Глава 6

Очередной налет на деревню был молниеносным и жестоким. Отчего бесстрастный раньше предводитель ардаров невольно поморщился. Видеть страдания людей было почти физически неприятно, но пойти против приказа хозяйки ни воевода, ни ардары никогда не решились бы. Внезапно что-то больно екнуло в каменной груди, а затем медленно, но неотвратимо затопило все тело, тревожно и болезненно отзываясь в висках. Подозвав к себе каменного воина, Янгул хрипло приказал тому самостоятельно закончить набег, взяв все, что полагалось, а сам с силой дернул поводья вороного коня. До кощеева царства было далеко, но воин знал, времени у него нет, поэтому, на свой страх и риск решил резко сократить путь. Сказать, что местный кузнец был удивлен, значило ничего не сказать. Однако мужчина быстро очнулся и, схватив в руки дубину, очертя голову бросился на предводителя ардаров, будто выросшего из-под земли на пороге кузни. Умело взмахнув мечом, выхваченным из ножен, Янгул одним ударом рассек дерево, щепками разлетевшееся в стороны, и, схватив мужика за ворот измазанной сажей рубахи, отшвырнул его в сторону, не причинив тому особого вреда. Пасть печи пылала жаром так сильно, что даже холодный камень, что служил руками воина, казалось, слегка оплавился, когда ардар резко прыгнув в огонь, мгновенно поглотивший черное тело. − Ну и что это такое? − склонившись над бесчувственным телом предводителя армии каменной княжны, раздраженно спросил кощей, недобрым взглядом поглядывая на свою красавицу-жену, что беззаботно махала в воздухе чешуйчатым хвостом. − Очередной твой хахаль? − резво разогнувшись и переступив через ардара, кощей, под испуганный взгляд русалки, выдернул пробку, что затыкала собой слив небольшого бассейна. − Ты что творишь, костлявый?! Я его впервые в жизни вижу! − взвизгнув, женщина попыталась заткнуть дыру, но вода уже успела вытечь почти наполовину. − Ну да, это он ко мне в гости заглянул! − ехидно прошипел ревнивый муж, но внезапно обернулся на тяжелый кашель. − Вообще-то к тебе, костлявый. − С трудом поднявшись на ноги и быстро стряхнув с лат сажу, грубо проговорил Янгул, с каждой минутой все сильнее ощущая жуткую обреченность, расплывающуюся по венам, точно лава вокруг каменной башни. − И зачем пожаловал, каменюга? − не менее радушно спросил кощей, взмахом руки вновь наполняя бассейн громко ругающейся жены. − Не поверишь, за камнями пришел. − Быстро достав из щели в нагруднике жгущий руки медальон, ардар подсунул его хозяину дома едва ли не под нос. − Так-то камни не булыжники, как ты, то бриллианты. − Ухмыльнувшись, ответил кощей, отходя подальше от воина, который явно начинал терять терпение. − Не отдам. − Ах, не отдашь. − Зло оскалившись, ардар достал меч и в пару минут разрушил добрую половину богато обставленной комнаты. Грозно ступая по соколкам хрусталя и частям золотых подсвечником, Янгул, сдув с лица прядь смоляных волос, направился прямиком к бассейну, не брезгуя ничем на пути к цели. − Ладно, ладно, уговорил, чего сразу то оружием махать? − поняв, что сейчас ему от жены останется лишь рыбий хвостик, резко замахал руками кощей и, как добрый молодец, скача по руинам комнаты, допрыгал до дальней стены. Поворчав и повозившись с минуту, один из самых грозных злодеев русских сказок опасливо протянул в сторону ардара небольшой бархатный мешочек. Нервно дернув веревки и чуть не порвав бархат, Янгул высыпал на ладонь небольшую горсть бриллиантов, и только убедившись, что медальон Яги светится именно над этими камнями, спрятал прозрачные кристаллы обратно. Времени оставалось совсем мало, но когда ардар подошел к камину, за спиной его неожиданно раздался вопрос. − Кого же ты спасти то пытаешься, а, молодец? − мягким голосом спросила русалка. − Любимую. − Неожиданно для себя впервые признался воевода и, не задерживаясь больше ни на минуту, прыгнул в пламя. Яркий отблеск мелькнул под веками, которые немилосердно щипало от золы. Кое-как открыв глаза, Янгул обнаружил себя лежащим на твердых ступенях каменной башни в нескольких саженях от главных ворот. Лицо, поднятое к небу, озарил тревожный красный свет, и в груди воина тут же скрутился тугой ком. – Опоздал. – Тихо прохрипел Янгул, и, едва держась на ногах, шатаясь, побежал в башню. Тело ломило так, словно оно состояло из сломанных костей, а вовсе не из камня. Поднимаясь по лестницам, которые сейчас казались ему невероятно длинными, Янгул про себя ругался отборными деревенскими словами, которые обычно слышал при приближении своего войска. – А ну стоять, куда намылился? – знакомый голос разрезал гулкую тишину своим неприятно высоким звучанием. Стиснув зубы, Янгул продолжил путь, даже не обернувшись на дочь хозяйки. Но вдруг почувствовал на своем потрескавшемся предплечье чужую руку. – К ней бежишь, да? А нужен ты ей такой? Посмотри на себя, мало того, что каменный, так еще и рассыпаешься на ходу! – то ли смех, то ли издевка слышались в когда-то приятном воину голосе, и ардар с ужасом посмотрел на свои руки. Те и вправду посерели, и покрылись многочисленными трещинами, из которых то и дело сыпалась черная пыль. С силой сжав челюсть, Янгул почувствовал, как по скулам и щекам расползаются многочисленные трещины, отчего, казалось, даже глаза начали понемногу рассыпаться. – Ты даже доползти до нее не сможешь, куда лезешь? Поздно! – последние слова Кати едва не выбили у ардара почву из-под ног, но вдруг на вершине лестницы появился тот самый воин, что был приставлен к голубоглазой мастерице. – Она ждет тебя! – вдруг выкрикнул безмолвный ардар, и у Янгула откуда ни возьмись появились силы. Он резко дернулся вперед и, буквально пролетев остаток лестницы, вырвался под черное, грозовое небо. На вершине башни, озаренной жутким, красным светом, стояли несколько ардаров-охранников, а за их спинами, медленно каменея, на красном фоне выделялась хрупкая фигура. – Софушка… – тихо, словно его и вовсе лишили голоса, прохрипел Янгул, не в силах сдвинуться с места. Ноги, словно приросли к полу, руки перестали слушаться и едва удерживали в ладонях маленький мешочек. Мысли метались в голове со скоростью молний, а сердце жгло так, словно его бросили в кузнечную печь без всяких лат. – Я люблю тебя! – единственное понимание, что резко озарило его угасающий рассудок, криком сорвалось с присохшего к нёбу языка и, подобно раненой птице, полетело вперед, минуя и бесчувственные лица каменных воинов, и густой, словно лава, воздух, и горячий, красный свет. Голубые глаза медленно открылись, отражая в своей глубине отблески почти ожившего каменного цветка и тут же закрылись, а по окаменевшему телу пошли сотни мелких и крупный трещин. Через мгновение свет, исходивший от алатырь-камня, резко вернулся в алый цветок, а затем девушка рухнула на пол башни, как подкошенная. Наконец почувствовав, что снова может двигаться, Янгул сорвался с места и, упав на колени рядом с хрупким телом, со всей оставшейся силой прижал к себе единственное в мире создание, которое сумел по-настоящему полюбить. Первое, что почувствовала Соня, была прохладная влага, что скатилась по разгоряченной щеке, медленно открыв глаза, девушка увидела перед собой испещренное трещинами лицо любимого и, собрав в руки остатки сил, осторожно коснулась неожиданно теплой щеки. Янгул замер, а под пальцами Сони, освобожденная от мелкой пыли, вдруг проступила самая настоящая человеческая плоть. Не ее замена в виде множества мелких пластинах схожего по цвету камня, а настоящая, теплая кожа. – Янгул, – тихо, едва слышно прошептала девушка, – ты живой… – Прижав к груди маленькую руку, воин неверяще смотрел в ясные глаза любимой, в которых вдруг начала поселяться тревога. – Скорее, нужно закончить цветок пока не поздно. – С помощью Янгула, Соня дрожащими руками вклеила слезы княжны в маленькие углубления, и спустя несколько мгновений услышала знакомые шаги. – Значит, не до конца убил тебя Алатырь, что же, это радует. – Резко выхватив из рук мастера оживший каменный цветок, княжна развела руки и повернулась к мрачному небу. Янгул попытался было встать и помешать колдунье заточить весь мир в каменные тиски, но внезапно почувствовал прикосновение дрожащих рук к своему ставшему теперь металлическим доспеху. Взглянув на девушку, ардар понял лишь то, что мешать не стоит, а через минуту, под недоуменный взгляд княжны, небо вдруг посветлело, образовав над каменной башней воронку из радужных переливов. Ардаров и саму княжну подняло в воздух и затянуло внутрь свечения, а каменная башня под ногами Янгула стала медленно разрушаться. Схватив Соню на руки, воин помчался к лестнице. Прямо за его спиной рушились стены, летели в пропасть ступени и разноцветные кристаллы, но буквально за мгновение до того, как Янгул успел выбежать из башни, их накрыл кусок массивных ворот, погрузив обоих в черный, как ночь, мрак. Капая на лица двух бледных, как смерть, людей своей драгоценной живой водой и матерясь, как заправский сапожник, Яга приводила в чувства бывшего ардара и каменных дел мастера. – Очухались, наконец? – после получаса работы, довольно произнесла ведьма, помогая Соне подняться с земли. Янгул встал следом и, подняв в воздух голубоглазую девушку, закружил ее так быстро, что Яга едва успела отскочить в сторону, тихо ворча под звонкий смех влюбленных. – Не знаю, вовремя ли я тут со своими новостями, но послушать вам все же стоит. – Дождавшись, пока не в меру счастливая пара немного успокоиться, ведьма откашлялась, и быстро заговорила. – Мать твоя с дедом уже здесь, так что не думаю, что ты захочешь возвращаться в свой унылый двадцать первый век, да и Янгулу там не место, окаменеет снова. Дом вам деревенские по моей просьбе уже справили, так что живите счастливо! – только пожилая женщина успела договорить, как ее тут же заключили в такие крепкие двойные объятия, что Яга насилу сумела отбиться только через полчаса.