Когда небо плакало

Каждое лето, когда солнце становилось мягче, а воздух — тёплым и пахнущим сеном, в село Лумирия приезжал мальчик. Он был внуком старейшины — седого человека, чьи глаза видели больше, чем все книги этого края, а разум хранил множество историй. Каждым вечером, когда село засыпало, мальчик собирался с друзьями у крыльца старого дома и начинал просить: — Дедушка, расскажи, пожалуйста, историю… — Про принцессу и замок! — перебил звонкий девичий голос. Это была Мира, самая младшая из компании. — Нет! — возразил Раэн — Только не про принцессу! Лучше про дракона! — А я бы хотел послушать про королевство… как там правили — задумчиво сказал Телл, которому всегда нравились наука и история. Трое начали спорить — ведь каждый хотел услышать своё, и уступать никто не собирался. А ждать следующего вечера не хотелось вовсе. Леон просто наблюдал за ними, нахмурившись: его перебили и даже не дали высказать своё мнение. Но отступать он не любил. Чтобы дедушке не пришлось выбирать между ними, Леон вдруг вспомнил одну историю, услышанную когда-то в детстве, и тихо произнёс: — Дедуля, я помню, ты рассказывал мне про принца из замка… Можно эту историю? Пожалуйстаааа! Дети сразу притихли. Услышав слова "принц из замка", они забыли о своих спорах и с любопытством уставились на старейшину. Старейшина, как всегда, долго молчал, вглядываясь в небо, будто искал там чей-то свет. И в этот раз не было исключением. Потом тихо заговорил: — Давным-давно… когда ещё не было ни Лумирии, ни этой реки… Над северными землями возвышались замки из серого камня. В одном из них правил король — мудрый и строгий. У него было четверо сыновей: сильные, смелые… и один из них был слишком светлым для этого мира. Его звали Микеланджело — младший принц, что смеялся даже под дождём. Говорят, когда он исчез, само небо потемнело, и дождь не прекращался три дня. Слёзы тогда текли рекой… — А что случилось с ним? — спросил чей-то детский голос. Кто-то шикнул: "Тсс!", — но старейшина не обратил внимания, его взгляд словно скользил сквозь время. В то утро солнце поднималось над замком, не зная, что вечером его свет станет памятью. В окне покоев младшего принца виднелась кисть — лёгкая, как дыхание.. ----- Микеланджело рисовал новый рассвет. Для него это было как ритуал — он управлял не кистью, а светом. Его картины делали людей счастливыми. Говорили, он мог согреть любого одним взглядом. Но не все его рисунки были светом… и этот не стал исключением. На холсте было трое юношей — у каждого свой цвет: синий, фиолетовый и красный. Вокруг стояли люди, восхищённо глядя на них, а перед ними… казнь девушки. Позади — могила, перевязанная оранжевой лентой. Казалось, кто-то уже покоится там, и девушка стала причиной его гибели. Улыбка Мики исчезла. Лица юношей на картине были полны печали — и даже небо будто разделяло их горе. Дождем. “Тонущий город” — написал он под рисунком. Не знал почему. Просто чувствовал — это должно быть сказано. От рисунка его отвлёк стук в дверь. — Молодой господин, завтрак подан. Ваши братья ждут вас и его Величество — донёсся голос стража. — Передайте, что я уже иду. Пару минут — ответил Мики. За дверью послышалось: "Хорошо" — и удаляющиеся шаги растворились в тишине замка. Пару мгновений он просто сидел, слушая, как затихает коридор, и лишь потом медленно поднялся со стула. Подошёл к окну — туда, где солнце разливало по стенам мягкое золото. Оно светило ярко, почти ослепительно, и мальчик невольно прищурился. Он осторожно взял рисунок и положил его на подоконник — широкую каменную нишу, где часто оставлял свои работы. Для него это было почти ритуалом: пусть солнце впитает краски, пусть согреет то, что он создал, даже сам рисунок был мрачным как похороны. А после он опять взглянул туда, но немного ниже, з окна виднелась жизнь — люди спешили по делам, площадь шумела, воздух дрожал от тепла. Но взгляд Мики вдруг зацепился за одинокую фигуру: человека в чёрной маске ворона. Необычный выбор для этих земель… и для этого времени. Он почувствовал, как холод пробежал по коже. Каждый раз, когда замечал эту фигуру, ему казалось — взгляд из-за маски смотрит прямо на него. И всё же, как всегда, Мики промолчал и не собирался никому рассказывать. Ни отцу, ни братьям, ни даже слугам он не говорил — все сочли бы, что это просто детская фантазия. Мальчишка отвёл взгляд, глядя на отражение солнца в стекле. Оно ослепляло, и перед глазами словно вспыхнули блики, в которых ожила память. Он вспомнил, как совсем недавно сидел за длинным столом вместе с братьями. -------- Перед ним стояла тарелка, а на ней — морковка, нарезанная в форме звёзд, как он и просил у повара. — Морковка в форме звезды?- смеялся Раф, склонившись через стол— Ха, нашему малышу не пора ли сменить пелёнки? По комнате пронёсся смешок. Лео еле сдерживал улыбку, а Донни просто покачал головой с лёгким, но одобрительным вздохом. А он… просто смотрел на свою тарелку. Без улыбки. Без звука. Еда вдруг показалась горькой, будто смех братьев смешался с солью. Но, чтобы никто не заметил, он просто взял одну из звёздочек и положил в рот. "Благодаря вам еда стала просто ужасной на вкус…" — промелькнуло в голове, и на губах появилась слабая, почти усталая улыбка. ------ Из воспоминаний его вырвал внезапный звук — глухой удар о стекло. Мики моргнул, перевёл взгляд назад на окно… За стеклом медленно потянулись серебристые нити дождя. — Дождь? — тихо выдохнул он, будто боялся, что слова нарушат редкое чудо. Это было странно. За все девять лет своей жизни он не видел дождя летом. Никогда. Или не помнил. Но он помнил, как отец рассказывал — последний раз небо плакало летом, именно в тот день, когда умерла королева и их маленькая сестра. Тогда дождь лил два дня без остановки. И Сплинтер, тогда ещё сильный и непоколебимый, сказал, глядя в окно: "Небо плачет, ведь земля потеряла солнце." Теперь, стоя у того же окна, Мики смотрел на капли, стекавшие по стеклу, и не мог понять — почему сердце сжалось от чувства, будто дождь проливается не просто так. Он провёл пальцем по стеклу, рисуя на нём неровную линию, и тихо прошептал: — Может, небо опять кого-то потеряло? ..или потеряет.. Он не знал, что эти слова станут пророчеством. ------- Он не сразу понял, сколько времени прошло, вроде пару секунд, а вроде и вечность. Дождь словно затянул всё вокруг — шум стал мягким, будто чьи-то голоса пели за окном тихую колыбельную. Капли мерцали на стекле, складываясь в причудливые узоры — почти похожие на перья. Чёрные перья. Мики моргнул, но взгляд не оторвался. Он чувствовал, как с каждой секундой его дыхание замедляется, а мысли становятся лёгкими, как дым. Дождь словно говорил с ним — звал. Тянул. Мальчик поднял руку и дотронулся до холодного стекла. В ту же секунду будто что-то внутри шепнуло: "открой". Он послушно потянул защёлку, и створка окна мягко распахнулась. Холодный ветер ударил в лицо, капли коснулись кожи. И всё же Мики не отпрянул. Он смотрел в дождь, будто в глаза чего-то живого. Там, среди мокрой серой пелены, мелькнула тень. Фигура. Маска ворона. Мальчик не успел испугаться — дыхание застряло где-то в груди, а немой крик в 4 стенах.. ------ В другом конце замка стоял смех. Гулкий, живой — тот самый, что заставлял стены будто оживать. Раф и Донни спорили, у кого меч тупее, а Лео сидел за длинным дубовым столом, листая свитки и делая вид, что не слышит их. — Если ты сейчас ещё раз ткнёшь в мой клинок, я реально тебе им врежу! — проворчал Раф, поднимая меч. — Ага, конечно — протянул Донни с улыбкой, — а потом опять неделю будешь жаловаться нашему отцу, что я “всё испортил”. Лео только покачал головой. — Можете хотя бы за обедом не орать? — тихо сказал он, не поднимая взгляда — Ещё отец не пришёл, а уже шум как на ярмарке. И положите мечи на место, если не хотите получить. Раф хотел что-то возразить Лео, но промолчал. В этот раз к нему не было причин придраться — наследник был прав на все сто. Они с Донни положили мечи на специальный крючок и тихо сели за стол, ожидая появления отца. На миг стало тихо. Только за окнами шелестел дождь — тот самый, что начинал усиливаться, будто пытался пробиться сквозь стены. — А где Мики? — резко спросил Донни, заметив, что младшего нет. — Наверное, задерживается. Прислуг же передавал, что он на пару минут задержится — спокойно ответил Лео, но что-то внутри него ёкнуло. — Ничего нового. Мелкий, как и был, не пунктуален, так и остался до сих пор. Когда же настанет день его взросления, день рая? — рявкнул Раф, раздражённо хмурясь. Но где-то внутри он всё же радовался жизнерадостной натуре младшего. — Рафаэль, не стоит так говорить о своём брате. Микеланджело просто другой, и это не повод его судить — проговорил Сплинтер, входя в комнату и направляясь к своему месту. — Здравствуйте, отец — одновременно произнесли трое принцев. Из слов Рафэля было слышно, как он быстро добавил: "Простите, отец". — Всё хорошо, Рафаэль — ответил король, садясь на высокий стул у длинного стола — Кстати, о Микеланджело, где он? — Мы не знаем, отец. Слуга передал, что он задержится на некоторое время, но прошло уже больше десяти минут — ответил Лео. В его голосе слышалось лёгкое беспокойство, младший так долго не задерживался ранее. Король кивнул и молча перевёл взгляд к окну, где тонкие капли дождя стекали по стеклу, будто погода плакала за кем-то. — Леонардо, иди со своими братьями в покои младшего, посмотрите, где он — резко сказал Сплинтер, голос его оставался спокойным, но твёрдым. Не осмеливаясь возразить, те кивнули, встали со стола, поклонились и быстрым шагом направились к покоям младшего — словно почувствовали тревожность отца и теперь разделяли её. Когда их шаги затихли в коридоре, Сплинтер тихо прошептал себе под нос: –Небо не плачет зря… оно знает, кого теряет раньше нас.. – В глазах застыла грусть, но он надеялся: что это окажется просто дождём, а не признак беды.. ------- Чем ближе они подходили к дверям Мики, тем тяжелее становились шаги. Они надеялись, что он там, что с ним всё в порядке, просто отвлёкся и забыл про еду… просто забыл. Наконец они дошли до дверей его покоев. Тихо постучав и осторожно спросив, можно ли войти, они услышали только тишину. Ни ответа, ни шороха — только стук дождя за окном, словно он сам держал паузу, ожидая их реакции. Донни первым открыл дверь, за ним осторожно следовали Лео и Раф. Их взгляды сразу упали на пол: маленькая калюжа около открытого окна и промокший рисунок на подоконнике. Но младшего брата нигде не было. Лео сжал кулаки, стараясь сохранять спокойствие, и с тревогой смотрел на окно, будто надеялся услышать ответ. Раф не смог сдержать гнева: — Мики! Если это шутка, то не смешно! Выходи! Но никто не ответил. Тишина давила сильнее дождя, и даже лёгкий скрип пола казался слишком громким. Донни подошёл к подоконнику, бережно поднял рисунок: края промокшие, склеенные каплями, как будто рисунок пытался что-то сказать. — Он был здесь… совсем недавно — тихо сказал Донни, и их взгляды одновременно скользнули к столу а после и к окну. Лео шагнул ближе к окну, глядя на двор: капли дождя разбивались о камни, и даже звук казался странно глухим. — Он просто отвлёкся — пробормотал он себе, пытаясь убедить самого себя. — Просто вышел куда-то.. Но тревога росла с каждой секундой. Раф ударил кулаком по стене, но замер, прислушиваясь: тишина была плотной, будто кто-то наблюдал за ними вместе с дождём, но никого не было. Донни обошёл комнату, проверяя каждый уголок, но кроме калюжи, рисунка и открытого окна, следов Мики не было. — Где он? — почти шепотом спросил Дон, не сводя взгляда с улицы как и Раф с Лео. И тогда им показалось, что за окном мелькнула тень — тёмная, неподвижная, словно сама ночь наблюдала за ними вместе с дождём. Взглянув туда, они не увидели никого — кроме яркой оранжевой ткани, которая повесилась, на ветке старого древа. — Стоп… это случайно не… — начал Донни, но его перебил Лео: — Повязка Мики. Он где-то там… — Лео указал вниз, на тропинку за забором, которая расходилась в две стороны: влево — к городу, прямо — в лес, где был старый мост через речку. — Так чего стоим, ждём? Нужно быстро послать стражу! — яростно воскликнул Раф, смотря на Лео. —Хорошо. Раф, готовь поисковую команду. Донни — иди за врачём. Я отправлюсь к отцу – скомандовал холодным тоном Лео. — Поняли! — хором ответили братья, и выбежали из комнаты Мики, каждый поспешил в свою сторону. ------- Раф уже не знал, какой круг он накручивал в комнате совещаний. Он с братьями и отцом находились здесь по команде же отца , ожидая отчёта, но терпение Рафу кончилось. Остановившись, он резко повернулся к отцу и крикнул: — Отец! Почему мы должны сидеть здесь, а не искать своего брата?! Прошло уже слишком много времени, а стража ничего! Почему мы не можем пойти сами и найти его?! Сплинтер молчал, не обращая внимания на крик и агрессию сына. Он смотрел в окно, где дождь продолжал стучать по крыше, словно повторяя их тревогу. На его место ответил Лео, защищая отца: — Ты сам знаешь почему. Если его похитили, это не отменяет того факта, что нас могут ранить! Ты… Но Лео не успел закончить: рука Сплинтера мягко, но твёрдо остановила его. — Прекратите, дети мои. Ссора сейчас ни к чему не приведёт— сказал Сплинтер. — Рафаэль — он посмотрел на сына, и тот вздрогнул. — Я не хочу потерять и вас. Мы не знаем, что с Микеланджело. Лучший выбор сейчас — оставаться здесь, всем вместе. — Но оте… — начал было Раф, пытаясь возразить, но Донни перебил его: — Раф, Сплинтер прав. Мы тоже волнуемся и боимся, как ты! Я боюсь… что с ним что-то случилось, что его.. — он резко закрыл рот рукой, в уголках глаз заблестели маленькие хрупкие кристаллики слёз. Он понимал: если Мики пострадает, часть ответственности останется на нём, даже если он не виноват. Он будет винить себя. Раф виновато опустил взгляд, желание извиниться застыло в горле. Вдруг двери резко распахнулись, и в комнату вошёл капитан поисковой команды с новостью: — Мы его нашли… под мостом — его голос был пустым и холодным, от чего у всей семьи перехватило дух. — Отведите нас туда, сейчас же— твёрдо скомандовал Сплинтер. ------ Не теряя ни секунды, король с тремя сыновьями и несколькими стражами поспешили за капитаном поисковой команды. Дождь хлестал по плащам и шлемам, превращая тропинку в скользкую, грязную лужу, но никто не замедлял шаг. Каждый шаг отдавался в душе тревогой, как барабанные удары, предвещающие беду. — Быстрее… — тихо, но настойчиво пробормотал Раф. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит из груди. Он боялся за Мики — особенно после того, как капитан сказал эти слова холодным, пустым лицом. Не с радостью и облегчением, а с ужасом, словно уже посмотрел смерти в лицо. Лео шёл чуть впереди, всматриваясь в каждую тёмную тень, оценивая направление и возможные препятствия. Донни шагал рядом, погружённый в свои мысли, словно весь мир сжался до размера одной тревожной мысли: тон капитана, слова которые они услышали… как будто там что-то ужасное, а не их брат. Тропинка вела их к лесу, к мосту через речку, где Хамато устраивали спаринг и ловили рыбу. Деревья, окутанные дождем, шептали сквозь ветви, каждый шаг отдавался глухим эхом, смешиваясь с барабанящей водой. Шум дождя усиливался, как тревожное предвестие. — Почти дошли — сказал капитан, слегка замедлив шаг и глядя вперёд. — Через мгновение мост. Сердца сжались, дыхание учащалось. Каждый понимал: момент истины близок, и то, что они увидят, станет последним, чего хотелось бы видеть.. Сделав ещё пару шагов, капитан резко остановился. Его плечи дрожали, лицо было бледным. — Я останусь здесь… Простите, ваше Величество… — голос дрожал, глаза блестели ужасом, который он увидел под мостом. Сплинтер внимательно посмотрел на него, потом на троих сыновей, те с тревогой посмотрели на капитана. Как-будто не понимают, что случилось. — Всё в порядке, Ренальд, вы сделали своё дело, и мы благодарны за это — спокойным, ровным тоном сказал он, хотя внутри сердце сжималось от боли. — Идём, сыновья. Вас попрошу остаться здесь — обратился он к стражникам, понимая, что дети не проявят слабость при посторонних, но держать их, они не смогут. — Да, ваше Величество! — стражники остались на месте, опустив глаза. Они тоже догадались: сегодня в семье стало на одного принца меньше. Когда они завернули под мост, перед глазами предстало страшное зрелище. Бездыханное тело, окровавленное, лежало на холодной земле. Их брат. Их сын. — Мики! — выкрикнул Лео, не сдерживая ужаса. Он подбежал к телу, колени вонзились в грязь, схватил брата за руку, пытаясь почувствовать пульс, хоть малейший намёк на жизнь. Но всё было тщетно. Он уткнулся лицом в грудь брата, слёзы горячей лавой лились по щекам. Донни всхлипнул за его спиной, прижимаясь лицом к плечу Рафа, а тот стоял неподвижно, пустым взглядом скользя по телу Мики, не веря в произошедшее. Он ощущал, как внутри поднимается ярость и отчаяние, готовый рвать и кричать, но только всхлипы Донни удерживал его от безумия. Теперь Донни — их самый младший брат, и его нужно защищать от всех бед, с которыми они не справились сегодня.. Сплинтер стоял чуть в стороне, глаза полные боли и мудрости одновременно, смотрели на тело сына. Он не мог найти слов, кроме: — Насколько яркий свет ни был, тьма заберёт его первой… После отвёл взгляд в сторону, где скользнула фигура женщины в маске ворона с довольной улыбкой. "Дождь усилился, струйки воды сливались с его слезами, словно сам мир плакал вместе с ними." — После смерти принца дождь не прекращался ещё три дня... — закончил старейшина, устало глядя на лица детей. Несколько минут стояла тишина. Ребята сидели неподвижно, словно впитывая каждое слово, каждый оттенок истории, что только что услышали. Первым нарушил молчание Леон — он чуть приподнялся и спросил: — А как он умер?.. — И кто была та женщина?! — добавил Раэн. — Да кто она! — подхватили Мира с Теллом. Старик тихо усмехнулся, в глазах мелькнула тень старой грусти. — Всему своё время, детвора. А сейчас - марш спать — произнёс он мягко, но с той мудрой строгостью, от которой спорить не хотелось. Дети дружно застонали от разочарования, но, услышав вслед: — Завтра, возможно, узнаете.. Тут же оживились и, довольные, поспешили к своим домам, желая уснуть побыстрее, чтобы скорее настал новый день. Старейшина остался сидеть у костра с Леоном, своим внуком. Некоторое время они молчали, глядя в звёздное небо. Тишину нарушил детский голос: — Дедуль.. эта легенда ведь настоящая, да? — Почему ты так думаешь? — старик перевёл взгляд на мальчика. — Маска ворона... она же у тебя дома, я её видел — тихо сказал Леон. Старик чуть улыбнулся, глядя вдаль, где всё ещё слышался тихий стук дождя по листве. — Кто знает.. — ответил он загадочно Легенды — лишь намёк, а за ними таится история, известная лишь тем, кто держал в руках её символ.