Он — Гнездо

Ванная комната была небольшим, с обшарпанным полом и плесенью между плиток кафеля, местом. В детстве, когда Гнезду нужно было умыться, он всегда старался сделать это как можно быстрее, потому что находится здесь больше пятнадцати минут было страшно. То ли из-за мигающей лампочки, то ли из-за смутного ощущения, что из зеркала глянет кто-то чужой. Совсем-совсем чужой. Ни мама с красивыми кудряшками, ни папа с колючими усами, ни даже дед с морщинистым лбом. Кожа будет красной. Бугристой, если провести по ней пальцами. Если вовремя не проткнуть шевелящиеся бугорки, то очень скоро придёт боль и потечёт небольшая струйка крови, а следом за кровью будет медленно, извиваясь, ползти водомерка, прежде чем упадёт на пол и не будет беспомощно двигать лапками. Тогда придётся звать маму, которая, уже устав от всего и сразу, возьмёт ватку и вытрет больные места на его лице. Сейчас рядом нет никого. Теперь он достаточно взрослый, чтобы самому проводить на своём лице все соответствующие "операции". Гнездо отмывает руки от смеси гноя, крови и какой-то прозрачной жидкости, название которой даже давать не хочется. Там, где есть его кожа, всегда есть бинт, пластыри, йод, зелёнка, антисептик, и это даже не все названия средств, которыми он пользуется. Часть из них никогда не должна была быть предназначена для человеческого здоровья. Гнездо поднимает взгляд на своё отражение. Гнездо уже почти привык к тому, что он видит. Гнездо чувствует, как созрело ещё одно насекомое. Маленькие лапки уже проткнули кожу, нужно просто помочь выползти. Он берёт пинцет, подносит поближе к лапкам и медленно тянет. Если дёрнуть слишком сильно, лапка оторвётся и насекомое начнёт беспокойно шевелится. Будет не особо приятно, особенно если насекомое заползёт обратно. Пинцет крепко держит лапку водомерки. Дальше остаётся только тянуть. Очень медленно тянуть. Постепенно показывается и сама водомерка. Стоит ее отпустить, как она уже сама выскальзывает из свежей ранки и падает с лица в подготовленную воду. Первое время, покрытая подкожным жиром, водомерка стоит на месте. Её лапки плотно держаться на воде. Когда водомерка освоится, она будет быстро скользит по прозрачной поверхности, прежде чем Он достанет слив из раковины. Тогда пройдет совсем немного, прежде чем водомерка попадёт внутрь сифона. Очередное истекающее кровью пятно заклеено пластырем. Под бинтами, под его кожей опять что-то шевелится. Гнездо развязывает свои руки, на которых уже успели возникнуть новые шевелящиеся бугорки. С ногами он проделывает тоже самое. Маленькие язвы на коже кровоточат. Набрав ванну тёплой воды, Гнездо опускается и, откинув голову назад, вздыхает. Это не был вздох блаженства, это был знак его усталости от постоянной борьбы со своим положением. Он чувствует, как под водой, из бугорков на его руках и ногах вырываются водомерки, одна за другой. Они покидают его кожу, как чрево, и устремляются на поверхность, по которой спокойно скользят вокруг их гнезда. Он — их гнездо, и выполняет свою работу достаточно хорошо, даже если не хочет этого. В его голове проносятся воспоминания. Вот, ему семь, и его кожа такая же, как и у всех семилетних здоровых мальчишек. Светло-розовая, ещё не столкнувшаяся с половым созреванием. В тот день Гнездо и другие соседские мальчишки пошли гулять у озера. Он не сказал маме и папе, куда идёт, Он просто знал, что сегодня — хороший день, который, в представлении ребёнка, не мог быть омрачён ни чем. Он не собрался купаться в озере, потому что рядом стояла деревянная табличка "Купание запрещено", а вода была настолько грязной, что на её поверхности плавали упаковки от нездоровой пищи, а на вязком дне лежали бутылки. Они, как и подобает всем детям, просто дурачились, игриво толкая друг друга. То, что должно было быть шуткой, приобрело совсем другой оборот, когда он упал в воду. По поверхности мутной воды ползали водомерки. Обычно они теснились в кучки по углам водоёма, но стоило его маленькому телу всколыхнуть воду, как маленькие насекомые тут же принялись бешено разбегаться в разные стороны. А затем кожу словно что-то обожгло, но это ощущение длилось всего ничего, чтобы на него можно было обратить внимание. Когда Гнездо пришёл домой, весь мокрый и грязный, мама первым делом потащила его в ванну и долго отмывала его, приговаривая про табличку и грязную воду. Всё то, что Гнездо и так знал и видел. Ему не приходило в голову, что уже спустя пару недель, он увидит, как из его плеча выползает маленькое насекомое, которое, вместе со своими собратьями, обычно, обитает в грязных водоёмах и болотах. А дальше больница, округленные глаза врачей, слёзы матери, растерянные глаза отца и полное непонимание того, что ждёт дальше. В настоящем, на поверхности воды уже бегает не меньше двадцати водомерок. Они скапливаются в углах, толкая друг друга лапками. Он слегка морщится, когда его кожу покидают еще насекомые и присоединяются с остальным. Спустя полчаса, Гнездо поднимается из ванны и позволяет всем насекомым стечь по водосточному каналу. Далее следует уже рутинный момент перебинтовки конечностей, накладывания пластырей, обработки ран. Его уже клонило в сон, хотя до вечера было ещё далеко. Гнездо медленно поплелся в спальню и заснул почти мгновенно, стоило его головы коснуться подушки. Сначала, он видел блаженную темноту. Секундное колебание, как на воде. Это не сколько сон, сколько воспоминание. Он сидит за круглым столом, с идеальной белой скатерью, а напротив его милая спутница. Девушка мило улыбается и говорит обо всём подряд. Говорит много, почти не давая себе передышки, но Гнездо был влюблён и мало обращал на это внимание. А потом он почувствовал движение, прямо над бровью. Внутри словно всё похолодело. Хотелось ли ему, что такая прекрасная женщина видела это? Он почти рывком направился в туалет, и спустя пару мгновений, стоя перед зеркалом, рассматривал двигающийся бугорок. Ещё секунда, и уже видны лапки. Пинцета с собой нет. Попытка зацепится дрожащими пальцами за мелкие конечности проходит неудачно. Вместо этого, он открывает конечность насекомому. Обычно это сопровождалось неприятными, но всё же уже привычными ощущениями. Но всё по-другому. Его голову пронзает боль, а вместе с болью возгикает звон в ушах. Пульс отдается почти в висках, и единственное, что Гнездо может предпринять — это беспомощно хвататься за голову, почти не замечая, как его сгибает, а тело оказывается на полу, скрученное и жалкое, как раздавленная букашка. Боль отдаётся и в других местах. Под кожей на руках также возникают бугорки, которые лопаются от крови и гноя. На пол, из под рукавов, падают красные капли, а вскоре ползут водомерки. Здесь нет воды, кроме крови. Его желудок болезненно сжииается и выпускает наружу унцию кислой жидкости. Гнездо рвет прямо на пол в туалете ресторана, пока его ждёт прекрасная девушка, не подозревая, что её партнёр чувствует себя так, словно его разрывают на части. Адские минуты идут. Насекомых на полу становится всё больше. Его кожа кровоточит, смешиваясь с подкожными жидкостями. Водомерки вырываются из всего. Из рук, ног, спины, лица. Он дико царапает кожу, ощущая вместе с болью такой же невыносимый зуд. Почти лихорадочно Гнездо пытается это остановить, но насекомые продолжают выползать, выползать, выползать... Выползать до тех пор, пока не начнёт опадать его окрававленная кожа. До тех пор, пока он не поймёт, что это не воспоминание, а кошмар. Пол заполняется не просто тысячами, а миллионами мелких существ. Они выползают из его кожи, его носа, его рта, его глаз. Заставляют его задыхаться и биться головой, причиняя себе ещё больше боли. Одежда рвется, чёрные лоскуты ткани впитывают отвратительные жидкости на полу. Когда насекомые наконец покинули его, от Гнезда не осталось ничего. Он остался лежать опустошённым мешком разорванных мышц и органов, которое когда-то было человеком. Но стало гнездом. Их гнездом. А потом Гнездо просыпается. Сквозь бинты проступает кровь. Он жив, но это волнует меньше всего. Как долго Гнездо ещё протянет? Насекомые в его коже плодятся, питаются им живьём и ничего не дают взамен, кроме чувства страха. Звонок в дверь. Еле встав, Гнездо дохромал до двери. Приоткрыв дверь, он смотрит на незнакомого мужчину сквозь образовавшуюся щель. — Кто это? — голос звучит более хрипло, чем казалось. Носатый почтальон, поправив мелкие для округлого лица очки, читает имя на коробке с адресом. — Здесь проживает Хорацио Хоррас? — прищурившись спрашивает мужчина. В коробке оказывается спрей от насекомых. Щедро заплатив, Он — гнездо водомерок — возвращается в ванную. В его руках средство от всех его проблем. В тишине дома слышится тихое, немного мерзкое хихиканье. Гнездо едва понимает, что это его собственный голос. Дрожа от нетерпения, он отклеивает защитную плёнку, выкидывает инструкцию куда подальше и, ожидая момента своего освобождения, вставляет длинный кончик в нос. Всего одно нажатие на крышечку, и жизнь гнезда водомерок обрывается.