Трофей

Звонок возвестил конец пары. Студенты с шумом начали собирать тетради, сумки, переговариваться. Кто-то смеялся, кто-то зевал.  Вика облегчённо вздохнула — первая лекция прошла, и хотя руки ещё дрожали, всё вроде бы обошлось.  Она стояла у преподавательского стола и делала вид, что сортирует бумаги, хотя руки слегка дрожали. Она чувствовала на себе чей-то взгляд — уверенный, слишком пристальный.  Но её тревога не уходила. Она понимала — он не уйдёт просто так.  Кирилл сидел на верхнем ряду, не спеша собирать вещи. Он наблюдал, как один за другим ребята выходили из аудитории. На лице — лёгкая, почти хищная полуулыбка. — Ты идёшь, нет? — спросил Захар, застёгивая куртку. — Не, — Кирилл махнул рукой. — Мне нужно кое-что уточнить. — Уточнить, ага… — ухмыльнулся Захар.  Когда дверь за последним студентом закрылась, в аудитории повисла тишина. Кирилл спустился по ступеням медленно, не торопясь — уверенно, по-хозяйски. Подошёл ближе, облокотился на первый ряд и сказал с лёгкой улыбкой: — Значит, ты Вика?  Она подняла глаза. Спокойно. Холодно. — Виктория Сергеевна, — отчеканила она. Кирилл усмехнулся, чуть качнув головой: — Ну да… Как оказалось, ты у нас препод. — А ты у нас кто? — спокойно спросила она, открывая журнал. — Наверное… Егоров?  — А ты догадливая, — ухмыльнулся он. — У тебя больше всех пропусков, — отметила она, заглядывая в журнал. — Не трудно догадаться, кто именно сидит на последнем ряду и ведёт себя, как будто мир ему должен. — Мир и должен, — не моргнув, ответил Кирилл. — Ну, хотя бы чуть-чуть. Она закатила глаза и уже хотела пройти мимо, но он шагнул ближе. — Почему убежала утром? — тихо спросил он, почти касаясь голосом её кожи. Она замерла. — Слушай, — холодно произнесла Вика. — То, что произошло, это была ошибка. Пьяная ночь. Переспали — и всё. Я ничего от тебя не требую. Просто забудь. Он чуть прищурился, будто изучая её: — Забудь? — мягко повторил. — А у тебя хорошо получается делать вид, будто ничего не было. — Потому что ничего и не было, — отрезала она. Он подошёл ближе, почти касаясь плечом. — А я вот помню. Всё. До последней секунды. Она резко обернулась, но не успела отстраниться — его пальцы уже коснулись её шеи. Там, где тонкая прядь волос не до конца скрыла след. Её дыхание на миг сбилось. — Егоров, — прошипела она, отступая, — убери руки. — Что, больное место? — усмехнулся он. — Егоров, что ты хочешь? — её голос стал холоднее. — Я была пьяна. Тебе было хорошо, мне… было нормально. Если бы я знала, что ты окажешься моим студентом — послала бы тебя в клубе. Куда подальше.  — Сильно, — хмыкнул он. — Но, знаешь… ты не выглядела тогда так, будто тебе было “нормально”. Она стиснула зубы. — Тебе, кажется, стоит напомнить, кто здесь преподаватель. Эти слова резанули по самолюбию Кирилла, но он не подал вида. Только медленно достал из кармана цепочку — тонкое серебро с кулоном в форме буквы «В». — Золушка, — произнёс он с усмешкой. — Ничего не потеряла.  Вика замерла, узнав свою вещь. — Отдай. Кирилл чуть отдёрнул руку, держа цепочку на уровне её взгляда:  — Не-а. — Он убрал руку за спину. — Считай, это мой трофей. Я ведь хоккеист — люблю побеждать. — Слышь, хоккеист, — она глянула прямо ему в глаза, — я преподаватель. Ты — мой студент. Всё. — Всё? — Кирилл чуть склонил голову. — А мне кажется, между нами не “всё”. Она тяжело выдохнула: — Закончи уже этот цирк, Егоров.  Он усмехнулся, но ничего не сказал. Вместо этого, будто невзначай, бросил: — Ты забрала мою футболку.  — Я не могла найти свою блузку, — огрызнулась она. — А я её тоже нашёл, — усмехнулся он. Он подошёл ближе, склонился к самому уху, дыхание обожгло кожу. — Хочешь вернуть цепочку? Принеси мою футболку. Ко мне домой. Там и отдам.  И, выпрямившись, нагло улыбнулся. Вика вспыхнула — от злости, от смущения, от бессилия. Оттолкнула его, собрала бумаги, сумку и, бросив на ходу: — Придурок! — направилась к двери. Кирилл рассмеялся ей вслед: — Преподаватель так не разговаривает! Она не ответила — только громко хлопнула дверью. В коридоре, идя быстрым шагом, Вика тихо пробормотала себе под нос несколько крепких слов и сжала ремень сумки. — Кем он себя возомнил, чёртов самоуверенный мальчишка… А в аудитории Кирилл остался один. Он стоял у кафедры, вертя цепочку между пальцами, и усмехнулся: — А мне это даже нравится.