Глава 1: Сорок

Алматы в 2045 году был городом, который давно перестал быть ему родным. Он существовал где-то за стеклом автобуса №102, пока Айдар ехал на свою ночную смену. Неоновые рекламы голографических интерфейсов и летающие такси мелькали за окном, не вызывая ни малейшего интереса. Это был чужой мир, в котором он застрял. Ему было сорок. Сорок лет, а чувствовал себя выжатым лимоном, шкуркой от семечек, которую ветер гоняет по асфальту. Работа была такой же серой, как и его лицо в потном зеркале раздевалки. Ночной грузчик в супермаркете «ФудСити». Место, где заканчивали те, у кого не получилось начать. Он перетаскивал коробки с замороженными пельменями и палками колбасы, под аккомпанемент шипения холодильных установок. Руки, когда-то ловкие, теперь вечно ныли, спина предательски простреливала болью при каждом неловком движении. «Образование — ключ к успеху», — говорили ему родители. О, его родители... Добрые, простые люди. Отец — водитель, мать — библиотекарь. Они отдавали последнее, чтобы он, их единственный сын, получил «высшее образование». Он поступил. Сначала в колледж на «менеджера», потом, через огромные взятки и на платной основе, в университет на «регионоведа». Бесполезная специальность из прошлого века. На собеседованиях над его дипломом мягко усмехались. «Опыт есть?» — «Нет». — «Извините». Опыт появился. Опыт неудачника. Он вспомнил Алию. Хрупкую, смешливую Алию, с которой когда-то, казалось, можно было свернуть горы. Они поженились по залету. Родилась София. Первые годы были счастливыми, пока гора долгов и его постоянные попытки «найти себя» не превратили их жизнь в ад. Постоянные ссоры, упреки. Он видел, как гаснет ее взгляд. Как исчезает любовь. Она ушла пять лет назад. Забрала Софию. Сейчас она замужем за дантистом. Айдар тайком смотрел их совместные фото в соцсетях. София, его девочка, с синим бантом и улыбкой, обращенной к другому мужчине. На последнем фото они были в Турции. Алия загорелая, счастливая. Та жизнь, которая могла бы быть его, принадлежала кому-то другому. В четыре утра его вызвал к себе начальник смены, Руслан. Кабинет пропах дешевым одеколоном и самодовольством. — Айдар, опять претензия! — Руслан тыкал пальцем в монитор. — Ты коробку с кетчупом разбил! Маркировку перепутал! Тебе не семь лет, в конце-то концов! Айдару было сорок. Но в этот момент он снова почувствовал себя семилетним мальчишкой, которого отчитывает учительница за двойку. Та самая, унизительная беспомощность. — Я... вычтут из зарплаты, — пробормотал он, глядя в пол. — Вычтут! — передразнил его Руслан. — А ты подумать не можешь? Голова для чего? Для шапки? В твои-то годы нормальные мужики бизнесом управляют, семьи кормят, а ты тут кетчупы считаешь и то не можешь! Каждая фраза была иглой. Руслан знал, куда бить. Он знал о Алие, о ребенке. Он получал удовольствие. — Ладно, вали, — махнул рукой Руслан. — И чтоб больше такого не было. А то вылетишь на улицу. На твое место двадцать таких же найдутся. В шесть утра смена кончилась. На проходной ему вручили конверт. Зарплата. Тонкая пачка кредиток. Он сунул ее в карман и вышел на утренний, еще холодный воздух. Дорога домой была ритуалом самоистязания. Он проходил мимо кафе, где когда-то делал предложение Алие. Мимо парка, где гулял с коляской. Мимо здания его университета — символа его величайшей ошибки. Его квартира — однокомнатная клетка на окраине. Запах старости, пыли и отчаяния. Он включил свет. На тумбочке стояло старое школьное фото. Он — семилетний, с беззубой улыбкой, в пионерском галстуке (его последний год). Рядом — мама и папа, молодые, полные надежд. На него. Ком в горле встал таким твердым, что перехватило дыхание. Он упал на кровать, не раздеваясь, и уткнулся лицом в подушку, которая пахла затхлостью. «Пап, мам... простите меня. Я все провалил. Я ничего не добился. Я разменял ваши надежды на эту конуру и пачки с кетчупом». Слезы текли сами, горячие и соленые. Он вспомнил последний разговор с матерью перед ее смертью. Она уже была плоха, но сжала его руку и прошептала: «Ты у меня такой умный, Айдар... просто тебе не везет. В следующий раз повезет». Следующий раз так и не наступил. Он смотрел на того улыбающегося мальчика с фотографии. На его чистые, полные веры в чудо глаза. — Вот бы тебе все рассказать, — хрипло прошептал Айдар. — Вот бы вернуться и все сделать по-другому... Эх... Он закрыл глаза, изможденный физически и морально. Сознание поплыло. Последнее, что он почувствовал, — это острый запах маминых пирожков, которого не могло быть здесь... ... Его разбудил резкий солнечный луч, бьющий прямо в глаза. И голос. Тот самый, который он слышал только во сне последние десять лет. — Айдар! Вставай, опоздаешь в школу! Первый сентября, а ты разоспался! Он заморгал. Солнце было не за грязным окном его квартиры, а из распахнутого окна, за которым шелестели листья тополей. Он лежал не на своей продавленной кровати, а на полу, застеленном тем самым старым ковром с оленями. Тот самый ковер из его детства. Он сел. Руки... руки были маленькие, пухлые, с ямочками на костяшках. Он потрогал свое лицо. Кожа гладкая, ни одной морщины. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Он подбежал к большому зеркалу в резной деревянной раме. Из зеркала на него смотрел он сам. Семилетний. В трусах и майке. Коротко стриженный. Глаза, широко раскрытые от ужаса и невероятной, пьянящей надежды. Из кухни донесся стук посуды и счастливый, полный сил голос его матери: — Ну ты чего застыл? Иди умываться! Тебе сегодня во второй класс, сынок! Айдар медленно повернулся и посмотрел на календарь, висевший на стене. Яркая картинка, крупные цифры. 1 СЕНТЯБРЯ 2012 ГОДА. Он не просто вспоминал. Он был здесь. Сорокалетний разум, вся боль, все ошибки и все знания — теперь были заперты в теле семилетнего ребенка. Первая мысль была дикой, истеричной и безумно радостной: «Я не опоздал. На этот раз я не опоздаю НИКУДА» Продолжение следует…