Часть 1

Пак Чимин снова блистал, покоряя всех и вся своим видом, улыбкой, харизмой, но кто бы знал, как он от этого всего устал. После армии как-то все так быстро закрутилось: снова расписание, эфиры, фанаты, фотосессии. И вот апофеоз - он один в чужой стране с непонятным языком. Если английский и японский он худо-бедно понимал и мог ответить на простые вопросы, то французский приводил его в ужас. И вообще, все эти французы и Франция в целом доводят его до нервного состояния. Шикарные отели, улицы, парки и сады. А сами люди высокомерные, злые и непонятно во что одетые. Смотрят на него, как на таракана, но при этом улыбаются, потому-что он несет им деньги. Чем он вообще думал, когда соглашался быть амбассадором Диор? Но тогда, в Корее, это все казалось сказочным сном, потому что сам Диор обратил на него внимание, а по факту - очередные стервятники. Показ наконец-то закончен, и можно снять это долбанный смокинг, который противно липнет к голой коже. Ну неужели никто не подумал, что эта подкладка носится на рубашку, чтобы та скользила? А к влажной коже она липнет и противно тянет. Да и кто бы о нем подумал? Он для них только кукла и больше ничего. Ну хоть фанатов порадует, во всем надо искать плюсы, но что-то хреново получается. Коротенький эфир задолбал бесконечными сбоями интернета. Тоже мне, пафоса вагон, а нормальный wi-fi не могут сделать в десятизвездочном своем отеле, Европаааа. Мысленно разнося местное руководство, Чимин закончил трансу, точнее его телефон решил ее закончить и слава Богу, если честно. Сил улыбаться уже совсем не было. И так многие заметили, что он уставший и глаза грустные. А вы пролетите четырнадцать часов, потом два часа сна, после которого бесконечные стилисты, парикмахеры, визажисты и прочее. Что-то он совсем расклеился. Нужно идти принять душ и наконец-то поспать. Со вздохом поднявшись, Чимин идет к выходу из рабочего номера, чтобы скрыться от всех в своей комнате и хоть немного отдохнуть. Жаль телефон сел. Он мог бы позвонить Юнги. А нет, не мог бы. Когда Чимин уже взялся за ручку, дверь резко открылась, впуская в номер Намджуна, который тут же начал восторженно хвалить его за шикарный выход и за то, что он держался молодцом. Но амбассадор Диора уже не может воспринимать адекватно окружающую действительность. Он только кивает и пытается улыбаться в надежде, что лидер умный, заметит состояние и оставит его в покое. Протиснувшись мимо Намджуна, Пак направился к лифту. Джун последовал за ним, что Чимину совсем не понравилось. Но это только до тех пора, пока двери лифта не открываются на нужном этаже, где на них тут же налетела толпу журналистов. Да что же это такое! Кто их вообще сюда пустил? Этого не было в договоре. В этот момент Чимин даже немного радуется, что Намджун с ним. Ну, как радуется, он в такой апатии, что вообще ничего не чувствует. Но хотя бы благодарен лидеру, что тот растолкал наглых папарацци и пробил дорогу к нужному номеру. А те всё кричат на французском, английском и даже на корейском, толкаются и суют микрофоны прямо в лицо. Когда же это закончится? Вопросы все не те, точнее не тот, который он задает себе вот уже два года, а в последние полгода особенно часто. Заваливаясь в номер и захлопывая дверь, Чимин совсем расклеивается. Его начинает трясти, и с губ без конца срывается одна и та же фраза: - Я не могу так больше не могу , не могу.. Намджун напрягается, подходит к Чимину, слегка встряхивает за плечи и заставляет посмотреть на себя. И видит совершенно разбитого тонсена, который продолжает повторять одну фразу, а по лицу его струятся слезы. Намджун прижимает младшего к себе, стараясь передать ему частичку своей силы, которой у самого совсем немного. Очень уж тяжело им всем дался этот выход в реальный мир после армии. Снова эти волны хейта, и как всегда, Паку досталось больше всех. Чимин упирается в плечо лидера лбом и легко ударяя кулаками по груди Кима, повторяет и повторяет. Лидер даже слегка теряется, хотя не раз видел эти истерики до армии. - Чимин, Чимин, приди в себя, скажи мне, что случилось? Давай ты разденешься, примешь душ, и мы позвоним Юнги. - Нет, только не Юнги! – вскрикивает Пак и наконец-то смотрит на Намджуна осмысленными заплаканными глазами, полными боли. - Хорошо, хорошо, не будем звонить никому, давай тогда в душ и спать, а завтра уже обо всем поговорим. - Намджун начинает снимать с тонсена смокинг и замечает то, что приводит его в настоящий ужас. На руке, на предплечье и на ребрах под тату нанесены порезы, много порезов, видимо бритвой, и эти порезы складываются в слова Last album. Чимин запахивает пиджак, разворачивается и спешно уходит в ванну. Лидер много видел слез, истерик и срывов за их долгую и такую не простую карьеру, но селфхарм? Чимин? Серьезно? Человек, который по-хорошему помешан на своей внешности, обожающий все эти утомляющие косметические процедуры, масочки и прочее и делает с собой такое... Ким проходит в комнату и трясущимися руками набирает номер. - Ты ничего не хочешь мне рассказать, хён? - Что рассказать? Что за загадки среди ночи? - звучит сонный голос Юнги. - Ну, например почему я нахожу Чимина практически невменяемым, в истерике и он не хочет звонить тебе? Про порезы Намджун решил умолчать. Пока не понятно, что происходит, а еще и Юнги потом где-то искать и собирать по кусочкам. Сил на это у лидера нет. Пожалуйста, по одной проблеме за раз. - Господи, Мини, - раздается шепот в трубку, - что с ним? Ты можешь толком сказать? — голос в трубке звучит уже жестче. - Пока сам не понимаю, да и не могу долго говорить, он в ванне сейчас. Я приехал в отель поздравить его и поддержать после показа, знаю ведь, как он переживает когда один. - «Один! Он в ванне один! Что еще он может сделать с собой?» -проносится в голове у Намджуна. – Подожди, Юнги. Джун подходит к двери в ванную комнату и негромко стучит, чтобы не напугать. -Чимин, все в порядке? — спрашивает, прислушавшись. - Да, хён, все нормально. Я скоро, а ты можешь идти к себе. - доносится из ванной тихий ответ под звук льющейся воды. Чуть выдохнув, Намджун возвращается к телефонному разговору. Он никуда не уйдет, будет присматривать за младшим столько, сколько потребуется. *** Чимин, захлопнув дверь в ванной, сдергивает с себя этот злополучный пиджак. Видел хён или не видел? Как же стыдно. И больно. И тяжело. Все чувства свалены в кучу и перемешаны, никак не вылезти из этой трясины. Психолог учил разбирать эмоции по одной, а как их тут разберешь, если они таким клубком свернуты, что вытащить по одной не получается. Тяжело опираясь руками на раковину, Чимин смотрит на свое отражение в зеркале, но видит только порезы. Last album - Последний альбом… Наверное он сходит с ума. Как же он устал быть один. Он так ждал этого возвращения и совместной поездки. Думал будет, наконец, со своими друзьями. А получилось, что вместе они были чисто номинально. Для совместной трансы, каких-то совещаний, и даже когда ужинали вместе, они были не вместе, и Чимин сидел в компании, но как будто один. Плюс изнуряющая диета и интенсивные тренировки. Никто не звал поиграть в видео игры, не приходил в комнату по ночам, чтобы поболтать. Никто не хотел знать его мнение. Его будто вовсе не замечали. Юнги с Намджуном и Хосоком заперлись в студии. Тэ и Чонгук пропадали в зале. Джин был на гастролях, а потом готовился к энкор концерту, ему было совсем не до их нового альбома. Последнего альбома. По крайней мере для Чимина это будет последний альбом. Он и сейчас не знает, как протянуть оставшиеся до конца контракта два года. С этой болью, с этим чувством ненужности. И похудел-то он в угоду хейтерам не благодаря диете, а потому что постоянно тонул в переживаниях и грыз себя изнутри. А потом однажды он случайно порезался во время бритья. Просто бритва выскользнула из мыльных пальцев и резанула по запястью. И испытав физическую боль, хоть и совсем не значительную, Чимин вздохнул легче на пару мгновений, потому что физическая боль перекрыла душевную. С этого все и началось. А как теперь остановиться Чимин просто не знал. Сказать об этом парням или штатному психологу страшно, стыдно и просто невозможно. Он ведь не неуравновешенный юнец, а взрослый состоявшийся мужчина. Но почему-то эта мысль не приносит облегчения. А вот физическая боль приносит. Пак вздрагивает от стука в дверь. - Чимин, все в порядке? -спрашивает лидер. - Да, хён, все нормально. Я скоро, а ты можешь идти к себе. - И правда, нужно быстрее привести себя в порядок и выйти, чтобы Намджун успокоился и ушел. Иначе лидер просто выбьет дверь. С него станется. *** - Так вот, я приехал, мы разговаривали, точнее я его хвалил, а потом по дороге к его номеру нас подкараулила толпа журналистов. Мы естественно не ожидали. По договору в гостиницу не должны никого пускать. Они, как всегда, накинулись с вопросами. Я быстро их растолкал, и мы закрылись в номере. И тут Чимина сорвало. Он повторял, что больше так не может, плакал и наотрез отказался звонить тебе. Ты можешь мне хоть что-нибудь объяснить? И кстати, как давно ты его видел? - Да как с LA вернулись, так и не видел считай. Пару раз может созванивались. Я ж совсем закопался в работу с альбомом, центром, продюсированием новеньких, сам знаешь. Да и в LA только на общих собраниях и виделись… - осознание медленно приходит к Юнги. После армии он совсем не уделял младшему внимания, а ведь Чимин так помогал ему. Нарушал дисциплину во время службы, чтобы ночью позвонить и поддержать во время подготовки открытия центра. Когда Юнги совсем выбивался из сил и опускал руки, именно Чимин своей верой в него помогал двигаться дальше, а потом стоял в дополнительном наряде за нарушение. - Какой же я дурак… Что я наделал, Намджун?- слышит Намджун в трубку. - С кем ты разговариваешь, хён? – Чимин вышел из ванной комнаты. -Это.. Это Джин-хён, - выкручивается Намджун. - А разве он еще не в самолете? - Как раз приземлился и позвонил. - продолжает придумывать лидер. А что поделать, Чимин и так не стабилен, а что он выкинет, если узнает, что разговор идет с Юнги? - Передавай ему привет. Пусть отдыхает и хорошо кушает. - проговаривает дежурную фразу Чимин и разворачивается в сторону спальни. -Тебе привет Джин-хён и пока. - буквально кричит в трубку Ким, сбрасывает звонок и идет вслед за Чимином. - Я буду спать, хён. И ты иди отдыхай. - еле слышно бубнит Чимин, устало плюхаясь на кровать. - Ты будешь в порядке, Чимини? - ласково произносит Намджун, поглаживая младшего по влажным волосам. - Буду, хён, обязательно буду, не переживай. - Как же Чимину хочется самому в это верить. - Я могу посидеть с тобой, пока ты не уснешь. Если хочешь, конечно. - предлагает лидер. - Нет, хён не нужно. Я просто устал и хочу поспать, перелет и вся эта суета, сам понимаешь. — Чимин практически умоляет, потому что хочет остаться один, чтобы его наконец-то все оставили в покое, и даже забота лидера сейчас не в радость. - Иди. Намджун неуверенно поднимается с кровати. - Тогда спокойной ночи, Чимини, постарайся хорошо отдохнуть. Завтра увидимся. Чимин угукает из-под одеяла, в которое уже успел закутаться по саму макушку и глотает молчаливые слезы. Первый задушенный всхлип раздается одновременно с хлопком входной двери. Захлопнув за собой дверь в номер Чимина, Намджун понимает, что все еще не спокоен, что продолжает переживать за младшего. Но и навязываться тоже не может, тонсен взрослый мужчина и нарушать его личное пространство, как они делали это в юности, когда могли завалиться в одну кровать и спать в обнимку, совсем не получается. Они отдалились, и как раньше уже не будет, и это следует признать в первую очередь лидеру. Признать, обдумать и решить, как жить и двигаться дальше им как группе, как друзьям, как братьям. Они не стали любить друг друга меньше. Просто за эти два года, что они были по отдельности, многое изменилось, они изменились. Научились самостоятельности и жизни без оглядки друг на друга. И видимо Чимин не смог это принять. Он всегда был самым эмоциональным, самым отзывчивым, самым настоящим эмпатом. Поэтому ему сейчас так тяжело. Да и они хороши. Все занимались своими делами, а к нему обращались только за поддержкой. Пользовались им, как батарейкой, когда требовалось зарядиться силой, эмоциями, позитивом. А кто зарядит саму батарейку? Вот в чем вопрос. Они настолько отдалились, что Намджун даже не знает, чем живет сейчас младший, что переживает, о чем думает, какие планы на будущее, есть ли у него чувства к кому-то. Они ведь так ни разу и не поговорили по душам за бутылочкой соджу. А ведь прошло уже почти полгода, как они «вместе». И еще Юнги. К нему Пак всегда был привязан больше всех. А его хён совсем закопался в своих делах и не уделял младшему внимания. А ведь раньше они могли болтать ночи напролет, пока Намджун их не разгонит по спальням. Тогда они или созванивались, или переписывались. И во время службы Юнги с Чимином общались. Почему же сейчас все так запуталось? Черт Юнги! Намджун ведь сбросил звонок. Спешно доставая телефон из кармана, чуть не порвав этот несчастный карман и не вывихнув себе мизинец, Ким смотрит на экран. Три пропущенных и больше двадцати сообщений в Какао. Последнее написано двумя минутами ранее. И там из цензурных только восклицательные знаки. Много восклицательных знаков. Смысла нет читать, нужно звонить. - Да, хён, ты звонил? - устало потирая лоб, Намджун опускается в кресло, настраиваясь на длинный и непростой разговор. - Да, я звонил, блять, и писал, но ты не соизволил ответить. - судя по голосу Юнги очень зол, и почему-то тяжело дышит. - Чимин вышел из ванны, мне нужно было его уложить в постель. - оправдывается лидер, ведь злой Шуга - это практически апокалипсис. - И что, уложил!? Айщщ. - практически рычит в трубку Мин. - Полегче, хён. Ты чем там вообще занимаешься, почему пыхтишь в трубку как после пробежки? - Я вещи собираю. Сейчас в аэропорт и вылетаю к Чимину. - слышится хлопок двери на заднем плане и дробные быстрые шаги. Он что пешком спускается? С 27 этажа? - Стой, стой, стой! Да остановись ты, придурок! Куда ты полетишь? Пока ты будешь в самолете, Чимин уже вылетит обратно в Корею. Вы тупо разминетесь в воздухе. Послушай меня, пожалуйста. Останься дома. Приготовь что-нибудь покушать и выпить, что там любит Пак из твоей стряпни. Подумай, о чем хочешь поговорить с ним. Не пори горячку, прошу тебя, хён. Мы и так уже натворили дел. Ему сейчас непросто. - Намджун включает все свои способности к убеждению на максимум, и вроде срабатывает. По крайней мере перестук шагов в трубке стихает и, судя по шуршанию, Юнги садится прямо на лестнице и выдыхает. - Да, наверное ты прав. Так и надо сделать. Но что я ему скажу? Я так накосячил... - Я тоже пока не знаю, что сказать ему завтра утром, поэтому уж точно сейчас не советчик, но ты должен знать еще кое-что, и пожалуйста, не психуй. - Намджун замолкает, набирая в легкие воздух, а в сердце храбрость. Потому что то, что он сейчас скажет, добьет Мина. - У него порезы на теле. - все-таки произносит он это вслух. - Что? На него напали? Куда смотрела охрана? А ты чем там занимался? Ему нужно в больницу. Все, я точно вылетаю к вам. - тараторит Юнги и снова начинает спускаться по лестнице. - Да успокойся хоть ты! - Намджун не выдержал и вспылил, повысив голос на хёна. - Как!? Как я могу быть спокоен, если вы там хуйней занимаетесь, а страдает Мини?! -орет в трубку Юнги. - Мне кажется, это он сам. - почти шепотом произносит Ким. - Что сам!? Ничего не пойму, чего ты там блеешь. - Он сам себя режет!- твердо произносит лидер. Ну вот и все, он это сказал. Секунду назад все казалось каким-то страшным сном или глупой шуткой, а теперь, когда слова прозвучали, он осознал, как далеко все зашло. А ведь он видел далеко не все. И от этого еще муторнее на душе. - Что ты несешь?! Чимин не мог… - начинает Юнги и замолкает. Намджун слышит на том конце трубки вздох, переходящий во всхлип. До Юнги дошло. И лидер просто чувствует, как его придавливает этим осознанием. - Я не верю. - в отрицании хрипит Мин. - Я тоже не мог поверить, но у него на руках и на ребрах порезы в форме слов last album, я сам видел, хоть и мельком. - уже спокойнее говорит Намджун, ведь кто-то должен держать себя и ситуацию под контролем. И сейчас это точно не Мин. - Последний альбом… - вторит ему Юнги и матерится. - Да, последний альбом. Возвращайся к себе, хён. У тебя уже почти утро. Выпей кофе и подумай, что мы будем с этим всем делать. Потому что я пока не знаю, но сразу тащить Чимина к психологу не хочу. Хотя потом все равно придется, такое не скрыть. Как сейчас это не попало на камеры я не понимаю, но это нам на руку. У нас есть несколько дней, а потом придется доложить руководству. Ты сам понимаешь, что тогда начнется. - Да уж, представляю. Тут кофе не поможет разобраться. - пытается шутить Юнги, хотя самому совсем не до шуток. - Не вздумай пить! Сейчас не до этого. Ты должен быть полностью в сознании и сосредоточен на Чимине. - начинает злиться лидер. - Да знаю, я знаю,- огрызается Юнги. — все, я захожу в квартиру. Позже созвонимся. - Хорошо, тоже отдохну, подумаю и утром поговорю с Чимином, попробую разведать обстановку. - Заканчивает разговор Намджун и отбрасывает телефон. Он конечно много повидал, но с таким не сталкивался. Надо почитать статьи на эту тему, решает лидер, и снова берет в руки телефон. Этой ночью ему явно будет не до сна. А утром ничего не приходится говорить. Потому что, когда Намджун просыпается с телефоном на лице, то видит уведомление о трансляции из аэропорта Парижа. Чимин в свитере и шапке. Закрылся от всех как мог. - Мягкой посадки, Чимини. – шепчет тихо лидер и очень сильно надеется, что Юнги поговорит с младшим, и все наладится. Может и лучше, что он не успел пересечься с Паком перед полетом. Не накрутил его лишний раз, и он спокойно долетит. А там будь, что будет. На следующий день после прилета менеджер сообщает Паку, что на завтра у него по расписанию запись демо и просит быть готовым к четырнадцати часам. Ну вот, расстраивается Чимин, он не сможет поприсутствовать на открытии центра Мин Юнги. Хотя хён его и не звал, но он сам хотел пойти просто посмотреть, поддержать, если будет нужно. На следующий день, одевшись удобно и не приметно, Пак садится в служебный автомобиль, откидываясь на сиденье и начиная делать упражнение для разогрева связок, чтобы времени на это не тратить в студии. Быстрее начнут, быстрее закончат. - Куда мы едем? Разве не в агентство?- задает он вопрос, когда видит, что машина движется не в том направлении. - Едем к Мину. - слышится ответ менеджера. - Но почему!?- вскрикивает Чимин, не ожидавший такого поворота. -В Хайбе сегодня будет суета, а вы должны сосредоточиться на работе. Позанимаетесь спокойно в домашней студии Мина. - Но как же открытие центра? - этот вопрос он задает с порога, как только Юнги открывает ему дверь. - Мы его открывали не для того, чтобы я мог очередной раз ебалом светить, видеообращением обойдутся, проходи уже. - Юнги подталкивает в спину застывшего на пороге квартиры Чимина. - Ты голодный?- задает свой обычный вопрос хён. И Чимина выкидывает из времени, как будто и не было этих двух лет разлуки, как будто он, как и всегда, пришел к Юнги. Как раньше. -Нет, хён, спасибо, - отвечает Чимин и неуверенно улыбается. - Тогда пошли в студию, покажу над чем я работал последнее время, мне как раз нужно послушать, как это будет звучать в живую. В студии, как всегда, немного душно, пахнет кожей, пластиком и парфюмом Юнги. И снова Чимин чувствует себя живым, чувствует себя на своем месте. Как раньше? Мин тем временем садится в рабочее кресло, подтягивает еще одно и предлагает Чимину занять его. Открывает нужные папки и запускает трек. - Это пока набросок Intro, хочу, чтобы ты напел вот этот текст. - и подает Паку лист, на котором от руки написано, перечеркнуто и снова написано. Чимин видит заголовок Last album. Руки начинают подрагивать. - Last album. - шепчет он. - Да, последний альбом, это пока рабочее название, ты не заморачивайся…- и тут до Юнги доходит, что же он наделал. Он так сосредоточился на проблеме Чимина, на том как вывести младшего на откровенность, что у него совсем вылетело из головы название заглавного трека. «Ведь это всего лишь совпадение, правда? Или Юнги так издевается на ним? Что все это значит?» Чимин пытается взять себя в руки, абстрагироваться от боли, которая сжала не только сердце, а кажется все его существо, пытается вчитаться в текст, но перед глазами все расплывается. А Юнги замер и во все глаза смотрит на младшего. Совсем не так он планировал начать этот непростой разговор. - Чимин, Чиминааа, посмотри на меня. - Мин не спеша вынимает черновик из рук Пака и аккуратно сжимает ладошки в своих, чувствуя какие они ледяные, даже по сравнению с вечно холодными руками самого Юнги. А у Чимина от этого родного голоса пропадают последние силы держаться. Он поднимает на Юнги глаза, полные слез. - Хён… - начинает говорить, стараясь преодолеть ком в горле, но не может и начинает просто плакать. Юнги поднимает Пака с кресла и утягивает за собой на черный кожаный диван в углу студии. Усаживает его и обнимает крепко-крепко. Чимин вскрикивает, а потом шипит сквозь слезы. Юнги отшатывается и видит, что на боку проступает кровь сквозь серую футболку. Резким движением Мин задирает край под вскрик Чимина. - Хён, нет! Нет! не смотри, не смотри, пожалуйста! - крики и слезы переходят в настоящую истерику. Теперь хён знает его постыдную тайну. Знает какой он, слабый и никчемный. Чимина трясет и он начинает задыхаться. Ему безумно страшно, а в голове ни одной мысли, только бежать. Юнги перехватывает за руку вскочившего Чимина и силой усаживает себе на колени, обнимает уже нежнее, прижимает к себе и шепчет: - Тише, маленький, тише. Дыши. Давай со мной вдох-выдох, давай, Мини, вдох-выдох, вот так. - Юнги чувствует, что Чимин немного расслабляется в его объятьях и начинает дышать ровнее. Мин сам чуть не умер, когда понял, что Пак задыхается и вот-вот потеряет сознание, хоть и пытался совершить побег. Его реакция и мотивы понятны и Юнги ожидал чего-то подобного, но не думал, что реакция будет на столько сильной. - Шшш, давай, Чимини, дыши. Чего ты испугался? Ты же знаешь, что я все пойму, не обижу, не буду осуждать тебя, Ну зачем ты это сделал с собой, мой хороший? Расскажи мне, пожалуйста, я помогу, обещаю. - продолжает нашептывать Юнги, осторожно поглаживая младшего по спине, опасаясь причинить еще больший вред. По-хорошему бы надо обработать свежие порезы на теле, но оставить того даже на минуту, чтобы сходить за аптечкой, невозможно. Через какое-то время истерика сходит на нет, и остаются только всхлипы и тяжелые вздохи. - Я не знаю, хён, не знаю, как так получилось. Я не хотел, правда. - заикаясь произносит Чимин куда-то в шею Юнги, боясь поднять глаза на хёна и увидеть в них осуждение или, еще хуже, отвращение. - Знаю, Мини, знаю, что не хотел. Мне так жаль. — Юнги, видя что Чимин приходит в себя, поднимается с дивана с Чимином на руках и идет в ванную. — Давай, нам надо обработать раны. - Чимин вздрагивает и весь зажимается снова. - Ну все, все. Успокаивайся, все будет хорошо, ты мне веришь, Мини? -Верю, хён.- Чимин вздыхает, сползает с рук Юнги и сам идет в сторону ванной. Он хочет все обработать самостоятельно. Нельзя, чтобы Юнги снова видел порезы. Но Мин не позволяет остаться одному, заходит вслед за Чимином и достает перекись с ватными дисками из шкафчика. - Снимай футболку. - ровным спокойным голосом произносит Юнги, чтобы не спугнуть младшего. - Можно я сам, хён.- мнется Чимин, оттягивая край футболки вниз. - Мини, я уже все там видел, давай помогу. - просит Юнги, уверено глядя на младшего, хотя у самого пальцы подрагивают от переживаний. Но он должен быть сильным сейчас. Быть для Чимина опорой. – Давай все быстро сделаем и пойдем что-нибудь выпьем, хорошо? - Хорошо. - смиряется с неизбежным Чимин и стягивает футболку резким движением, как будто прыгает в ледяную воду. Но глаза поднять на Юнги все равно не может. Так и стоит в напряженной позе и пропускает момент, когда старший подходит и начинает осторожно промакивать порезы. Чимин вздрагивает скорее от прохладного прикосновения, чем от боли, но Мин резко отдергивает руку. - Больно? - Нет, хён, все порядке, продолжай. - Чимин решает полностью довериться Юнги. Ведь тот всегда помогал, всегда защищал его перед парнями и агентством, порой даже во вред себе. Стараясь как можно быстрее и осторожнее обработать раны, Юнги просто умирает внутри. Что же чувствовал его тонсен, что сделал это с собой? Почему не пришел к нему, не поделился переживаниями? Хотя Юнги и сам знает ответ на этот вопрос. Потому что Мин погрузился в новые проекты, сам толком не спал и не ел, куда уж было еще и за младшим присматривать. Но это не оправдание. Никакие проекты не стоят страданий Чимина. Не стоят его здоровья. - Ну вот и все, сейчас принесу тебе свежую футболку. Одевайся и приходи на кухню. Я приготовил твою любимую грудинку и острую холодную лапшу, ну и соджу, конечно,- через силу улыбается Юнги, пытаясь вселить в младшего немного энтузиазма. - Не надо было, хён. Я не хочу. Да и на диете. - начинает отнекиваться Чимин. - Давай сегодня без этого. У меня все диетическое. Пойдем покушаем. Я вообще-то не обедал, ждал тебя. - немного нечестно играет Юнги. Но на что не пойдешь, чтобы покормить младшего. Чимин неуверенно заходит на кухню, теребя края светлой футболки Юнги. И Мин теперь уже по-настоящему улыбается. - Проходи к столу, чего встал. Я уже все накрыл. После примерно пятой рюмки соджу, когда они уже расслабленные и сытые, Юнги осторожно начинает: - Чимини, ты же понимаешь, что так не может продолжаться. Пак мгновенно весь подбирается и как будто трезвеет. - Все я понимаю. - огрызается он на хёна. - Тише, тише, я не осуждаю, просто очень переживаю за тебя. — Юнги примирительно поднимает перед собой руки. Чимин чуть расслабляется и уже спокойнее отвечает: - Я понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Не могу остановиться. Мне так больно, хён, вот здесь все время болит. — Чимин сгребает футболку на уровне груди, - и мне легче только когда я, ну я… ты понял. Делаю это. - Ох, Чимини, - снова тянется обнять младшего Юнги. - мне очень жаль. Так жаль, что меня не было рядом, чтобы помочь тебе. - Ну что ты, хён, - Чимин с удовольствием укутывается в объятия старшего, удобнее устраиваясь у него на коленях, - у тебя было столько дел, ты открыл медицинский центр, это нереально круто. Помогаешь стольким людям. И я невероятно горжусь тобой. - Но я не смог помочь самому главному своему человеку. - произносит Юнги и глубоко вздыхает, крепче прижимая к себе Чимина. - Ты уже помогаешь мне, сейчас мне очень хорошо и спокойно, почти не болит. - Я рад это слышать, мелкий, но к сожалению, всегда сидеть у меня на коленях не получится. - шутит Юнги. Младший смущается и пытается слезть, но Мин удерживает его и поглаживает по спине, чтобы тот перестал ерзать. - Нам нужно обратиться к специалисту, ты же сам понимаешь это. - вкрадчиво произносит Юнги. - Я не смогу, хён. - Чимин так интенсивно мотает из стороны в сторону головой, что задевает подбородок Юнги макушкой и щекотит волосами нос. - Я буду все время с тобой. Если ты мне позволишь. Буду держать тебя за руку, помогать тебе. - Я не смогу рассказать кому-то. – продолжает Чимин. - Понимаю, что тебе страшно, но, пожалуйста, позволь мне, помочь тебе, Мини. — Юнги был готов умолять. - Хорошо, хён. Я попробую. Только не сегодня, пожалуйста. Я хочу просто побыть с тобой.— Чимин трется щекой о плечо старшего. - Конечно, Мини. Мы будем только вдвоем столько, сколько ты захочешь.