Глава 22. Контрольный образец

      Тикающая бомба в лице аномального пика парализовала Драко. Каждое утро в лаборатории теперь начиналось с тягостного взгляда Елены, полного немого вопроса. Она не возвращалась к теме напрямую, но он чувствовал её подозрения, как физическое давление. Она следила за каждым его движением, каждым добавленным реактивом с удвоенным, почти болезненным вниманием.              Он пытался вести себя максимально нормально, но это было невозможно. Его собственная гениальность, подпитанная магией, стала его врагом. Теперь, когда он работал строго по протоколу, его результаты были просто… сносными. Теми, которых и следовало ожидать от способного, но не выдающегося студента. И он видел, как в глазах Елены тускнеет огонь, который зажигали его прежние «случайные» озарения.              Он пытался саботировать работу. Незаметно добавлял лишнюю воду в буфер, чуть перегревал пробирку, надеясь создать правдоподобную причину для неудачи. Но она ловила его каждый раз. Её чутьё было сверхъестественным.              — Странно, — говорила она, замеряя pH. — Он должен быть выше. Ты ничего не добавлял?       — Нет, — бормотал он, чувствуя, как краснеет.              — Осторожнее с температурой, Малфой. Ты же не хочешь денатурировать белок.              Он был в ловушке. Раскрыться — значит потерять всё. Продолжать врать — значит медленно, но верно уничтожать то уважение, которое он с таким трудом заработал.              Ситуация достигла пика, когда Влад, всё ещё одержимый «аномалией», притащил в лабораторию портативный ИК-спектрометр.       — Давайте-ка проведём немножко несанкционированный анализ, — весело прошептал он, пока Елена отлучилась. — Возьмём образец с того самого эксперимента. Я сохранил немного!              Драко похолодел. ИК-спектроскопия могла показать структурные особенности молекул. Магические следы, если они были, могли проявиться как совершенно необъяснимые колебательные связи.              — Не надо, — резко сказал он. — Елена запретила.              — А мы ей не скажем! — Влад уже настраивал прибор. — Это же наука, Малфой! Мы не можем игнорировать такое.              Драко видел, как Влад помещает каплю того самого рокового образца в аппарат. У него не было выбора. Он не мог позволить этому случиться.              Он сделал единственное, что пришло ему в голову. Притворившись, что споткнулся, он рухнул на Влада, выбивая у него из рук пробирку. Стекло разбилось, драгоценная жидкость растеклась по полу.              — Чёрт! — взревел Влад. — Что ты делаешь, идиот?!              В этот момент в лабораторию вернулась Елена. Её взгляд скользнул по разлитой жидкости, по бледному лицу Драко и разгневанному Владу.              — Что здесь происходит? — её голос был ледяным.              — Он! — ткнул пальцем в Драко Влад. — Он специально разбил образец! Тот самый, аномальный!              Елена медленно перевела взгляд на Драко. В её глазах не было гнева. Было нечто худшее — разочарование. Холодное, безмолвное разочарование.              — Влад, выйди, — тихо сказала она.              — Но…       — ВЫЙДИ.              Влад, ворча, удалился. Они остались одни. Воздух звенел от напряжения.              — Почему? — спросила она. Один-единственный вопрос, который вёл ко дну.              Драко стоял, опустив голову. Все слова, все оправдания застряли в горле комом. Он не мог вымолвить ни звука.              — Я всё анализировала, — продолжила она, её голос был ровным, но в нём слышалась боль, прорывавшаяся сквозь тонкую оболочку самоконтроля. — Сначала ты был полным ничтожеством, которое не могло держать пипетку ровно. Потом... потом ты стал учиться. Медленно, но верно. Ты начал справляться. А потом — этот пик. Этот идеальный, невозможный, блестящий результат, который перечёркивает всё, что я знаю. И сразу после него — снова провал. То ты не можешь покрасить клетки в чашке Петри, то буфер проливаешь. Это не случайность, Драко. Это саботаж. Слишком нарочито. Слишком глупо.              Она сделала шаг вперёд, её глаза, казалось, выжигали в нём ответ.              — Объясни мне это. Объясни мне, почему мой дерзкий, невыносимый, но способный ученик, который начал показывать настоящие результаты, вдруг в одночасье снова превратился в того самого неумеху, который роняет пробирки и косит под идиота? Что ты скрываешь?       Он поднял на неё глаза. Он видел, как она ранена. Не как учёный, чьи данные под вопросом, а как девушка, которую обманывает тот, кому она начала доверять.              — Я не могу, — прошептал он. Это была единственная правда, которую он мог ей предложить.              — Не можешь? — она фыркнула, и в этом звуке прозвучала горечь. — Или не хочешь? Что ты скрываешь? Какую-то коммерческую тайну? Ворованные наработки? Что?              Она подошла к нему вплотную.       — Я дала тебе шанс. Я впустила тебя в свою жизнь. В свою лабораторию. В свою постель. А ты… ты оказался фальшивкой. Во всём.              Эти слова ударили больнее всего. Он видел, как рушится всё, что они построили за эти месяцы. Его обман отравлял не только науку, но и их личные отношения.              — Лена… — он попытался взять её за руку, но она резко отдернула её.              — Нет. Всё кончено. С сегодняшнего дня ты работаешь один. На противоположном конце лаборатории. Я договорюсь, чтобы тебя отдали на практику другому наставнику. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу тебя слышать. И уж тем более я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне.              Она развернулась и ушла, оставив его одного среди гудящих приборов и запаха разлитого реактива — символа его провала.              Драко стоял, сжимая кулаки, и смотрел в пустоту. Он проиграл. Его маленькая, хрупкая крепость, которую он выстроил в этом магловском мире, рухнула. И единственный способ спасти что-то — это рассказать ей правду. Правду, которая может заставить её возненавидеть его ещё сильнее. Правду, которая может разрушить её картину мира.              Он был загнан в угол. И время для принятия решения истекло.