было наивно с ее стороны. — Мне срочно нужно с кем-то переспать, — на этих словах в организме Лонгботтом оказался второй стакан огневиски. — Прямо здесь? — Лекси прыснула и подняла идеально выщипанную бровь. — Я готова рассмотреть любые места и поверхности, — Аманда улыбнулась. — А как у вас с личной жизнью? — девушка положила руки с пустыми красными стаканчиками на плечи Лили и Доминик и притянула их к себе, — Мы с вами будто вечность не говорили. — Наши парни пока не пришли на вечеринку, — ответила Доминик, имея в виду Эдварда Вайта. — Но Лили собирается сегодня лишить свой рот поцелуйной девственности. — Вообще-то я уже целовалась, — со смехом в голосе возразила Поттер. К ее удивлению под алкоголем такие разговоры давались ей легче. — Да, она еще та целовательная блудница, — видимо подкрепляя свои слова делом, Аманда чмокнула рыжую в щеку. — Лекси, а что у тебя? — Ничего примечательного, — блондинка пожала плечами и прикрыла подступившее смущение на лице глотком из стакана. — Не знаю как вы, а я собираюсь пойти танцевать и вести себя глупо, возможно немного развязно, и совсем чуть-чуть пошло, — захмелевшая Аманда выпустила из своей хватки кузин Уизли-Поттер, подпрыгнула на месте, и развернувшись, упорхала в сторону танцпола. — Не нравится мне это, — Лили озвучила общие мысли, глядя вслед лучшей подруге. — Я пойду налью еще себе выпить. Рыжая Поттер отошла от соседок и начала пробираться к барной стойке, собранной из подручных материалов, всей кожей ощущая, как на крыше стало жарко. Не смотря на прохладу октябрьской ночи, внутри защитного купола было невыносимо душно от разгоряченных тел студентов. Лили была одета в черное обтягивающее трикотажное платье по фигуре, которое было спущено на плечах и открывало ее острые ключицы. О своем выборе она успела тысячу раз пожалеть, когда по пути к напиткам оказалась зажата в толпе студентов и плотная ткань стала неприятно липнуть к пояснице. Когда Поттер, наконец, оказалась у длинной деревянной столешницы, поставленной на дощатые ящики, она схватилась за нее, как за спасательный круг. Девушка попыталась перевести дух после толкучки и собрала руками рыжие локоны, перевязанные на макушке черным бантом, чтобы немного охладить кожу на шее. — Чудесно выглядишь, — раздалось рядом с левым ухом. Повернув голову, она обнаружила рядом с источником звука заносчивую физиономию Макса Паркера. — А ты, как обычно, выглядишь сексуально озабоченным, — она убрала руки и волосы разлились по ее плечам огненными волнами. — Где твой парень? — он облокотился на столешницу и улыбнулся. — Или вы пока не вешали друг на друга ярлыки? — Он же твой друг, разве нет? Или с тебя этот ярлык сняли? — парировала Лили, наливая в свой стакан огневиски. — Ты думаешь, что того недоразумения хватит для того, чтобы перечеркнуть семь лет дружбы? — он захохотал, оскалившись. — Ты слишком много на себя берешь. — О да, в этом я хороша, — Поттер отставила стеклянную бутылку с алкоголем и взяла газировку. — Еще я хороша во всякого рода сглазах. Даже порче. Ну, я думаю, ты помнишь, — закончив со своим напитком, она перевела взгляд на Паркера. — Долго тебя, кстати, залечивали? Или на тебе, как на собаке? — Каждая гадость из твоего рта для меня, как афродизиак. Думаешь, я болен? — наклонив голову, Макс с нескрываемой похотью заглянул Лили в глаза. — Совершенно точно, — Поттер злобно клацнула зубами и скрылась из его поля зрения. Лили снова оказалась в толпе и трение о тела других студентов вызывали внутри еще большее отвращение, чем на пути к напитку. Ее разум охватила паника и замешательство из-за встречи с Паркером — каждое прикосновение теперь казалось частью какого-то хорошо спланированного домогательства. Поттер казалось, что все так и норовят ее недвусмысленно потрогать или прижать к себе. Она с яростью отталкивала любого студента на своем пути, пока не нашла выход с крыши. Ей нужно было перевести дух. И желательно найти Джулиана. Рядом с ним она могла бы чувствовать себя в безопасности. Оказавшись в помещении рядом со входом в гостиную Буревестника, рыжая, наконец, смогла вдохнуть полной грудью, что было иронично, учитывая, что площадка крыши фактически была расположена на открытом воздухе в сравнении с каменной коробкой внутри замка. Поттер сделала большой глоток из своего стакана с намешанным внутри спорного содержания коктейлем, и оставила его на каменной плите подоконника, пообещав себе, что обязательно заберет его на обратном пути. На обратном пути откуда, она пока слабо понимала. Бегать по всему замку и искать Рида было не в ее стиле. Однако гениальное решение пришло к ней само собой — гостиная Вампуса. Трикотажное платье беспощадно липло уже ко всему телу от жара ее кожи, поэтому она решила переодеться во что-нибудь более легкое в своей спальне, а заодно и проверить наличие Джулиана в помещениях их факультета. Она резво спустилась по лестнице, ведущей с Ударной башни, не встретив ни единой души, прошла мимо Главного зала и оказалась в нужном здании. Ступив на гранитную плитку коридора, который протянулся вдоль помещения Дуэльного зала и вел прямиком ко входу в гостиную Вампуса, она заметила какое-то движение в тени тускло горящих факелов. Силуэт показался ей знакомым и сделав еще несколько шагов вперед, она убедилась в правильности своей догадки — перед ней маячила фигура старосты воинственного факультета. Парень стоял к ней спиной недалеко от углубления в стене, где располагалась одна из трех лестниц на этаже, ведущих к помещениям второго учебного корпуса. — Джулиан, — услышав свое имя, разрезавшее тишину коридора, Рид остановился и еле заметно подпрыгнул от неожиданности. — Почему ты не на вечеринке? — он обернулся и Поттер почувствовала от него едва уловимые волны накатывающего раздражения. — А ты? — она сделала еще один шаг в его сторону, сократив расстояние между ними до каких-то пары метров. — Проверял обстановку в гостиных по поручению Аддерли, — сжатые от напряжения желваки на его лице, наконец, расслабились и он улыбнулся девушке. — День открытых дверей и все такое. — Я вообще-то тебя искала, — прикусив нижнюю губу, Лили перебирала свои пальцы, сцепленные в замок перед собой. — М? — Джулиан сунул руки в карманы и наклонил голову в немом вопросе. — Помнишь о чем мы договорились? О том, что я сама хочу сделать первый шаг, — не смотря на ужасающее волнение, разлившееся внутри, рыжая сделала очередной шаг вперед на ватных ногах. — Да, — голос Рида дрогнул. Он не сдвинулся с места. Коридоры школы тонули в полумраке — лишь слабый свет факелов размытыми пятнами ложился на каменные стены. Тишина вокруг делала их дыхание громче, а каждый шорох одежды казался оглушающим. Она не думала, она устала думать. Просто сделала еще один шаг вперед, поднялась на носочках почти онемевшими ногами, поддела ноготком ворот его рубашки и потянулась к губам. Это было быстро, почти отчаянно — касание, обжигающее, короткое, но насыщенное вспышкой желания. Джулиан растерялся, встретив ее губы своими, отчего на мгновение в сердце Поттер поселилась ядовитая неуверенность в своих решениях и действиях. Она уже хотела отпрянуть, убирая руку с его шеи, но староста не позволил этому закончиться так просто. В следующую секунду ее спина уже прижималась к холодному камню, а его ладони крепко держали девушку — одна скользнула к талии, другая ухватила запястье, не давая отстраниться. Лили прикрыла глаза, ощущая под веками горящие пожары и взрывающиеся фейерверки от захлестнувших эмоций. Поцелуй стал глубже, горячее. Он подался вперед, врезаясь своим бедром ей между ног, отчего Поттер издала жалобный писк смешанный с рваным вздохом тлеющего возбуждения. Пальцы сжали рубашку на его груди, ногти впились сквозь тонкую ткань, а он лишь сильнее прижал ее, совсем не оставляя пространства между ними. Сердца колотились в одном бешеном ритме. Джулиан словно изучал ее вкус, пробовал, наказывал за этот внезапный порыв, но и сам терялся в этом. На мгновение они оторвались друг от друга, но стоило ей приоткрыть глаза, как он снова наклонился ближе, накрыв ее рот своим. Рид с новой силой смял ее губы, исследуя и подчиняя их себе. Лили задыхалась, впитывая его аромат металла и грозы, но не пыталась вырваться — наоборот, пальцы сжались в его волосах, притягивая ближе. Все казалось таким естественным, таким правильным. Как она вообще могла оттягивать этот момент так долго? Его рука скользнула по ее спине, пальцы чуть сжали талию, прижимая к себе еще сильнее и насаживая ее раздвинутые ноги на свое бедро. Платье, которое она так и не успела переодеть, задралось, а между ними не осталось ни миллиметра расстояния. Только тепло, только это обжигающее притяжение. Джулиан резко оторвался, губы прошлись по ее челюсти, спустились к шее и ключицам. Горячее дыхание, едва ощутимый каскад поцелуев — как разряд тока по коже. Лили что-то простонала в абсолютном забытии, откинув голову, а с губ Рида сорвался рык. Он прикусил кожу на обнаженном плече, а потом ласково облизал место укуса, пуская по телу девушки очередную волну мурашек. — Запомни этот поцелуй, — прошептал он сорвавшимся голосом, запуская пальцы в ее уже растрепавшуюся прическу. Лили ничего не ответила. Даже если бы еще могла говорить, у нее не получилось бы собрать все мысли в более-менее внятное предложение. Она запомнит этот поцелуй, в этом он мог даже не сомневаться. Рид отвел в сторону бедро, которым прижимал ее к стене и Поттер ступила на пол на прямых ногах, все еще хватаясь за его рубашку. Он нагнулся и оставил на ее раскрасневшихся губах почти целомудренный поцелуй, который не был похож на все то безумие, которое захлестнуло их несколько мгновений назад. Лили разочарованно хмыкнула, впервые почувствовав, что готова была на большее. Она, черт возьми, хотела этого большего. Затем Джулиан окончательно высвободил ее от гнета своего тела, которым впечатывал в стену, и устремил руки к бедрам, одним резким рывком поправляя задравшееся платье Поттер до допустимой длины. — Мне нужно еще кое-что сделать по поручению Аддерли. Встретимся на вечеринке, хорошо? — сказал Рид, когда его дыхание выровнялось. — Да, я как раз хотела заглянуть в свою спальню, чтобы переодеться, — отойдя подальше от стены, которая стала невольным участником этой сцены, Лили поправила локоны, выбившиеся из-под бархатного банта. — А мне понравилось это платье, — Джулиан сверкнул глазами с еще не потухшими кострами желания и чересчур откровенно мазнул по ее голым плечам и выпирающим ключицам. Она вспомнила его влажные поцелуи на коже и укус в плечо, почувствовав, как кровь прилила к щекам. Против доводов здравого смысла, ей захотелось прикрыться и натянуть ткань платья прямо до подбородка. Уловив ее реакцию, губы Рида тронула легкая ухмылка. — Тогда до встречи, — сказала рыжая, приготовившись скрыться из его поля зрения под гобеленом с изображением Вампуса. — До встречи, Поттер, — парень весело усмехнулся и отправился к лестнице, у которой она его застала в начале их встречи.