Глава 4: Первый звонок для гения

На следующий день в классе царил хаос. После летних каникул второклассники не могли угомониться. Они кричали, бросались бумажными самолетиками, делились впечатлениями громким шепотом, который был слышен по всему этажу. Айдар сидел за своей партой, отстраненно глядя в окно. Шумная возня вокруг казалась ему не просто глупой, а какой-то чужеродной. Его мозг, привыкший к тишине складских помещений и гудению серверов, с трудом выносил этот визгливый гомон. Он не участвовал в общих играх, и это заметили. — Смотрите, Айдар опять как столб сидит, — шепнула Аружан своей подружке. — Наверное, мамочка ругала вчера, что с ней за ручку ходил, — ехидно добавил Ержан, сжав кулак в жесте, означавшем «ябеда». Айдару было все равно. Он ждал только одного — когда начнется урок и можно будет хоть как-то занять свой ум. Дверь открылась, и в класс вошла Айжан Ерболатовна. Ее строгий взгляд за секунду погасил большую часть шума. — Садимся! Здравствуйте, дети. — Здра-вствуй-те, Айжан Ерболатовна! — пролепетал хор нестройных голосов. Начался первый урок — математика. Учительница окинула класс оценивающим взглядом. — Ну что, давайте проверим, не забыли ли вы все, чему научились в первом классе за лето. Кто нам напомнит, как решать простые задачки? В классе воцарилась мертвая тишина. Дети уставились в парты, стараясь стать как можно менее заметными. Ержан, обычно первый на драку, но последний на учебу, внезапно увлекся изучением собственного пенала. Аружан делала вид, что поправляет бант. Никто не хотел выходить к доске в первый же день. Айжан Ерболатовна вздохнула. Она уже собиралась вызвать кого-нибудь сама, но тут движение на одной из парт привлекло ее внимание. Айдар спокойно встал и поднял руку. — Я решу, Айжан Ерболатовна. В классе прошептал удивленный вздох. Выйти к доске по своей воле? Это было неслыханно! — Хорошо, Айдар, выходи, — кивнула учительница, с легким любопытством наблюдая за ним. Он вышел к доске, взял мел. Его движения были точными и уверенными. Айжан Ерболатовна продиктовала первую задачу: «У Мимы было 5 яблок, 2 она отдала Нурбеку. Сколько яблок осталось у Мимы?» Айдар мгновенно написал: «5 - 2 = 3». Затем следующая, чуть сложнее: «На одной полке 4 книги, на другой на 3 книги больше. Сколько книг на двух полках?» Он не стал записывать два действия, как делают дети. Он сразу написал полное решение с пояснением: «1) 4 + 3 = 7 (кн.) — на второй полке. 2) 4 + 7 = 11 (кн.) — всего». Почерк был удивительно ровным для второклассника. Учительница смотрела на него все более изумленно. Она решила дать задачку с подвохом, которую они не проходили — на логику. — А теперь такая: Если курица стоит на одной ноге, она весит 2 килограмма. Сколько она будет весить, если встанет на две ноги? В классе послышались сдержанные смешки. Кто-то прошептал: «Четыре!» Ержан, сидевший с нахальной ухмылкой, уже готовился посмеяться над ошибкой. Айдар усмехнулся про себя и написал крупно: «2 КГ». — Почему? — строго спросила Айжан Ерболатовна, хотя в ее глазах плескалось недоумение. — Потому что вес курицы не зависит от того, на скольких ногах она стоит, — четко и ясно ответил Айдар. — Меняется только ее положение. Тишина в классе стала громкой. Большинство детей смотрели на Айдара с восхищением. Но не Ержан. Ухмылка сошла с его лица, сменившись сначала недоумением, а затем темной, детской злостью. Он был неформальным лидером, а этот «тихоня», этот «маменькин сынок» только что украл его внимание и показал его самого и его друзей глупыми. Он сидел, сжав кулаки под партой, и его взгляд, полный обиды и ненависти, впился в спину Айдара. — Верно... Садись, Айдар. Очень... хорошо, — наконец произнесла учительница. Пока Айдар возвращался на свое место, он почувствовал на себе этот тяжелый, злой взгляд. Он мельком встретился глазами с Ержаном и все понял. Его попытка просто решить задачу была воспринята как вызов. Как демонстрация превосходства. Аружан смотрела на него с любопытством, но теперь ее взгляд был смешан со страхом — страхом перед последствиями, которые это выступление могло повлечь в их детской иерархии. Айдар сел за парту, снова погрузившись в свои мысли, но теперь они были менее радужными. Он хотел лишь одного — побыстрее пройти этот скучный материал. Но он забыл, в каком жестоком мире оказался. В мире детской, где знание может быть провокацией, а ум — причиной для вражды. Первый «звонок» для него прозвенел, и он предвещал не только славу вундеркинда, но и настоящую войну со школьным задирой. После математики был урок казахского языка. Айжан Ерболатовна, все еще под впечатлением, спросила, кто может прочитать небольшой текст из учебника. Айдар снова поднял руку. Он не просто прочитал — он сделал это с идеальной артикуляцией, правильными интонациями, будто читал не детскую сказку о лисе и журавле, а сводку новостей. Учительница, сама того не желая, поставила в журнал жирную пятерку. На уроке рисования заданием было изобразить «Краски осени». Пока другие дети выводили кривые домики и красно-желтые кружочки-деревья, Айдар, вспомнив пару приемов из взрослой жизни, нарисовал почти что импрессионистский пейзаж: улетающую стаю птиц, дорогу, уходящую в лес, и парящий желтый лист на переднем плане. Учительница по ИЗО долго смотрела на рисунок, потом на Айдара, и, качая головой, вывела еще одну пятерку. Физкультура в спортзале должна была стать его спасением, местом, где можно было быть просто ребенком. Но и тут его взрослое сознание подвело его. Когда все носились как угорелые, он инстинктивно занимал самую выгодную позицию на площадке, делал точные пассы и, к изумлению учителя, не просто бежал на время, а четко распределял силы, показав лучший результат в забеге. В журнале по физре тоже появилась заслуженная пятерка. И, наконец, познание мира. На вопрос «Почему идет дождь?» он не ограничился стандартным «тучки плачут», а кратко и доступно объяснил круговорот воды в природе, упомянув испарение и конденсацию. Последняя, пятая пятерка, была ему обеспечена. Когда он собирал портфель в конце дня, по классу прошел возбужденный шепот. — Пять пятерок в один день! — ахала Аружан, глядя на него с подобострастным страхом. — Он же гений какой-то... — С ним что-то не так, — бросил через весь класс Ержан. Он стоял у двери, скрестив руки, и его лицо было искажено злобой. Его собственный дневник пестрел тройками и замечаниями. Успех Айдара был для него личным оскорблением. — Ябедничать — это одно, а теперь еще и выскочкой решил стать. Айдар пропустил это мимо ушей. Внутри него теплилось странное чувство — гордости? Нет, скорее удовлетворения. Он доказал самому себе, что его разум, его опыт — это реальная сила, даже в этом маленьком теле. Он чувствовал себя скаковой лошадью, которую наконец-то выпустили на поле после долгого заточения в душной конюшне. По дороге домой он вынул свой дневник и развернул его на первой странице. Пять аккуратных, идеальных пятерок, выстроившихся в ровный столбик. Он провел пальцем по красным чернилам. Это был его первый трофей. Первое, пусть и маленькое, доказательство того, что его вторая жизнь будет иной. «Мама обрадуется», — подумал он, и на его лице появилась улыбка. Он представлял, как ее глаза засветятся от гордости, как она покажет дневник отцу вечером. Но затем его взгляд упал на группу старшеклассников, курящих за углом школы. Один из них, заметив его, что-то сказал другому, и они оба усмехнулись. И в этой усмешке он прочитал нечто знакомое — то же самое, что видел во взгляде Ержана. Смесь презрения, зависти и непонимания. Он захлопнул дневник. Эйфория прошла так же быстро, как и наступила. Пять пятерок за один день — это был не только повод для гордости. Это был вызов. Вызов всей системе, всему укладу школьной жизни. Он поставил себя отдельно ото всех. И одиночество, которое он чувствовал утром, теперь казалось не временным неудобством, а постоянным спутником. «Ладно, — мысленно вздохнул он, закидывая ранец на плечи. — Если это цена за то, чтобы все изменить, то я готов ее заплатить». Он посмотрел на свой дом в конце улицы. Там его ждала мама, которая накормит его обедом, и отец, которому он дал надежду. Ради них он был готов быть не таким, как все. Ради них он был готов быть гением, изгоем, кем угодно. Главное — идти вперед. И он пошел, чувствуя на своей спине тяжелый, полный знаний ранец и еще более тяжелый взгляд Ержана, провожавший его из школьных ворот.