…

Толпа вокруг гудела — звуки игры в кэндаму, хруст льда в стаканах с содовой, смех детей. Пестрые огоньки гирлянд, запах сладкой ваты и жареного мяса смешивались с липкой жарой и ожиданием ночного неба. Саку стоял у прилавка с Аято и Усами. Он держал палочку с яблоком в карамели, лениво слушая, как Усами спорит с Аято о том, у кого шары на ловлю золотых рыбок продержались дольше. Его внимание рассеянно скользило по ярмарке — пока не остановилось. Субару. Он увидел её чуть поодаль — и на секунду просто забыл дышать. Субару стояла у прилавка с масками, обернувшись на чей-то голос. Голубой юката мягко оттенял её кожу, узор белых хризантем будто двигался вместе с ней. На талии — аккуратный пояс-оби, завязанный объёмным бантом сзади, ленточки чуть покачивались, когда она двигалась. Волосы были собраны высоко, но несколько прядей всё равно выбились и скользнули к лицу. Они касались её щёк — и Саку почему-то не мог отвести взгляд. На шпильке у неё поблёскивал маленький цветок, а возле виска звякал тонкий колокольчик. Она просто стояла там, ничего особенного не делая, но в глазах Саку всё вокруг будто расплылось — только она оставалась в фокусе. Саку сделал шаг — и остановился. Подойти? Или пусть всё остаётся как есть? Он уже знал, как это будет: он скажет что-то нейтральное, может, предложит пройтись вместе. Но если в её голосе будет хоть тень смущения, он обязательно почувствует — и это останется с ним надолго. Он стоял, упрямо не двигаясь, и как будто именно это и привлекло её взгляд. Субару заметила его. И застыла. Словно фейерверк уже прогремел — прямо в груди. Саку увидел, как она смотрит на него — чуть приоткрытые губы, глаза, в которых мигнула неуверенность. Она не улыбалась, не махала — просто смотрела. Внимательно. Немного испуганно. Он хотел сделать вид, что не заметил. Хотел остаться спокойным — и остался. Почти. Но уши предали его: тепло вспыхнуло от шеи до самих кончиков. Он даже не попытался это скрыть. Почему она так смотрит? — пронеслось в голове, и тут же — а почему я не могу перестать смотреть на неё? Юката, казалось, делала её ещё легче. Как будто если он подойдёт, она исчезнет. Или — хуже — улыбнётся так, как обычно, и скажет «о, привет», и всё станет прежним. А он больше не хотел прежнего. Он видел, как её взгляд дрогнул — чуть в сторону, чуть вниз. И в этот момент её лицо стало совсем знакомым. Тем самым, которое он уже сто раз представлял в ночи, лежа на спине и глядя в потолок. Только тогда оно было размытым, а сейчас — живым. И, не раздумывая больше, Саку сделал шаг. — Субару. Голос его прозвучал ровно, как обычно, но внутри всё переворачивалось. Она моргнула и выдохнула. — О, Саку… Ты тоже здесь? Тон был почти непринуждённый. Почти. Он кивнул. — Аято где-то с Усами. Я… просто гуляю. Пауза. Она кивнула, взглянув на небо. — Фейерверки начнутся с минуты на минуту. — Хочешь… вместе посмотреть? Слова выскользнули сами. Она чуть вскинула брови, но не удивлённо — скорее растерянно. А потом — медленно, но уверенно — кивнула. Они шли рядом, не говоря ни слова. Воздух был тёплый, пах карамелью и жареными кальмарами, фонари качались над головой, отражаясь в её глазах. Субару иногда замедляла шаг, задерживалась у прилавков, и каждый раз, когда она поворачивалась, свет скользил по её щеке — и Саку ловил себя на том, что перестаёт слушать шум вокруг. Когда дорога пошла в гору, она едва заметно прихрамывала. Сначала он подумал, что ей просто неудобно в юкате, но потом увидел, как она сжимает ткань у щиколотки. — Всё хорошо? — тихо спросил он. — Да, просто… — она чуть улыбнулась. — Сандалии натирают. Уже почти пришли. Он кивнул, но взгляд задержался на её ногах, потом снова поднялся к лицу. — Можно я помогу? Только если ты не против, — сказал он спокойно, будто спрашивая разрешение дотронуться до ветра. Она опустила взгляд, и на мгновение ему показалось, что она хочет отказать — по привычке, не из-за него. Но потом она глубоко выдохнула и кивнула. — Хорошо. Он подошёл ближе, медленно, чтобы она видела каждое движение. — Я подниму тебя, ладно? — сказал он мягко. Субару снова кивнула, едва заметно. Пальцы на рукаве юкаты чуть дрогнули. Он осторожно подхватил её — одна рука под коленями, другая поддержала спину, стараясь не прикасаться ближе, чем нужно. Ткань под ладонями была прохладная и гладкая, а её тепло — почти неощутимое, как дыхание. Она сначала напряглась, плечи слегка дрогнули, но потом выдохнула и — впервые — просто позволила ему. Без страха, без тени того старого ужаса, который он помнил со дня их первой встречи. Только доверие. Он шёл медленно, чувствуя, как лёгко колышутся ленточки на её банте, как пахнет жасмином её волосы. Тихий звон колокольчика у виска будто отбивал его собственное сердце. Каждый шаг давался слишком осознанно, как будто если оступиться — разрушишь что-то большее, чем просто момент. Когда они дошли до вершины, он мягко поставил её на землю, оставаясь рядом, чтобы она могла опереться. Она чуть пошатнулась и удержалась за его рукав. Тишина между ними дрожала. — Наверное, я выгляжу глупо… — пробормотала она, отводя взгляд. — В таком наряде, да ещё и вот так. — Нет, — сказал он сразу. Голос вышел тише, чем он хотел. — Ты… красивая. Очень. Он смотрел на неё — на светло-голубой юката с тонким рисунком белых хризантем, на аккуратный пояс-оби, перевязанный бантом, ленточки которого чуть трепал ветер. На выбившиеся пряди у щёк, на серебристую шпильку в волосах, на колокольчик, что тихо звенел от малейшего её движения. Она замерла, не поднимая глаз, но в уголках губ появилась едва заметная улыбка. — Спасибо, — выдохнула она. И тут над рекой вспыхнул первый фейерверк. Огни осветили её лицо — в отблесках красного и золота, с мягкой тенью от прядей на щеке. Она смотрела вверх, а Саку — только на неё. Он чувствовал тепло её плеча рядом, слышал её дыхание в промежутках между залпами. Мир был оглушительно живой, но для него существовало только это — она, её тихий голос, и доверие, которое теперь казалось самым важным из всего, что он когда-либо получал. ⸻ Дом был тихий, даже слишком — после гомона ярмарки тишина казалась почти громкой. Субару стояла у раковины, снимая шпильки из волос. Каждая падала с тихим звоном, и этот звук был словно единственный живой в комнате. Пряди спадали по плечам, и вместе с ними уходило напряжение, которое держалось весь вечер. Она медленно прошла в свою комнату, юката слегка хрустела тканью, когда она села на кровать. Свет был выключен — только фонари с улицы освещали угол стены и вырисовывали бледный силуэт. Фейерверки всё ещё звучали в голове. Не шумом — образом. Красное, зелёное, фиолетовое на чёрном небе. И Саку рядом. Он стоял чуть ближе, чем нужно, и не отводил взгляд. Его взгляд — прямой, но какой-то осторожный, словно он тоже боялся нарушить этот хрупкий момент. Она уставилась в потолок. В груди — что-то тёплое и непривычное. Оно не пугало. Но требовало честности. Почему он смотрел так? Почему казалось, что время остановилось? И как только она подумала об этом, внутри что-то щёлкнуло. Не громко, не резко. Просто стало ясно. Саку… мне нравится смотреть на него. Мне нравится, когда он рядом. Даже если мы не говорим. Потому что даже в его молчании всё равно что-то есть. Настоящее. Тёплое.  Сердце сжалось. Это больше не просто “друг”. И, может быть, никогда им не было. Она вспомнила, как он подошёл — будто решался. Как сказал её имя. Как никуда не торопился, просто был рядом. И как рядом с ним она чувствовала себя… неуверенно, но спокойно. Как будто ей можно расслабиться, не прятать ни напряжение, ни смущение. Ни себя. Я… влюбилась? Слово прозвучало внутри почти шёпотом. Она не испугалась. Только зажмурилась — как от лёгкого удара сердца, неожиданного и красивого. Словно один из фейерверков упал прямо в неё. Субару закрыла глаза. Если он чувствует себя хоть немного так же… я хочу знать. Но ещё чуть-чуть. Ещё немного просто рядом как друзья…