Четыре

      Вечером Илья очнулся в тепле. Попытался перевернутся, но не получилось. Опустив взгляд, до него медленно дошло, что он лежит в одеяле так, словно его укутали и сверху связали. Тяжело вздохнув, парень внимательно осмотрелся. Он лежал в самом углу юрты, а около его ног спали собаки, подставив под тепло очага свои спинки. Хозяйка молча сидела в другой стороне юрты, и что-то вышивала, тихо что-то шепча. У нее на плече сидел ворон, внимательно следивший за ее действиями. Девушка сидела в большой кофте болотного цвета, похожее на платье с длинными широкими рукавами. Вся ткань была в национальных узорах. Белыми и синими нитками были вышиты разнообразные треугольники, оленьи рога и миниатюрные зверьки. Ее волосы были распущенны. Он первый раз видел ее такой. Поправив светлые пряди, мешающиеся на лице, она отхлебнула что-то из кружки, и продолжила заниматься своим делом. Где-то на улице был слышен топот оленей и завывание ветра.       Его внимательный взгляд заметил и сундук, из которого выглядывала какая-то небрежно сложенная ткань, а на крышке лежали стопкой бумаги. На бревнах, что являлись основным каркасом юрты, были протянуты веревочки, на которых висели цветные ленточки, ниточки и фигурки, издалека походя на гирлянду. Тут было очень уютно. Сама же хозяйка сидела на очень низкой кровати, под которой были спрятаны ящички и тот самый мешок, в котором видимо хранились все медикаменты. Около кровати с одной стороны хранились несколько железных котелков, и лежала деревянная посуда. Сверху же на бревнышки были подвешены с десяток разных сухих трав. С кровати свисали несколько шкурок, видимо, которые, являлись одеялом.       Ворон слез с плеча хозяйки и медленно пошел по юрте, цепляясь коготками на расстеленную на полу ткань. Внимательно осмотрелся, и, запрыгнул на ноги к Илье. Подошел поближе к нему. Илья замер, не зная как реагировать на такую наглую птицу. Хотел было уже даже возмутится, но не смог. До него дошло, что он даже голову повернуть не мог и рот раскрыть. Что она с ним сделала? — Отстань от него. — Сказала тихо хозяйка юрты, и отрезала ножом остатки нитки, вправляя хвостики, — Верну я его. Ты же сам знаешь, что река все равно нас не оставит в покое.       Ворон повернул голову и недовольно каркнул. Илья задумался. Как она его понимает? Или она притворяется? А может у нее на фоне тотального одиночества уже поехала крыша. Девушка же поднялась с неохотой со своей низкой лежанки, и надела на себя вещицу, которую старательно зашивала, а сверху надела шубку. Уселась, заматывая босые ноги в несколько слоев ткани, а следом надела сапоги, обвязав голенища черной лентой с золотой каймой. Застегнула шубку, и спрятала волосы под капюшон. Илья тут же закрыл глаза, растерявшись. Почувствовал, как она схватила то одеяло, в которое он был замотан, и потянула его на улицу.       Снова раскрыв глаза, он увидел чистое ночное небо с россыпью звезд, где красивыми зелеными полосами сияло северное сияние, мягко переливаясь в фиолетовый. Где-то в чаще леса заходились волки, стараясь перекричать сов. Шум ветра, что скользил по снежным барханам. Ворон так и остался сидеть на нем, внимательно наблюдая за тем, что происходило в округе. Девушка бросила гостя на снег, а сама, взяв веревку, побрела среди стаи оленей, которые стояли максимально близко друг к другу, стараясь согреться. К Илье же склонила голову лошадь, обнюхав его. Он почувствовал ее теплое дыхание. Хозяйка вернулась через пару минут с вожаком, ведя его рядом с собой. Застегнув на нем какое-то подобие шлейки, она уселась рядом с ним на корточки, и, указав на Илью, что-то ему начала рассказывать. Сам же парень почувствовал, как брякнули часы на запястье. Либо они разрядились, либо настала полночь. Снова подняв взгляд на небо, он продолжил любоваться невероятной красотой, разворачивающейся на черном полотне. Через пару минут, он вздрогнул, поняв, что не чувствует холода. Он лежал на сильном ветру, еще и на снегу, поздней ночью, но ему не было холодно. Что она с ним сделала? Отравила? Прокляла?       Незнакомка отвела оленя вперед, и, прихватив новый моток веревки, обвязала им Илью. Он лежал закрыв глаза, слушая ее тихий шепот. Интересно, что она делает? Приоткрыв глаза, посмотрел на маленькие ручки, на которых не хватало пальцев. Она вытащила капюшон его куртки, и около воротника прицепила что-то маленькое. Проведя рукой по его теплой коже, она тяжело вздохнула, и тихо сказала: — Я буду надеяться, что ты послушаешься меня, и никогда не будешь больше пересекать эту реку. Эти территории погубят тебя. Тебе нельзя быть здесь. Ты слаб душой. Я надеюсь, что ты поймешь это.       Илья окончательно закрыл глаза. Услышал, как она ушла куда-то вперед, а затем почувствовал, как тело тянется по снегу. Нет, он все равно придет к ней. Даже если придется научится летать. Он еще не все истории узнал. Он не готов бросать эту книжку на середине. Его безвольное тело качалось, тащась по снегу. Но вот, шаги прекратились. Остался только цокот копытцев по замерзшей земле. Он почувствовал, что его сильнее начало качать. Вдруг он услышал, как копытца скользили по льду. Он захотел открыть глаза, но не получилось. Его окутал жуткий страх. Шум ветра стал казаться чьим-то шепотом. — Пошли со мной, чужак. Она боится меня. Но ты не боишься. — Снова этот голос, который он слышал во сне. Он снова спит? — Ты ведь лучше, чем она.       Вот, копытца снова побежали по снегу. Где-то послышался хруст льда, окончательно погрузивший его в сон. Но в первый раз за долгое время ему ничего не снилось. Он проснулся снова в юрте, снова у очага. Но теперь уже спал на своем привычном месте, правда один в юрте. Перевернувшись на спину, он повернул руку, сонным взглядом посмотрев на часы. Экранчик показал ему время. Три часа дня. Через час будет темнеть. Сколько же он проспал? Усевшись, Илья потер ледяными руками покрасневшее сонное лицо. Сладко зевнул, схватил смартфон и снова свалился обратно, изучая несколько напоминалок на следующие дни. Сегодня уже был четверг. Заканчивалась вторая неделя их пребывания здесь. По-хорошему, надо было бы уже брать билеты, да тащится обратно. Но этого ему сейчас хотелось меньше всего. Провалявшись еще минут двадцать в тепле, он все же обулся и оделся. Надев на себя куртку, он с улыбкой посмотрел на брошку, что висела на воротнике. Это была размером со среднюю бусинку фигурка белой вороны, висящая на золотой булавке. Спрятав ее под шарф, он решил ее не снимать. Укутавшись потеплее, надел две пары перчаток, сверху надев меховые варежки и все же вышел на улицу. Всю территорию медленно обступал туман, идя с южной стороны вместе с легким ветром. Заприметив Максима, который стоял с местными у небольшого костра и грел руки, он пришел к ним. — О, ну ты и спать соня, — Максим усмехнулся, — полтора дня надо ж было проспать. — Всмысле полтора дня? — Ужаснулся Илья, и тут же полез в часы, пытаясь найти экранчик, на котором записывались циклы сна. — В прямом. — С улыбкой сказал глава поселения, — Ты пришел поздно ночью и тут же лег спать. И больше не просыпался. — Сам пришел? — Парень поднял изумленный взгляд на друга, который заходился хохотом. — Нет, тебя привез олень. Сколько он тебя тащил, и как он не заблудился, это вопрос, конечно, интересный. — Максим кивнул, — Но его накормили, и он отправился обратно. — Это, если я правильно понял, был олень той девочки, да? — Спросил он у местного. — Все верно. Один из вожаков ее стаи. А ты что, ничего не помнишь? — Когда Илья отрицательно покачал головой, мужчина рассмеялся, и кивнул, — Нашла она все-таки способ от тебя избавится. Иди, помоги Алине, пока еще не совсем стемнело. А то сейчас туман придет, и все, пиши пропало.       Парни синхронно повернули головы, смотря на то, как туман медленно поглощает вековые сосны и ели, подбираясь к огражденной территории, где бродили животные. Бедолага отправился на помощь девушке, которая ловила своих младших братьев и сестер, что старательно от нее убегали. Кому-то из деток даже хватало силы забраться на спину оленям. — Им всего по три годика, а такие вредные, прям как старшие. — Девчушка расстроенно бросила варежки на снег, — Ну почему я всегда их должна ловить?! — Потому что остальным досталась нормальная работа, а ты и не такая мелкая, чтобы тебя не припахали к хозяйству, и не такая взрослая, чтобы дать тебе нормальное занятие. — С улыбкой ответил ей Илья.       Почти за час они вдвоем словили всех пятерых деток, и уложили их спать. Выйдя с юрты уже в полную тьму, Илья уселся на сани. Рядом с ним села девушка, и дала ему плошку с чаем. — К чему все готовятся? — Туман пришел. — Алина опустила голову, — Значит ночью будет черная пурга. Ближайшие три дня можно забыть о том, чтобы куда-то выходить. Надеюсь, в этот раз мы никого из животных не потеряем. — Она сделала несколько глотков, и, вытащив еловую веточку из кружки, отдала ее маленькому олененку, который из любопытства подошел к ним. Следом за ним подошла, видимо, и мама, встав около Ильи, и начала тереться мордочкой об его куртку, — О, ты ей нравишься. — Ну здорово. — Илья рассмеялся, и вдруг повернул голову, — В смысле ближайшие три дня? Сегодня же уже четверг закончился. Мне надо в воскресенье с утра уже в Москве быть. — Ну все, останешься тут. В такую погоду никто никуда не пойдет. И уж тем более самолеты не летают. — Она подперла голову рукой, рассматривая густой туман, — Обычно пурга пару дней стоит, но если будет стоять только туман, да еще и без ветра, тогда уже никто не скажет, когда придет пурга и насколько она затянется. Так что выхода у вас нет.       Илья с грустью вздохнул, и вытянул ноги в сапогах, чтобы хотя бы подошва не промерзала. На улице было почти безветренно, и даже не сильно холодно. Алина же, что сидела рядом, рассматривала его, стараясь подобрать нужное слово. Заметив ее взгляд, парень посмотрел ей в глаза и тихо спросил: — Что такое? — Мой отец, когда вернулся без оленя, но зато с вашим другом, сказал о том, что вы остались у этой девушки. А потом вы вернулись поздно ночью, да еще и с ее вожаком. — Она растерялась, не зная, какое слово подобрать, чтобы не обидеть чужака, — Вы все-таки прокляты матерью-рекой, а сон это было не предупреждение. Это была констатация факта. — Мне, конечно, уже накидали на воротник всякого, что я не верю в это во все. — Илья наклонился ближе к ней, и тихо сказал, — Я когда реку пересекал, то понимаю, что где-то в середине или на дне река могла еще не промерзнуть до конца, и я сам дурак, что отправил Максима по самой широкой части реки ехать. Но когда мы вышли с этой вашей незнакомкой к узкой части реки, я спокойно прыгал по этому льду, и, как видишь, остался жив. И, если бы она мне за волосы не ухватилась рукой, и не повисла бы на мне, как обезьянка, побоявшись касаться этого льда, я бы и ей показал, что в узких частях реки, особенно там где мелко — нет ничего страшного, чтобы ходить по льду. — Мой, — Она растерялась, подбирая нужное слово, — парень, наверное так это у вас называется, постоянно мне твердит о том, что нет ничего страшного прогуляться в мороз. Знаете, когда мороз настолько окутывает, что даже дышать больно становится, и только высунешь хоть кусочек кожи, так он сразу же замерзает. Так вот, он меня всегда зовет гулять именно в такую погоду. Ему не страшен холод. Поэтому на нем проклятие мороза. А на вас, видимо, и правда проклятие матери-реки. Вы, если начнете кому-то доказывать, что лед не опасен… Если бы вы все-таки вытащили эту бедняжку на лед, то река бы вас проглотила.       Илья взял ее за руки, и наклонился довольно близко, прошептав на ухо: — Я с таких территорий, где верят только в науку. У нас уже давно не верят в проклятия, но верят в то, что научно доказано. У твоего мальчика, скорее всего, просто лучше терморегуляция, его организм прекрасно адаптировался к морозу. А твой чуть хуже. Поэтому, когда ты замерзнешь насмерть, ему будет лишь холодно. На мне сейчас семь слоев одежды, а на тебе только платье и шубка. У меня ощущение, что я до костей промерз, а ты сидишь, а у тебя и руки теплые, и щеки красные. Тебе жарко. А я сейчас примерзну тут. Так ты тоже проклята?       Алина посмотрела ему в глаза, едва заметно улыбнувшись. Сжала своими теплыми руками его ледяные руки, и осторожно положила голову на плечо. — Как же в это тяжело поверить. И как же сильно я хотела бы на это все посмотреть. — Представляешь, ты полетела бы на огромной металлической птице за несколько тысяч километров отсюда. Спустилась бы с самолета. А в городе нет снега. Скоро декабрь. А река не замерзла. Вот она, плещется за ограждением. И дождь идет. И метелей не бывает. — Не верю в это. — Прошептала она, закрыв глаза. — Просто не верю. — Твой отец разрешил меня увезти тебя на несколько недель отсюда. Я пока думаю над этим. — Почему же ты думаешь? — С грустью в голосе спросила она, посмотрев ему в глаза. — Потому что я могу навредить тебе тем, что вытащу тебя из привычного устоя жизни. Тебе будет тяжело. А я очень занятой человек. У меня, обычно, день по минутам расписан, куда мне надо бежать, с кем-то видится, что-то делать. И я не могу тебя таскать везде с собой. Ты останешься одна на несколько дней в самом большом городе страны, совершенно не зная, как это все работает и почему. И скорее всего, как только ты привыкнешь к этому, тебе не захочется сюда возвращаться. И ты можешь остаться на перепутье. Ты и тут уже не захочешь быть, и там себе места не найдешь. Я не хочу тебя обрекать на вечные страдания. Поэтому, я пока думаю. К тому же, отец твой решил тебя обменять на какого-нибудь волка. Очень сомнительная идея. — А ты сможешь меня забрать вместе с тем, кто проклят морозом? — Прошептала она, положив руки на его замерзшие щеки, — И тогда ты сможешь не боятся за меня. — Почему же? — Илья улыбнулся, почувствовав тепло ее рук, — Вы вдвоем тогда будете непутевые. — Он бывал в городах. — Алина растерялась, и отвернулась от него, понимая, что рассказывает чужую тайну, — Он ведь тоже чужак. — К тому же, ты хотя бы наш язык знаешь, а он даже ваш язык с трудом знает. Как вы вдвоем будете там? Ни одной таблички не прочитаете. — Илья усмехнулся, — Ну ты и придумала идею. — Он кивнул, — Вот у тебя есть три дня на то, чтобы уговорить меня. К тому же, тебе надо вот это. — Он показал ей свой паспорт, — Без вот этого, тебя не пустят в самолет. И его тоже. — У меня такой есть. Отец мне привез его из столицы. — Она улыбнулась, — Мне еще дали такую штуку, которой можно следы оставлять, и сказали там след оставить. — Она взяла в руки бордовую книжицу, и, полистав ее, указала на место, где ставится подпись, — Вот тут вот. Я оставила там след лисьей лапки. Никто не был против. Эта штука лежит у отца. А про друга я спрошу. У него должен такой быть. — Она подняла взгляд, — Ты не боишься его? — Я боюсь только тех, кто может убить меня. — Илья рассмеялся, — Тут, конечно, количество таких существ на квадратный метр зашкаливает, но обычно таких не сильно много. Так что нет, я его не боюсь. Я же журналист. Меня не пугает, что меня не понимают. В каждой стране и каждом городе есть способ контактировать с местными, даже если ты не знаешь их языка. И раз вы меня до сих пор не пристрелили, то значит из меня вполне неплохой журналист.       Девушка кивнула, и пошла в юрту следуя за матерью. Илья же остался сидеть, вытянув ноги, и раздумывая о том, что происходит и что дальше со всем этим делать. Ему надо будет вернутся. Жаль, нет никого знакомого, у которого есть свой самолет или лишние триста тысяч на бронирование целого рейса у какой-нибудь авиакомпании. Олененок с трудом забрался на сани, и лег рядом с ним клубочком, положив мордочку на его ноги. Парень улыбнулся, осторожно погладив его по голове. Оттопырив воротник, снял оберег, рассматривая его. До него медленно доходило осознание того, почему ему не хотелось отсюда уезжать. Эта проклятая незнакомка, которая ненавидит его всей душой за его приставучесть и любопытство. Но все же загадки в ней привлекали его. Кажется, пора признать, что она ему нравится. Хотя он даже ее имени не знает. Глава семьи назвал ее «Еки». Это ее имя? Или просто сокращение? Поднявшись с саней, он подошел к главе семейства, который заряжал ружье новыми патронами. — Можно вас побеспокоить? — Конечно. — Мужчина поднял взгляд, отставив ружье в сторону, и спрятал руки в карманы шубки, — Что случилось? — Спросить хочу. — Он задумался, и, спрятав оберег в карман куртки, слабо улыбнулся, — А как зовут эту девушку, к которой вы оленя привозили? Я слышал, что вы как-то к ней обратились. — Еки. — Мужчина кивнул, — Так ее принято звать у нас в семье. У нее есть полное имя. — Он сделал паузу, пытаясь вспомнить нужное слово, но у него ничего не получилось, и он лишь развел руками, — Я знаю, что у нее есть по вашим нормам и фамилия, и имя, и отчество, но вспомнить не могу. Есть смысл спросить у старейшины, а еще больше смысла будет спросить ее саму об этом. — Она не делится со мной таким. — Илья усмехнулся, — Поделилась со мной рассказом о том, как по весне братика потеряла, а потом я не помню что было. — Она тебе хорошо двинула чем-то по голове. — Глава едва коснулся его виска, и Илья тут же дернулся, почувствовав жуткую боль, — Вот, а я о чем. И она тебя пристегнула к оленю, который довез тебя сюда. Сама же она не перейдет реку. А Максиму обещала, что приведет тебя сюда обратно. Как видишь, она держит свое слово. А по поводу того, что она с тобой чем-то не делится… Ну, пойми ее. Она очень долго с людьми не общалась. С такими как ты. — Что значит с такими как я? С чужаками? — С живыми.       Глава поселения услышал ругань в одной из юрт, и оставил Илью в полном одиночестве, отправившись разнимать дерущихся. Сам же парень растерялся, услышав такую реплику. «С живыми». Ну здорово. Хорошо, что его хотя бы еще за мертвого не приняли. Через пол часа был приказ всем укладываться по своим местам.       На следующее утро все остались сидеть по юртам. Позавтракали, и весь день были заняты только тем, что рассказывали друг другу истории с охоты. Илья же в середине дня все же рискнул высунуть морду из юрты. На его дикое удивление, он высунулся и ничего не увидел. Лишь только невероятной густоты туман, который не позволял ничего увидеть дальше вытянутой руки. И почти сразу же почувствовал на коже сильный мороз, спрятавшись обратно. Ему уже даже предложили плошку с едой, чтобы он хоть на какое-то время утолил свое любопытство. За слушаньем рассказов, прошел весь день. В одну из ночей, Илью кто-то разбудил, когда зацепился за него, проползая к выходу. Парень приоткрыл сонно глаза, и увидел, как одна из дочек семейства поспешно удирает с юрты. Судя по черной копне волос, которая была собрана в какое-то гнездо, это была Алина. Быстро одевшись, он высунулся на улицу. Там же стоял все тот же туман, но уже были видны очертания бродящих оленей в нескольких метрах отсюда. Он заметил, как девочка завязывает сапожки на бегу, удирая следом за высоким чужаком.       Решил отправится за ними, прихватив свои варежки. Молодежь довольно быстро покинула территорию стойбища, и отправилась по протоптанной дорожке, разговаривая на своем языке, крепко держась за руки. Илья тяжело вздохнул. Он уже понимал некоторые слова, но не мог быть уверен в том, что правильно понимает их смысл. Вдруг, тут тоже у одного слова может быть куча значений. Они же брели спокойно среди тумана, словно точно знали куда идти. На улице стоял очень сильный холод, и, кажется, начал появляться легкий ветер. Заметив необычную деталь на руке незнакомца, он резко остановился. На его руке была татуировка. Откуда? Он же, судя по рассказам, был просто другой народности. Возможно, манси, ульчи, а может и кто-то совсем неизвестный ему, а может и даже науке. Но откуда у него татуировка.       Они преодолели довольно большое пространство, и до Ильи дошло, что обратной дороги он по такому туману уже точно не найдет. Лишь бы эта самая пурга не началась, которой его запугивают с момента его приезда сюда. Но вот идущие впереди остановились. Незнакомец склонился к снегу и сдвинул его в сторону, оголив металлический ржавый кусок. Это были рельсы. Но, судя по всему, они были здесь когда-то давно. Алина же хмыкнула, спрятав руки в карманы шубки и огляделась. Илья тут же пригнулся, спрятавшись в овраге. Девушка же спокойно подошла к нему, и, склонив голову, гордо сказала: — Любопытство вредит здоровью, Илья. — Ничего не вредит. — С улыбкой ответил он ей, — Ты споткнулась об меня, так что сама виновата.       Девушка же рассмеялась, и помогла ему выбраться. Илья отряхнул снег с куртки, и посмотрел на чужака, который выглядел довольно хмурым и пугающим. — Какого хрена вы вообще по такому туману гулять пошли? — Он хочет мне показать что-то необычное, но кроме как в тумане его не увидеть. Мы несколько месяцев ждали этого тумана. Пойдете дальше с нами? — А куда мне деваться, я обратно сам уже нихрена не дойду. Ну пошлите, путешественники.       Они уже втроем переступили обломок ржавого железнодорожного полотна, которое было даже еще уже, чем те, которые укладывают для составов сейчас, и пошли дальше. Илья же, так как не мог принять участие в дискуссии на местных языках, рассматривал руки этого таинственного незнакомца. У него даже на фалангах пальцев были татуировки с какими-то буквами. И это были знакомые ему буквы. Если перевести с английского, там значилось слово «Тьма». Но кто дает гарантию, что это был именно английский. Судя по тому, что туман вокруг совсем посветлел, уже пошел день. И долго же они идут. Как странно. Он даже толком не замерз. Илья повернул часы, посмотрев на время. Десять утра. Они идут уже по меньшей мере четыре часа. И почему он не устал? Потому что туман?       Парень остановился и указал остальным путникам на высокий забор. Илья раскрыл от удивления рот. Это был самый обычный серый бетонный забор, правда слишком высокий. Наверное метров пять в высоту. — Что там сверху за хрень? — С искренним любопытством спросил Илья, засунув руки в карманы.       Алина подошла еще ближе, и присмотрелась. Тут же указала сама незнакомцу наверх, на что почти сразу же получила в ответ, но явно растерялась, не зная как это слово перевести для Ильи. Повернувшись к нему, она решилась объяснить. — Там металлическая нитка, на которой колючки. Он говорит, что она идет по всей длине забора, и там ее несколько слоев. — Это же… — Илья растерялся, — Колючая проволока. Он знает что за этим забором?       Чужак отрицательно покачал головой, когда Алина перевела ему вопрос, и посмотрел на Илью. — Он сказал, что никогда не видел ворот в этом заборе. Он бесконечный. — А насколько ты доверяешь этому парню? — Внезапно спросил Илья, и наклонился к Алине, прошептав ей на ухо, — У него на руке татуировка. Такие штуки, особенно похожие на чужие черепа и такие надписи, как у него на пальцах, просто так у ваших народов не появляются. — На что ты намекаешь? — Беззвучно спросила она у него. — Что он не может быть простым брошенным парнем из другого племени. Мне кажется он тебя обманывает. — Давай ты не будешь мне хамить. — Она кивнула, — Меня нельзя так просто обмануть. Я тоже спрашивала его про эти следы на руках. Он сказал, что так в его племени отмечали его степень родства. — Девушка хмыкнула, — Как мы на своих одеждах можем понять по рисунку, свой или чужой перед нами стоит, так и у них.       Илья повернул голову к забору, и задумался. Не может же такой забор стоять просто так. Но раз тут валялись обломки путей, возможно это бывший склад. Хотя проволока не выглядела старой. Осмотревшись, он решил высказать свои предположения стоящим: — Скорее всего тут либо есть какое-то здание, либо оно раньше было. Но в таком тумане мы нихрена не разберем и не найдем. — Он сделал паузу, дав девушке все перевести для незнакомца, и продолжил, — И это здание не может исчезать, когда туман рассеивается. Такого не бывает, чтобы этот забор тут стоял, стоял, а потом резко взял и исчез. Он имеет свое конкретное место, просто вы его не можете найти. Он вот просто стоит, а вы его просто не видите, когда идете. Мы же среди леса вроде как. И шли мы куда-то на север. Ну, начинали.       Парень недовольно покачал головой и развел руками, указав сначала в одну сторону, а затем в другую, сделав какой-то непонятный жест. Алина любезно для него все перевела. — Он говорит, что ходил несколько раз по этой дороге, но не находил этого забора, пока тумана не было. Он точно знал куда идти, потому что на деревьях оставлял пометки. И будь оно действительно рядом, даже моя семья бы, в одну из вылазок, однажды бы наткнулась на это место. — Эти пометки могли скрывать, когда тумана нет. Никому не хочется, чтобы кто-то невнятный влез на эту территорию. В какой стороне север?       Молодежь тут же осмотрелась, и синхронно показали ему налево. Илья кивнул, и отправился в одиночестве вдоль забора. Молодежь же побрела за ним, решив его не бросать на произвол судьбы. Спустя еще час ходьбы, парню показалось, что ему не набрехали, и забор был бесконечным. Резко остановившись, он замер, увидев вышку. Алина охнула, попятившись назад. — Что это такое? — Я такие штуки видел несколько раз. — Илья нахмурился, присматриваясь. Обычная металлическая дозорная вышка. — Такие раньше в колониях и тюрьмах ставили. С высоты проще следить за происходящим на территории, так и вне ее. — Он кивнул, — Она пустая. Это, видимо, старая заброшенная тюрьма, а может и колония. Хотя я про такую не читал, когда изучал материал про ваши территории. Обычно про такое сразу пишут. Любопытно. — Он сделал фотографию вышки, и, улыбнувшись великолепному атмосферному снимку, повернулся к стоящим, — Так все как обычно. — Посмотрев на время, он хмыкнул, — Уже почти три. Нам надо возвращаться, а то нас потеряют. Опять скажут, что Илья виноват.       Они вернулись до полной темноты обратно. Чужак не стал близко подходить к чужому поселению, и обнялся на прощание с Алиной. Девушка поцеловала его в щеку, и, помахав, отправилась домой. Илья же хмуро осмотрел незнакомца, и пошел за ней следом. Их встретила матушка Алины и Максим. — О, я же говорил, что нас потеряют. — Ну вы нашли время, чтобы гулять идти. — С улыбкой сказал Максим. — За вами уже хотели собак отправлять. — Я хотела ему красивое озеро показать. — Соврала Алина, держась за рукав Ильи, — Там в туман очень красиво. — А если бы вы потерялись? — Грустно спросила женщина, — Себя не жалко, его хотя бы пожалей. Он же гость. А ты с ним так поступаешь. — Ничего, эта картинка того стоила. В следующий раз мы предупредим.       Они разошлись. Илья забрался в юрту, и сел отогреваться поближе к очагу, налив себе согревающего чая. Максим уселся рядом, ожидая рассказа об увиденном. — Этот чужак, помнишь, высокий и рыжий такой, он у меня доверия не вызывает. — Так вы с ним гуляли? — Шепотом спросил Максим, отхлебнув чая, — Куда ходили? — Он отвел нас к забору. И я не скажу тебе, что я удивился забору посреди тайги. Но так и было. — Он показал другу фотографию вышки, — Видал? Старая еще. Может еще с того века стоит. Но этот забор будто бесконечный. Я пока шел, у меня складывалось ощущение, что я опять сплю. — Илья хмыкнул, потирая руки, — Мы весь день ходили, а я не устал и не замерз. Это так странно. — Там такой дубак. — Максим искренне удивился его словам, — Как так получилось? Думаешь тут тюрьма раньше была? — Не знаю. — Илья задумался, — Надо будет почитать. Ты в курсе, что мы завтра с утра должны быть дома? — Ага, а ветер поднялся со снегом только сейчас. Значит еще минимум на два дня мы тут застряли. И я совершенно этому не против. Так что не так с этим рыжим? — У него на руках татуировки. И на пальцах надпись явно по-английски. Хорошая работа. Явно не на коленках за раз слеплено. Я вот что думаю, может это просто какой-нибудь беглец с той же тюрьмы или колонии? Тогда он должен был знать наш язык. Тут в одном из городов две колонии есть. Может он оттуда? А просто косит под местного, чтобы его не загребли. — Ну тогда тебе пизда, Илья. И если он реально тот, за кого ты его принял, значит ты не жилец. — Ой, да я и так не жилец. — Илья задумался, улегшись на свою лежанку, — Надо было у него что-нибудь по-английски спросить. Но тогда я бы Алину напугал. Она-то ему доверяет. И явно не первый год с ним общается. Не знаю. Что-то тут не чисто. — Мы приехали сюда смотреть на хантов, на оленей и любоваться севером. А ты в итоге только в детектива играешь и загадки разгадываешь. И божьим чудом местных богов тебя еще не пристрелили, не утопили и так далее. Скоро метель уйдет, и мы полетим домой, Илья. Хочешь ты этого или нет.       Парень с грустью согласился. Так они и поступят. Поужинав, они легли спать. Но всю ночь завывал ветер, гоняя снег по пустым территориям, мешая Илье уснуть. Где-то ближе к утру, он услышал шаги снаружи. Приподнявшись на лежанке, он осмотрелся. Все свои спали. Даже собаки мирно дремали у очага, не желая высовываться. Беззвучно поднявшись, Илья подошел к выходу, прислушиваясь. И правда. Шаги. Человеческие. Сапоги на резиновой подошве так скрипят по снегу. Максимально тихо одевшись, он нацепил оберег обратно на воротник, и завязал морду шарфом, высунувшись на улицу. В полной тьме зимних территорий гуляла жестокая метель. Ее ледяной ветер моментально пробирал до костей. Снежных барханов намело по самый забор. Илья осмотрелся, прикрыв глаза от ветра со снегом. Все олени стояли около леса, прячась от ветра. Но тот, кто скрипел сапогами, ушел куда-то вперед. Сильнее затянув шарф, он побрел за силуэтом, дрожа от холода. Первый раз за все их пребывание тут, на ночном небе появилась луна, которая освещала ему путь. Сейчас ему не страшно было идти. Сейчас он точно не потеряется.       Спустя почти десять минут преследования, силуэт скрылся в перелеске. Илья растерялся, но все же пошел за ним. Как только он завернул за ближайшую сосну, его шею тут же обхватили чьи-то крепкие руки. — Ай, не надо. У меня удостоверение журналиста. Журналистов нельзя убивать. Это карается законом, между прочим! — Будто местным волкам есть дело до твоих бумажек. — Зарычал знакомый мужской голос, — Добегался, журналист. Детектива из тебя не получилось. — О, — Илья вдруг оживился, ухватившись руками за руки того, кто его пытался задушить, — это же ты тот рыжий парень, верно? Нихуя себе, а я думал только мы с Максимом знаем грамоту. А представится не хочешь? — Ты не мент, чтобы тебя слушаться. Пошел нахуй.       Тут же получив по голове, Илья свалился в снег. В очередной раз любопытство его подвело к возможному, а что самое интересное, внезапному окончанию его беспечной и никому не интересной жизни. Возможно стоило бы что-то изменить в своей тактике изучения этого не самого гостеприимного уголка Севера, но будет же не так интересно. Чувство, будто ты герой детективной истории, незабываемо.       Раскрыв глаза, он резко сделал вздох. Услышал шум ледяного северного ветра. Все еще стояла ночь, освещаемая молодой луной. Парень дернулся, но тут же почувствовал, как чья-то горячая рука схватила его за горло. До него резко дошло, что он смотрит на небо в отражении льда. Он снова дернулся, попытавшись убрать руки ото льда, но его ткнули мордой в лед. — Ну что, паскуда, очнулся. — О, да, спасибо, очень бодрит. — Илья вздрогнул, осторожно приподняв голову ото льда, увидев мелкие трещинки, — Ай, давай мы не будем проверять мной проверять, замерз лед или нет. Подледной рыбалкой можно позже заняться. Погодка еще хуевенькая. — Давай ты заткнешься и послушаешь меня. Я слышал, что местные считают, что ты проклят рекой. Что ты слишком непутевый и пару раз, когда пробегал по ней, она тебя чуть не сожрала. — Тоже веришь в эти северные бредни? — Поинтересовался парень, осторожно отодвигая руки подальше от сочащейся с трещин ледяной воды, — Давай ты просто не будешь меня убивать, а я тебе пообещаю, что не расскажу секрет, что ты наш язык хорошо знаешь. Мне совершенно не интересно откуда ты вывалился такой красивый, и чем занят по жизни. Я просто турист. Просто тут что-то прилип надолго. У меня в планах было съебаться отсюда вчера ночью еще. Просто видишь, погодка нелетная, и билеты дорогие. — Заткнись, столичный, пока я тебя не утопил нахрен. — Он с размаху ударил его головой об лед.       Илья охнул, почувствовав, как ледяная вода коснулась кожи. Руки провалились под воду. Варежки вместе с перчатками слишком быстро намокали. Острые льдины поцарапали замерзшую кожу. Он хлебнул воды и ртом и носом, тут же закашлявшись. Несколько прядок кудрявых волос погрузились в воду. — Внимательно слушаю. — Прошептал Илья, выплюнув ледяную воду, и посмотрел на то, как быстро его кудри покрылись коркой льда.       Он опустил взгляд, смотря на то, как лед на реке расходится широкими трещинами. Бурные черные воды с шумом плескаются, переворачивая и разламывая льдины, играя своими острыми гребнями на лунном свете. Она была такой живой, как горная река по весне. Замерев, он посмотрел на свои руки, погруженные по запястья в воду, чувствуя, как от холода и боли скручиваются пальцы. Сдержавшись от воя, он аккуратно достал руки из воды, но погрузить их в снег было не самой лучшей идеей. Кожа жглась, а многочисленная ткань словно намертво примерзла к рукам, застыв плотным ледяным панцирем. — Единственный способ успокоить твое любопытство, это утопить тебя нахрен. И никто по тебе плакаться не будет, журналист. Ты слишком любишь пиздеть. — Он резко схватил его за волосы, и поднял на ноги. — Мне рассказали о том, что ты испугался сна, в котором ты чуть не провалился под лед. Прошу. Самое время свалится под кровать и взглянуть в глаза чудовищу.       Он со всей силы толкнул его в сторону бурной реки. Илья вскрикнул, свалившись в воду. Как-то слишком быстро потухли звезды на небе и погасла луна. Только вой затяжной метели раздавался над территориями. Парень погрузился в черную ледяную воду, которая моментально начала впитываться в его одежду, окутывая его. Резко вынырнув из воды, он тяжело закашлялся, и попытался ухватиться за льдину. Но та перевернулась, лишь накрыв его с головой, снова отправив под воду. Воздуха не хватало. От испуга, он распахнул глаза, ворочаясь. Затуманенное создание увидело в черной воде взрослую женщину в белоснежной шубке. Она сидела на дне, совершенно не смущаясь того, что вокруг них была замерзшая река. На ее голове сияла корона из сапфиров и бриллиантов, которые обвивали ветки какого-то белого металла. Илья перевернулся в воде, попытавшись собраться с силами, и толкнул одну из льдин, сделав попытку выбраться. Одна из рук ненадолго высунулась наружу, где ее моментально охладил ледяной ветер. Зацепившись за льдины, он снова вынырнул, сделав глубокий вдох. По теням над снегом стало понятно, что полетели птицы, но он не слышал их карканья. Закашлявшись, он попытался выбраться, но льдина снова предательски откололась, отправив бедолагу обратно на дно. Мимо него проплыли маленькие рыбки. Илья вздрогнул, рассматривая сидящую женщину. Она протянула ему руки. Левая рука была скованна в белые металлы, а вторая, в золото. Почему все так блестит? Неужели через льдины и метель проходил лунный свет. А может быть это все мерещится от недостатка кислорода в мозгу. — Оставайся со мной, чужак.       Оттолкнувшись ногами от дна, Илья снова вынырнул. Тут же выплюнул ледяную воду, сильно дрожа. Услышал цокот копыт. Ослабевшей рукой ухватился за льдину, а вторую протянул в сторону другого берега, где слышался шум. Парень распахнул глаза, на ресницах которых застыл иней, и посмотрел на незнакомку, которая замерла на берегу реки, не зная как к нему подобраться. По ту сторону берега послышался хруст льда. Илья обернулся, заметив, как тот самый чужак с рыжими волосами ледорубом пробил еще одну дыру, от которой снова потянулись паутинки трещин. — Помоги мне. — Взвыл Илья, — Я не протяну еще. — Он вытянул руку, с надеждой посмотрев на незнакомку, — Умоляю. Ты ведь можешь!       Девушка оттолкнула лошадь от воды, и все же запрыгнула на отколовшуюся льдину. Река окатила ее черной водой. Блондинка вздрогнула, но все же схватилась за протянутую руку, потянув бедолагу из воды. Илья с трудом наполовину забрался на льдину. Но что-то потащило его снова под воду. Еще один удар. Острие ледоруба снова откалывает большой кусок. Трещина проходится ровно по середине льдины. Илья снова под водой. Он вытянул обе руки наружу, задержав дыхание. Сейчас даже казалось, что вода была теплой. Спустя несколько мгновений, девушка все же вытянула его за руки из воды. Стоя на льдине, она быстро обмотала его несколько раз веревкой под руками, и спрыгнула на берег. Перекинув веревку через седло, потянула ее на себя. Лошадь сделала несколько шагов назад, помогая вытаскивать неудавшегося утопленника.       Они вдвоем все же вытянули его полностью на лед, а следом и на берег. Илья перевернулся на бок, тяжело кашляя, и выплевывая ледяную воду. Незнакомка тут же подняла его с земли, помогла ему забраться на лошадь. Схватив ее за уздечку, побежала в сторону своей юрты, не смотря в сторону реки. Илья же сквозь прикрытые глаза заметил стоящий силуэт с ледорубом в руках, что почти сразу же скрылся за сильной метелью. Когда они достигли леса, то река полностью покрылась новой коркой льда.       Лошадь быстро добралась до юрты, и встала на дыбы, сбросив со своей спины бренное ледяное тело обратно в снег. Девушка затащила быстро Илью в тепло. Уложив его на пол около центрального очага, трясущимися руками быстро начала снимать с него вещи. Отбросила поближе к очагу перчатки и куртку. Развязала и стянула с ног сапоги. Парень медленно пришел в себя, приоткрыв глаза. В его дыхании слышался сильный хрип. Кажется, он едва ли понимал что происходит. Почувствовав, что девушка захотела с него стянуть свитер, Илья отрицательно покачал головой, придержав край. — Нет, нет, нет. — Он отрицательно покачал головой, попытавшись сесть, — Не надо меня раздевать. — Снимайте все мокрое. Я дам укутаться в сухое. Нельзя в этом сидеть. Проклятие. — Все со мной нормально будет. — Парень закашлялся, свалившись обессиленно на пол, — Никакого проклятия. Просто решил искупаться в чистой реке. Никогда не видел такой чистой воды.       Незнакомка все же воспользовалась его слабостью. Стянула с него свитер с футболкой. Илья прикрылся руками, заходясь тяжелым кашлем. Закрыв покрасневшие глаза он с трудом делал каждый вздох, прекрасно слыша этот жуткий хрип в легких. Почувствовав теплые руки на ремне своих штанов, он собрался с силами, и дернул девушку за руки на себя. Она оперлась руками около его плеч, испуганно смотря ему в глаза. Илья шикнул на нее, когда она захотела подняться с него, и дрожащим голосом прошептал: — Подожди. Подожди, ты должна меня выслушать. Я не специально, правда. Если, — он закашлялся, и, отвернув голову, выплюнул еще какое-то количество воды со рта, и снова посмотрел на нее, — если я сейчас тут умру, то знай, что ты ни в чем не виновата. — Вы нахлебались воды. Она вас убивает изнутри. Заткнитесь.       Тут же прервала она его, видимо пытаясь вспомнить содержимое своей сумки лекаря. У нее должно быть хоть что-то, чем его можно напоить, чтобы он прямо тут сейчас не умер. Илья положил ледяные мокрые руки на ее щеки, остановив ее раздумья, и едва слышно прошептал: — А если я выживу, то знай, когда метель закончится, я улечу в столицу. И я могу тебя больше никогда не увидеть. Я хочу чтобы ты знала. — Он снова зашелся в диком приступе кашля, — Ты мне нравишься, таинственная молчунья.       Девушка, услышав его слова, окончательно растерялась. Она даже, видимо, не понимала до конца, что они значат. — Только в этот раз, пожалуйста, давай без камня по голове. — Илья едва заметно улыбнулся, — Я уже перед тобой в одних штанах валяюсь без двух минут мертвый. Это не страшно. Дашь мне умереть счастливым?       Он закрыл глаза, и поцеловал ее. Незнакомка склонилась над ним, неуверенно отвечая на поцелуй. Оперлась одной рукой на его голое плечо, чувствуя, как его мелко трясет. Отстранившись от него через несколько мгновений, девушка ему улыбнулась. Илья же с облегчением выдохнул, и едва слышно прошептал: — Спасибо, что не отдала меня ей на съедение.       Он даже не успел договорить полностью предложение, провалившись в сон. Девушка тяжело вздохнула, оперевшись руками о его голые плечи, восседая на нем. Пересилив все пагубные мысли в голове, она поднялась с едва дышащего тела, и все же стянула с него мокрые штаны. С трудом усадив, прислонила спиной к кровати, одев на него одну из своих рубашек. Затащив на кровать, укрыла одеялом, а сверху шкурками, а сама же уселась около очага, перебирая в небольших мешочках лечебные травы. На горе мокрой одежды сел ворон, недовольно покачав головой. — Не груби мне. Ты сам знаешь, зачем я это сделала,       Приготовив целебный отвар, она прогнала ворона с вещей в другую часть юрты. Тот, видимо, заметив валяющуюся деревянную игрушку, быстро проскакал в тень. Блондинка же, выкрутив вещи, положила их сушиться, а сама уселась на койку рядом с телом. Опустив виновато голову, она закрыла руками лицо. — И как ты собираешься его спасать? — Послышался тихий детский голосочек, — Он же сейчас погибнет. А вдруг чернота внутри?       Девушка обеспокоенно приложила тыльную часть руки ко лбу спящего, и отрицательно покачала головой. Он очень горячий. И слишком сильно хрипит на каждом вздохе. — Не имею ни малейшего понятия что с ним делать, но, знаешь, кто-то ведь изобрел письменность. — Девушка тяжело вздохнула, — Я что-нибудь придумаю. У него же там есть семья. Я не могу просто оставить его умирать на морозе. — Ну тебя же оставили. — Голосочек явно был очень расстроенный, — Ты тоже была моей семьей! Но он же чужак! Ты же видела, сестра, что он хотел тебя вытащить на лед. И ты сама едва не погибла из-за него. А сейчас кто у тебя остался в семье? Только ты одна. Только ты и смерть. Вот и вся семья. Он не выкарабкается. Оставь его. Это опасно! — Я не могу. Я должна хотя бы попытаться его спасти. — Она подняла наконец взгляд от пола, посмотрела в другой конец юрты, где сидел маленький мальчик с ленточкой на левой руке, играясь с фигуркой собачки, — Сейчас для меня он, это не чужак. Сейчас для меня он, это нуждающийся в помощи.       Мальчик поднял голову, и швырнул в девушку фигурку, и резко закричал: — Нельзя доверять чужакам! Никогда! Дура!       Мальчишка выбежал из юрты в слезах. Девушка же снова опустила голову, подперев ее рукой, и крепко закрыла глаза, почувствовав, как по щекам потекли слезы. Если он очнется, она просто выгонит его и будет надеется, что они больше никогда не увидятся. Пускай он улетит в свою столицу, и пусть его там хоть волки сожрут. Это будут уже его проблемы.       Она весь следующий день его лишь отпаивала отваром, да периодически смотрела за происходящим на улице. Метель на улице лишь усиливалась с каждым часом, с диким воем проносясь по территориям. Снегом занесло и проклятую реку. Вся природа сдалась под натиском жестокой стихии, замерев. Сейчас очень многие находятся на грани смерти. И не всех пожалеет мать природа, укрыв своим белоснежным покрывалом, скрыв от натиска северных ветров. Каждый раз незнакомка с трудом будила Илью, давая сделать хоть несколько глотков. Она знала, насколько же мерзкое на вкус то пойло, которое она ему дает. И видела, как ему становится хуже. Ночью бедолаге стало совсем плохо. Он начал тихо выть, сжавшись в комок. Весь покрасневший, горячий настолько, что до него было больно дотрагиваться. Его всего трясло. Во вторую ночь у нее так и не получилось его разбудить.       На утро солнце не поднялось из-за горизонта.