Драка в лесу с хайдом

      Айзек легко шевельнул своей новой рукой и сковал Уэнсдей в воздухе, она не могла пошевелиться.       — Семейке Аддамс пришёл конец, — пафосно сказал он.       — Ты обещал отдать её мне, — встрял Тайлер. — Я должен убить её. И имею на это полное право.       — Хорошо, — раздражённо ответил Айзек, бросив с силой Уэнсдей на землю, отчего она резко вдохнула.       Айзек перехватил Пагсли и повёл его за собой.       — Не задерживайся. Тут делов на пару минут.       — Ты мне не указ, — огрызнулся Тайлер.       Айзек закатил глаза и ушёл с пленником, который не отрывал глаз от Уэнсдей, только успевшей встать и перевести дух.       Уэнсдей стояла как вкопанная. Бежать не было смысла, Тайлер все равно догнал бы её. Если он хочет убить её, то всё что ей остается, это храбро принять свою смерть.       — Знаешь, что в тебе сводит меня с ума? — Тайлер пристально смотрел на Уэнсдей, изучая её эмоции, ожидая, когда маска дрогнет.       — Куда ещё безумнее, чем есть?       — От всех моих жертв исходил запах страха, — Тайлер стал медленно подходить к Уэнсдей, под его ногами проминалась мягкая земля. — Я будто мог попробовать его языком, не мог надышаться этим ароматом. Даже не знаю, с чем сравнить, чтобы ты поняла, каково это.       — Запах праха.       — Интересно. Да мы просто Инь и Ян. Мне нравится запах жертвы до смерти, а тебе — после. Но знаешь, что еще интереснее, — Тайлер подошёл вплотную и вобрал в себя её запах, прикрывая глаза. — От тебя страхом не пахнет, хотя ты знаешь, что я могу с тобой сделать. Лучше, чем кто-либо.       — Единственное, чего я могу бояться с тобой, это посредственной смерти.       — Тогда я тебя точно не разочарую, — его толстые пальцы переместились ей на щеку, и большим пальцем он провёл по её нижней губе.       Уэнсдей будто сковало двойственностью её мыслей. Она не понимала, чего ей ожидать дальше: может, он разорвёт её голову, вырвет язык, выколет глаза — столько чудесных вариантов.       — Как хорошо, что этот обсосок Ксавьер не приехал, — Тайлер медленно водил пальцем по её губам, размазывая фиолетовую помаду вокруг рта, а его взгляд становился всё более одержимым. Уэнсдей смотрела на него скептически. — Каждый раз, когда я видел его рядом с тобой, я хотел обломать ему пальцы и вывернуть руки так, чтобы они никогда не встали на прежнее место. Если бы он приехал, он бы от тебя не отстал. Ты бы позволила ему касаться тебя так, как позволяла мне? — Тайлер положил руку ей на поясницу, обхватив её, и приблизился настолько, чтобы коснуться её кончика носа своим. — Позволила поцеловать тебя?       — Думаешь, я типичная старшеклассница, которая после предательства будет мутить с первым попавшимся? — Уэнсдей с отвращением попыталась отстраниться, но получилось лишь переместить палец Тайлера с губ на скулу.       — Я думаю, что назло мне ты бы измазалась его запахом перед твоим приходом в Уиллоу Хилл, — он вскинул брови и посмотрел на её губы, но Уэнсдей не отвлекалась на его игры.       — Твои собственнические разговоры утомляют.       — Как скажешь, — резким рывком Тайлер прижал её к дереву и тут же прильнул к её губам, крепко держа рукой её голову поднятой, оставляя след от пальцев на её челюсти.       Страстно и нежно, с нажимом. Инстинктивно закрыв глаза, Уэнсдей удалось сдержать свой стон от ощущения этих прекрасных губ, по которым она так скучала. Ни расследования, ни убийства не могли вытеснить мысли о Тайлере. Она гналась в Уиллоу Хилл, чтобы быстрее увидеть его и разочароваться, перестать непрерывно думать о нём. Но Тайлер оказался всё таким же одержимым ею, нуждающимся в ней, к тому же ещё полуголым, с брюками, сидящими так низко, что так и просились упасть; потным, а его запах, которым пропахла его камера, — это блаженство, которое она вспоминала, оставаясь наедине с собой.       В один одинокий вечер, пока Энид была в клетке, Уэнсдей сидела за столом перед печатной машинкой, выпрямив ноги, и напрягла пальцы на ногах, представив, как Тайлер протягивает к ней руки через решётку и прижимает к себе, чтобы поцеловать. Её ещё сильнее возбуждало то, что она не должна ничего к нему испытывать, но все равно её накрывала волна оргазма с мыслью о нём раз за разом.       Уэнсдей укусила Тайлера за нижнюю губу, и на ней выступили капли крови. Он извращенски улыбнулся.       — Хочешь попробовать мою кровь, коброчка? Меньшего я не ожидал.       Он снова прильнул к ней, размазывая свою кровь по её губам. Уэнсдей почувствовала не только его солоноватый вкус, но и как его эрекция упирается ей в живот, и слегка приоткрыла рот от нахлынувшего жара внизу живота — зря, Тайлер тут же проник в её полость языком. Она непроизвольно сдавленно простонала ему в губы от его напора, от ощущения его горячего, мягкого, влажного языка, который так хотела почувствовать, и тут же напрягла губы, не желая дать ему понять, что он всё ещё нравится ей до безумства.       — Секунду, малыш, — Тайлер растянулся в страстной улыбке. — Сделаю кое-что, и сможешь не сдерживаться.       — Я тебе не "малыш", — огрызнулась Уэнсдей, но он тут же положил ей указательный палец на губы.       Тайлер протянул руку и схватил за запястье Агнес, которая тут же ахнула, а Уэнсдей пришла в ужас, в каком положении рыжеволосая девочка её застала.       — Проваливай, или я сломаю тебе шею, — угрозы Тайлера не были пустым звуком, он вполне мог осуществить задуманное.       — Не смей её трогать, — Уэнсдей вытащила из рукава тонкий ножик, больше похожий на бритву, и приставила к горлу Тайлера.       Тайлер отпустил Агнес, та замерла на месте, пока его одна рука была на щеке Уэнсдей, а второй — он взял её за холодную кисть, сжавшую нож, почувствовав, что держит она лезвие некрепко.       — Агнес, всё хорошо. У меня всё под контролем, — Уэнсдей старалась быть очень убедительной. — Иди к моим родителям и скажи, что Пагсли в башне Яго.       — Уэнсдей, подай знак, если надо позвать Энид, — голос девочки дрожал.       — Нет, — Уэнсдей прикрикнула на Агнес. — Иди за моими родителями и не возвращайся сюда.       — Хорошо, — девочка окинула их взглядом и убежала в академию.       — Уберёшь нож? — Тайлер погладил её большим пальцем по костяшкам.       — По-моему, так интереснее, — Уэнсдей чуть-чуть надавила, и под лезвием образовалась красная полоска.       — Твоя невидимая подружка убежала, так что нет смысла сдерживать свои желания, Уэнсдей, — Тайлер вытащил рукоять ножа из её хватки и выкинул его в сторону, а затем взял её за сжатую кисть и положил её руку себе на плечи.       — Хватит жить в мире своих сексуальных фантазий, Тайлер. Я не одна из твоих чокнутых фанаток, готовых раздвинуть перед тобой ноги, — Уэнсдей впилась ногтями в его плечи и оскалилась, но ему это только понравилось, он едва заметно облизнул губы.       — О, малыш, ты моя единственная истинная фанатка, преследуешь меня, знаешь лучше, чем кто-либо, — Тайлер снова прильнул к её губам, раздвигая её ступни ногой, и поставил колено между её ног, подсаживая на своё бедро. — А я твой преданный фанат.       Одной рукой Тайлер притянул голову Уэнсдей ближе, втягивая в глубокий поцелуй, другой — обнял её, впиваясь пальцами в её талию. Казалось, не хватало кислорода, но Уэнсдей держалась, чтобы не стонать от приятной боли. Внизу от его поцелуев, от его хватки всё горело, сводило в некий узел, который она впервые почувствовала, когда на Вороньем балу Тайлер смотрел на неё с одержимым влечением и сказал, что её жестокость — причина, по которой она ему нравится.       Её нутро жаждало трения, а в голове исчезали мысли одна за другой так, что в какой-то момент Уэнсдей сама стала прижиматься к нему грудью, животом, пахом, доставляя себя удовольствие его толстым бедром. Чувствуя, как она сама двигается на его ноге, Тайлер хрипло простонал и прильнул к её шее, целуя влажно и быстро, пока его рука забиралась ей под блузку, и пальцы уже сминали её бока. От приятного сжатия, которое раньше Тайлер себе не позволял, Уэнсдей вцепилась в его дельты, растягивая ворот лонгслива под его курткой.       Уэнсдей немного пришла в себя, почувствовав его губы уже у ключиц, когда он расстегнул верхние пуговицы, и толкнула его в грудь, но он, несмотря на смятение, остался на месте, лишь подняв голову от её шеи, слегка хмурясь. Переводя дух, она опустила руки и демонстративно поправила ворот рубашки, возвращая себе контроль, она была в недоумении от собственной реакции и его действий.       — Ты можешь врать себе, но я-то всё вижу, — Тайлер поставил руки у её головы, не давая её взгляду сбежать. — Это ты ёрзаешь на моём бедре своей промежностью, и готов поспорить, что ты уже промочила себе трусики, — Уэнсдей хотела возразить, но Тайлер продолжил. — Если бы ты хотела сбежать, то давно бы это сделала. Поставив своё бедро между твоих ножек, я дал тебе возможность пнуть меня по яйцам, если ты будешь против. Но вместо этого ты сама трёшься об меня.       — Мне не до твоих сексуальных фантазий. Пока ты языком тут работаешь, твоя семейка выжимает жизнь из моего брата.       — Ничего они без меня не начнут. Так что расслабься и прекрати притворяться, что тебе не нравится, — он снова приблизился и облизнул ушную раковину. — Будь моей девушкой, и я сделаю всё, что ты захочешь, — прошептал он, а его руки медленно соскользнули с коры дерева на её тонкие плечи.       — Пока твоя хозяйка не прикажет тебе что-то другое, — Уэнсдей повернула к нему голову, задев его щёку носом.       — Тогда будь ею. Есть два способа стать хозяйкой Хайда, — Тайлер с намёком наклонил голову. — Мама стала моей хозяйкой с помощью насилия, а Лорел сначала... воспользовалась пряником вместо кнута.       — Ты думаешь, я в это поверю? — Уэнсдей продолжала попытки казаться равнодушной, но её брови свело судорогой от того, как она старалась держать взгляд на его глазах и не опускать его на губы. — В её дневниках ни слова об этом не было.       — Конечно. А ты представляла, что взрослая учительница так и напишет, как отсосала несовершеннолетнему в тайной горнице Роутвуд? — романтичный налёт с его выражения лица спал, а у Уэнсдей округлились глаза.       — И... И как это было? — она попыталась казаться невозмутимой, но всё же её носогубная складка дрогнула от того, что она представила себе эту мерзкую картину.       — Нежно, ласково. Как полагается, — сухо ответил Тайлер.       — И тебе понравилось?       — Физически. Но потом... — его лицо скривилось, губа задёргалась от омерзения. — Ты, правда, хочешь об этом знать?        Уэнсдей подняла руку к лицу Тайлера и легко, едва касаясь кожи, смахнула пряди его волос, пока он внимательно следил за её движениями.       — Лишь, чтобы знать, за что я достану её из могилы и растворю её кости в кислоте, — она подалась вперёд, рассматривая его лицо и мягко поцеловала его. Разомкнув губы, они глубоко вдохнули аромат друг друга. — Раскрошу её череп ногой, — они снова поцеловались, сильнее, глубже, быстрее. — Залью её надгробие собачей мочой, чтобы все мимо проходящие собаки оскверняли её труп.       — Как же я скучал по тебе, — его голос из страстного стал жаждущим. — Всё это время я хотел прикоснуться к тебе снова, — его рука скользнула по её бедру, цепляясь пальцем за пояс джинсов. — Ты думала обо мне, Уэнсдей? Скажи, ты фантазировала о том, как я буду касаться тебя снова?       — Думала, — коротко ответила она.       — О, малыш, я планирую открыть тебя полностью для меня. Так что тебе нет надобности закрываться от меня. Я начну, чтобы ты не стеснялась.       Тайлер тут же скинул куртку на землю, затем лонгслив. Уэнсдей заворожённо смотрела на его тугие мышцы груди и пресса, покрытые шрамами, её тянуло прикоснуться к нему, но она боялась показать свою заинтересованность. Взяв её за запястье, Тайлер положил её руку к нему на грудь, и её пальцы инстинктивно провели по шрамам, она не отрывала глаз от его притягательного торса, сглотнув комок.       — Я думал о тебе. Рассказывал о тебе в красках и Фейрбёрн, и маме, и Айзеку. Вспоминал, как ты лежала в моих руках те несколько секунд. Представлял, как ты придёшь ко мне в Уиллоу Хилл и просунешь сквозь решетку свои руки, чтобы коснуться меня. Мечтал, что ты всё ещё... — Тайлер остановился, Уэнсдей скользнула пальцами по его прессу к пупку. — Дрочить на тебя под камерами странно, но это отвлекало меня от тех мерзких стен. Только ты.       — Да, меня всё ещё тянет к тебе, — её пальцы осторожно потёрли его сосок, и он коротко простонал.       — Теперь твоя очередь, Уэнсдей. Откройся мне, — Уэнсдей нерешительно вытянула футболку и рубашку из джинсов, но остановилась, её шея сильно напряглась и вытянулась, как струна. — Хочешь, я сделаю это за тебя? — она утвердительно моргнула.       Положив руки на ворот футболки-поло и рубашки под ней, резким движением Тайлер разорвал одежду Уэнсдей пополам, вызвав её громкий вздох, и стащил остатки ткани с её плеч. Он прильнул губами к её плечам, чтобы под шумок расстегнуть и стянуть с неё лифчик, который сразу выкинул в сторону. От холодного воздуха её соски тут же затвердели, Тайлер дерзко накрыл обе груди своими ладонями.       — Готов поклясться, что никто ещё не трогал эту грудь. Я сниму пробу, — он встал на колени прильнул к её соску губами, покусывая, а его руки уже расстёгивали её джинсы.       Тайлер опустился к её ступням и развязал её кроссовки, снял один за другим, чтобы стянуть с неё джинсы вместе с трусами резким движением. Уэнсдей застыла, как каменная скульптура, её голый лобок был прямо напротив глаз Тайлера. В таком виде её не видели с тех пор, как она научилась справлять нужду в горшок.       Закусив губу, Тайлер отошёл назад, чтобы посмотреть на Уэнсдей целиком, оставляя её в таком унизительном, уязвимом положении, отчего её открытая промежность сочилась только больше. Бледная грудь от холода покрылась мурашками.       — Уэнсдей Аддамс стоит полностью голая передо мной, да ещё и мокрая, — Тайлер был в восторге, только что слюна не текла.       Его взгляд жадно впитывал каждую деталь. Её бледность на фоне тёмной зелени леса, тонкие ключицы, маленькая, но упругая грудь, тёмный треугольник волос между ног — всё это было его.       — Сам раздеваться планируешь? — сказала она, возвращая себе самообладание.       — Сам не хочу, — он кинул взгляд себе на брюки, намекая.       Уэнсдей подошла к Тайлеру, её пальцы слегка задели его возбуждённый член, когда расстёгивали молнию, а он смотрел на неё сверху, растягиваясь в безумной улыбке. Она стянула с него джинсы вместе с трусами, чтобы не быть слабее него, и его член, уже напряжённый и готовый, выпрыгнул ей в лицо. Её рука инстинктивно потянулась к нему, её пальцы уверенно обхватили его, чувствуя пульсацию живой плоти под своей холодной кожей, отчего он резко вдохнул и немного прогнулся.       — Не так сильно, малыш, — прошептал он, и Уэнсдей сделала хватку более нежной и провела ладонью от головки до основания и обратно.       Тайлер медленно выдохнул, его глаза закрылись на мгновение от наслаждения. С тихим рыком он опустился на колени перед ней. Его руки обхватили её бедра, и он потёрся носом об её лобковые волосы, затем его горячие губы поцеловали её подмёрзший на холодном воздухе клитор, отчего она сдавленно простонала. Он приник к её киске ртом, проводя языком вдоль её складок, как утопающий к источнику воды. Уэнсдей вскрикнула от неожиданного ощущения, и Тайлер усмехнулся ей в промежность.       Он ласкал её клитор, водил по нему кругами, затем проник внутрь неё, глубоко, имитируя языком движения, которые мечтал повторить собственным членом. Он ввёл в неё средний палец, и её ноги подкосились.       — Умничка, — сказал он, хлюпая её соками. — Откройся мне, малыш. Ты ведь дрочила на меня, я это чувствую, — он скользил в неё пальцем. — Ласкала себя пальчиками, представляя мои пальцы, верно? — он ввёл сразу два пальца, ощущая, как влажные стенки сдавливали его. — Скажи, Уэнсдей, ты хотела, чтобы я тебя трахнул? — он надавил на её клитор большим пальцем.       — Да! — выкрикнула она, подаваясь вперёд бёдрами, и продолжила извиваться и стонать, цепляясь за его кудри.       — Вот так, умница, — он трахал её своим ртом и пальцами с яростной, сосредоточенной интенсивностью, заставляя её забыть о гордости, о стыде, обо всём, кроме нарастающего, невыносимого давления внизу живота.       Под его властными прикосновениями она снова была только его — телом, душой и каждым предательским стоном, который он выбивал из её горла.       — Как сладко хлюпает твоя девственная дырочка. Она приглашает меня глубже и не хочет отпускать.       — Сколько ещё сальных комментариев ты хочешь отвесить?       Усмехнувшись, Тайлер резко вытащил пальцы с громким непристойным хлюпом её киски, оставив её пустой и дрожащей. Она неудовлетворенно промычала, угрожающе смотря на него. Он встал на ноги и коротко поцеловал её, оставляя на её губах блеск её собственной смазки.       — Хочу посмотреть, как твой дерзкий язычок будет отсасывать мне, — его большой палец лёг на её язык, двигаясь вперёд-назад, но почти сразу Тайлер выскользнул, поставив пальцы на тазовые кости в ожидании.       Уэнсдей не сопротивлялась, чтобы не казаться робкой неумёхой, и встала на колени, приближая лицо к его красному набухшему члену. Её губы, холодные и мягкие, обхватили головку, а язык скользнул по нежной коже, собирая солоноватую жидкость. В её глазах читалась концентрация, попытка сохранить хоть какой-то контроль и доставить ему то же сводящее с ума удовольствие.       Медленно, но решительно Уэнсдей глубже вбирала его член с каждым разом, не смотря на Тайлера, который незаметно для неё положил ей ладонь на затылок между косичек и стал мягко надавливать. Она поддалась ему, расслабляя горло, и позволила ему управлять ритмом и глубиной.       — Черт… сосёшь как опытная шлюшка, — он прошептал, его пальцы впились в её волосы, вбиваясь быстрее и глубже. — Даже не надо говорить расслабить горло. И смотри-ка, течёшь даже. Тебе это нравится, да?       Его хватка в её волосах стала жёстче, его дыхание участилось. Низкие, животные звуки рвались из его глотки. Её мир сузился до вкуса его кожи, до давящей полноты в её горле, до звука его тяжёлого дыхания. Слёзы катились по её щекам, смешиваясь со слюной и его жидкостью. Тайлер начал двигать бёдрами, вгоняя себя глубже в её глотку с каждым толчком.       — Нравится, когда трахают твой рот так, что дышать нечем? — его голос был полон тёмного торжества, когда вошёл в её рот так глубоко, что её нос упёрся в его лобковые волосы, и наконец вышел из неё.       Уэнсдей опёрлась руками на землю, переводя дыхание, из её рта стекала длинная нить слюны. Сев рядом на корточки, Тайлер вытер рукой её губы и поцеловал её нежно, его горячая ладонь медленно скользнула по её внутренней стороне бедра, на которой уже было мокро и липко, и коснулась её перевозбуждённого и чувствительного клитора, заставив её дёрнуться и простонать ему в рот.       — Ты такая чувствительная, — Тайлер отстранился, повернул её к себе спиной, притягивая её к своей груди.       Его рука обхватила её грудь и сжала сосок между пальцами. Его широкая ладонь опустилась на её лобок, и пальцы скользнули в её складки, раскрывая её плоть для него снова. Каждое лёгкое, почти невесомое прикосновение к её гиперчувствительному клитору заставляло её бёдра непроизвольно вздрагивать, а в горле — застревать тихий, прерывистый стон.       Тайлер ввёл один палец внутрь, неглубоко, просто чтобы почувствовать, как её внутренние мышцы с каждым вдохом сжимаются вокруг него. Затем второй. Он растягивал её, но уже не грубо, а с настойчивым, властным терпением, заставляя её тело принять его снова, привыкнуть к его присутствию.       Уэнсдей пыталась сдержаться. Она кусала губу до крови, её пальцы с такой силой впились в собственные ладони, что от них остались вмятины. Но её тело предавало её снова и снова, бёдра двигались навстречу его руке, а из горла вырывались всё более громкие, отчаянные звуки.       — Пожалуйста… — это слово вырвалось у неё наконец, хриплое, больше похожее на стон.       Тайлер замедлил движения, почти остановился, заставляя её изнывать и хныкать со стонами.       — Что, малыш? Я не расслышал.       Уэнсдей выдохнула, её глаза были полны мучительной смеси стыда и всепоглощающей потребности.       — Дай мне… кончить. Пожалуйста, дай мне кончить.       Тайлер замер. Он смотрел на неё — растрепанную, покрасневшую, умоляющую, еле стоящую на коленях, прижавшуюся спиной к его груди, а по её бедрам стекали её собственные соки. Тайлер горько усмехнулся, его взгляд скользнул по её дрожащему телу.       — Посмотри на себя, — его голос был холодным, как сталь. — Мисс Неприкосновенность. А теперь ты здесь, раскрытая и голая передо мной в лесу, где нас могут застать в любой момент, и умоляешь меня позволить тебе кончить. Ты думала, что так закончится вечер?       Но затем, видя, как её лицо искажается от отчаянной нужды, Тайлер снова начал двигать пальцами, на этот раз с удвоенной силой и скоростью.       — И я дам тебе то, что ты просишь, — прошептал он, касаясь губами её ушной раковины. — Я хочу, чтобы ты кончила, чтобы твоё самое большое удовольствие в жизни было связано со мной.       — Да, Боже... Как... — его пальцы яростно толкались в ней, растягивая тугую плоть, а большой палец массировал клитор с такой интенсивностью, что слова застряли в её глотке.       Её тело выгнулось в дугу, голова запрокинулась на его плечо, обнажив напряженную шею. Из её сжатых губ вырвались несколько потрясающих, громких стонов, полных животного экстаза. Её внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его пальцев, пытаясь удержать их, выжимая из себя последние спазмы наслаждения. Она дрожала, её тело билось в конвульсиях.       Тайлер медленно вытащил пальцы, оставляя после себя зудящую пустоту. Он с заботливой одержимостью смотрел на неё, на её дрожащие плечи и бережно поцеловал её скулу. Обняв её, он аккуратно положил её на куртку, Уэнсдей перекатилась на бок, и он сел на холодную землю рядом с ней со стороны спины, крутя в руках её косички.       Резинки улетели в сторону, его толстые пальцы стали расплетать тугие косы, пока она переводила дух и смотрела на его умиротворённое лицо. С заботой в руках и трепетом в глазах Тайлер распустил её волосы и помассировал затылок, потягивая чёрные локоны, отчего она замурлыкала у него под боком.       — Я всегда мечтал посмотреть на тебя с распущенными волосами, без этих монашеских косичек.       — Мечты сбываются, — прошептала она, и его рука опустилась на выемку её талии, медленно поглаживая, его тёплая потная рука переместилась на бёдра, затем опустилась и сжала половинки ягодиц.       Взгляд Уэнсдей, тяжёлый и полный противоречивых эмоций, скользнул вниз. Его член, всё ещё твёрдый и влажный от её слюны, явно пульсировал от неудовлетворённого напряжения. И её собственная плоть отозвалась на это зрелище глухой ноющей волной желания. Её киска, уже чувствительная от его пальцев и языка, сжалась от пустоты, желая ощутить внутри не тонкие пальцы, а его полную, внушительную толщину. Она инстинктивно провела языком по своим опухшим губам, смазывая их, даже не осознавая этого. Зато Тайлер это увидел.       — Что, уже готова просить меня? — Тайлер довольно улыбнулся, как чеширский кот, и улёгся рядом, опираясь на локоть.       — А тебе недостаточно было? — она фыркнула, когда его взгляд скользнул по её телу, а его рука нежно смяла её грудь и потёрла нежный сосок между пальцев.       — Как можно скрывать такие сиськи под всей этой одеждой... — томно прошептал он. — Мне всегда будет мало, когда дело касается тебя, Уэнсдей, — он пододвинулся ближе так, что теперь его член упирался между её половинок. — Хочется услышать, как ты просишь. Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, а я хочу, чтобы ты попросила. Это взаимообмен.       Уэнсдей закатила глаза с преувеличенным презрением, перевернулась к Тайлеру лицом и закинула ногу ему на бедро, снова открывая себя ему и подставляя свою промежность под его член. Не говоря ни слова, она начала двигать бёдрами, совершая медленные чувственные круговые движения, смазывая его горячую кожу своими соками. Это было молчаливое, но откровенное приглашение.       — Сочту это за просьбу, — его рука легла на её бедро, прижимая её ближе.       Тайлер подставил свой член к её входу и ввёл головку, растягивая её под свои размеры. Боль была острой, яркой, и Уэнсдей зажмурилась, её губы сжались, но всё же она коротко прохрипела. Её стенки плотно сжимали Тайлера, он закрыл глаза от блаженства и застыл в немом стоне, тяжело дыша. Ощущение её киски было таким невероятно горячим, мягким и обволакивающим, что волна прошла по его телу.       — Малыш, ты такая приятная, я хочу войти ещё глубже, — он рывком бёдер вогнал себя глубже, заставляя её глаза широко распахнуться от того, как её плоть расступалась под его напором. — Ты сможешь принять меня целиком?       — Да, хочу тебя целиком, — сказала Уэнсдей, тяжело дыша, и Тайлер перевернул её на спину, войдя в неё по самое основание, и она вскрикнула, запрокинув голову.       Жадно целуя её, Тайлер начал двигаться. Его ритм из нежного и аккуратного становился всё более властным, глубоким. Каждый толчок вгонял её в грубую ткань его куртки, каждый его горячий выдох смешивался с её стоном. Уэнсдей схватила его за предплечья, впиваясь пальцами в его кожу.       — Посмотри, как тебе нравится, когда тебя имеют, — он прошипел, его лицо было всего в сантиметре от её. — Не на шёлковых простынях. Не с нежностями. А здесь. В грязи. На моей куртке. Твоя дырочка жаждала меня.       — Да, я хотела тебя, всегда... Хотела, чтобы то видение никогда не приходило ко мне, чтобы мы остались на всю ночь во "Флюгере".       — Ох, малыш, если ты захочешь, мы можем осуществить это.       — Да, я хочу. На том самом столе, — она коротко улыбнулась между стонами.       — Уэнсдей, ты мой рай, — он поцеловал её, входя языком в её горячий рот.       Тайлер ускорился, его движения стали более животными, грубыми. Звук их тел, сливающихся в этом диком ритме, был оглушительным в тишине леса. Неожиданно он поднял её руки над головой, прижимая их к земле, а сам опустился на неё, с каждым толчком потирая её соски своей грудью.       — Тебе это нравится, — это был не вопрос, а констатация. — Ты любишь, когда тебя трахают как животное. Такая же дикая и испорченная, как и я.       — Да, Тайлер... Боже... Я сейчас, — она стонала и снова содрогнулась в оргазме, выгибаясь так, что полностью прилипла к его груди, пока Тайлер продолжал трахать её, дожимая её удовольствие.       Уэнсдей обмякла под ним, Тайлер торжествующе поцеловал её, закрепляя своё право на неё, и выскользнул из неё. Но она недовольно простонала от ощущения холодной пустоты, двинувшись бёдрами навстречу его телу.       — Не переживай, это ещё не всё, — он прошептал, переворачивая её на живот и поднимая за бёдра, чтобы поставить её на четвереньки. — Одна маленькая разрядка для такой… хорошей девочки?       Он вошёл в неё снова, до самого предела, одним плавным, но неумолимым движением, и на этот раз её крик был иным — не от боли, а от перегруженности чувств, от шквала удовольствия, который смывал последние остатки её мыслей. Её ноги, всё ещё дрожащие от предыдущего оргазма, инстинктивно попытались сомкнуться, но он лишь мягко раздвинул их ещё шире.       — Твоя киска уже растянулась под меня, но она всё ещё такая узкая, — его слова заставляли её снова хотеть испытать оргазм на его члене. — Ты будешь принимать меня, пока я не решу, что с тебя достаточно.       Но после нескольких толчков Уэнсдей упала обратно на куртки потным животом, и он выскользнул из неё.       — Ножки трясутся? — нежный голос не скрыл то, как властно Тайлер раздвинул её ноги и вошёл в неё снова, придавливая её к земле своим телом.       — Тайлер... Не останавливайся... — простонала она, когда его член коснулся её передней стенки, такой угол явно подходил ей больше.       Угол был идеальным. Каждое его движение теперь било точно в цель, вызывая пронизывающее всё тело наслаждение. Она перестала бороться. С каждым толчком её лицо скользило на его куртке с потным скрипом. Тайлер вложил ей два пальца в рот, открывая его, и Уэнсдей неосознанно начала сосать их.       — Вот так, малыш, соси меня со всех сторон, — его рука проскользнула под их тела и начала массировать клитор, пока его член долбил её точку с другой стороны.       — Тайлер! — прокричала она, снова содрогаясь в оргазме.       Её пальцы сковала судорога, Уэнсдей простонала несколько секунд, её крик удовольствия разлетелся по лесу. Продолжая входить в неё с неистовостью, Тайлер убрал руку из её рта, чтобы ничто не сдерживало её. Волна удовольствия накрыла её, и её лицо расплылось в свободной несдержанной улыбке.       Её тело ненадолго обмякло, но снова начало напрягаться из-за его непрекращающихся движений. Уэнсдей билась под ним от переизбытка ощущений, громкие стоны стали напоминать плач. Тайлер убрал руку с её клитора и переместил ладонь на её бёдра.       — Скажи мне, Уэнсдей, куда ты хочешь, чтобы я кончил? Попка, — он приятно сжал её половинки, немного разводя в стороны, — спина, — его рука прошлись по ребрам, — сиськи, — он протиснулся под них и сжал одну грудь до болезненно приятного жжения, — рот, — пальцами одной руки он провел по её несомкнутым губам и языку, — или... наполнить тебя спермой? — он сильно укусил её в плечо, заставляя её закричать и выгнуться от удовольствия. — Поторопись с ответом. Я почти, — он взял её за горло и приподнял, у неё не было сил на слова, только стоны и крики. — Скажи, малыш, кончить в тебя?       — Тайлер... — она задыхалась, пока он всаживался в неё на всю длину, специально, чтобы её голос дрожал. — Кончи внутрь. Я хочу этого.       — Я говорил, что сделаю всё, что ты захочешь?       Прижавшись к её лицу потной щекой, Тайлер практически вышел и снова вонзился в неё по самые яйца.       — Вот так, да, выжми меня, — прорычал он, порциями изливаясь в неё, пока её киска сжимала его с каждым стуком сердца. — Ты была рождена принимать мою сперму, Уэнсдей.       Уэнсдей чувствовала, как тяжело двигалась его грудь при каждом вдохе. Тайлер закатил глаза, широко открыв рот, и Уэнсдей пожалела, что не могла видеть его, будучи прижатой его телом к куртке без возможности двинуться. Скоро он пришёл в себя и понял, что не даёт ей нормально вдохнуть, тогда он аккуратно приподнялся и вышел из неё, вызвав у неё стон облегчения.       Сев на колени между её ног, Тайлер провёл подушечками пальцев по её бёдру, наслаждаясь видом: её спина и попка были покрыты каплями пота, ноги широко раскинуты, а между ног, ниже её вздернутой попки, из её пульсирующей дырочки стекали их жидкости. Он облизнулся.       — Только что твоя дырочка была чистой и нетронутой, а теперь из тебя стекает моя сперма. Приятно? — он провёл пальцами вдоль её чувствительных складок, собирая их соки, и Уэнсдей вздрогнула.       — Как горячий воск. В хорошем смысле, — Уэнсдей расслабленно улыбнулась.       Поглаживая её, Тайлер лёг рядом, устроившись на боку на земле, оставив всю куртку Уэнсдей. Его твёрдые пальцы, которые только что её сжимали, теперь мягко гладили её потную кожу: бока, позвонки, рёбра, лопатки.       — Я тебя люблю, Уэнсдей. Давай больше не будем ссориться, — он заботливо притянул её, обнимая со спины.       — Ты хотел сказать: "Давай больше не будем пытаться друг друга убить"? — она подняла на него голову.       — За исключением тех случаев, когда это сексуальные игры, — Тайлер положил руку ей на живот и заботливо погладил её ниже пупка. — Как ощущения?       — Умопомрачительно. Буквально. Думать ни о чём не могу, — Уэнсдей повернулась к нему лицом и уткнулась головой в его грудь, и Тайлер обхватил её тело руками, не оставляя расстояния между ними.       — И не надо, — он нежно поцеловал её в макушку.       — Уэнсдей! — они услышали где-то вдалеке крик Мортиши.       — Твою мать, — Уэнсдей вскочила одновременно с Тайлером, и поспешила найти остатки своей одежды. Она надела джинсы, затем носки и кроссовки, пока он влезал в джинсы и ботинки.       — Нет, твою мать. И отца. И Агнес с Энид, — он слышал их голоса и шаги.       — Ты разорвал обе мои рубашки, я теперь в чём пойду? — она начинала паниковать, прикрываясь руками.       Быстро Тайлер натянул на Уэнсдей свой чёрный лонгслив, отряхнув его от листьев и земли, его рукава были сильно длиннее даже для оверсайза, а на себя накинул куртку, на которой остались следы их оргазма, и распихал по карманам остатки её одежды. Уэнсдей выдохнула от облегчения и пошатнулась, но тут же Тайлер её поймал.       — Прости, это было слишком жёстко для первого раза? — спросил он, поглаживая её живот.       — Нет, это было слишком хорошо, — Уэнсдей затянула его в поцелуй, но Тайлер прижал её к дереву, снова стянул джинсы на середину бедра и поднял так, что её промежность оказалась прямо у его рта, а ноги были закинуты ей на плечи. — Тайлер, они уже близко.       Ему было всё равно. Вдохнув поглубже запах её киски, Тайлер поцеловал её внутреннюю сторону бедра и принялся настойчиво сосать её кожу, заставив Уэнсдей закрыть рот рукой, чтобы не произносить ни звука. Поцеловав покрасневшее место, он поставил её на землю и быстро натянул её джинсы обратно.       — Теперь ты помечена мной. Я найду тебя утром, малыш, — он страстно поцеловал её, смыкая их губы целиком, и, быстро отстранившись, убежал в неизвестном направлении.       Перед ней тут же оказались её отец, мать, брат и Агнес с Энид.       — Уэнсдей, с тобой всё в порядке? — начала опрашивать мать, сдерживаясь, чтобы не начать осматривать тело дочери. — Агнес нам всё рассказала.       — Всё нормально.       — А почему на тебе не твоя кофта? Чья она? Волосы распущены. Тайлер что-то тебе сделал? — обеспокоенно спрашивала мать, пока отец и брат успевали только охать, хотя Агнес и Энид будто всё и так поняли.       — Нет. Мы подрались, вещи пришли в негодность, я их выбросила. Он дал мне свой лонгслив, когда мы пришли к компромиссу, — напряжённо ответила Уэнсдей. — Агнес могла не так интерпретировать то, что увидела, — она бросила на девочку укоризненный взгляд. — Тайлер сбежал. Что с Франсуазой и Айзеком?       — Айзек снова мёртв, Франсуаза под присмотром полиции.       — Чудно. Пойду спать. Не спала двое суток.       Уже в комнате Энид вдруг заградила дорогу Уэнсдей к её половине.       — Я не стала говорить при твоей семье, но лучше тебе сказать правду об этой твоей "драке" с Тайлером, — Энид ехидно улыбнулась.       — Я же сказала, что Агнес неправильно интерпретировала.       — Мне не нужна оценка Агнес. Я чувствую от тебя запах его и твоих эмоций, и это вовсе не гнев. Это страсть. Хочу знать, насколько далеко вы зашли. Я же твоя подруга, расскажи мне всё!       Уэнсдей зашла в гардеробную, с облегчением сняла прилипшую к ней одежду, бросив её в корзину, и надела новое бельё и пижаму. Выйдя к Энид, которая сгорала от любопытства, она подняла штанину и показала свежий засос на бедре, на котором ещё был засохший след её смазки и его спермы.       — Мне нужно в душ. В лесу даже вытереться нечем было.       Уэнсдей проскользнула в душевую мимо подруги и закрыла дверь на защёлку.       — Уэнсдей, не смей запираться в душевой, я умру от любопытства! Давай хотя бы 25 слов!