Дом

Больно? Спросил он однажды в их первую встречу, когда она только-только училась кататься на мотоцикле. Она попала в ДТП; чуть не угодила под колеса грузовика и проехалась спиной несколько метров по асфальтированной дороге. Она долго лежала на трассе, в ушах звенело. Кровь пульсировала в висках так быстро и так часто, что по ощущениям, её голова сейчас взорвётся. Но потом, на мотоцикле, к ней подъехал высокий незнакомец. Он загородил её мотоциклом и осторожно снял, почти разбитый вдребезги, шлем. Она не слышала ничего, только звон, только удары собственного сердца, что бешено билось в груди. Адская боль в спине, в конечностях. Тело будто налито свинцом, не пошевелиться, не издать ни звука. Воздух давно выбило из лёгких, она едва могла сейчас дышать. Незнакомец смотрел на неё сквозь свой шлем, осторожно убрал слегка окровавленные пряди волос с её лица и начал расстегивать её защитный костюм, дабы облегчить ей дыхание. Мавуика смотрела на него мутным и потерянным взглядом, видимо, ещё не до конца понимая, что произошло. Уши заложило, сердце вот вот и выпрыгнет из груди. Она резко сделала внезапный судорожный и громкий вдох, прежде чем её тело затряслось, а она сама начала хоть что-то слышать...       — Вы вызвали скорую?       — Да, сильно пострадала?       — Переломов, скорее всего, нет, но сильные ушибы.       — Больно? — повторил он, заметив, что она пришла в себя. Мавуика попыталась сесть, но резкая боль в спине пронзила её, словно кинжал. Она зашипела и снова откинулась на траву, закрыв глаза.       — Очень, — прошептала она, чувствуя, как слезы подступают к горлу, — Всё болит. Звон в ушах постепенно стихал, и она начала различать звуки окружающей природы: пение птиц, шелест листьев, шум проезжающих машин. Она открыла глаза и посмотрела на своего спасителя. Высокий, широкоплечий, в черной кожаной куртке и в интересном шлеме, похожим на рыцарский. Она не видела его лица, но чувствовала его взгляд — внимательный и обеспокоенный.       — Спасибо, — сказала она, — Что не оставили меня. Он снял шлем и слегка улыбнулся. Под ним оказалось молодое лицо с огромным шрамом на левой стороне. Он сразу же привлёк её внимание, шрам на вид был страшным, но совсем не портил его лицо. У него были тёмные длинные волосы, убранные в пучок, и добрые голубые глаза. В его взгляде читалось искреннее сочувствие и немного беспокойство.       — Не за что, — ответил он, — Я не мог проехать мимо. Меня зовут Траин. А тебя?       — Мавуика, — прошептала она. И снова закрыла глаза, чувствуя, как подступающая боль накрывает её с новой силой, она всхлипнула от боли, но не могла пошевелиться и что-то сделать. Она впервые попала в такую ситуацию. Водитель грузовика не заметил её и перестроился, а она, молодая и неопытная, растерялась.       — Мавуика, — позвал её тот самый незнакомец. У него такой приятный голос... Она была готова просто закрыть глаза и уснуть, но ей казалось, что если она это сделает, то не проснётся. Это навевало страх. Красноволосая едва открыла свои янтарные глаза, прежде чем встретится с его голубыми.       — Подожди ещё немного, скоро приедут врачи.       — Да... Траин говорил тихо и спокойно, отвлекая от боли. Рассказывал о мотоциклах, о дороге, о ветре в лицо. О том, как важно быть внимательным и осторожным на трассе. Что многие водители не особо любят мотоциклистов, которым приходится несладко. Голос его звучал ровно и уверенно, словно гипноз, и Мавуике становилось немного легче. Она слушала его, стараясь сосредоточиться на каждом слове, чтобы не провалиться в бездну боли и страха. Вскоре вдалеке послышался вой сирены. Брюнет встал и помахал рукой, указывая скорой, где они находятся. Мавуика почувствовала облегчение. Сейчас приедут врачи, и всё будет хорошо. Медики быстро осмотрели её, зафиксировали шею воротником и аккуратно переложили на носилки. Траин помогал им и отвечал на их вопросы. Мавуика наблюдала за ним, чувствуя благодарность и какое-то странное тепло в груди. В больнице ей сделали все необходимые обследования, обработали раны и наложили повязки. Переломов, к счастью, не было, но ушибы были серьёзные. Когда она очнулась после обезболивающего, рядом с ней сидел Траин. Он улыбнулся, увидев, что она пришла в себя.       — Как ты? — спросил он.       — Жива, — ответила Мавуика, улыбнувшись в ответ... Вскоре в больницу прибежали Шилонен и Люмин, девушки обеспокоенно крутились вокруг неё, спрашивая, как она себя чувствует, как попала сюда, что случилось. Мавуика лишь виновато улыбалась, пытаясь успокоить подруг, что донимали её расспросами. Мужчина рядом молча наблюдал за этим, не решая прерывать их нравоучения. В один момент, их взгляды встретились и брюнет лишь кивнул ей, прежде чем встать со стула.       — Я пошёл, не буду мешать вам, — он по-доброму улыбнулся, махнул рукой и покинул палату так быстро, что Мавуика не успела проронить ни слова. Вот ведь, она даже не узнала... Девушка перевела взгляд на столик рядом, замечая на салфетке номер телефона. Хах, а он предусмотрителен... Подруги не унимались, но она уже не слушала их, глупая улыбка появилась на её лице, пока она держала в руках чужой номер телефона, написанный на салфетке. Романтично, хаха. . . . .       — Привет, — позвонила она ему на следующий день, чувствуя, как беспокойно забилось сердце, как улыбка сама появилась на её лице.       — Мавуика? Как ты? — послышался с другого конца телефона его голос. Беспокоится...       — Всё хорошо, скоро отпустят домой, — она намотала прядь длинных крашенных волос на свой палец.       — Тебя забрать? У меня есть машина, — интересуется мужчина.       — Было бы славно, а то подруги заняты на следующей неделе, — хмыкает она. И он действительно подъехал, отвёз её домой и даже купил ей готовый ужин, со словами: Тебе нужен отдых. Она никогда не чувствовала себя так, они едва знакомы, но она уже начала таять от такой заботы...       — Траин? — позвала она его, когда он хотел было уже пойти к своей машине.       — Что такое? До квартиры проводить? Тяжело идти?       — Нет, всё хорошо, не хочешь встретиться через пару дней? Просто, у меня учёба, работа...       — Позвони, я могу заехать за тобой, — улыбнулся брюнет, прежде чем помахать ей рукой и сесть за руль. . . . . Сначала это были просто обеды в кафе, затем прогулки по парку под луной. Траин иногда забирал Мавуику из университета или с работы. Он ухаживал за ней с такой учтивостью, словно она была хрупким цветком, нуждающимся в заботе и защите. Он расспрашивал о её увлечениях, работе, семье, учёбе, внимательно слушая каждый её ответ. Мавуика чувствовала себя рядом с ним спокойно и умиротворённо, словно нашла тихую гавань после бурного шторма-жизни. Она чувствовала себя так, словно они были знакомы уже очень-очень давно. И это чувство ей было чуждо до этого момента.       — Смотри, Траин, — позвала его Мавуика, рассматривая комнатные цветы за витриной. Тот лишь молча подошёл к ней, устремив свой взгляд прямо на маленький красный цветочек в горшке, который она, видимо, ещё не заметила.       — У Шилонен скоро день рождения, как думаешь, может прикупить ей что нибудь?       — Видишь этот цветок? — он указал на тот самый цветок, на который смотрел.       — Да, а что?       — Мне он сразу же напомнил о тебе. Яркий, стойкий, независимый, прямо как ты. Я его куплю. Мавуика замерла на мгновение, чувствуя, как у неё слегка загорелись щеки, но после лишь неловко улыбнулась, и хотела была повернуться к нему, но мужчина словно телепортировался прямо в этот самый магазин, уже находясь у кассы с горшочком.       — Держи, мне сказали, это примула, — улыбнулся брюнет, выходя из магазина.       — Ох Траин... — тихо посмеялась девушка, — Я ведь просто хотела посмотреть подарок для Шилонен...       — Ничего, найдём, а это тебе. Мавуика приняла горшочек, ощущая тепло керамики сквозь тонкий картон. Примула, маленький алый огонек в её руках, казалась символом чего-то нового, неожиданного. Обычно Траин никогда не проявлял подобной спонтанности, его комплименты всегда были сдержанными, а подарки – практичными. Как тот же готовый ужин или интересная книга... Этот же поступок словно раскрыл в нем другую грань, более чувственную и... Романтичную? Они продолжили прогулку по улице, разглядывая витрины магазинов. Мавуика старалась скрыть смущение за потоком вопросов о том, что Шилонен больше всего любит, о ее предпочтениях в одежде и украшениях. Траин же отвечал как всегда непринуждённо, спокойно, словно он не забил мыслями чужую голову своим спонтанным подарком. В итоге они выбрали для Шилонен новые ролики. Мавуика чувствовала себя виноватой за то, что получила гораздо более личный подарок, чем именинница, но сопротивляться чарам Траина было невозможно. Вечером, вернувшись домой, Мавуика поставила примулу на подоконник. Красный цветок ярко выделялся на фоне серой городской застройки. Она долго смотрела на него, вспоминая слова Траина. «Яркий, стойкий, независимый, прямо как ты». Что он на самом деле хотел этим сказать? И что теперь ей со всем этим делать?.. Мысли роились в голове, мешая уснуть. Мавуика то и дело ловила себя на том, что снова и снова возвращается к образу Траина, к его словам, к моменту с красной примулой. Что-то менялось между ними, это чувствовалось в каждом взгляде, в каждом прикосновении. Она не знала, чего ей на самом деле хочется. С одной стороны, ее пугала перспектива серьезных отношений. Бурная молодость, клубы, мимолетные увлечения – вот ее стихия. А с другой – забота и тепло, которые дарил ей Траин, были словно наркотик. Хотелось еще и еще. Она разрывалась. Не знала, как же ей поступить... Но у неё был человек, с которым можно обсудить всё на свете. Шилонен была её личной сплетницей и подушкой для слёз, стоило Мавуике нарваться на очередного мудака. Но Траин не был мудаком, это она была трусихой, которой стало страшно открыться ему. Ей казалось, что если она это сделает, то что-то кардинально изменится в её жизни. Она боялась резких перемен в своей жизни, ведь с трудом справлялась с ними.       — Ну что на этот раз? — улыбнулась Шилонен, разливая по кружкам горячий шоколад. Мавуика взяла кружку в руки, согревая об неё свои ладони.       — Это тот красавчик из больницы, что потом подвез тебя? Влюбилась, подруга?       — Скорее всего, — поджала она губы, отпивая напиток, — Я действительно не знаю что мне делать.       — Он ужасен? Не проявляет интереса к тебе? Он мудак? Абъюзер? Он бьёт тебя, морально унижает? А может, что похуже?       — Нет, совсем нет...       — Тогда в чём проблема? — вскидывает блондинка брови.       — С моих прошлых серьёзных отношений прошло много времени, я так и не отошла от них... Я не уверена, что готова, что... Что сейчас время.       — А он тебя торопит?       — Он даже не заводил по поводу этого разговор. Шилонен поставила свою кружку на стол и взяла Мавуику за руки. Теплые ладони подруги всегда действовали успокаивающе.       — Мавуика, ты у меня самая красивая, умная и талантливая. Но иногда ты ведешь себя как ребенок, который боится вылезти из песочницы, думая, что за её пределами живут монстры. Твои прошлые отношения – это прошлое. Они давно закончились. Траин – это другой человек, другая история. Не надо мерить всех одной меркой "Мудак" Мавуика вздохнула. Шилонен, как всегда, права. Она боялась повторять ошибки прошлого, боялась снова испытать боль. Но ведь жизнь – это риск, разве нет? И разве можно упустить шанс на счастье из-за страха?       — Попробуй, Мавуика, просто попробуй. Откройся ему. Не бойся быть уязвимой. Ты увидишь, что все не так страшно, как тебе кажется. И если вдруг что-то пойдет не так, я всегда буду рядом, с твоим любимым шоколадом и кучей глупых комедий. Мавуика слабо улыбнулась, почувствовав прилив благодарности к своей подруге. Шилонен всегда умела подобрать нужные слова, увидеть корень проблемы и дать дельный совет. Она часто была голосом разума, когда Мавуика тонула в своих переживаниях.       — Хорошо, — выдохнула она, отпуская руки Шилонен и снова беря в руки кружку с шоколадом, — Я попробую. Но если он разобьёт мне сердце, ты будешь виновата! Шилонен засмеялась, толкнув Мавуику в плечо.       — О, не переживай, я уже придумала план мести. Он будет жалеть, что вообще родился на этот свет. А пока, давай просто насладимся шоколадом и забудем о всех этих любовных переживаниях хотя бы на пару часов. Мавуика кивнула, отпивая горячий напиток. Ей стало немного легче. Разговор с Шилонен помог ей взглянуть на ситуацию под другим углом. Может быть, она и правда слишком зациклилась на своих страхах. . . . . Время шло, и встречи с Траином становились частью повседневной жизни Мавуики. Каждый вечер, проведённый вместе, приносил ей ощущение спокойствия и уверенности. Он был терпеливым и понимающим, позволяя ей двигаться в своём собственном ритме. Однако внутри нее продолжала расти тревога: сможет ли она преодолеть свои страхи и позволить себе полюбить вновь? Однажды вечером, прогуливаясь вдоль набережной, Мавуика остановилась перед старым мостом. Свет фонарей отражался в воде, создавая причудливые узоры. Траин стоял рядом, положив руку ей на спину, словно защищая от ветра.       — Почему ты такая задумчивая сегодня? — спросил он мягко.       — Я думаю о прошлом, — призналась она, глядя на своё отражение в воде,— Я боюсь, что снова попаду в ту же ловушку, что и раньше.       — Прошлое остаётся позади, — сказал он серьёзно, — Мы можем учиться на ошибках, но жить нужно настоящим. Если ты боишься, значит, ты живёшь. Значит, чувствуешь. Страх — это нормально. Главное — уметь с ним справляться. Прошлое на то и прошлое, потому что оно прошло. Мавуика улыбнулась, чувствуя, как напряжение покидает её плечи.       — Ты прав, — согласилась она. — Просто... я не хочу снова чувствовать боль.       — Никто не хочет, — согласился Траин, — Но знаешь, без боли, физической или эмоциональной, мы бы не смогли учиться на своих ошибках, не смогли бы понять, что так можно, а так нельзя. Это просто такой период, его нужно пережить и жить дальше. Её сердце сжалось от волнения, но одновременно наполнилось теплом. Она поняла, что именно сейчас принимает важное решение. Именно сейчас решается, позволит ли она себе любить вновь.       — Пойдём, провожу тебя до дома, ты замёрзла, — с этими словами он накинул на неё свою кофту. . . . . Прошло две недели. Мавуика стояла перед зеркалом, нервно поправляя платье. Сегодня вечером она должна была встретить Траина в ресторане. Впервые она пригласила его сама, решившись наконец-таки начать строить серьезные отношения. Она боялась, но в то же время испытывала радость предвкушения. В дверь постучали, и вошла Шилонен, вооружённая лаком для ногтей и советом дня:       — Красота! Давай-ка ещё блеск нанесём, чтоб сиять ярче звёзд! А потом расскажу тебе, почему мои свидания всегда заканчиваются провалом... Шилонен всегда умела поднять настроение, заставить забыть обо всём плохом. Её присутствие наполняло комнату смехом и весельем. Несмотря на всю серьезность ситуации, Мавуика рассмеялась, снимая напряжение.       — Знаешь, я бы с удовольствием послушала твои истории, но сегодня мой первый серьезный выход с Траином, — сказала она, смотрясь в зеркало, — Надо выглядеть идеально.       — Ну, ты выглядишь прекрасно, — одобрила Шилонен, обнимая подругу сзади, — Теперь главное не нервничать и наслаждаться моментом. Кстати, у тебя там в сумочке лежит волшебный эликсир храбрости — бутылочка шампанского, можешь прихватить с собой. Мавуика фыркнула, принимая шутливый тон.       — Ой, спасибо, дорогая. Буду пить шампанское из туфельки, если нервы сдадут.       — Отличный план! — закивала Шилонен, — Хотя лучше не доводить до этого. Поверь моему опыту: чем меньше стресса, тем веселее ночь. *** Наконец настал вечер. Ресторан был полон света и музыки. Мавуика сидела напротив Траина, наслаждаясь каждым мгновением вечера. Их разговоры были легкими и приятными, атмосфера располагала к открытости и доверию. Они смеялись над смешными случаями из детства, делились мечтами и планами на будущее.       — Знаешь, я думаю купить себе новую машину, — сказал он.       — А со старой беда?       — Да, каждый месяц трачу кучу денег на её обслуживание, думаю проще купить новую, чем мучиться со старой.       — Ох, выбор машины это серьёзно...       — Да, но ничего страшного в этом нет. Мавуика отпила глоток вина, задумчиво глядя в окно.       — А какую хочешь? – спросила она, стараясь представить Траина за рулем нового автомобиля.       — Думаю о внедорожнике. Мне нравится свобода, которую он дает. Можно поехать куда угодно, не беспокоясь о дороге. Давно мечтаю о такой машине, чтобы отправиться исследовать окрестности. Я не местный здесь. Мавуика улыбнулась.       — Звучит заманчиво. А я вот думаю снова купить мотоцикл, тот просто всмятку, – сказала она, — Мне нравится его удобство и компактность. Их разговоры постепенно переросли во что-то личное, Мавуика рассказывала про своё детство, достаточно счастливое и яркое, родители всегда её поддерживали и были рядом, даже сейчас.       — А ты? Что можешь рассказать про своё детство? Траин помолчал пару секунд, прежде чем вздохнуть.       — У меня... Было достаточно тяжёлое детство. Я ненавидел возвращаться домой, там я не чувствовал себя в безопасности. Отец пил, мать била, кричала, говорила, что я неблагодарный, что я испортил ей жизнь. Я терпел, пока мне не выдалась возможность уехать учиться и работать одновременно. Я начал жить самостоятельно с шестнадцати лет, работал, учился, выживал на копейки. Мать, да в принципе родители не участвовали в моей жизни.       — Оу... Прости что спросила... — Ничего страшного, я уже давно отпустил это.       — Кстати, как ты думаешь, что значит "Дом"? — перевела она тему.       — Не могу сказать, никогда не был в настоящем "доме".       — Знаешь, а мне кажется, что дом, это там, где есть любовь, где есть доверие и уважение границ. Это там, где ты чувствуешь себя хорошо, там, где ты счастлив.       — Значит, ты мой дом? Мавуика вспыхнула от смущения, но постаралась этого не показывать. Она не знала, что ответить. Вопрос Траина застал ее врасплох, оголив чувства и заставив сердце биться быстрее. Она отвела взгляд, снова сделав глоток вина, пытаясь собраться с мыслями. Девушка не была готова к такому откровенному признанию, хотя что-то в его глазах говорило о том, что он задал этот вопрос абсолютно искренне, без какого-либо намека на игру или провокацию. Тишина в ресторане вдруг стала оглушительной, хотя вокруг продолжали звучать голоса и музыка. Мавуика чувствовала, как ее щеки заливаются краской. Она не ожидала, что вечер примет такой оборот, и теперь ей нужно было решить, как ответить, не разрушив создавшуюся между ними хрупкую атмосферу доверия.       — Я... Может быть, — наконец произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. Траин лишь улыбнулся. Он не настаивал, не давил. Просто смотрел в ее глаза. В этом молчаливом согласии Мавуика почувствовала еще большее расположение к нему. Он уважал ее чувства и ее право на собственные мысли. И это, как ничто другое, говорило о его чуткости и внимательности. Вечер продолжался, но теперь в воздухе висело новое, невысказанное напряжение, которое, казалось, делало их еще ближе друг к другу. Но когда наступил момент прощания, Мавуика ощутила знакомый приступ тревоги. Внутри всё сжалось, мысли путались. Сердце колотилось так громко, что казалось, весь ресторан слышал стук.       — Ты отлично провела вечер? — спросил мужчина у неё, стоя возле своей машины.       — Лучше не бывает, — честно ответила Мавуика, чувствуя лёгкое головокружение от счастья. Траин сделал шаг ближе, склонившись к её лицу. Его рука коснулась её щеки, вызывая дрожь. И тут прозвучал звонок телефона. Девушка дернулась, едва удержавшись от вскрика. Телефон настойчиво вибрировал в кармане сумки, нарушая романтический момент.       — Извини, — пробормотала она, доставая телефон. Экран показывал неизвестный номер.       — Ответь, — мягко предложил Траин, отступая назад, — Может, это что-то важное. Нервно нажимая кнопку принятия звонка, Мавуика услышала взволнованный голос Шилонен:       — Мавуика, срочно приезжай ко мне! Тут какой-то парень наговорил гадостей и убежал! Нужно срочно восстановить справедливость и порвать его портрет в клочья! Она тяжело вздохнула, бросив взгляд на растерянного Траина.       — Прости, — произнесла она тихо, — Похоже, моя подружка опять устроила вечеринку и нарвалась на какого-то кретина. Брюнет улыбнулся понимающе.       — Не нужна помощь?       — Нет, мы справимся, — хихикнула она.       — В таком случае, предлагаю встретиться завтра в семь вечера, в нашем любимом кафе.       — Конечно. Мавуика села в такси, что ей заказал мужчина, и отправилась к дому Шилонен. Сам Траин ехал в противоположную сторону, ему на ночную смену, поэтому он не смог бы её подвести не опоздав на работу. Вечер оказался испорченным, но одно она точно поняла: её чувства к Траину стали сильнее прежнего. Любовь вновь ожила в её сердце, несмотря на все сомнения и страхи. . . . .       — Алло, Траин?       — Добрый вечер, Мавуика, я сегодня задержусь, заехал помочь другу и машина сломалась, поэтому пришлось добираться на мотоцикле. Прошу прощения.       — Не извиняйся, я подожду, — улыбнулась она, наматывая прядь длинных волос на палец. Но прошёл час. Прошёл другой. Владелец небольшого уютного кафе подошёл к скучающей девушке, спрашивая:       — Что-то случилось?       — А, нет, просто мой... А кто он ей? Друг? Парень? Знакомый? Как его можно назвать...       — А... Кхм, спутник, задерживается, можно ещё одну чашечку чая с круассаном?       — Да конечно, — улыбнулся мужчина пожилых лет, прежде чем удалиться за прилавок. Но стоило ему уйти, как телефон зазвонил. Подорвавшись с места, она схватила телефон со столика и сразу же приняла вызов, звонил Траин.       — Алло, Траин, ты там...       — Здравствуйте, это был последний номер, который был в истории записной книги абонента. Вы знаете Траина Каэнри'ах? Улыбка и весь настрой сняло как будто рукой, в животе поселилось страшное нечто, что-то, что было похоже на страх, тревогу и ужас вместе взятые.       — Да... — дрожащим голосом сказала Мавуика, понимая, что ничем хорошим это не кончится.       — Приезжайте на опознание. *** Мир рухнул. Стремительно, неумолимо, беспощадно. Мавуика застыла на месте, цепенеющая от ужаса и горя. Невероятно холодная комната морга отразила её состояние. Медленно опустившись на стул, она уставилась невидящим взглядом в пространство, не зная, как реагировать, что говорить, что думать. Через некоторое время появился врач, объявивший подробности происшествия.       — Произошла авария, — сообщил он официально, — Он попал в серьёзное дорожно-транспортное происшествие. Причина смерти — тяжёлая черепно-мозговая травма. Он умер в реанимации. Голос врача долетел до сознания Мавуики издалека, сливаясь с гулом в ушах. Невообразимое горе охватывало её, лишая сил и желания бороться. Ей казалось, что её сердце вырвали из груди, оставив лишь зияющую, кровоточащую рану. Слова врача звучали как приговор, эхом отдаваясь в пустом, разбитом мире. Как? Как такое могло случиться? Еще вчера они смеялись, строили планы, мечтали о будущем. А сегодня... сегодня все рухнуло, превратилось в пепел. Она помнила его улыбку, его глаза, полные тепла и нежной любви. Она чувствовала его руки, тёплые, сильные. Все это ушло, исчезло в одно мгновение, оставив лишь боль, разъедающую душу. Она так и не сказала ему, что любит... Мавуика попыталась вдохнуть, но воздух словно застрял в горле, не давая сделать глоток жизни. Слезы текли без остановки, обжигая щеки, но не принося облегчения. В голове всплывали обрывки воспоминаний: их первая встреча, первое свидание, каждая прогулка. Каждый миг, проведенный вместе, был драгоценным, незабываемым. И теперь этого больше не будет. Никогда. Она больше не услышит его голоса, не почувствует его прикосновений, не увидит его улыбки. Пустота. Бездонная, всепоглощающая пустота. Она закрыла глаза, пытаясь удержать в памяти его образ. Она хотела запомнить каждую черточку его лица, каждую складку его одежды, каждый звук его дыхания. Но чем сильнее она старалась, тем отчетливее понимала, что время безжалостно стирает воспоминания, унося с собой самое дорогое, что у нее было. Он лежит перед ней на столе, мертвый, он больше не дышит, он больше не улыбнется ей. Она осталась одна. Со своей болью, со своей утратой, со своей разбитой жизнью. Позже, выйдя из больницы, она шла по улицам, погруженная в собственные мысли. Воспоминания снова нахлынули волнами: первое знакомство, незабываемые моменты, глубокие беседы, планы на будущее... Все, что составляло смысл её существования, исчезло в одно мгновение. Дом встретил её мрачной тишиной. Полностью отключившись от внешнего мира, Мавуика проводила ночи напролёт, уткнувшись лицом в подушку, отчаянно пытаясь справиться с болью утраты. Слёзы капали на ткань, оставляя мокрые следы. Единственным человеком, кто понимал её состояние, оказалась Шилонен. Но даже ей не удавалось достучаться до Мавуики.       — Мавуика, я здесь, — говорила она утешающе, сидя рядом и гладя её по волосам, — Я не оставлю тебя одну. Мы пройдем через это вместе. Мавуика плакала, кричала, металась по квартире, обвиняла судьбу в несправедливости. Сколько раз она задавалась вопросом: «Почему?» Почему именно Траин? Почему именно сейчас? Чем она сама заслужила такую жестокую утрату? Жизнь превратилась в бесконечный кошмар. День сменял ночь, неделя проходила за неделей, но ничто не могло заглушить мучительную боль. Казалось, сердце буквально разрывалось на части, не выдерживая тяжести произошедшего. Иногда ночью она вставала и бродила по комнате, оглядываясь вокруг. Предметы, принадлежавшие Траину, стояли на местах, но уже потеряли всякую ценность. Его толстовка, что она одолжила у него ещё давно, источала запах духов, которыми он пользовался. Его книги, что он подарил ей, серёжки... Глядя на старые снимки, Мавуика рыдала, теряя контроль над эмоциями... Примула, что подарил ей Траин, на её подоконнике завяла. Сухие лепестки тоскливо осыпались, падая в горшочек. *** Среди весенних раненых полянок, Цвела она скромней всех. Её бутоны — светлый огонёк, Отрада сердца и тихий тот звонок. Но ярко вспыхнув, как звезда, Она сгорела и ушла навсегда. Оставив лишь память и свет в душе, Где жизнь тихо дышит в тиши. Горит она, горит, но жизнь ушла, Завяла та на солнце, как свеча. Теперь надежда — примула моя, Бездонна, как весенняя заря.