Тонкая грань

На следующий день после скандала в столовой Кирилл не мог найти себе места. Сон не шёл, мысли путались, всё внутри клокотало. Вика будто стояла перед глазами — с тем холодным взглядом и дрожащими губами, когда она выкрикнула: «Никакой твоей Вики больше нет». Когда настал перерыв, он не выдержал. Коридоры были почти пусты, гул шагов отдавался в стенах, как отголоски вчерашнего крика. Он шёл быстро, не думая — просто знал, куда. В ту самую аудиторию, где она обычно сидела между парами. Вика сидела за столом, склонившись над бумагами, сосредоточенная, будто весь мир исчез. Свет из окна падал на её плечи, подчеркивая спокойствие, которого у Кирилла не было.  Он остановился на секунду — а потом шагнул вперёд. — Что у тебя с ним? — голос прозвучал резко, без приветствия. Вика подняла голову. Её взгляд был усталым, но твёрдым. — Егоров, — спокойно произнесла она, — мы уже всё решили. Она встала, собирая тетради, но Кирилл подошёл ближе, шаг за шагом, пока расстояние между ними почти исчезло. — Нет, не решили, — он сжал её руку. — Я повторяю вопрос. Пальцы его непроизвольно сжались сильнее. Вика вздрогнула, коротко ойкнула: — Отпусти… мне больно. Он мгновенно ослабил хватку, тихо, хрипло: — Прости. Она отступила на шаг, но он продолжил, не давая ей уйти: — Ты вчера была с ним? — Не твоё дело, — холодно отрезала Вика. — Я же не спрашиваю, с кем ты бываешь. Она быстро направилась к выходу, но Кирилл пошёл за ней. Ему было всё равно, кто видит. Коридор был полон студентов, и каждый шаг гремел эхом. Он догнал её, схватил за локоть, развернул к себе: — Мы не договорили! — почти выкрикнул он. — Как ты можешь так со мной?! — А тебе можно?! — вспыхнула Вика, глаза блеснули слезами и злостью. — Ты поцеловала его у меня на глазах! После того, как он тебе изменил! — Да! — крикнула она в ответ. — А ты что сделал?! Голоса эхом разносились по коридору. Студенты замерли, оборачиваясь. Кто-то снимал на телефон, кто-то шептался. Напряжение росло, будто воздух вот-вот должен был взорваться. Из соседнего кабинета вышел ректор, за ним Казанцев и Ольга Москвина. — Что здесь происходит?! — возмущённо начала Москвина, но Вадим Юрьевич поднял руку, тихо: — Не вмешивайся. Пусть выясняют. — Ничего у меня с ней уже давно нет! — резко сказал Кирилл, почти захлёбываясь словами. Вика посмотрела на него широко распахнутыми глазами, голос дрогнул, но слова звучали твёрдо: — Она сказала, что вы четыре месяца вместе! Кирилл сжал кулаки. — Я был с ней последний раз, когда ты меня отшила… у меня дома. — Ты был с ней… и со мной, — Вика смотрела прямо в глаза, голос сломался, — у неё был ключ от твоей квартиры! Кирилл сделал шаг ближе, почти шепча, но с отчаянием в каждом слове: — Скажи, что мне сделать, чтобы ты поверила. Я говорю правду, Вика. Ты должна доверять мне. — Доверять тебе? — её смех был горьким. — Думаешь, мне стоит ещё раз довериться? — Да! — выдохнул он. — Потому что я люблю тебя, чёрт возьми! Вика качнула головой, сжимая губы, чтобы не разрыдаться: — Я доверилась тебе… и к чему это привело? Голос дрогнул. — Ты не простишь меня? — уже почти отчаявшись, спросил Кирилл, голос срывался. — Ты будешь вспоминать мне об этом каждый раз? — Потому что я не доверяю тебе, — холодно ответила Вика, сжимая кулаки.  — Ты сама не лучше меня… — выдавил Кирилл, словно пытаясь убедить не её, а себя. Несколько секунд тишины — лишь тяжёлое дыхание, дрожь в голосе. Потом резко, почти выкрикнув: — Та ну нахрен. Пошла ты! — он резко развернулся и пошёл прочь, стиснув кулаки. Вика осталась стоять на месте, вся дрожа, с горящими от слёз глазами. Грудь сжимала обида и боль, голос сорвался в почти хриплый крик: — Пошёл ты! Кирилл обернулся, лицо исказила злость и отчаяние: — Ну и Вали! — выкрикнул он, уже почти не соображая, что говорит. После этого они просто разошлись — каждый в свою сторону, будто два шторма, уносящие за собой обломки. По коридору повисла тишина, в которой только шепотки студентов эхом расходились по стенам. Вадим Юрьевич стоял неподалёку, наблюдая за происходящим. Его лицо оставалось каменным, но глаза выдавали усталость. Он тихо вздохнул, бросил в пространство, глухо, с иронией: — Спектакль окончен. Все — на пары. Москвина хотела что-то сказать, но лишь махнула рукой, осознавая бессмысленность слов. А Влад Самсонов, нахмурившись, быстро направился за Кириллом. Он знал своего друга — в таком состоянии Егоров способен на всё, даже на то, о чём потом будет жалеть. Влад шагал быстро, почти бегом, надеясь успеть догнать и остановить его, прежде чем тот натворит что-нибудь, что окончательно разрушит всё.  Вика заперлась в кабинке туалета и горько плакала. Слезы текли по щекам, тушь растеклась, руки дрожали. Как же хорошо, что у неё сейчас нет пары, подумала она сквозь рыдания — иначе она бы не смогла сейчас вести лекцию, держа себя в руках. Вдруг дверь туалета открылась. Вика замерла, сердце забилось сильнее. — Виктория Сергеевна… Вы здесь? Голос был мягкий, но уверенный. Вика сразу узнала его. Лиза. Бывшая Кирилла. Какая ирония, промелькнула мысль — та, с которой он когда-то был вместе, теперь пришла, чтобы… утешить её. — Я хочу поговорить, — продолжила Лиза, уже на «ты». — И я знаю, что ты здесь. Вика глубоко вздохнула, набрала сил, распахнула кабинку и вышла. Её вид был далёк от идеального: тушь размазалась, глаза покраснели, слёзы ещё блестели на щеках, руки дрожали. Дрожащим голосом она спросила: — О чём… о чём поговорить?