Часть 1

      Выдержки из личного дневника.       «Планета, на которой мы высадились, едва ли обитаема: слишком уж велика интенсивность местного солнца. Нахождение на поверхности планеты без теплозащитного скафандра опасно для жизни. В этой связи исследования продвигаются медленно: мы можем работать только по несколько часов в день. Составляю заявку на укомплектование штата: специалист по работе с грунтом — 7 единиц, биолог — 4 единицы, медик — 1 единица. За прошедшую неделю у нас было три случая теплового удара».       «Как выяснилось, жизнь на этой планете все же имелась. Много тысячелетий или, быть может, даже миллионов лет назад. Нам ещё предстоит это выяснить. Обратная сторона планеты, не замеченная нами из космоса, покрыта остовами мёртвых городов, бесконечно спекаясь под палящим солнцем, подобно разбитым статуям в брошенной печи. Вследствие постоянной термической обработки они почти непригодны для исследования. Возможно, когда эти города строились и процветали, интенсивность солнца была иной? Надо будет немедля взять пробы».       «Мои предположения о климатической катастрофе оказались ошибочными: природа не убивает живое столь… прицельно. Вне всяких сомнений: этот ныне безмолвный мир пережил беспощадную войну на уничтожение, из тех, в которых в бой бросают даже детей, не достигших и пятого цикла. Только и этого, по всей видимости, оказалось недостаточно. Горько бродить среди мёртвых городов, построенных разумными существами, и понимать, что их более нет. Я не знаю, что погубило жителей этой планеты, глупость или гордыня, оборонялись они в войне или же сами явились её причиною, но… тягостное впечатление. Наша галактика лежит в другом спиральном рукаве, за двумя чёрными дырами, но и в ней войны тоже не прекращаются. Значит ли это, что все разумные одинаковы?».       «Нам удалось определить примерный возраст обломков: 40 миллионов лет. Подумать только: погибшая цивилизация была много старше — и, вероятно, могущественее — нашей! Однако главное открытие поджидало нас впереди. Посреди самого большого из мёртвых городов, бывшего, вне всяких сомнений, столицей, мы обнаружили гладкую чёрную пирамиду примерно в милю высотой, сделанную из неизвестного нам материала. Взять пробы непосредственно с поверхности пирамиды не удалось — её не берёт даже новейшее наше оборудование — но и студенту было бы видно, что этот материал критически отличается от всех предыдущих проб так же, как всякий разумный отличается от малой клетки, из которой вышел в процессе эволюции. Время не оставило на поверхности пирамиды ни пыли, ни царапины. Технологический уровень тех, кто построил её, должен быть просто запредельным. В ней есть своеобразная тёмная красота, но… члены команды не любят находиться рядом с нею, жалуются на кошмары и головные боли. Мне тоже не по себе. Эта пирамида… как кровавый идол древности, как жестокий равнодушный бог, взирающий на останки смертных, что посмели бросить вызов его воле. Я почти уверен: её построили победители, утверждая свою власть над миром побеждённых. Было бы, кем править. А ещё пришли результаты проб с местного солнца: как я и предполагал, его интенсивность была увеличена искусственно. Эта технология мне известна, но… зачем? Для того, чтобы непокорный мир навсегда стал раскалённой безводной пустыней? Впрочем, эти вопросы к существу нашей миссии не относятся».       «Как выяснилось, жизнь всё же осталась в этом месте, не прощающем ошибок. Нами обнаружены леса кристаллических «растений». Они покрыли ковром поверхность, перерабатывая кислород для животной жизни, которая изобилует под землёй. В большинстве случаев это насекомые и черви местной фауны, которые представляют интерес разве что для заядлого биолога, но… одно из отловленных существ заставило нас свернуть все прошлые исследования. Внешне оно напоминает крупного — длиною и шириною примерно с нашу руку — бледного червя с характерной для всяких червей примитивностью нервной системы. Однако прочие их признаки… представляли собою чудовищное, неправильное несоответствие столь низкой ступени эволюции. В первую очередь хотелось бы отметить у них выраженный половой диморфизм, являвшийся, по всей видимости, устойчивым, не привязанным к жизненному циклу и сезону, как это имеет место у нас. Но не это удивило меня. Во всех известных мне мирах такой диморфизм являлся маркером куда более высокоорганизованного существа, нежели беспозвоночный червь. Впрочем, как показали результаты лучевого исследования, позвоночник у них как раз имеется. Ещё одна пугающая неправильность. Половые органы существ отлично развиты и анатомически почти неотличимы от наших, что, вероятно, должно доставлять существам эволюционное неудобство в их жизни под землёй. С ужасом заметили мы у них крошечные, слабые ноги и руки, видоизменённые для рытья, но так похожие на наши. У них не было доброй половины нервной системы и наружных ушей, а под бессмысленными крошечными глазами их, похожими на булавочные уколы, угадывались рты, пусть и лишённые зубов. На этом сходство их с нами заканчивалось. Всё остальное тело их было упрощено для подземной жизни, которая, как и у всяких червей, не простиралась далее бесцельного рытья. Если они наталкивались на пищу, то пожирали её. Если они наталкивались на других особей их вида, то также иногда пожирали и их. Но главным образом они спаривались и размножались».       «Если быть честным, мне не хотелось отдавать найденные образцы для проб. Не хотелось получать подтверждение ещё одной моей страшной догадки, но… разве не в том заключалась моя миссия? Не только учёного, но и гражданина моей галактики. Ведь те, кто изуродовал существ, подобных нам, чудовищной генетической модификацией, низвергнув их до самого жалкого состояния из всех возможных, те, кто превратил их мир в извращённый памятник собственному величию, они... могут быть ещё живы. По всей видимости, они оставили уже эту несчастную галактику, но… Вселенная бесконечна. Быть может, прямо в эту минуту, когда я пишу свои заметки, они с маниакальной жестокостью уничтожают и уродуют уже мой мир? Мой долг — предупредить. Направлю ещё один запрос в Центр. Надеюсь, на этот раз мне ответят».