Часть 2

написал это в 2006 году, и это публиковалось здесь в течение нескольких лет, пока я не удалил пост в 2014 году и не разместил его исключительно в своём блоге (потому что рейтинг был NC-17). Однако несколько человек спросили меня об этом, поэтому я решил вернуть этот пост (и другие, которые я удалил) и закончу их один за другим. Обратите внимание, что мне придётся удалить части с рейтингом NC-17 для этого сайта, но они будут отмечены, и вы сможете найти их в моём профиле. Отказ от ответственности: я не являюсь владельцем «Наруто» или кого-либо из его персонажей. «Наруто» является собственностью Масаси Кисимото. Осторожно, спойлеры! Пожалуйста, обратите внимание, что, хотя этот фанфик не соответствует хронологии манги, в нём будут спойлеры из манги и аниме. Так что, если вы не следите за мангой/аниме, мы вас предупредили. Кроме того, фанфик сильно отклоняется от канона. Предупреждение о гетеросексуальности/слэше: в моих историях всегда есть возможность гетеросексуальных или слэш-пар, независимо от основной пары. Если вас это не устраивает, не читайте. Чёрные и белые глаза: глава первая — белые глаза У неё перехватило дыхание, когда он направился к ней в тёмной, тесной комнате, где её держали последние несколько дней. Она в панике огляделась, но поняла, что сбежать не удастся. «По крайней мере, попробуй вести себя тихо. Своими причитаниями ты только усугубишь ситуацию, сам знаешь», — сказал он добрым тоном и с обворожительной улыбкой, которая противоречила его словам. Он поднял длинный палец и поправил очки на переносице. «Если ты проявишь слабость перед господином Орочимару, он просто заклеймит тебя как бесполезного, и я обещаю тебе, что если он сочтет тебя бесполезным, то это будет пустая трата времени, не так ли?» Взгляд его глаз напугал её до чёртиков почти так же сильно, как его одержимость своим хозяином. Этот человек был злым, и для этого не нужен был Бьякуган. Ей было стыдно признаться себе, что она вздрогнула от его слов. Слабая. Бесполезная. Сколько раз она слышала это от собственного отца? Даже её любимые двоюродные брат и сестра не верили в неё, когда она была ребёнком и нуждалась в поддержке больше всего, и в глубине души она понимала, что ей до сих пор больно об этом думать. Хотя они уже много лет так с ней не обращались. По её собственному мнению, она, Хьюга Хината, была большим бременем. Ошибкой, которую не могли исправить никакие тренировки. Наследницей сильнейшего клана Конохи, занимающей положение и обладающей властью, которых она не хотела и не жаждала. Если бы она родилась второй, возможно, у неё было бы хоть немного покоя от постоянного давления, связанного с тем, что она наследница семьи. И если бы для этого ей пришлось поставить на себе проклятую печать побочной ветви семьи, она бы не возражала. От неё многого ждали, и она сильно разочаровала старейшин во время своих почти ежедневных встреч с советом. Отец пытался защитить её от их резких слов, но для неё его презрение к тому, как с ней обращаются, было почти таким же невыносимым, как и их слова. Она была недостаточно сильна не только физически, но и морально, и ей приходилось прилагать немало усилий, чтобы вернуть контроль над своими чувствами и скрыть их за внешним спокойствием. Не то чтобы она не ценила то, что отец пытался заступиться за неё. Так он показывал, что любит её, и она это ценила, но ей казалось, что она никогда не повзрослеет, пока он будет защищать её от старших. Но, конечно, она боялась сказать ему об этом. А ещё была вероятность, что это вовсе не страх, а что она на самом деле чувствовала себя любимой, когда он защищал её, и она этим воспользовалась. Она не могла высказать своё мнение, потому что отчаянно хотела испытать чувство, что ты для кого-то особенная, чувство любви. В её глазах это было слабостью, хотя, если бы кто-то из её друзей так думал, она бы сочла это вполне рациональным и приемлемым — цепляться за чувство любви. Чтобы Хьюга Хината так себя вела? Это было слабо. Она была слаба. Он рассмеялся, наблюдая за тем, как на её слишком открытом лице мелькают эмоции. Он знал, что она не продержится и недели со своей решимостью, особенно после того, как узнает, в чём будет заключаться её цель. Может быть, если их план провалится, господин Орочимару отдаст её ему в качестве нового подопытного. В конце концов, секреты Бьякугана Хьюга уже давно желанны для тех, кто стремится к власти. Орочимару сам экспериментировал с ним в молодости, когда ещё был шиноби Конохи, так что он наверняка до сих пор интересуется его применением. Одно он знал наверняка: ему надоело быть её нянькой. Последние четыре дня он только и делал, что присматривал за ней. Сначала он следил, чтобы она не сбежала во время их путешествия в Саунд, а потом, когда они прибыли на место, он отвёл её в комнату и должен был следить, чтобы она нормально ела и не причиняла себе вреда, как это делают заключённые шиноби. Поэтому он кормил её и проверял, как она, днём и ночью. В конце концов, ей не пристало быть слабой, когда их вызовут в главный зал. Если она будет физически не готова к планам лорда Орочимару, вину придётся взять на себя ему. Несмотря на все его усилия, маленькая глупышка первые два дня не притрагивалась ни к еде, ни к воде и смягчилась только тогда, когда он пригрозил отвести её в свои лаборатории на «экскурсию». Внезапно на внутренней стороне его левого запястья, где на коже была выжжена печать призыва Орочимару, появилось жжение. Наконец-то, — подумал он. — «Встань и возьми себя в руки. Господин Орочимару наконец-то вызвал нас». Он протянул руку и поднял её с того места, где она съёжилась. Её кожа была ледяной, как и всё остальное в подземелье, включая его самого. «Тебе не кажется, что ты должна быть благодарна за возможность увидеть такую выдающуюся личность, как наш господин? Знаешь, он один из великих Саннинов». Теперь ты встретишься со всеми тремя, разве ты не в восторге? Не забудь как следует отблагодарить меня. — Он рассмеялся и потащил её за руки по тёмному каменистому коридору, а она пыталась упереться каблуками в скользкую поверхность. Он улыбнулся, окинув её взглядом. Её ноги были грязными и босыми, а белая ночная рубашка — грязной и порванной. Он заметил, что она изо всех сил старалась удержать край платья, чтобы тот не сползал с плеча, когда он вытаскивал её из камеры, и это последнее проявление скромности его позабавило. Её лицо было пепельно-серым, а волосы — спутанными и окровавленными после их драки несколькими днями ранее. Ему было интересно, насколько сильно она боится Орочимару, того самого человека, который убил Третьего Хокаге из её любимой деревни. Ответ пришёл раньше, чем он ожидал, когда он разжал руки и она безвольно упала на пол. Он раздражённо вздохнул, глядя на неё сверху вниз, и задумался, как она вообще могла получить статус чунина. Она была хрупкой, слабой и не умела постоять за себя. Она была слишком доброй, чтобы быть полезной в качестве куноити, и, в довершение всего, теперь ему придётся нести это мелкое создание до главного зала. Она умрёт через неделю, — подумал он про себя. Неважно, он мог изучать её Кеккей Генкай, жива она или мертва, ведь на ней не было печати проклятия Хьюга. «Ради твоего же блага тебе лучше надеяться, что наш маленький план сработает, иначе ты станешь моей, и обморок будет наименьшей из твоих проблем», — ухмыльнулся он, проведя тыльной стороной ладони по её брови. В её чертах читалось явное заблуждение, что она спокойна. Она выглядела так, будто заснула в своей комнате дома. В безопасности и комфорте, без тени страха перед тем, что её вот-вот использует самый разыскиваемый пропавший ниндзя в истории Страны Огня. Якуши Кабуто ещё раз вздохнул и наклонился, чтобы взять её на руки. Он поднял её и направился к своему господину. В конце концов, Орочимару ценил пунктуальность. на 2 дня раньше... Хината оказалась перед госпожой Хокаге, её помощницей Шизуне и ученицей Харуно Сакурой. Её вызвали всего несколько минут назад, и она ждала в углу кабинета Хокаге, пока Пятая заканчивала какую-то работу, а Шизуне приставала к ней с расспросами. Хината заметила, что Сакура то и дело нервно поглядывает на неё с почти извиняющейся улыбкой на лице. Ей это показалось странным, ведь почти каждый раз, когда её вызывали, она тоже ждала, пока Хокаге препирается со своей помощницей, пытаясь увильнуть от бумажной волокиты. Она не могла понять, что беспокоит её подругу. «Хьюга Хината! У меня для тебя задание». Хокаге весело ухмыльнулся, когда Хината чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она видела озорную улыбку на лице Цунаде и не думала, что ей понравится то, к чему всё идёт. «Это будет просто сбор информации, задание ранга D, так что для твоих способностей оно не составит труда». Миссия заключается исключительно в наблюдении, без какого-либо противостояния. Цунаде сделала паузу и, казалось, по какой-то причине колебалась. Хината терпеливо ждала, пытаясь сфокусировать взгляд на чём-нибудь, чтобы не чувствовать неловкого молчания, пока Хокаге наконец не выпалил подробности. «Ты должна проследить за человеком, упомянутым в этом свитке, и выяснить, действительно ли он... изменяет своей жене». Хината была готова умереть на месте. Неудивительно, что они так колебались. Госпожа Цунаде откашлялась. «Ты пойдёшь в бордель, который, по слухам, он часто посещает, и будешь следить за ним, пока не поймаешь его на месте преступления. Ну, не на самом «преступлении», но ты понял. Если он вообще зайдёт в бордель, считай, что он виновен», — закончила она, протягивая Хинате свиток. Хината сначала заметно покраснела, услышав, в чём заключается её задание, а затем захотела найти ближайшую нору, когда узнала, что ей предстоит следить за борделем. Она стояла с широко раскрытыми глазами, пока Шизуне ёрзала от неловкости, а Сакура пыталась не рассмеяться. Ааа. Так вот почему Сакура вела себя так странно — подумала она. Они что, серьёзно? Такое задание было бы смехотворным для любого шиноби, особенно на уровне чунина, и все это знали. «Прости, Хината, — рассмеялась Хокаге, — но у меня не было свободных команд гениев, а даже если бы и были, отправлять команду из четырёх ниндзя на такое задание было бы расточительством и означало бы растянуть наши и без того скудные силы». Хината кивнула, поняв, что имел в виду Хокаге. Поступали новые задания, а ресурсов не хватало. Из-за обычных ежедневных заданий и разведывательных миссий Конаха по поиску информации о Саунде и Акацуки они были перегружены. Кроме того, экономика всё ещё страдала из-за того, что экзамены на звание тюнина были перенесены в Суну на несколько лет, до следующего года, когда они вернутся в Коноху. Это означало, что они теряли деньги из-за туризма. Кроме того, с помощью своего Бьякугана она могла бы быстро завершить миссию за одну ночь, освободив место для более важных и высокооплачиваемых заказов. «Ты принимаешь это задание?» — спросила Хокаге, глядя на покрасневшее лицо Хинаты, которое та изо всех сил старалась держать под контролем. «Да, Цунаде-сама, я согласен. Когда мне нужно уехать?» «Ты можешь уйти утром и вернуться завтра днём. Нет смысла уходить сейчас, потому что уже вечер и ты придёшь только после того, как мужчина вернётся домой после своих… ночных развлечений». Хината опустила взгляд на свои руки, в которых она по привычке теребила указательные пальцы. Она быстро убрала их за спину, но не раньше, чем Хокаге улыбнулся этому жесту. «Да, Цунаде-сама», — она поклонилась и вышла из комнаты, чтобы попрощаться. Сакура последовала за ней. «Хината?» — она остановилась в коридоре и посмотрела на подругу. «Мы с Наруто собираемся поужинать в чайном домике за углом примерно через час. Не хочешь пойти с нами?» — спросила Сакура с надеждой в голосе. Хината почувствовала себя ужасно из-за того, что заставила Сакуру волноваться, и искренне улыбнулась ей. «Спасибо, Сакура-тян, но меня ждут дома к ужину, и я должна сообщить отцу, что уеду завтра, до его отъезда. Он и совет сегодня вечером отправляются в Суну на экзамены для чунинов, поскольку команда Ханаби участвует в них в этом году. Может быть, когда я вернусь?..» — добавила она. Сакура просияла и удивила Хинату, обняв её, на что та с радостью ответила объятием. «Обещаешь? Мы тебя больше не видим. Я знаю, что ты занята, ведь ты проходишь обучение, чтобы возглавить клан, но ты же знаешь, что мы все скучаем по тебе. Давай попробуем встретиться в ближайшее время, хорошо?» Хината кивнула. «Я обещаю, что мы так и сделаем. До свидания, Сакура-тян». Хината помахала рукой и пошла по коридору, ведущему из башни. Она не могла избавиться от чувства вины за то, что отказалась провести время с Сакурой и Наруто. Она искренне радовалась за них, но ей всё равно было неловко проводить с ними время, особенно когда они были втроём. Сакура изо всех сил старалась принять её, и она знала, что подруга делает это из любви к ней и беспокойства за неё. Просто она не знала, как вести себя в таких ситуациях. Прошло пять лет с тех пор, как Наруто и Сакура начали встречаться после возвращения из Суны. Никто не знал, как именно это произошло, но когда они вернулись с миссии по спасению Казекаге, они уже были парой, и все видели, что они без ума друг от друга. Сначала Хината была в шоке, но через несколько месяцев она искренне порадовалась за своих дорогих друзей. Сакура даже нашла время, чтобы отвести её в сторону и со слезами на глазах объяснить, что она ничего не может поделать со своими чувствами к товарищу по команде и что, хотя она всегда будет любить и заботиться о своей первой любви, Учихе, она не может не испытывать чувств к Наруто. Сакура не могла выразить словами, как им жаль, что им пришлось причинить ей боль, чтобы обрести счастье. Хинате было очевидно, что её подруга никогда не будет по-настоящему счастлива, пока не получит её благословение, поэтому Хината сделала единственное, что могла в этой ситуации. Она сказала Сакуре, что, хотя и разочарована, всегда будет любить их и поддерживать. Она хотела, чтобы они были счастливы, но им нужно было дать ей немного времени. Хината не могла злиться на своих друзей. Наруто всё детство был изгоем и чувствовал себя несчастным, а Сакура так и не оправилась после того, как не только потеряла Учиху, но и вскоре после того, как Наруто ушёл тренироваться с Джирайей, осталась одна — единственная из их друзей, у кого больше не было команды. Как она могла завидовать счастью, которое обрели её друзья? Вскоре шок и боль сменились принятием, а принятие — искренним счастьем этой пары. Хината вышла из задумчивости, добравшись до ворот поместья Хьюга. Она вошла и поздоровалась с охранниками. Ко, её личный охранник, иногда заступал на дежурство, поэтому она улыбнулась ему, проходя мимо, хотя и спешила. Ей нужно было поскорее добраться до своей комнаты, пока она не столкнулась с Ханаби. Она знала, что её младшая сестра превратит её нелепое задание в настоящее испытание. «Нии-сан! Где ты была? Я тебя повсюду искала. Я хотела узнать, не... это свиток с заданием?» — Ханаби вбежала в гостиную и потянулась за свитком, но Хината увернулась. Хината тут же пожалела о своём поступке, ведь теперь Ханаби в три раза больше захотелось увидеть то, что она явно пыталась скрыть. «Хм, не хочешь, чтобы я смотрела, да?» — поддразнила Ханаби. «Ханаби-тян, ты же знаешь, что миссии конфиденциальны». «Не на уровне D, дорогая сестра, и это был бы свиток с заданием уровня D, который ты держишь в руках. Что ж, если ты не хочешь говорить мне, может, расскажешь Неджи-Нии? О-О-О, НЕДЖИ-ЧАН!» — воскликнула Ханаби с озорным блеском в глазах. «Мы обе знаем, что он тренирует свою команду гениев, Ханаби», — возразила Хината, вопреки всему надеясь, что она права. Ханаби рассмеялась. «Я просто пошутила, Ни-сан, я бы ему не сказала. Ты права, Неджи-тян всё равно уехал, и он…» «Не. Называй. Меня. Неджи-тян, Ханаби», — сказал Неджи, бесшумно входя в комнату. «Почему ты звала меня и почему ты мне ничего не сказала?» Ни одна из девушек не ответила, и обе опустили глаза. « Хината-сама? — спросил Неджи, нахмурившись, как обычно. Хината подумала, что, если она очень сильно пожелает, та дыра, о которой она думала раньше, может открыться и поглотить её целиком, избавив от неловкой ситуации, которая, как она знала, вот-вот наступит. Мало того, что Ханаби загнала её в угол, так теперь ещё и Неджи, и как раз в тот момент, когда она подумала, что хуже уже быть не может, она увидела, как за её кузиной вошли Рок Ли и ТенТен. Она никогда этого не переживёт. «Ничего особенного, Неджи Нии-сан. У меня просто задание ранга D, а Ханаби-тян просто любопытничает», — сказала она, многозначительно взглянув на сестру. «Не о чем беспокоиться. Привет, Ли-сан, ТенТен-тян, как у вас дела?» «Тогда почему ты так упорно не даёшь нам посмотреть? Почему бы тебе не показать мне свиток, Хината-сама?» — перебил его Неджи. В этот момент даже Ханаби пожалела о своих действиях, которые привлекли внимание Неджи к её бедной сестре. Неджи никогда не кричал, но когда он просил тебя что-то сделать, ты это делала. Она попыталась извиняющимся взглядом посмотреть на Хинату, пока её сестра протягивала ему свиток, но Хината была слишком занята тем, что старалась не встречаться взглядом с их двоюродным братом. Неджи развернул свиток и заглянул внутрь. Все четверо шиноби наблюдали за тем, как на его безупречном лице сначала поднялась бровь от любопытства, а затем нахмурилась от отвращения. Наконец, в его глазах заиграли смешинки, он свернул свиток и вернул его Хинате. «Что ж, не могу сказать, что я когда-либо думал, что вы посетите такое место, Хината-сама». Лицо Хинаты стало пунцовым. «Ханаби, тебе разве не нужно собрать вещи перед отъездом?» — спросил Неджи. «Что-о-о? Вот и всё? Что было в свитке? Неджи-чаааан!» — заныла Ханаби, когда он толкнул её в сторону её спальни, чтобы она закончила собирать вещи. Неджи ухмыльнулся, глядя на своего юного кузена сверху вниз. «Не называй меня тян, Ханаби, и это не твоё дело. Кроме того, ты ещё слишком маленький, чтобы понять, в чём шутка». Хината ахнула, когда он сделал акцент на слове «сопляк», и с ужасом увидела, как лицо Ханаби исказилось от гнева. Если Ханаби что-то и не любила, так это когда её называли ребёнком или заставляли чувствовать себя неполноценной. Если Хината не ошибалась, Ханаби была в пяти секундах от того, чтобы закатить грандиозную истерику, и меньше всего ей хотелось, чтобы вошёл её отец и спросил, из-за чего весь этот шум. Не говоря уже о том, что Рок Ли находился в пределах слышимости и разнёс бы новость о её новой «миссии» по всей Конохе. Парень не был злодеем, но он был самым большим сплетником в Конохе, не считая Ино. Он явно не понял бы, как неловко она себя чувствовала бы, если бы он рассказал об этом всей деревне. «СОпляк! Сопляк? Что бы там ни было, Неджи-ЧАН. я не настолько сопляк, чтобы не понимать, чем вы с твоей подружкой занимаетесь на тренировочной площадке, когда думаете, что никто не видит», — выпалила Ханаби и торжествующе ухмыльнулась, увидев потрясённое лицо своего кузена — настолько потрясённое, насколько вообще мог быть потрясён этот стоик. «НЕДЖИ! ВЫ С ТЕНТЕН ВСТРЕЧАЕТЕСЬ? СИЛА МОЛОДОСТИ ПОКОРЯЕТ ДАЖЕ ТЕБЯ, МОЙ ХЛАДНОКРОВНЫЙ СОПЕРНИК…» — Ли, заткнись! — ТенТен шлёпнула его по голове. — Неджи, сделай что-нибудь, пока он не переполошил весь дом или, что ещё хуже, всю Коноху! Хината прикрыла рот рукой, чтобы сдержать смех, и наблюдала за хаосом, который творился вокруг её друзей. Она тут же пожалела о своём смехе, когда Неджи посмотрел на неё и ухмыльнулся, словно говоря: «Если я проиграю, ты проиграешь вместе со мной». «Возможно, тебе тоже стоит сбегать и собрать вещи для миссии, Хината-сама. Тебе придётся выехать довольно рано, если ты хочешь добраться до восточной части Страны Огня до того, как откроется бордель». Неджи ухмыльнулся, Ханаби разинула рот, а ТенТен широко раскрыла глаза и тут же зажала рот Ли рукой, хотя, похоже, даже он был слишком шокирован, чтобы что-то сказать. «БОРДЕЛЬ?! Что ты такое говоришь, Нэдзи?» Все пять пар глаз повернулись и побледнели, увидев, как Хьюга Хиаши врывается в комнату с громовым выражением лица. «Тебе почти двадцать четыре, Нэдзи, но я не думаю, что это та тема, которую я хотел бы обсуждать в присутствии моих дочерей». Ты мог бы быть немного внимательнее к своей напарнице и девушке. О, не надо так удивляться, все в Конохе знают, чем вы занимаетесь, когда думаете, что никто не видит. Неджи замер, когда дядя отчитал его на глазах не только у его двоюродных братьев и товарищей по команде, но и у его девушки. Если бы он не так хорошо не научился скрывать своё смущение за маской стоического безразличия, его румянец мог бы соперничать с румянцем Хинаты. «О-ото-сан, пожалуйста, не ругайте Нэдзи-ниисана. Он просто обсуждал содержание моего задания». Чтобы не смущаться и не оправдываться, она протянула отцу свиток. Хиаши развернул свиток и начал читать. На его лице постепенно появилось выражение отвращения. Он быстро свернул свиток и протянул его дочери, с неловкостью глядя на неё сверху вниз. Хината ждал, что он скажет что-нибудь... что угодно, но в конце концов он сказал то, что обычно говорят мужчины из клана Хьюга. «Хн», — ответил глава Хьюга, после чего Хиаши ушёл, оставив пятерых ошеломлённых шиноби смотреть ему вслед. К счастью, даже у Ли хватило ума промолчать в такой ситуации. Позже той же ночью Хината лежала в постели и думала о завтрашнем дне, гадая, как лучше добраться до места назначения. Она совсем не могла уснуть, потому что волновалась перед своей первой одиночной миссией. Дополнительным бонусом было то, что она уходила подальше от любопытных глаз совета, и её это вполне устраивало. Она также волновалась за Ханаби. Её сестра могла быть таким же вундеркиндом, как Неджи, и, несмотря на дополнительный опыт, который она получила, отложив экзамен на звание тюнина, чтобы помочь деревне после того, как Пэйн разрушил её, она всё ещё была молода, ей было всего восемнадцать. Хината переживала, что во время экзаменов ей придётся сражаться с другими опасными шиноби. Что, если ей придётся сразиться с кем-то вроде Сабаку но Гаары? Хината заметно вздрогнула, вспомнив, как Казекаге вызвал кровавый дождь в Лесу Смерти во время её первого экзамена на звание тюнина. В последние годы он стал мягче, и она всегда навещала его сестру Темари, когда та приезжала в город, но это не делало его менее смертоносным... или пугающим. Хината откинула одеяло и встала с кровати, зная, что единственное, что поможет ей успокоиться и немного отдохнуть перед следующим днём, — это прогулка. Прогулка по саду всегда действовала на неё успокаивающе. Когда она выпрыгнула из окна своей спальни и ступила на тёмную дорожку, на её лице появилась улыбка. Она очень гордилась растениями, которые она вернула к жизни после того, как много лет назад они погибли. После смерти матери сад пришёл в запустение, а слуги не осмеливались поддерживать в нём порядок, потому что Хиаши запретил кому-либо заходить туда после её кончины. Это была одна из немногих просьб, с которыми Хината когда-либо обращалась к отцу, и она, конечно, испугалась, когда пришла к нему и сказала, как много для неё значит возрождение сада её воспоминаний. Он уступил, и Хината подумала, что это было довольно легко. Когда она взяла всё в свои руки, то поняла, что ей предстоит непростая работа. Если она не была на задании, тренировке или заседании совета, то всегда ухаживала за своими растениями. Это было её любимое место, куда она приходила, когда ей нужно было побыть в тишине. И это было первое место, куда она побежала, когда узнала о новых отношениях Наруто и Сакуры. При этой мысли Хината грустно улыбнулась воспоминаниям и продолжила идти по садовой дорожке. Она убежала в свой сад, и по её лицу текли слёзы, как только она услышала эту новость. Она плакала несколько часов, пока не почувствовала его чакру, когда он вошёл. Он ничего не сказал, да ему и не нужно было. Одного его присутствия было достаточно, чтобы поднять ей настроение, и она вытерла слёзы. Наконец она нашла в себе силы встать и начать поливать растения, пока Неджи наблюдал за ней. Она ценила его молчание, пока он наблюдал за ней, просто позволяя ей чувствовать его успокаивающую чакру, чтобы она знала, что она не одна. Она вздохнула и, прогуливаясь по дорожке, потянулась, чтобы коснуться лепестка цветка. Наконец-то почувствовав себя довольной и немного сонной, она ощутила прохладу и пожалела, что не накинула халат поверх тонкой ночной рубашки, прежде чем выйти на улицу. Ей действительно нужно было лечь спать и отдохнуть, ведь завтра её ждёт долгий забег. Но она объяснила своё ночное отлучение тем, что могла бы ещё немного поспать, ведь она уже попрощалась с отцом, Ханаби и большинством членов совета перед их отъездом в Суну. Она знала, что Неджи останется на ночь в ТенТенсе, раз её отца нет. В главном доме остались только она и несколько слуг, и она наслаждалась тишиной. В таком большом доме редко не было людей, поэтому она наслаждалась спокойствием. Как раз в тот момент, когда она собиралась вернуться в свою комнату, она услышала медленное, отдалённое, ритмичное биение. Оно почти совпадало с её собственным сердцебиением, как будто пыталось спрятаться внутри него. Глаза Хинаты на долю секунды расширились, а затем она напряглась. Она поняла, что точно не одна, и если она была достаточно близко, чтобы слышать их сердцебиение, значит, они были слишком близко. Она потянулась к своим чувствам, чтобы определить местонахождение другой чакры, и тут же нахмурилась, поняв, что вообще никого не чувствует. Для любого шиноби это означало только одно. Подавление чакры. Она была одна, без оружия, и рядом с ней находился другой ниндзя, который не хотел, чтобы о его присутствии узнали. Отзывы и комментарии приветствуются… Глава 1 из 10 Далее »написал это в 2006 году, и это видео было загружено сюда на несколько лет, прежде чем я удалил его в 2014 году и выложил только в своём блоге (потому что рейтинг был NC-17). Несколько человек спрашивали меня об этом, поэтому я решил вернуть эту историю (и другие, которые я удалил) сюда и закончу их одну за другой. Пожалуйста, обратите внимание, что мне придётся удалить части с рейтингом NC-17 для этого сайта, но они будут отмечены, и вы сможете найти их в моём профиле. Отказ от ответственности: я не являюсь владельцем «Наруто» или кого-либо из его персонажей. «Наруто» является собственностью Масаси Кисимото. Осторожно, спойлеры! Пожалуйста, обратите внимание, что, хотя этот фанфик не соответствует хронологии манги, в нём будут спойлеры из манги и аниме. Так что, если вы не следите за мангой/аниме, мы вас предупредили. Кроме того, фанфик сильно отклоняется от канона. Чёрные и белые глаза: глава вторая — Чёрные глаза Хината сразу же оценила обстановку и пожалела, что пришла в сад одна. Она находилась в дальнем конце фонтана, между поместьем и садовым сараем. По обеим сторонам было разложено оружие, хотя в поместье её могла подстраховать только пара отставных шиноби и необученных слуг. Конечно, она всегда могла положиться на своё тайдзюцу, но делать это, не зная, кто или что её поджидает, было слишком рискованно, особенно если противник был бойцом средней или дальней дистанции. Нет, ей нужно было раздобыть оружие. Грабли, лопату — что угодно, чем она могла бы заставить противника перейти в оборонительный режим, чтобы у неё было время оценить уровень его чакры и стиль боя. В конце концов, когда начнётся бой, им уже не нужно будет маскировать свою чакру. Она ещё немного помедлила, понимая, что, если побежит, то выдаст своё знание о том, что в доме кто-то есть. Она сидела неподвижно, продолжая теребить лепестки цветка, чтобы не выдать свою настороженность. Они должны были находиться довольно близко, чтобы она могла уловить биение их сердец, что её очень нервировало. У шиноби и куноити обострены чувства, но ему всё равно нужно было быть в шести метрах от неё, чтобы услышать такой слабый звук. Она не могла рисковать и использовать свой Бьякуган, по крайней мере пока. То, что она делала вид, будто не замечает незваного гостя, было ей на руку. Всё ещё раздумывая, что ей делать, она неторопливо направилась к сараю и через несколько шагов остановилась, чтобы опуститься на колени и медленно и аккуратно вырвать сорняк. Она медленно направилась к сараю, по пути останавливаясь, чтобы осмотреть цветы, поэтому казалось, что она расслаблена. Еще несколько футов, подумала она. Она смутно задумалась, не покажется ли вторжению в сарай так поздно ночью подозрительным, но продолжила путь, надеясь, что они просто подумают, что ей нравится заниматься ночным садоводством, хотя она была едва ли одета для этого. Хината вдруг пожалела, что у неё не хватило ума надеть обычную одежду или хотя бы ночной халат и обувь, прежде чем выйти из спальни. На ней была только белая ночная рубашка, которая доходила до колен. Она была приталена чуть ниже груди, с завышенной талией, а короткие рукава собирались на плечах, оставляя открытыми большую часть верхней части плеча, шеи и груди. Несмотря на то, что вокруг её ног было много ткани, она вдруг почувствовала себя очень обнажённой. Её лицо внезапно залилось румянцем. На неё вот-вот должны были напасть, а она всё ещё краснела, как двенадцатилетняя школьница. Прекрати, Хината, — подумала она. Тебе нужно взять себя в руки, ты в полутора метрах от сарая, и тебе нужно сосредоточиться. Добравшись до места, она схватилась за ручку сарая, но, попытавшись открыть дверь, с ужасом поняла, что та заперта. Её охватил страх, и она застыла. Какого чёрта, — подумала она. Дверь никогда не запиралась, потому что только она пользовалась этим сараем, и она не видела смысла запирать его. Она понимала всю серьёзность ситуации и не знала, что теперь делать. Она почувствовала, как её охватывает паника, но взяла себя в руки и попыталась успокоиться. Чакра естественным образом вспыхивает, когда человек взволнован или нервничает, и если она сейчас не возьмёт себя в руки, то не будет иметь значения, убегает она или нет: злоумышленник сразу поймёт, что она чувствует его присутствие. Она обернулась, делая вид, что собирается обойти сарай сзади. Если бы она развернулась и пошла обратно к дому, они бы попытались схватить её раньше, чем она доберётся до места. По крайней мере, если она побежит между деревьями рядом с поместьем, у неё будет укрытие и шанс позвать на помощь. Глупая Хината, подумала она. Если бы она сразу побежала к дому, то смогла бы хотя бы закричать и предупредить хозяев об опасности. Не раздумывая больше ни секунды, Хината собрала чакру в ногах, развернулась и с силой оттолкнулась от земли, взлетев на деревья. Она перепрыгивала с ветки на ветку так быстро, как только могла, возвращаясь в комплекс с такой силой, что чувствовала, как ветки трещат под её босыми ногами. Внезапно она почувствовала чужую чакру. Она также очень хорошо понимала, что этот человек значительно сильнее её, примерно на уровне Какаши-сана, если она не ошибается. Она была в ужасе. Какой шанс был у чунина против человека такого уровня? Она ускорила шаг и была уже на полпути, когда вдруг краем глаза заметила тень. Она резко остановилась, пытаясь ухватиться за ветку, и отпрыгнула назад от мужчины, который теперь стоял прямо перед ней. Он был выше её ростом и одет в типичные для шиноби тёмно-синие штаны, рубашку и сандалии. На поясе у него был коричневый кушак, а на хитаи-ате — символ звука. Самой заметной его чертой были, безусловно, белоснежные волосы, собранные в низкий хвост у основания шеи, и очки. Она определённо узнала этого человека, но это не помогло ей избавиться от страха. — Якуши Кабуто, — тихо сказала она. В ответ он лишь усмехнулся. Хината громко сглотнула, окинув его взглядом с головы до ног. Он был не только сильнее её, но и смотрел на неё со спокойной улыбкой на лице. Как будто он был одним из её давних друзей, который просто зашёл поболтать. Она продолжала разглядывать его, обдумывая свой следующий план действий. Вступать с ним в открытую схватку было, пожалуй, не самой разумной идеей, но у неё не было выбора, ведь она не могла найти оружие. Она может быть бойцом ближнего боя с исключительными навыками тайдзюцу, но он тоже был бойцом ближнего боя и использовал свою медицинскую чакру, чтобы калечить, резать и выводить из строя своих противников. Ей нужно быть быстрой и очень осторожной, чтобы он не успел до неё дотянуться. Он уже доказал, что быстрее. У неё не было причин сомневаться в том, что он не уступает ей в бою, даже несмотря на то, что она владела «мягким кулаком». Ей нужно было застать его врасплох одной стремительной атакой, чтобы перекрыть все его чакры в руках. По сути, это лишило бы его силы, его медицинской чакры. Только так у неё был шанс против этого человека В чём Хината была уверена, так это в том, что люди не ожидают от неё нападения и перехода в атакующий режим. Она едва ли выглядела как куноити, особенно в тот момент. Она знала, что этот мужчина будет судить о ней так же и недооценивать её. Все они так делали. Она была маленькой, хрупкой и не выглядела такой же свирепой, как Сакура, коварной, как Ино, или опасной, как ТенТен. Хината перешла в режим Дзюукэн и с молниеносной скоростью прыгнула вперёд, чтобы без колебаний нанести удар. Она замахнулась и нанесла быстрые и точные удары по чакроточкам на обеих его руках. Она посмотрела ему в лицо, чтобы оценить его реакцию, и была ошеломлена, когда он начал смеяться над ней. Она ахнула и удивлённо расширила глаза, когда он поднял руку и поправил очки на носу, слегка ухмыльнувшись. Что происходит? — в панике подумала она. Он должен был испытывать невероятную боль и не мог пошевелиться из-за нарушенного потока чакры, а он стоял и смеялся над ней. «Я только что перекрыла все точки потока чакры в твоих руках… как?» — спросила она с изумлением в глазах. Она просто стояла, осознавая всю серьёзность своего положения. Если она не могла убежать от него, а её Дзюукэн не действовал на него, то что она могла сделать? Ничего. Она была бесполезна. Она была слаба. Он снова усмехнулся и внимательно посмотрел на неё. Она почувствовала, как её начинает трясти от страха, когда он понял, что она ничего не может сделать, чтобы его остановить. Но чего он хотел? Денег? Нет, она в этом сильно сомневалась. Это точно был не очередной план «похитить наследницу». Одному Богу известно, со сколькими такими планами ей пришлось столкнуться за эти годы. В конце концов, она была наследницей старейшего и сильнейшего клана, но нет, правая рука самого Орочимару делал это не ради денег. «Твои атаки Дзюкэн, какими бы потрясающими они ни были, на мне не сработают, Хьюга-сан. Как медик-ниндзя, я прекрасно контролирую свою чакру, но я также контролирую поток чакры во всех точках моего тела. Всё, что мне нужно сделать, — это остановить поток чакры в этой области, а затем так же легко высвободить поток с помощью всплеска и очистить закрытую тобой точку. Я работал над этой техникой последние шесть месяцев, готовясь к этой миссии. Поэтому ваши атаки бесполезны и превращаются в безобидные тычки. На самом деле это даже немного щекочет. Хотите продолжить? Я определённо мог бы научиться получать от этого удовольствие. Хината побледнела и застыла с открытым ртом, ошеломлённая тем, что он ей только что сказал. Ей нужно было прояснить ситуацию и выяснить, чего именно хочет этот человек, потому что драка явно была бы бесполезна. «Чего ты хочешь? Если тебе нужны деньги или власть, мой отец не будет вести переговоры...» «Деньги? Нам они не нужны там, куда мы направляемся. Мы просто берём то, что хотим», — сказал он весёлым тоном. Хината молча смотрела на него, ожидая продолжения, и он её не разочаровал. «Ты пойдёшь со мной и будешь мне помогать. Если ты этого не сделаешь, Орочимару-сама обещает, что твою деревню, твою семью и твоих друзей заберут у тебя… навсегда». Это не то, чего ты хочешь, не так ли? Чтобы каждое живое, дышащее существо, которое ты любишь, было ранено ... или мертво?" Он сказал все это ей в спокойной и собранной манере, которая поразила ее больше, чем если бы он кричал на нее. Она знала, что ему нравится угрожать ей. «Я не отдам тебе семейные тайны моей родословной, если тебе это так нужно». Она была на грани слёз, и надежда начала покидать её по мере того, как она обдумывала возможные варианты. Бежать — он быстрее. Сражаться — он сильнее. Пойти с ним, спасти своих друзей и семью? Остаться и потерять всё? Он что, серьёзно? У неё не было сомнений в том, что ей нужно делать, и она знала, что споры и мольбы ни к чему не приведут. Я не могу в это поверить, — подумала она. Я собираюсь пойти к тому человеку. К человеку, который убил столько ниндзя, пытавшихся выследить его и проникнуть в его организацию. К мужчинам и женщинам, которых она знала и уважала. Анбу даже не смогли его поймать, потому что он срывал все их попытки. Что можно сделать против человека, который одним пальцем может раздавить элиту Конохи? Что она может сделать? Ничего. Слово слабый снова прозвучало в её голове. Она видела только один выход. Ей придётся уйти. Она не могла допустить, чтобы он вернулся в Коноху и причинил боль её семье и друзьям. Она пойдёт с ним, а потом найдёт свой собственный путь. Она слишком сильно любила свою деревню, чтобы рисковать её безопасностью ради собственной. Она знала это, и Кабуто знал это. На самом деле, она была уверена, что он на это рассчитывал. Хотя она и не понимала, почему стала такой важной целью, ей казалось, что всё это слишком сложно из-за её Кэккей Генкай. Они могли бы похитить любого из её клана. Пока они живы, печать проклятия не сделает Бьякуган бесполезным. Так почему же она? «Что ж, я не собираюсь ждать всю ночь, пока ты решишь, что ответить. Сделаем это по-хорошему или мне придётся тащить тебя обратно в Саунд и отправить отряд, чтобы стереть с лица земли твою деревню?» «Н-нет, я пойду с тобой, но сначала скажи мне, почему я? Я не могу быть причиной всех этих проблем. Моё отсутствие заметят очень быстро, гораздо быстрее, чем если бы ты взял кого-то другого с моей родословной». «Мы хотим тебя и только тебя, разве это не заставляет тебя чувствовать себя особенной? На самом деле, скоро наступит самый счастливый день в твоей жизни». Кабуто рассмеялся, увидев удивление на её лице. «Что это за взгляд? А? Не ожидала, что я это скажу?» Он поддразнил её и протянул руку, чтобы коснуться пряди её волос. Он улыбнулся, когда она почувствовала, как кровь отхлынула от её лица, а тело обмякло. Она знала, что вот-вот потеряет сознание, и почувствовала, как соскальзывает с веток, а мир вокруг неё погружается во тьму. Он быстро спрыгнул вниз, чтобы поймать её, прежде чем она упадёт на землю. «Чёрт! Глупая женщина». Кабуто полез в свой рюкзак, достал шприц и ввёл его ей в руку. Лекарство должно было её успокоить. «Вот. Теперь ты не будешь создавать проблем, пока мы не доберёмся до Звука». Он ещё раз наклонился, чтобы погладить нежную кожу её лица. Она действительно была красивее, когда не смотрела на тебя своими безжизненными глазами. С этой мыслью он подхватил её на руки и помчался прочь, перепрыгивая с ветки на ветку. Хината пошевелилась во сне, даже не подозревая, что только что оставила позади всё, что знала и любила. «Ты никого из них не убил? Ты всё ещё слишком мягок, Саске-кун» «Это не те, кого я хочу убить», — ответил он, раздражённый повторяющимся разговором, который происходил во время тренировок. «Ты никогда не сможешь убить Итачи, если не сможешь убить свои собственные эмоции и предпринять необходимые действия, чтобы обрести силу. Милосердие тебе не подходит». «Я не проявлю к нему милосердия, даже если он встанет на колени и будет умолять меня об этом», — возразил он. Учиха Саске сидел на куче поверженных ниндзя. Орочимару с благоговением смотрел на десятки шиноби, которые теперь валялись на поле без сознания. Он помнил, как в возрасте Саске его называли гением, молодому человеку едва исполнилось двадцать, хотя он знал, что он ничто по сравнению с талантом Шарингана Саске. И скоро ты будешь моей. "Почти пора", - подумал Орочимару, и широкая улыбка расплылась по его лицу. Его новый план должен был сработать. Саске слишком быстро набирал силу, и если бы он не нашёл за что зацепиться, то наверняка ускользнул бы от него, а этого он допустить не мог. Саске станет его следующим носителем, он в этом уверен, а эта ненужная жалость Саске? Что ж, он рассчитывал на эту слабость, чтобы следующий этап его плана сработал. «Саске-кун, заходи. Я хочу тебе кое-что показать. Думаю, тебе это очень понравится, когда ты поймёшь, почему я так поступил», — протянул Орочимару. Саске встал и последовал за Орочимару обратно в поместье, гадая, что же такого он может ему дать, что ему будет нужно. Кроме того, может быть, какое-то новое дзюцу, которое поможет убить его, а он не хотел иметь ничего общего с его Шисо. Саске ухмыльнулся про себя при мысли о том, что он избавится от Орочимару. Время почти пришло. Время убить этого змеиного ублюдка, а потом он сможет отомстить Итачи. Скоро всё закончится, и он обретёт желанный покой. И, может быть, вернуться домой, — подумал он, но тут же быстро покачал головой. Ему никогда не разрешат вернуться. Саске и Орочимару медленно вошли в главный зал, где стоял Кабуто, державший в руках что-то похожее на человека. Зал был огромным, тёмным и холодным, а стены, казалось, плакали, покрывая всё вокруг влагой. В конце главного зала на дальней стене переплетались две огромные змеи, а посередине стоял одинокий каменный стул. Перед стулом располагался огромный каменный стол, занимавший всю комнату, по обеим сторонам которого стояли каменные стулья поменьше. Орочимару занял свое место во главе, как Саске занял свое место по правую сторону от него, ожидая, чтобы увидеть, что это удивление было не о чем. Саске видел, как Кабуто медленно пересекает комнату. Он определенно нес тело. Хм, это должно быть интересно, подумал он. «Кабуто, почему девушка без сознания? Я уверен, что говорил тебе, что после того, как ты проникнешь на территорию, ей нельзя причинять вред или давать успокоительное». «Она упала в обморок в коридоре, когда поняла, что мы идём к вам, Орочимару-сама. Не думаю, что она ваша поклонница». Кабуто ухмыльнулся, наблюдая за тем, как Орочимару смеётся при мысли о том, что девушка упала в обморок только от одной мысли о встрече с ним. То, что Кабуто пришлось нести её всю дорогу до комнаты, было приятным бонусом. Его молодого лекаря определённо раздражала такая задача. «Разбуди её», — приказал Орочимару. Кабуто положил девушку на стол перед собой и достал из сумки маленький пузырёк. Он помахал им у неё перед носом, и она зашевелилась. Она медленно открыла глаза и прищурилась, пытаясь разглядеть что-то в темноте. Что же произошло? — подумала она. Она вспомнила, как была в своей комнате, а потом Кабуто потащил её по тёмному коридору, сказав, что пришло время, а потом — ничего. Хината резко выпрямилась и повернула голову, но замерла, встретившись взглядом с почти чёрными глазами. Она не верила своим глазам, пока глаза не потускнели и не стали кроваво-красными, а на них не появились три маленьких томоэ. «Учиха Саске», — тихо произнесла она. Саске молча сидел и смотрел на девушку, лежавшую без сознания на столе. Он не знал её имени, хотя она казалась ему немного знакомой. Она начала приходить в себя, когда Кабуто разбудил её, и он увидел, как она с трудом открыла глаза и посмотрела в потолок, а затем наклонилась вперёд и села. Она моргнула, оглядываясь по сторонам, и её взгляд остановился на нём. В этот момент он потерял дар речи. Девушка была из клана Хьюга, и не просто из клана Хьюга. Наследница Хьюга Хината, если он правильно запомнил её имя. Она выглядела иначе, но это определённо была она. Он увидел, как расширились её глаза, и услышал, как она прошептала его имя тем тихим голосом, который он помнил. Он и не заметил, что активировал свой Шаринган, когда она приподнялась и уставилась на него. Она явно узнала его. «Ну-ну, Саске-кун. Шаринган не нужен. Хината-тян пришла сюда по собственной воле, чтобы обсудить очень важный вопрос». Саске перестал смотреть на девушку и перевёл взгляд на Орочимару, деактивируя своё додзюцу. Он также заметил, что Хината начала дрожать, как только услышала голос Орочимару. «Хината-тян, не хочешь сесть рядом со мной напротив Саске-куна? Хм?» Хината быстро опустила взгляд, словно, спрятав глаза, она могла заставить говорящий кошмар, сидевший перед ней, исчезнуть. Она отодвинулась от стола, медленно подошла к указанному стулу и села, а Кабуто встал позади своего господина. — Орочимару, — сказал Саске, нарушая молчание. — В чём дело? Я начинаю терять терпение, сидя здесь и ожидая. У меня тренировка — «Ты так и не научился за все эти годы правильно обращаться к Орочимару-сама, Саске-кун», — ухмыльнулся Кабуто и отчитал Учиху. Он знал, что Саске это не волнует и он не изменит своего поведения, но Кабуто редко упускал возможность позлить вспыльчивого парня. «Не важно, Кабуто», — прервал назревающий спор Орочимару. «Мы здесь ради очень важного события, которое не должно быть испорчено мелкими ссорами. В конце концов, я привёл эту девушку, чтобы она стала твоей краснеющей невестой». Саске фыркнул и посмотрел на Кабуто: «Она должна выйти замуж за Кабуто? Я не понимаю, зачем мне здесь быть». Саске оглянулся и увидел, что девушка дрожит — от страха или от холода, он не знал, возможно, от того и другого. «Ты меня неправильно понял, Саске-кун. Она здесь не для того, чтобы выйти замуж за Кабуто. Я приложил немало усилий, чтобы найти подходящую девушку, и она выйдет замуж только за тебя». Саске уставился на Орочимару, а затем перевёл взгляд на девушку. Она вздрогнула, когда он посмотрел на неё в упор, и это задело его за живое. Он резко встал и выбежал из комнаты. «Садись, Саске», — приказал Орочимару. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что Орочимару говорит своим обычным тоном, но Кабуто и Саске знали его лучше, и, поскольку злой и нетерпеливый Орочимару не вписывался в планы Саске, тот сел. Сжав челюсти, чтобы не наговорить лишнего и не разозлить своего господина, он посмотрел на противоположную стену и попытался успокоиться. Всё должно было пойти не так. У него был план. Он должен был уйти сразу после того, как уничтожит Орочимару и его убежище. Он уже выбрал себе попутчиков, и в их число точно не входила эта слабая и хрупкая девушка. Саске посмотрел на неё и увидел, что она не отрывает взгляда от земли и не двигается. Казалось, она пыталась отгородиться от происходящего вокруг кошмара, в котором участвовали три печально известных пропавших ниндзя. Ему почти стало её жаль. «Я не знаю, что ты задумал, Орочимару, но я не женюсь на этой девушке, и даже если бы я собирался следовать твоему дурацкому плану, ты, кажется, забыл одну важную деталь. Мне может быть двадцать, но это значит, что ей, скорее всего, нет. Чтобы выйти замуж, ей нужна подпись опекуна. Ты всё это знаешь, так зачем ты тратишь моё время?» — выпалил Саске, не заметив надежды на лице Хинаты. Она надеялась, что из этой ситуации есть выход, ведь до её двадцатилетия оставалось всего две недели. Орочимару усмехнулся и приступил к следующему этапу своего плана. У него был козырь. Тот, что сыграет на эмоциях Саске и обеспечит исполнение его желаний. А если у него всё ещё оставались сомнения в том, что Саске не подчинится, то ему достаточно было напугать наследницу и пригрозить ей, и его ученик сдался бы. В глазах Орочимару у Саске был серьёзный недостаток: он всё ещё ценил человеческую жизнь, особенно жизнь невинных людей. Да, его план сработает. «Кабуто, ты принёс свиток?» «Конечно, Орочимару-сама. Проникнуть в её семейные архивы было несложно. Почти все, кто обладал хоть какой-то реальной властью, покинули её поместье. Вы были правы, когда сказали, что нам нужно подождать, пока экзамены на звание тюнина не уведут её Ото-сан и семью. Я был в её доме и вышел из него через пятнадцать минут». Хината резко подняла голову и посмотрела на свиток, который Орочимару брал у Кабуто. Что, чёрт возьми, он мог забрать из её дома? Она продолжала смотреть, как Орочимару разворачивает свиток и кладёт его на стол. «Это, Саске-кун, договор, заключённый девятнадцать лет назад, всего через неделю после рождения Хьюги Хинаты и всего через два месяца после твоего рождения. В этом свитке изложен договор, заключённый между Хиаши из клана Хьюга и Фугаку из клана Учиха. На самом деле здесь стоят печати не только твоего отца, но и обеих твоих матерей». Это вызвало реакцию как у Саске, так и у Хинаты. Он не мог поверить, что смотрит на свиток с кровавыми печатями своих родителей, а она — из-за упоминания о любимой матери, которую она потеряла после рождения Ханаби. Орочимару взял свиток со стола, заметив, что Саске смотрит на него так, словно это последний кусочек его семьи, который он когда-либо увидит. «Хочешь узнать, что там написано?» — поддразнил Орочимару. Он знал, что Саске сейчас отдал бы всё, чтобы увидеть этот свиток. Он подогрел интерес, теперь ему оставалось только нанести последний удар. «В этом свитке указано, что ты выйдешь замуж за Хьюгу Хинату, когда ей исполнится 20 лет, но, поскольку на свитке стоят печати обоих твоих опекунов, ждать не нужно, верно? Условие о том, что ты должна дождаться 20-летия, недействительно, поскольку твои родители уже дали согласие на этот союз. На этом контракте стоит даже печать Сандайме. Он законен и имеет юридическую силу. Всё, что тебе нужно сделать, — это поставить на свитке свою печать с кровью, и всё будет сделано». «Нет...», — прошептал чей-то голос, но, похоже, никто этого не заметил. «Почему я об этом не знал?» — казалось, спрашивал себя Саске. «Даже если моя семья считала, что я слишком мал, чтобы узнать об этом до их смерти. Почему Третий не рассказал мне об этом договоре, когда я стал шиноби деревни?» — Саске был ошеломлён и начинал злиться из-за тупой боли, которую он испытывал, используя Шаринган. Ему всегда было больно. Это всегда его мучило. Он не мог поверить своим ушам. Его отец и мать обручили его с наследницей Хьюга. Доказательство этому было написано их собственной кровью. Он схватил свиток и стал медленно и внимательно читать. Он должен был жениться на девушке и защищать её, она должна была жить в его доме. Защищать? Почему там было написано именно «защищать»? И почему он забрал её из собственного дома? Она была их наследницей, так что в этом не было никакого смысла. В любом случае его родители хотели, чтобы он женился на девушке, которая сейчас сидела и всхлипывала напротив него. «Ты что-нибудь об этом знала?» — выплюнул он ей в лицо. Хината быстро ответила «нет», отчаянно мотая головой из стороны в сторону. Как её отец мог так поступить? А её мать? Почему они ей не сказали? «Могу только предположить, что Хиаши хотел, чтобы об этом контракте забыли после гибели твоего клана. В конце концов, женитьба его наследника на последней оставшейся в живых Учихе после того, как твоя семья была убита, обернулась таким скандалом. А потом ты предал Листву. Ему явно было стыдно за то, что ты был её женихом», — сказал Орочимару, усмехаясь при виде убийственного выражения лица своего ученика. «Мой Оту-сан не сделал бы этого. Этого не может быть…» — её голос задрожал, когда она попыталась убедить себя, что то, что она видит, не может быть правдой. «Отлично. Значит, наши родители хотели, чтобы мы поженились. Я не понимаю, какое отношение это имеет к тому, что происходит здесь и сейчас. Мы явно не будем соблюдать договор, составленный нашими Оту-санами и Третьим». Саске это надоело. Всё это было просто нелепо. Брак? И с ней? Она и недели не протянет». Одно его присутствие будет съедать её заживо, а он не хотел иметь в жёнах такую надоедливую и слабую женщину. Он вообще не хотел жениться. «Ну-ну, Саске-кун, твои родители очень хотели, чтобы ты женился и защищал маленькую Хьюгу. Говорили, что твой отец и её отец были старыми друзьями и хотели объединить два самых могущественных клана Доудзюцу в пяти странах шиноби. Какая разница, на ком ты женишься? Ты сказал мне, что твои две цели в жизни — убить твоего брата Итачи и возродить свой клан». Должен сказать, Саске-кун, я не думал, что ты будешь так привередлив в выборе наследников. В конце концов, все женщины похожи друг на друга и хороши разве что в одном или, может быть, в двух вещах. Может быть, в трёх, если она сможет обеспечить твоей родословной сильный Кеккей Генкай. — Орочимару торжествующе ухмыльнулся. Он видел, как в голове Саске крутятся шестерёнки. Он сдавался. Этот последний осколок его семьи и их желания погубили бы его. «Хм…» — сказал невозмутимый Учиха. Неужели он собирался плюнуть на могилы своих родителей и отказать им? А как же девушка? Он сомневался, что они просто позволят ей уйти после его отказа. Она умрёт, не успев покинуть Звуковой. «Если тебе это неинтересно, то я знаю, что Кабуто не терпится заполучить её... в самом прямом смысле». Хината ахнула, когда Орочимару разразился садистским смехом, а Кабуто плотоядно уставился на неё. Оба действия не остались незамеченными Саске. Ему показалось, что она действительно до сих пор не знала о браке и была напугана до смерти. И только через его труп Кабуто приблизится к ней, хотя бы назло этому ублюдку. Он решил, что она не какая-то сумасшедшая фанатка, которая предложила себя в качестве домохозяйки «Сасукэ-куну», учитывая, что в тот момент она выглядела так, будто предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. Поэтому он понял, что не бросит эту девушку на произвол судьбы, особенно после того, как узнал, что его родители хотели, чтобы он женился именно на ней, а Кабуто только и ждал возможности вернуть её в свои лаборатории, чтобы бог знает что с ней сделать. Жениться на ней было безумием, но он избавится от неё позже. Брачные контракты не так-то просто расторгнуть, но, учитывая, что его клан мёртв, а её семья жаждет от него избавиться, выход должен быть. Он знал, что её семья не станет поднимать шум, когда она попросит аннулировать брак. Если брак не был консумирован, то для его расторжения потребуется только подпись её отца как главы клана и нынешнего Каге. Самой большой угрозой было то, что за это выступал Орочимару. У него явно был скрытый мотив, иначе он не стал бы утруждать себя такой чепухой. «Хорошо. Я не вижу причин не выбрать эту девушку, ведь, как ты и сказал, одна из моих целей — возродить свой клан. Для меня не имеет значения, сделает она то, что ей сказали, или нет», — сказал Саске, бросив на Хинату такой взгляд, что у неё остались лишь жалкие крохи надежды. Не говоря больше ни слова, Саске подошёл к лежащему на столе контракту, проигнорировал последний всхлип девушки, укусившей палец, и поставил на свитке печать своей кровью. «Ч-что ты наделал?» — воскликнула Хината, практически прокричала, увидев, как он добровольно поставил свою подпись на свитке, лежавшем перед ней. Это была её последняя и единственная надежда. Она рассчитывала, что он не подпишет свиток, ведь нельзя физически заставить кого-то подписать контракт на свитке, это нужно сделать добровольно, и именно это он только что сделал. Теперь ей нужно было любой ценой отказаться подписывать свиток. Она не выйдет замуж за предателя Конохи, даже чтобы спасти себя. Орочимару усмехнулся, увидев, как в её глазах вспыхнуло сопротивление. Он знал, что ей не потребуется много времени, чтобы сдаться. Он сомневался, что ему даже придётся пустить ей кровь, прежде чем она сломается и подпишет свиток. «Кабуто». Кабуто не нужно было ничего объяснять. Он подошёл к двери, отдал приказ стоявшему снаружи ниндзя и вернулся в дом в сопровождении трёх маленьких детей. Взгляд Саске стал чуть более проницательным, а глаза Хинаты расширились от удивления. Она не могла поверить своим глазам, глядя на маленьких детей. Они были такими маленькими, на вид им было от двух до пяти лет. Самый младший плакал от страха, и у неё разрывалось сердце, когда она видела, как он дрожит от холода и страха, не понимая, что происходит вокруг и почему он здесь. Но Хината точно знала, почему они здесь. Она тут же вскочила и подбежала к ним, прижала их к груди и зашептала утешительные слова. Она сама дрожала от страха, понимая, что сейчас произойдёт. Она этого не допустит. «У тебя есть выбор, Хината-тян. Эти милые дети из маленькой деревушки, что в часе езды отсюда на восток. Они собрались сегодня утром, чтобы присутствовать на праздновании твоей свадьбы. Прекрасный подарок, не так ли?» Хината сердито посмотрела на Орочимару. Она никогда не поймёт, как можно так легко использовать детей для запугивания других. Как, должно быть, напуганы их родители. Она знала, что он убьёт их всех у неё на глазах, если она хоть немного поколеблется. Она была спасена от неминуемой свадьбы ещё на минуту, когда старшая из троих девочек подняла руку и коснулась её щеки, глядя на неё снизу вверх. «Онии-сан, ты выйдешь замуж?» — спросила девочка с надеждой в глазах при мысли о возвращении домой. В конце концов, мужчина сказал, что они смогут вернуться домой после того, как она выйдет замуж. «Да, я выхожу з-замуж», — сказала Хината, заправляя прядь волос девочки за ухо. Хината была неглупа и понимала, что после того, как она подпишет свиток, Орочимару никогда не сдержит своё слово. «Мы с моим новым мужем сами отвезём тебя домой», — сказала она с лёгкой улыбкой, пытаясь их успокоить. «Разве это не так, Учиха-сан?» — спросила она, молясь, чтобы он согласился помочь ей защитить их. Саске наблюдал за тем, как она изо всех сил старалась скрыть свой страх и не напугать детей ещё больше. Она явно умоляла его помочь ей благополучно вернуть их в деревню, и, честно говоря, Саске должен был признать, что это было отвратительно даже для Орочимару. Младший из них был совсем маленьким. Он также не хотел смотреть, как невинные дети умирают у него на глазах. Он запомнит это навсегда. Саске вздохнул, глядя на девочку сверху вниз. «Мы заберём тебя с собой первым делом утром. Сегодня ты останешься у Хинаты, она присмотрит за тобой». Орочимару усмехнулся, наблюдая за тем, как его ученица уступает её слезливой просьбе. Саске был слишком эмоциональным, люди считали его бесчувственным, но Орочимару знал его лучше. Эмоции одолевали Саске день за днём. Он боролся с ними и скрывал их за маской безразличия, но это была всего лишь маска. Чувства делали Саске опрометчивым и уязвимым, и это стало бы его погибелью, размышлял Саннин. Хината встала с корточек, на которых сидела рядом с детьми, и, ни секунды не колеблясь, вернулась к столу, уколола палец и поставила на свитке печать своей кровью. Она с благоговением наблюдала за тем, как свиток засветился чакрой, свернулся и запечатался, завершая договор, заключённый много лет назад. Дело было сделано: она вышла замуж за Учиху Саске, пропавшего ниндзя из Конохи и лучшего друга её первой любви. Орочимару рассмеялся и встал, чтобы уйти, жестом пригласив Кабуто следовать за ним. «Пойдём, Кабуто, оставим молодожёнов наедине, хорошо?» И Орочимару понял, что его глупый ученик влюбится в эту девушку. Она была полной противоположностью тому типу женщин, которых он терпеть не мог. Громкие, тщеславные и навязчивые. В этой девушке не было ничего подобного. Он влюбится в неё и произведёт на свет наследников. Он надеялся, что это будет род с самым сильным доудзюцу из всех существующих. От этого союза родится целый клан сильных шиноби. Он обретет вечную жизнь в одном из сильнейших кланов на долгие годы, и его вечная душа будет в надежных руках. Хината вернулась к детям и присела рядом с ними, пытаясь улыбнуться. Она изо всех сил старалась скрыть шок от произошедшего. Она посмотрела на Саске, не зная, что делать, но в ответ получила лишь холодный и молчаливый взгляд. Он подошёл к ней, она встала и посмотрела ему в глаза. Второй раз за день она смотрела прямо в чёрные томое красного Шарингана. Отзывы приветствуются… « Предыдущий Глава 2 из 10 Следующий »Я написал это в 2006 году, и это видео было загружено сюда на несколько лет, прежде чем я удалил его в 2014 году и выложил только в своём блоге (потому что рейтинг был NC-17). Несколько человек спрашивали меня об этом, поэтому я решил вернуть эту историю (и другие, которые я удалил) сюда и закончу их одну за другой. Пожалуйста, обратите внимание, что мне придётся удалить части с рейтингом NC-17 для этого сайта, но они будут отмечены, и вы сможете найти их в моём профиле. Отказ от ответственности: я не являюсь владельцем «Наруто» или кого-либо из его персонажей. «Наруто» является собственностью Масаси Кисимото. Осторожно, спойлеры! Пожалуйста, обратите внимание, что, хотя этот фанфик не соответствует хронологии манги, в нём будут спойлеры из манги и аниме. Так что, если вы не следите за мангой/аниме, мы вас предупредили. Кроме того, фанфик сильно отклоняется от канона. Чёрные и белые глаза: глава третья — пропавший без вести Цунаде расхаживала по кабинету, а Шизуне переминалась с ноги на ногу, держась за Тонтона для поддержки. «Она уже должна была вернуться! Миссия могла занять ещё день, может, два, но даже в этом случае она бы отправила нам сообщение, а её нет уже четыре дня, и от неё НИКАКИХ вестей... И ГДЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, СЕДЬМОЙ ОТРЯД?» — прогремела Цунаде. «Мы здесь, Шишо. Кака-сенсей только что передал сообщение», — раздражённо выпалила Сакура. Давно прошли те времена, когда её забавляли выходки бывшего учителя, который постоянно опаздывал и придумывал нелепые отговорки. Сегодня он сказал ей, что встретил на дороге, ведущей к башне Хокаге, маленькую одинокую жабу и решил отнести её в лес, чтобы она воссоединилась со своими сородичами. Он не мог с чистой совестью бросить его, ведь оно напоминало ему о призыве Наруто. Наруто не нашёл забавным сравнение его призыва с обычной лесной жабой и несколько минут громко возмущался по этому поводу, пока Сакура не ударила его по голове за то, что у неё разболелась голова. «Мне нужно, чтобы вы втроём отправились на восточную границу Страны Огня и выяснили, что, чёрт возьми, мешает Хюге Хинате вернуться. Она опаздывает уже на три дня и не сообщает, почему до сих пор не приехала». Сакура вернулась в настоящее и широко раскрыла глаза от услышанного. Она тут же забеспокоилась о своей подруге. «Хината ни за что не нарушила бы протокол. Единственное, что могло помешать ей связаться с нами, — это ранение или пленение». «Поступали ли какие-либо сведения о чём-то подозрительном или враждебном в Восточной стране?» — спросил Какаши. Он был согласен с Сакурой, но не хотел говорить об этом вслух, потому что казалось, что Наруто в любую минуту может закатить одну из своих печально известных истерик. «Ничего! Разве что один муж, который не умеет держать свой член в штанах!» — Цунаде-сама! — отругала её Шизуне, смущённая выходками Хокаге. «Баа-тян. Знают ли об этом Неджи, Ханаби и Восьмая команда?» Все в комнате в недоумении уставились на Наруто. Его голос звучал тихо и серьёзно, чего они не ожидали. Они думали, что он закатит истерику, будет кричать, требовать, чтобы они перестали тратить время впустую и немедленно ушли, но не это. Такое спокойствие было совершенно не свойственно ему и пугало. — Нет, Наруто. Я им ещё не сказал. Я не хотел поднимать тревогу, но уже отправил записку её отцу в Суну. Через несколько дней сюда ворвётся Хиаши и будет требовать рассказать, что произошло. Последнее, что мне нужно, — это чтобы Неджи и Киба отправились на несанкционированную спасательную операцию. Особенно Киба, ты же знаешь, каким он бывает. Вот почему я посылаю вас троих. Сакура, ты пойдёшь с ними на случай, если она получила какие-то травмы. Какаши, ты сможешь выследить её с помощью своего Нинкена, а ты, Наруто, пойдёшь, потому что я знаю, что не смогу тебя остановить, а я смогу удержать здесь Хьюг и Восьмую команду, если они будут знать, что я отправил за ней лучших. Сай останется здесь, потому что мне нужно, чтобы он был рядом с Данзо. Вы отправитесь в путь в течение часа. Отставка! Цунаде смотрела, как эти трое выходят из её кабинета, и надеялась, что им не понадобится много времени, чтобы выяснить, что произошло. Никто не мог справиться с силой, которой обладал Хьюга Хиаши, когда был зол или расстроен, а он наверняка был и тем, и другим... или, может быть, и тем, и другим одновременно. Саске не знал, каким богам он успел насолить, чтобы заслужить тот ад, в котором он сейчас оказался. Они не наказали его за то, что он много лет назад покинул свою страну, но теперь, похоже, он попал в неприятную ситуацию. Судя по всему, накричать на двухлетнего ребёнка и заставить его плакать в глазах богов было гораздо хуже, чем предать своих товарищей ради мести. Он стоял посреди своих покоев и смотрел на одного плачущего младенца, на двух других детей, готовых расплакаться, и на одну грязную и измождённую наследницу Хьюга, или нет, мысленно поправил он себя. Одна невеста Учиха в ужасе смотрела на него, прижимая к себе плачущего ребёнка, чтобы утешить его. Это, в свою очередь, заставило его почувствовать себя полным ублюдком, каким он и был. Даже он мог это признать. Он сорвался на двухлетнем ребёнке, и всё из-за того, что попался на удочку этой змеи. Он ещё не знал, в чём заключались его планы, но не сомневался, что у Орочимару были скрытые мотивы, и он удачно в них вписался. Он сделал именно то, чего хотела змея. Саске устал и проголодался после дневной тренировки, и всё, чего он хотел, — это поесть и лечь спать. Вместо этого ему пришлось слушать плач и нытьё, пока он не сорвался и не пригрозил задушить любого, кто хотя бы шмыгнет носом. Судя по всему, это была не такая уж и серьёзная угроза, потому что младший из детей теперь рыдал, уткнувшись в Хинату, которая пыталась его успокоить. Она могла справиться с этими детьми. В любом случае, это была её идея — завтра сопроводить их обратно в деревню. «Учиха-сан?» — ЧТО? — завопил Саске, резко обернувшись и увидев свою «жену», стоявшую перед детьми с испуганным выражением лица. Она быстро опустила глаза, и он снова почувствовал себя ублюдком. Как эта девушка могла заставить его почувствовать себя таким идиотом всего за десять минут, не сказав ему ни слова? Она просто посмотрела на него своими большими бледными глазами, и этого было достаточно, чтобы он захотел извиниться. Ну, почти. Учиха ни перед кем не извинялся. Причина в том, что он не совершал ошибок... очевидно. «Э-э-э… кажется, они голодны? Если я их покормлю, они, наверное, устанут и проспят до утра. В конце концов, у них был очень страшный день». Саске посмотрел на неё и понял, что она, конечно, права, но ему не нужно, чтобы она знала эту информацию. «Хм…» — вот и всё, что он сказал, прежде чем уйти в душ и лечь спать. В его комнате была небольшая кухня. Она, конечно же, могла видеть её и делать всё, что хотела. Ему было всё равно. Хината смотрела в спину Учихе, который стремительно удалялся в направлении, где, как она могла только догадываться, находилась его спальня. Хорошо разбираясь в языке стоиков, она знала, что «Хн…» означает, что он не может придумать, что ещё сказать, и поэтому не возражает против того, чтобы она заглянула на его кухню. Поэтому она направилась к небольшой зоне для приготовления пищи, чтобы посмотреть, что можно найти для малышей, и решила, что по крайней мере сможет сделать онигири Она мысленно перебирала события этого дня и начала чувствовать себя подавленной и отчаявшейся. При обычных обстоятельствах, если бы она пропала на четыре дня без вестей, Цунаде-сама отправила бы команду на поиски. Это могло бы её приободрить, если бы не тот простой факт, что они решили бы, что она пропала в восточной части Страны Огня. Они никак не могли знать, что её похитили из собственного дома. Ужасная правда обрушилась на неё, когда она поняла, что помощи ждать неоткуда, что она действительно одна и, в довершение всего, что она — единственное, что стоит между тремя детьми и опасностью, пока завтра они не вернутся домой. Она не могла позволить себе погрязнуть в жалости к себе. По крайней мере, пока. Хината продолжила лепить онигири и добавила в них нарезанные помидоры, которые нашла. У «мстителя» были хлеб, вода, рис и овощи. Она заметила, что помидоров было много. Она подумала, что ему бы понравилось что-то такое… обычное. Наверняка он ел на ужин червей и змей. От этой мысли она хихикнула. «Онее-сан? Мы правда сможем вернуться домой завтра?» — спросил старший ребёнок, глядя на рисовые шарики в руках Хинаты. «Да. Мы отправимся в путь сразу же утром. Тебе нужно набраться сил для завтрашнего путешествия, поэтому после того, как ты поешь, мы все пойдём спать, чтобы не устать». Когда Хината объяснила детям, что будет происходить завтра, она заметила, что они уже не так напуганы. На самом деле их, похоже, интересовали только рисовые шарики, которые она только что приготовила и положила на стол. Убедившись, что дети довольны, Хината наконец-то смогла как следует осмотреться. Сама комната была очень просторной. Вдоль стены располагалась небольшая кухонная зона длиной в полтора метра, в которой были маленький холодильник и раковина с небольшим пространством для столешницы по обеим сторонам. Единственными шкафами были два шкафа, расположенные прямо над раковиной. В центре комнаты стоял традиционный стол, а у стены рядом с дверью стоял одинокий сундук. Хината гадала, что было в сундуке, пока наблюдала за тем, как дети едят. Может быть, там была одежда для неё. Она не могла продолжать путь в разорванной ночной рубашке, не говоря уже о том, что замёрзла. Саске наблюдал из дверного проёма, как девушка приготовила для детей рисовые шарики и они сели есть. Он сделал мысленную пометку, чтобы утром стащить один, если останутся. Он быстро принял душ и решил проверить, как там дети, но обнаружил, что просто стоит и смотрит на неё. Она была куноити, это он знал, но кроме её семьи и сильной кровной черты он почти ничего о ней не знал. Он вспомнил, как однажды работал с ней в паре над проектом в академии. Она была немногословна и работала эффективно. Она определённо не была такой надоедливой, как другие девушки в его классе, которые постоянно ему угождали, как он помнил. Она была тихой, чувствительной, эмоциональной и до безрассудства доброй. С такими качествами ей не место среди куноити, и он задавался вопросом, не приняла бы она решение стать ниндзя, если бы её клан не сделал это за неё. Он разглядывал ее внешность, пока она сидела там и ела свой ужин. Она определенно изменилась за эти годы. Особенно ее тело. Теперь она была женщиной, и теперь он мог понять, почему она всегда пряталась в своей просторной одежде. Девушка была…хорошо одарена. Саске покачал головой и нахмурился своим собственным мыслям. Он вел себя как Какаши. Должно быть, этот печально известный извращенец передался ему, подумал он про себя. Не успел он опомниться, как уже прогуливался по Саунду, читая «Ича-Ича» и хихикая, а на его лице играл румянец, пока остальные глазели на его бесстыдство. Он не смог сдержать смешка при мысли о том, каким он себя возомнил. Как будто такое когда-нибудь случится. Он продолжал наблюдать за ней и заметил, что её волосы теперь были такими же длинными, как у её двоюродного брата Неджи. Они были тёмными, настолько тёмными, что отливали почти фиолетовым, как и его собственные, которые иногда казались почти синими. Он обратил внимание на её одежду и заметил, что она вся в грязи. Сколько времени она провела здесь, прежде чем её привели к нему? Она была бледной, а на её лице, ногах и руках были грязь и даже кровь. Она выглядела так, будто несколько дней спала на земле без спального мешка. Больше всего он заметил, что она замёрзла. Он чувствовал, как по её телу пробегает дрожь. Неудивительно, ведь на девушке практически ничего не было, кроме разорванной ночной рубашки. Казалось, что монстр буквально стащил её с кровати. В дверь его главной комнаты постучали, и он увидел, как девушка подпрыгнула, а детишки в страхе разбежались вокруг стола и прижались к ней. Прежде чем она успела что-то ответить, он подошёл к двери, распахнул её и одарил хнычущего мужчину таким взглядом, что тот начал бормотать что-то про одежду для его жены и кое-какие припасы, которые ей могут понадобиться. Он сунул сумку в руки Саске и убежал так быстро, как только мог. То, что шиноби Звука его боялся, Саске вполне устраивало. Во время своего пребывания здесь он не нуждался в друзьях или товарищах. Связи только мешали, а ему нужно было выполнить свою миссию. Саске подошёл и бросил сумку на стол. «Это тебе, одежда и принадлежности». «Т-спасибо, Учи…» «Я этого не делал. Так что не благодари меня. Если бы это зависело от меня, тебя бы здесь вообще не было. Судя по всему, ты был настолько глуп, что попался, причём, судя по всему, у себя дома. Так что в этом беспорядке ты виноват. Пока мы тут, несколько основных правил». В этих покоях нет ничего ценного для меня. В сундуке у двери лежит оружие, и ты можешь взять всё, что тебе может понадобиться. Не принимай это за доброту, тебе придётся позаботиться о себе самому, так что не жди, что я что-то для тебя сделаю. Не задавай мне глупых вопросов о том, что тебе можно и чего нельзя делать, пока ты здесь, и, самое главное, не суй свой нос в мои дела, и тогда мы будем прекрасно ладить, пока я не отправлю тебя обратно в Коноху, где тебе самое место. Хината смотрела, как он уходит в свою комнату, по сути, велев ей держаться от него подальше и ничего от него не ждать, ну, может, не такими вежливыми словами. То, что он наконец ушел, стало для нее большим облегчением, хотя какая-то часть ее хотела метнуть кунай в его грубую голову. Она подумала, что если ей придется проводить много времени с угрюмым Учихой, то она просто бросится с Великого моста Наруто. Он расхаживал по коридорам, крайне раздражённый тем, что ему помешали поспать. Он не высыпался первые пятнадцать лет своей жизни, так что можно было бы подумать, что они могли бы хотя бы оставить его в покое на шесть часов сна. «Баки. Что такого важного произошло, что это не могло подождать до утра?» Сабаку но Гаара вошёл в свой кабинет в сопровождении своего старого сенсея, который теперь стал его советником. «Мы получили срочное сообщение непосредственно от Хокаге, Казекаге-сама. Похоже, одна из её ниндзя пропала во время выполнения задания на их восточной границе. Это было простое задание ранга D, но девушка не возвращается уже четыре или пять дней». «Хм, она зовёт на помощь? Наверняка они могут отправить своих следователей». «Нет, Казегаке-сама. Ситуация… немного сложнее. Похоже, что эта девушка — наследница самого престижного клана Конохи, и так уж вышло, что её отец, сестра и совет клана приехали сюда на экзамены на звание тюнина. Их нужно немедленно предупредить». Гаара едва не вздрогнул. Больше всего в своей работе он ненавидел сообщать семьям о гибели шиноби. Они всегда плакали, а от плача ему становилось… не по себе. «Хорошо, Баки. Как зовут девочку?» Баки на долю секунды замешкался, прежде чем назвать имя. Он знал, что Казекаге не был близко знаком с этой девушкой, но двое самых важных для него людей были с ней знакомы. Узумаки Наруто и его сестра Темари. «Это Хьюга Хината». Гаара стоял в задумчивости, казалось, целую вечность, прежде чем наконец обратился к Баки. «Приведи сюда семью, Баки, только ближайших родственников. Также разбуди Темари и приведи её. Она будет в ярости, если мы немедленно не предупредим её и не приведём Нару Шикамару. Он здесь на экзаменах и учился с ней в одном классе. Его тоже нужно поставить в известность». Баки уже собирался выйти из кабинета, когда Гаара остановил его. «Да, Баки, можешь сначала заглянуть к Темари. Это избавит тебя от необходимости искать Нару». — сказал Гаара с ухмылкой, наблюдая за тем, как на лице его сенсея появляется гневное выражение. Он знал, что Баки это не понравится и что Темари разозлится из-за того, что он ей рассказал. В глазах Баки никто не мог сравниться с принцессой Суны. Хотя все, кто его знал, не сомневались, что она может позаботиться о себе. Нет, Гаара не беспокоился о ней, он больше переживал за Нару. Хиаши Хьюга стоял у дверей посольства Конохи, куда его вызвали из постели примерно пять минут назад. Он бы солгал, если бы сказал, что увиденное его не удивило. Перед ним стояли сестра, брат и ближайший советник Казекаге, если он правильно помнил, — Баки. Но больше всего его удивил мальчик из клана Нара, который был с песчаными куноичи. Он знал, что это сын Нары Шикаку. Он также знал, что, несмотря на юный возраст Нары, он был одним из первых, к кому Цунаде обращалась за советом как тактик или для выполнения дипломатических миссий. «Ото-сан? Что такое? Кто здесь?» Ханаби вошла в комнату, не понимая, что происходит. «Ханаби. Иди в свою комнату, я уверена, что бы ты ни...» «Хьюга-сама. Это касается и вашей дочери. Казекаге просит, чтобы мы все встретились с ним в его главном кабинете через двадцать минут», — объяснил Баки. Хиаши не понимал, что, чёрт возьми, происходит, но решил, что можно с уверенностью сказать, что дело в двух словах: Хьюга Ханаби. Хиаши резко обернулся и уставился на младшую дочь, гадая, что же она натворила на этот раз. Должно быть, случилось что-то ужасное, раз они разбудили его почти в полночь и привлекли к этому самого Казекаге. Он вздохнул и опустил голову, потирая переносицу. Он гордился силой Ханаби, но иногда ему хотелось, чтобы она была хоть немного похожа на свою сестру в плане манер. «Мы будем там, Баки-сан, и я могу заверить вас, что, что бы ни сделала моя дочь, она будет жестоко наказана!» С этими словами Хиаши захлопнул дверь и резко повернулся к Ханаби. «Что? На этот раз я ничего не делал, Ото-сан! Ты всегда обвиняешь меня, не разобравшись в ситуации. Помнишь, в прошлый раз ты обвинил меня в поджоге додзё, но это был не я, а Неджи и его девушка. Они целовались и даже не заметили, что опрокинули лампы...» "Хватит, Ханаби! Одевайся, мы выезжаем через 10 минут". Хиаши отошел от дочери в свои комнаты, чтобы одеться. Так это дело рук Неджи, Хм? Я должен буду помнить об этом, когда вернусь домой", подумал он с озорной улыбкой на лице. Все стояли в кабинете Гаары и ждали, когда придут двое Хьюг. Им не пришлось долго ждать: наверное, вся башня слышала, как они идут по коридору. Хиаши говорил что-то о пожизненном наказании, а Ханаби клялась, что ничего не сделала и поэтому не может знать, чего хочет «Сумасшедший-каге». Все повернулись, чтобы посмотреть, как Гаара отреагирует на прозвище девочки. Они заметили, как у него дёрнулся левый глаз — верный признак раздражения. Темари пришлось приложить все усилия, чтобы не рассмеяться, а Канкуро уже хихикал у неё за спиной. Все слышали, как Хиаши отчитывал дочь за то, что она дала лидеру Суны такое прозвище. Раздался стук, и Темари подошла к двери, чтобы впустить их. На лице Хиаши было написано желание убить, и Ханаби не отставала от него. Глаза Гаары слегка расширились, когда он увидел, насколько молода эта девушка. Ему показалось, что ей не больше семнадцати или восемнадцати лет. Она точно расплачется, а он ненавидел плачущих. «Может, ребёнку лучше остаться снаружи?» — услужливо предложил Гаара. Шиноби постоянно сталкивались со смертью, но эта ситуация была более деликатной, и он предположил, что отец, возможно, захочет сообщить эту новость позже, в более мягкой форме. «Ты это мне?» — Ханаби сверкнула глазами. «Должно быть, нет, ведь я уже шесть лет как куноити Конохи и, думаю, справлюсь с тем, что ты собираешься обсудить… Казекаге-сама». Она выплюнула это уважительное обращение, как будто оно оставило неприятный привкус во рту. Темари и Канкуро хихикнули, Шикамару зевнул, Хиаши взмолился о терпении, а Баки разрывался между весельем и жалостью к Хьюге Хиаши. В конце концов, он практически вырастил Темари, которая сама по себе была той ещё оторвой. Гаара посмотрел на петарду и решил, что уже слишком поздно и он слишком устал, чтобы разбираться с этим вечно спорящим подростком. Он хотел поскорее покончить с этой унылой работой. «Хьюга-сама. Боюсь, у меня для вас тревожные новости из Конохи. Похоже, ваша старшая дочь пропала без вести после того, как пять дней назад отправилась на задание в одиночку». Весёлая атмосфера в комнате, казалось, испарилась, когда все присутствующие удивлённо уставились на Гаару. Никто из них не был готов к таким новостям. «Понятно…» — сказал Хиаши, глядя прямо перед собой и, казалось, не замечая и не слыша никого вокруг. Ханаби перевела взгляд с Казекаге на своего отца, ожидая продолжения. Неужели это всё, что собирался сказать её отец? Видя, что разговор зашёл в тупик, Шикамару задал следующий логичный вопрос. «Что с этим делают, Казекаге-сама? Полагаю, уже началась миссия по расследованию и возвращению?» «Да. Хокаге отправил Хатаке Какаши, Узумаки Наруто и Харуно Сакуру выяснить, где она находится. Они ушли два дня назад. Чтобы добраться из Суны в Коноху, нужно два дня. Полагаю, Хиаши-сама, вы захотите отправиться в Коноху завтра утром вместе со своей семьёй?» «Да, нам с советом предстоит много работы. Хината — наследница клана, и это…» — Хиаши остановился и нахмурился. Он знал, что совет воспользуется этим, чтобы сделать наследницей Ханаби, даже если Хината до сих пор считается пропавшей без вести. Он понимал, почему они поддерживают Ханаби, но ему не нравились их методы. Более того, Ханаби была бы неуправляемой, если бы вернулась домой сейчас, когда всё так запутанно. Она бы устроила хаос и помешала бы ему во всём, что он попытался бы сделать, из-за своего вспыльчивого характера и склонности к дракам. Ему нужно было найти способ удержать её здесь. Хотя бы на несколько дней, пока он не разберётся с ситуацией дома. «Мы с советом вернёмся, но моя дочь Ханаби не вернётся», — заявил Хиаши. «Что? Отой-сан! Ты же не думаешь, что я останусь здесь и буду сдавать экзамены, пока Хината в бегах. Я не могу! Я НЕ БУДУ! Хината — моя сестра…» «Довольно, Ханаби! Ты что, забыла, что в первую очередь ты куноичи из Конохи? Численность шиноби в Конохе всё ещё восстанавливается. Мы не можем позволить себе остаться без шиноби ранга чунин и джоунин. Ты останешься здесь на следующие четыре дня и сдашь экзамены, чтобы стать чунином, а потом сможешь вернуться. Твой долг перед деревней важнее твоих личных чувств в любом и каждом вопросе, ясно?» «Да, О-Ото-сан…» — Ханаби отчаянно хотела возразить, но взгляд отца напугал её. Она видела его злым, даже разъярённым, но никогда прежде не замечала, чтобы его глаза застилала пелена. Никогда. Она знала, что дело не только в его речи о верности деревне. «Я попрошу Ко остаться с тобой. Это будет непросто, ведь он личный охранник Хинаты, но…» "Позвольте Ханаби остаться со мной, Хиаши-сама", - вмешалась Темари. "Хината - мой друг, и ее младшая сестра будет в полной безопасности со мной. Когда экзамены закончатся, она сможет вернуться с Шикамару. Ленивый ниндзя кивнул, соглашаясь с планом. «Спасибо, Темари-сан. Я уверен, что Ко будет благодарен. Он захочет получить информацию, как только она появится. Он охранял Хинату последние четыре года, пока Неджи был не в состоянии это делать». «Тогда решено. Твой младший останется здесь с Темари. Канкуро, я хочу, чтобы ты отправился с Хьюгами», — сказал Гаара, поворачиваясь к Ханаби. «Канкуро умеет мгновенно связываться со мной с помощью дзюцу. Он сможет сообщить нам, если что-то изменится. Тебя это устраивает?» Ханаби кивнула в знак согласия, внезапно почувствовав огромную благодарность к Казекаге. Она не знала, что именно его чувства повлияли на его решение помочь ей. В конце концов, если бы что-то случилось с одним из его братьев или сестёр, ничто, кроме смерти, не удержало бы его от встречи с ними. Хината устала. Было, наверное, уже за полночь, и она только что уложила всех троих детей спать. В данный момент она думала только об одном: во-первых, сжечь одежду, которая на ней была, а во-вторых, принять долгий горячий душ. Хината схватила со стола пакет с одеждой и направилась в ванную. Она решила разобраться, что ей досталось, и первым делом достала подсумок для оружия. В нём были кунаи, сюрикены и свитки. Всё, что ей было нужно. Там также была набедренная кобура для кунаев и множество бинтов, которые шиноби обычно используют для перевязок и одежды. Хината нахмурилась и поняла, что они явно не воспринимали её как угрозу. Ради всего святого, они дали ей оружие. Она продолжила рыться в сумке и вытащила несколько ночных платьев, похожих на то, что было на ней раньше. Она также достала стандартные чёрные штаны шиноби, которые заканчивались чуть ниже колен и затягивались на талии. Затем она взяла несколько тёмно-синих рубашек. Они были немного длинноваты и, к её неудовольствию, без рукавов, но сойдут. Она переворачивала рубашки, рассматривая их, и вдруг ахнула. Сразу узнав символ фанатов, она уставилась на него в шоке и смущении. На всех её рубашках сзади был пришит герб Учиха, а воротники были типичными для клана Учиха — высокими и широкими. Меня как будто клеймят, — подумала она. Но это было не самое страшное. Она запустила руку глубже и нашла то, что искала, и была благодарна, что они не забыли. Она вытащила их из сумки, и её румянец стал ещё ярче. Ей подарили тёмно-синее нижнее бельё с маленькими веерами Учихи спереди. Если бы Хината не была готова упасть в обморок от смущения, она бы разозлилась. Очевидно, тот, кто готовил для неё одежду, решил, что это отличная шутка. Вздохнув, Хината взяла новое нижнее бельё с веерами Учихи и ночную рубашку и направилась в душ. Она подумает обо всём этом позже. Она лишь надеялась, что вспыльчивый Учиха не увидит её новое нижнее бельё, иначе она умрёт на месте. На следующее утро Саске проснулся рано, до рассвета, как он всегда делал на тренировках. Орочимару присоединился к нему только после завтрака, но Саске любил рано заниматься ката и медитацией. Он вышел из своей спальни и направился на маленькую кухню, планируя взять немного воды, когда заметил жалкое зрелище. Хината лежала на холодной каменной земле, дрожа и пытаясь обнять детей, пытаясь согреть их. Черт, подумал он. Он совсем забыл о них и даже не предложил им ничего, кроме одеяла. Он разозлился на неё за то, что она заставила его почувствовать себя виноватым. Разве он не сказал, что она может взять всё, что захочет? Он посмеялся над её глупостью, хотя и знал, что она, скорее всего, просто боялась зайти в его спальню за дополнительными одеялами. «Тьфу! Глупая женщина». Он зашагал обратно на кухню, чтобы налить себе утренний стакан воды, и тут услышал тихое хныканье. Это кто-то из детей, — подумал он. Он увидел, как Хината пытается прижать их к себе. Он стиснул зубы и попытался успокоиться, но с него было довольно. Он подошёл к ней так громко, как только мог, наклонился и поднял её, напугав до чёртиков, а затем прошагал по коридору и бесцеремонно бросил на кровать. Не успела она понять, что происходит, или, может быть, неправильно истолковать его намерения, как увидела, что трое детей прыгают на кровати рядом с ней, куда их бросили. Удивлённая, она подняла глаза, но не успела разглядеть его, как он вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Не каждый день тебя будит разъярённый Учиха и куда-то уносит, — подумала она. Он что, пытался быть милым с ней и детьми? Ну, милым, насколько это вообще возможно. Она решила не зацикливаться на этом, завернулась вместе с детьми в тёплые одеяла, и они наконец-то смогли нормально выспаться. Ранним утром команда № 7 вошла в ворота Конохи. Они шли всю ночь после двух дней поисков, но так и не нашли ничего, что могло бы привести их к Хинате. Паккун сказал, что даже не знает, с чего начать, потому что её запах не ощущался ни в восточной части Деревни Огня, ни на пути, ведущем туда. Как будто её там никогда и не было. Сакура знала, что это может означать только одно из двух. Либо её забрали ещё до того, как она вышла, либо Хината ушла по собственному желанию. Вот это была тревожная мысль. Наруто зевнул рядом с ней, и она сочувственно посмотрела на него. Он измотал себя, создавая буны, чтобы расспросить всех жителей деревни, не видели ли они Хинату. «Наруто, Кака-сенсей, почему бы вам обоим не пойти отдохнуть, а я пока доложу Шишо. Я уверен, что она всё равно расскажет мне последние новости из больницы…» «Хатаке-сан!» «Какаши огляделся и увидел около пятнадцати Хьюг и одного Суна-ниндзя, которые входили в ворота деревни. Они выглядели измождёнными и потрёпанными. Он посмотрел в глаза мужчине, который только что окликнул его, и вздрогнул, поняв, что это Хьюга Хиаши». «Мне сообщили, что вы втроём отправились на задание, чтобы собрать информацию о моей дочери. Она здесь? Похоже, вы только что прибыли. Вы что-нибудь нашли? Хоть что-нибудь?» Хиаши вглядывался в глаза Какаши в надежде получить какую-то информацию, но видел лишь усталого шиноби, который явно провалил задание. «Мы как раз собирались приступить к делу, Цунаде-сама. Почему бы вам не присоединиться к нам, Хиаши-сама, и не ответить на все ваши вопросы? Канкуро-сан, мы давно не виделись, полагаю, вы тоже захотите присоединиться к нам?» Какаши знал, что это сэкономит им много времени. Даже если бы он сообщил Хокаге о статусе миссии, велика была бы вероятность, что его вызовут и он будет вынужден снова всё рассказать её отцу. Хиаши и Канкуро кивнули и последовали за Седьмой командой в башню Хокаге. Он знал, что его ждут плохие новости. Если бы миссия увенчалась успехом, они бы его в этом заверили. Он всё больше расстраивался. Где же она может быть? Он не получал никаких записок с требованием выкупа или чего-то ещё, что могло бы навести его на мысль, что на этот раз всё кончено. Шизуне сразу же впустила четверых шиноби. Цунаде не стала терять времени и сразу перешла к делу. «Ну? Что ты нашёл?» «Ничего, Хокаге-сама. Мой Нинкен не смог обнаружить её ни на пути в деревню, ни внутри неё. Наруто и Сакура тщательно обыскали город и допросили почти всех с помощью буншина Наруто, но мы ничего не нашли. Лично я не верю, что Хината вообще покинула Коноху, не говоря уже о том, чтобы выполнить свою миссию». «Вы хотите сказать, что её забрали прямо отсюда?» Хокаге не могла поверить своим ушам. Кто-то пробрался в деревню и похитил наследницу. Это был единственный вариант, потому что другое очевидное объяснение заключалось в том, что Хината ушла сама. Никто даже не упомянул об этом, потому что это было совершенно абсурдно. «Хиаши-сама. Я хотел бы получить ваше разрешение на обыск вашего поместья с помощью моего Нинкена, чтобы выяснить, не найдём ли мы что-нибудь подозрительное. Возможно, мы сможем найти отправную точку, исходя из её последнего известного местоположения.» — сообщил Какаши главе Хьюга. У Хиаши не было возражений, и он был благодарен копи-нинам за помощь. Он посмотрел на Канкуро и кивнул, давая понять, что теперь можно сообщить Ханаби о текущей ситуации, которая практически не изменилась. Они по-прежнему не знали, где его дочь. «Есть одна вещь, которая, по крайней мере, убедит нас в том, что моя дочь всё ещё жива. Это свиток, который хранится в моём клане с момента его создания», — заявил Хиаши. — Что? Хиаши, ты имеешь в виду... — Цунаде в надежде и удивлении вскинула голову. «Да, Цунаде-сама. У Хьюга есть реестр клана. Каждый раз, когда рождается ребёнок Хьюга, его имя заносится в свиток после того, как родители впервые называют его новым именем. Его имя также заносится в список либо главного, либо побочного дома, в зависимости от того, в каком доме он родился. Если моей дочери действительно больше нет, её имя исчезнет из списка наследников главного дома, а имя Ханаби займёт его место». «Если бы у нас был такой свиток с дзюцу для всех шиноби в деревне, это сэкономило бы нам столько времени и избавило бы от лишних переживаний по поводу судьбы пропавших без вести шиноби. Какаши, отправляйся с Хиаши и Канкуро в поместье Хьюга и посмотри, что ты сможешь найти, пока Хиаши проверяет свиток. Я хочу получить от вас отчёты к полудню». Цунаде посмотрела на Хиаши и поняла, что он чем-то обеспокоен. Она ожидала, что он ворвётся в комнату и потребует, чтобы все доступные шиноби отправились на поиски принцессы Хьюга. Вместо этого он собирался отправиться домой, чтобы свериться со свитком, который подтвердил бы, жива его дочь или мертва. И всё это он делал с присущим ему стоическим спокойствием. Обычно такое его поведение выводило Цунаде из себя, но сегодня она понимала, что он ведёт себя так не из-за холодного безразличия. «Хиаши, мы можем попросить кого-нибудь другого проверить свиток, если…» «Нет. Я глава клана и проверю свиток. Это мой долг... и она моя дочь. Вы получите отчёт сегодня к полудню, Хокаге-сама». С этими словами Хиаши покинул башню Хокаге, чтобы узнать, что случилось с его старшей дочерью. Отзывы и комментарии приветствуются… « Первый « Предыдущий Глава 3 из 10 Следующий »написал это в 2006 году, и это публиковалось здесь в течение нескольких лет, пока я не удалил пост в 2014 году и не разместил его исключительно в своём блоге (потому что рейтинг был NC-17). Однако несколько человек спросили меня об этом, поэтому я решил вернуть этот пост (и другие, которые я удалил) и закончу их один за другим. Обратите внимание, что мне придётся удалить части с рейтингом NC-17 для этого сайта, но они будут отмечены, и вы сможете найти их в моём профиле. Отказ от ответственности: я не являюсь владельцем «Наруто» или кого-либо из его персонажей. «Наруто» является собственностью Масаси Кисимото. Осторожно, спойлеры! Пожалуйста, обратите внимание, что, хотя этот фанфик не соответствует хронологии манги, в нём будут спойлеры из манги и аниме. Так что, если вы не следите за мангой/аниме, мы вас предупредили. Кроме того, фанфик сильно отклоняется от канона. Чёрные и белые глаза: глава четвёртая — потеря. Часть 1 Какаши стоял в саду поместья Хьюга, пока Паккун обнюхивал окрестности. Он внимательно наблюдал за тем, как пёс медленно идёт по тропинке к садовому сараю, а затем резко останавливается и поднимает голову, принюхиваясь. «След заканчивается здесь, но я чувствую её запах и ещё один не только здесь, внизу, но и там, наверху, среди деревьев», — сказал пёс-ниндзя и прыгнул на деревья. Какаши, не отстававший от него, приземлился рядом и увидел, что в радиусе двух футов повсюду валяются сломанные ветки. Это явно указывало на то, что здесь была какая-то борьба. «Здесь есть и другой запах. Он отличается от других, потому что исходит не от животного и не от человека. Думаю, это какой-то наркотик. Здесь, на ветке, есть пара капель. Видите, как меняется насыщенность цвета?» «Да, он маленький, но я его вижу», — заявил Какаши. «Судя по запаху, я бы сказал, что это какой-то наркотик. Скорее всего, это не яд, потому что запах слишком резкий и его легко учуять, но это может быть какое-то снотворное. Это логично в контексте похищения. Проще всего было бы вырубить её, и тогда им пришлось бы заметать только один след». Так будет меньше беспорядка, — сказал Какаши, наклоняясь, чтобы рассмотреть маленькие насыщенные круги на ветке. Он достал кунай, отделил кусочек коры и положил его в маленькую баночку, которая была у него в рюкзаке. Позже он отдаст её Цунаде для анализа. «Я не могу учуять запахи дальше, чем в этом непосредственном окружении. А ты, Паккун?» «Нет, тот, кто это сделал, хорошо замел следы. Он не стал прятать улику по всему району, но я не чувствую никаких запахов или подсказок, которые могли бы указать нам направление, в котором они ушли или откуда пришли». «Хм, спасибо, Паккун, можешь идти. Думаю, у нас есть всё необходимое для хорошего старта». Нин-собака телепортировалась обратно домой, а Какаши направился в главный дом. Ему нужно было сообщить Хиаши о том, что он нашёл, а затем доложить Цунаде. Наверняка мужчина уже закончил проверять семейный свиток, и они могли бы доложить вместе. Чем раньше, тем лучше, ведь образец может оказаться важным ключом к разгадке. Если они смогут расшифровать состав наркотика, то, возможно, узнают его происхождение, если ингредиенты достаточно редки, и это, по крайней мере, даст им отправную точку для поисков. Какаши свернул за угол, направляясь в кабинет главы Хьюга, и увидел мужчину, который стоял за своим столом, опустив голову и пристально глядя на свиток в своих руках. Его рука дрожала, а костяшки побелели от того, что он сжимал свиток слишком сильно. Внезапно он разжал руку, и свиток упал на пол. Какаши замер на месте и увидел, как мужчина задрожал сначала от гнева, а затем от всепоглощающей печали. Какаши решил отправиться в башню Хокаге в одиночку, чтобы дать отцу возможность побыть одному и смириться с тем, что он только что узнал. Для Какаши реакция Хьюги могла означать только одно, и он беспокоился о том, как двое его товарищей по команде воспримут эту новость. Хиаши отделился от Какаши и Канкуро у главного входа и направился в свой кабинет, где хранилась семейная регистрационная книга. Он не мог припомнить, чтобы ему когда-либо приходилось использовать свиток таким образом. Он должен был признать, что был одновременно напуган и благодарен за то, что у него был такой быстрый доступ к информации о том, жива ли Хината. Когда он увидит, что она жива, это его очень успокоит. Он взял свиток, сел за стол и положил перед собой реестр, заставляя себя открыть его. Что он будет делать, если не найдёт там её имени? Как он скажет об этом Ханаби? Станет ли Неджи снова тем холодным и лишённым мечтаний шиноби, каким он был давным-давно? Хината с каждым днём всё больше и больше становилась частью их повседневной жизни, пока не превратилась в неотъемлемую часть их счастья. Она была светом, который озарял дом, когда в нём становилось гнетуще и мрачно. Она была посредником, когда между ним и Ханаби возникали напряжённые отношения. У неё было терпение святого и золотое сердце. Она была незаменима для них всех. Хуже всего было то, что она даже не подозревала об этом. Да, она видела перемены в Неджи и даже в нём самом, но говорил ли он ей когда-нибудь, что любит её? Как много она для него значила? Как он гордился ею? Ответ на все эти вопросы был однозначным: «Нет». Он бы искренне сожалел, если бы у него не было возможности изменить этот факт. Лидеру Хьюга было практически невозможно признаться своей семье в своих чувствах. Ему казалось постыдным и унизительным открыто заявлять о своих самых сокровенных чувствах. Ему придётся это изменить, если он хочет, чтобы его дочери никогда не сомневались в его любви к ним. Теперь он понимал, что не может позволить себе быть неопределённым в том, что касается важности его семьи для него. Он уставился на свиток, хотя «вперился взглядом» было бы более точным определением. Он словно столкнулся лицом к лицу с врагом, и ничто, никакие тренировки или упорство не могли изменить исход. Что бы ни было написано в свитке, это была непреложная истина, и ему придётся с этим жить. Он глубоко вздохнул и, собравшись с духом, сломал печать на внешней стороне бумаги. Медленно разворачивая свиток, он опустил взгляд на генеалогическое древо семьи. Он резко встал из-за стола и уставился на имя, написанное под заголовком, обозначающим нынешнего наследника клана. Там было написано «Хьюга Ханаби», а не «Хьюга Хината». Хиаши стоял в оцепенении, позволяя печали и гневу, вызванным происходящим, захлестнуть себя. Его старшая дочь погибла, была убита неизвестным нападавшим, которого они, возможно, никогда не найдут, и они, возможно, никогда не узнают, почему это произошло. Он ослабил хватку на свитке и побледнел, осознав, что больше никогда её не увидит. У него даже не было тела, чтобы оплакать его или попрощаться с ним. В оцепенении он выпустил свиток из рук, и пока бумага опускалась на пол, он не заметил маленькое имя, написанное ниже по свитку под генеалогическим древом... Учиха Хината. Хината посмотрела на себя в зеркало в ванной и нахмурилась, увидев, что на ней надето: тёмно-синее и чёрное. Рубашка Учихи без рукавов с высоким воротником была немного мрачноватой. Не говоря уже о том, что ей было просто стыдно её носить. Что он подумает, когда увидит её? И почему её руки так… открыты? Она сделала всё, что могла, с этим нарядом: чёрные брюки были заужены и застёгивались прямо под коленями, как обычно носит ТенТен, хотя из-за её фигуры они казались немного тесными. Она также взяла тканевые завязки и обмотала ими руки от запястий до локтей, пытаясь скрыть некоторую наготу, которую она ощущала из-за рубашки без рукавов. Она взяла оставшиеся бинты и обмотала ими свою рубашку, а затем и себя, от талии до груди. Рубашка была слишком большой и длинной, поэтому из-под бинтов она свисала. По крайней мере, она закрывала большую часть бёдер, как и её старая куртка. Больше всего её раздражало то, как из-за широкой ленты волосы рассыпались и неловко лежали вокруг головы. Она решила, что вместо низкого традиционного хвоста Хьюга лучше заколоть волосы высоко на макушке, чтобы они не рассыпались по плечам. Её прямая чёлка и более короткие пряди волос спадали и обрамляли лицо. Она решила, что это самый удобный вариант. Теперь ей оставалось только не упасть в обморок от смущения, когда он её увидит. Саске снова не мог поверить в то, что, чёрт возьми, он делал. Судя по всему, он ждал свою "Жену", пока она собиралась уходить. Вернувшись с утренней тренировки, он обнаружил, что спальня пуста. Трое детей, которые были там раньше, теперь сидели в гостиной за столом и смотрели в его сторону, как будто собирались заговорить с ним, а Хинаты не было. Не было! Ну, не то чтобы ушла, но вышла из той же комнаты, что и он, и эти сопляки, а это почти то же самое. Он знал, что она в ванной, готовится к их выходу, чтобы вернуть детей. Чего он не знал, так это почему, чёрт возьми, она так долго собирается и почему ему приходится присматривать за тремя сопливыми сопляками, которые, казалось, вот-вот расплачутся. Она ушла с тех пор, как он вернулся в комнату, чтобы забрать их, а это было целых тридцать четыре минуты назад. Тридцать четыре минуты слишком долго. Он медленно подошёл к двери в ванную и уставился на неё, пытаясь понять, сможет ли он заставить её поторопиться и открыть дверь с помощью устрашения. Он знал, что она чувствует его чакру, стоящую прямо за дверью. Он почувствовал, как её чакра активизировалась, как только он встал прямо за дверью, вероятно, от испуга и раздражения. Саске подошёл к детям и остановился прямо перед столом, чтобы посмотреть на них сверху вниз. Они все сбились в кучу, чтобы защититься от большого, злого и страшного монстра. Он фыркнул и обратился к девочке, которая, судя по росту, была самой старшей. Она была немного выше другой девочки, но ненамного. Они были как день и ночь. Та, что повыше, со светлыми волосами и мягкими чертами лица, и другая девочка с тёмно-рыжими волосами и вечно хмурым выражением лица. Саске видел, что она напугана, но пытается скрыть это за маской гнева. Он решил попытаться заговорить с девушкой, которая, судя по всему, не собиралась сначала укусить его и пнуть. «Эй, ты, самый старший, как давно она там?» «М-меня зовут Котоко». Девушка вздёрнула подбородок, пытаясь изобразить храбрость, которая, конечно же, была разрушена лёгкой дрожью в её голосе. «Хорошо…Котоко. Как давно Хината в соседней комнате?» «Она ушла незадолго до твоего прихода, но сказала, что её не будет больше пяти минут». «Она, наверное, тебя боится! Ты такой же злой, как тот уродливый мужчина Оро…Орочи… как там его зовут! И она не самая старшая я старше. Я на 6 дней старше Котоко-тян, и… и… у тебя дурацкая причёска!» «Тссс! Мегуми, тише!» — умоляла Котоко, пытаясь заставить подругу замолчать. Мегуми всегда была более общительной, чем она сама, и из-за этого они обе часто попадали в неприятности. Они были лучшими подругами и играли вместе с трёхлетнего возраста. Саске посмотрел на маленькую рыжеволосую задиру и едва не ухмыльнулся. Неужели она только что сказала, что у него дурацкая причёска? Может, если я шлёпну её по голове, она заплачет и Хината наконец появится, — подумал он. Он быстро отогнал эту мысль, презирая себя. Он не собирался издеваться над пятилетними детьми, особенно над пятилетними девочками. Саске перевёл взгляд с одного на другого и заметил, что младший, мальчик, с живым интересом наблюдает за происходящим и выглядит не таким напуганным, как минуту назад. Он больше походил на девочку со светлыми волосами, и Саске на мгновение задумался, не брат и сестра ли они. Как только мальчик заметил, что он на него смотрит, он заплакал, нет, завыл — так будет точнее. Не прошло и двух секунд, как из ванной выбежала Хината, чтобы посмотреть, что происходит. «Что случилось? Почему Хару плачет?» Хината бросилась к мальчику, подняла его и попыталась успокоить. «Уродливый мужчина напугал его!» Хината резко повернула голову в ту сторону, куда смотрел Мегуми, и побледнела. «М-М-Мегуми-тян, тебе не следует говорить такие вещи Учихе-сану. Извинись перед ним», — быстро сказала Хината, чтобы подавить бунтарский дух маленькой девочки и предотвратить назревающую ссору между ними. Она практически вырастила Ханаби и хорошо разбиралась в таких детях, как Мегуми, которые не сдаются, пока ситуация не становится критической. Ей не хотелось думать, что Учиха может причинить вред детям, но она не собиралась рисковать и злить его. «Но это правда! Ему достаточно было взглянуть на Хару-куна, и он начал плакать. Наверное, он использовал на нём одну из этих дзю... дзюцу!» Хината наблюдала за реакцией Саске и увидела, что он даже не смотрит на Мегуми и не обращает на неё внимания, а смотрит прямо на неё. Хината на мгновение растерялась, но потом его взгляд скользнул по её телу с головы до ног, и она начала сожалеть о том, что так опрометчиво вошла в главную комнату. Саске увидел её одежду, и по выражению его лица можно было подумать, что он только что попробовал что-то очень кислое. Цунаде посмотрела на всех, кто находился в её кабинете, и ужаснулась тому, что ей предстояло сделать. Команда № 8 наконец вернулась с простого задания по доставке свитков, и теперь они стояли в её кабинете после того, как их привели из комнаты для заданий. Сакура сидела в углу комнаты, пытаясь сдержать слёзы, а Наруто положил руку ей на плечо, чтобы утешить. Его лицо было мрачным и подавленным. Хьюга Хиаши вышел из её кабинета не более чем через полчаса после того, как сообщил ей о своих выводах. Какаши тоже заходил, по крайней мере, он принёс образец, который Шизуне сейчас анализировала в лаборатории больницы. Теперь ей предстояло сообщить команде восемь то, что боялась услышать каждая команда: они потеряли товарища по команде. Куренай смотрела в сторону Сакуры с обеспокоенным выражением лица. Было очевидно, что она знала, что они пришли с плохими новостями. Она видела, что Шино тоже взволнован. Киба, как обычно, был нетерпелив и смотрел на Наруто. Цунаде знала, что если она не начнёт говорить, то он в любую секунду может сорваться и спросить Наруто, в чём его проблема. Куренай первой нарушила молчание. «Цунаде-сама, что случилось?» Цунаде тяжело вздохнула и посмотрела на Восьмую команду. Всего несколько лет назад Куренай потеряла Асуму. Она задавалась вопросом, смогут ли куноичи пережить ещё одну плохую новость. «С сожалением сообщаю вам троим, что на прошлой неделе Хината пропала без вести прямо перед тем, как её должны были отправить на одиночное задание. ПОДОЖДИТЕ, Киба, пожалуйста, дайте мне закончить». Цунаде подняла руку, чтобы остановить Кибу, который собирался засыпать её вопросами. Ей лучше сообщить эту новость до того, как она потеряет самообладание. «Это была простая миссия D-ранга, но она не вышла на связь, поэтому мы отправили поисковый отряд и смогли установить, что Хината вообще не отправлялась на задание. С помощью Нинкена Какаши смог определить, что её похитили из собственного дома здесь, в Конохе. Нам удалось найти улику в виде наркотика, который сейчас анализирует Шизуне. Результаты должны быть через несколько часов». «Цунаде-сама, как вы думаете, это похищение с целью выкупа? В прошлом на Хинату уже неоднократно покушались, но, учитывая её навыки, мне трудно поверить, что обычные бандиты смогли бы до неё добраться. Но, возможно, она ослабила бдительность, находясь у себя дома…» «Есть кое-что ещё. Сегодня утром… сегодня утром Хиаши решил проверить семейный реестр, чтобы хотя бы узнать, жива ли Хината. Ты знаешь, что это значит, если её имя исчезло из свитка. Прости, но… её имени больше не было в свитке, Куренай, а место наследницы Хьюга заняла Ханаби». Куренай ахнула, а Шино тут же попытался схватить своего вспыльчивого друга, понимая, что тот может применить силу. «Что, чёрт возьми, это значит?» — крикнул Киба. «Киба! Ты знаешь... ты знаешь, что это значит», — Куренai пыталась успокоить своего ученика, одновременно сдерживая собственную вспышку гнева. «Откуда ты знаешь, что это не какой-то план по замене Хинаты на посту наследницы! Совет годами пытался сместить её, они могли подделать свиток. ЧЁРТ, я бы не удивился, если бы они всё это спланировали! Они могли... они могли...» — огонь в глазах Кибы внезапно погас, когда он полностью осознал ужасную правду. «Киба, пожалуйста, не надо», — взмолилась Куренай. «Хиаши всегда был строг и суров с Хинатой, но ты не хуже меня знаешь, что Хиаши, Ханаби и Неджи никогда бы не допустили ничего подобного. Ты же знаешь, что такой старый документ, как семейный реестр, практически невозможно подделать без каких-либо улик. Хиаши бы заметил, если бы документ был изменён или печать сломана». Он наверняка проверил бы, что чакра, запечатывающая свиток, не принадлежит ему. Куренай положила руку на плечо своего бывшего ученика, пытаясь его успокоить. Она посмотрела на Шино, который неуклюже отступил, отпустив руку Кибы. Он отошёл в сторону и прислонился к стене, а затем сполз по ней и упал на пол, обхватив голову руками. Куренай и Киба наблюдали за тем, как их обычно тихий и замкнутый товарищ по команде разрыдался на глазах у всех в комнате. Шино не всхлипывал, но все знали, что он плачет, как и Сакура. Киба, похоже, пришёл в себя и подошёл, чтобы сесть рядом с Шино. Акамару уже был рядом с ним, а Куренай не отставала. Цунаде встала и жестом пригласила Сакуру и Наруто выйти вместе с ней из комнаты. Восьмой команде нужно было побыть наедине, чтобы погоревать, а Цунаде хотела проверить, как продвигается лечение Шизуне. Выходя из кабинета Хокаге, они услышали полный скорби вой Акамару, и Цунаде поклялась, что не позволит виновному в смерти Хинаты уйти от наказания, даже если для этого придётся задействовать несколько её команд. Будь прокляты все ресурсы. Гаара сидел за своим столом и смотрел на стоявшую перед ним девушку, которая смотрела на него без каких-либо эмоций. Как будто он рассказал ей что-то такое же скучное, как прогноз погоды от Суны на следующий месяц. Он решил, что эта девушка пугает его. Она была безрассудной, злобной и дерзкой. Всё то время, что она провела там на экзаменах на звание тюнина, она только и делала, что намеренно терроризировала и раздражала его, так что ему пришлось спрятаться. Да, Казекаге был вынужден прятаться от подростка, и, по правде говоря, он много раз прятался от этой пугающей девушки. Он ожидал, что она расплачется. Будет кричать, вопить или хотя бы забросает его вопросами, чтобы выяснить, что произошло. Судя по её поведению, она вообще не слышала, что он сказал. Он посмотрел на Темари и Шикамару в поисках поддержки. Ленивый ниндзя выглядел расстроенным, но он видел, что Темари старается держать себя в руках и немного обеспокоена такой безучастной реакцией Ханаби. Он взглядом попросил Темари о помощи, и она подошла к Ханаби, чтобы придумать, как лучше с ней поговорить. «Ханаби. Ты слышала, что сказал Гаара? Милая, Хината... она...» — Нет, — строго ответила Ханаби. «Ханаби?» «Я. Сказал. Нет.» Темари не знала, что сказать или как отреагировать на ответ девочки. Ей нужно было быть осторожной в выражениях, если она хотела, чтобы Ханаби открылась ей. За последние несколько дней они сблизились, но она не понаслышке знала, что такие новости могут заставить человека замкнуться в себе. «Хорошо. Не знаю, понял ли я. Можешь объяснить, что ты имеешь в виду?» Ханаби раздражённо фыркнула и упёрла руки в бока. Раздражение — первая настоящая эмоция, которую она проявила с тех пор, как узнала о смерти сестры. Темари подумала, что это уже прогресс. «Я сказал «нет», потому что моя сестра не умерла. Что в этом непонятного? Если бы Хината умерла, я бы почувствовал это. Это просто невозможно, и мне всё равно, что там написано в семейном свитке. Эй... Шикамару-сан?» — Д-да? — Шикамару посмотрел на девушку, явно опешив от такого внезапного обращения. «Я хочу уехать сегодня вечером, нельзя терять время. Мне нужно поговорить с отцом, и я хочу сам изучить этот свиток, но я говорю тебе сейчас: моя сестра жива». — Ханаби-тян, — осторожно начал Шикамару. — Я знаю, ты расстроена, но, пожалуйста, прислушайся к голосу разума. Есть неопровержимые доказательства того, что Хинаты больше нет… «Ты не слушаешь Шикамару-сан. Моя сестра НЕ мертва! Этого не может быть. Если ты мне не веришь, то, может быть, поверишь этому!» Ханаби наклонилась и начала стягивать с себя рубашку через голову. «Что, чёрт возьми, ты делаешь?» — воскликнул Шикамару. «Ой! Темари! Заставь её остановиться! Она раздевается, ради всего святого!» Шикамару в смущении закрыл лицо руками. «Да заткнись ты, извращенец! На мне стандартный сетчатый топ и обвязки ниндзя. Чёрт! Вот что я пытаюсь тебе показать, идиот!» Ханаби повернула плечо, чтобы показать всем небольшую печать на тыльной стороне левого плеча. Глаза Шикамару расширились, и он схватил её за плечо, быстро забыв о скромности. Он наклонился, чтобы рассмотреть печать поближе. «Это то, что я думаю?» — спросил он. «Это определённо то, что я думаю. Я ясно вижу её имя на печати. Ханаби, как ты это получила? Не похоже, чтобы Хината делала что-то подобное». «Мой отец годами угрожал наложить на меня печать слежения, чтобы знать, где я нахожусь, когда я дома, в деревне», — сказала Ханаби с ухмылкой. «Однажды, после особенно мерзкой выходки, которую я провернула со старейшинами, отец уже был готов наложить на меня печать своей чакры, но вмешалась Хината. Она предложила сделать это сама и присматривать за мной, и он наконец уступил, но всё это не имеет значения!» Послушай, я точно знаю одно: если бы моя сестра была мертва, эта печать рассеялась бы. Более того, я бы почувствовал, как её чакра покидает моё тело. Когда она накладывала на меня печать, мне было чертовски больно, и я почти уверен, что будет так же больно, когда её снимут. А, как ты знаешь, эту печать можно снять только двумя способами. «В первом случае это будет смерть человека, во втором — если он сам снимет печать», — закончил Шикамару. «Точно. Значит, моя сестра всё ещё жива. Не могу поверить, что отец забыл об этом, но это было так давно», — сказала Ханаби с дерзкой улыбкой, глядя на взволнованную Темари. Если бы Темари была девчонкой, она бы завизжала от радости. «Мы должны сообщить Хокаге...» «Не думаю, что это хорошая идея, Темари», — перебил её Гаара. Гаара наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой и решил вмешаться. Был ещё один аспект свитка, о котором он ещё не рассказал. «В сообщении Канкуро есть кое-что ещё, о чём я тебе не рассказал. Перед тем как отправить сообщение, он подслушал, как помощница Хокаге рассказывала ей об ингредиентах наркотика, который они нашли на месте похищения сегодня утром. Канкуро разбирается в растениях и травах почти так же хорошо, как сама Хокаге, ведь он использует яды. Он узнал одно из растений, которое было в образце, который они нашли. Это растение растёт только в одном месте...Звук." «Звук!? » — воскликнула Темари. «Да. Возможно, похитители просто купили ингредиенты для наркотика у Саунда, но не исключено, что они приложили к этому руку. То есть я не думаю, что нам стоит использовать какие-либо средства связи, кроме личных, на случай перехвата. К этому тоже нужно относиться так же деликатно, как к заданию высокого уровня. Деревня Саунд убила двух Кейджей с разницей в несколько недель, и к этому нельзя относиться легкомысленно, даже если на данный момент это всего лишь предположение». «Я согласен», — сказал Шикамару. «Мы можем сообщить Хокаге, когда прибудем в Коноху. Возможно, она захочет пока сохранить это в тайне, чтобы расследование прошло легче. Если Саунд узнает, что мы думаем, будто Хината мертва, они, скорее всего, перестанут её прятать. В конце концов, нет смысла прятать её, если они думают, что никто её не ищет». Гаара кивнул в знак согласия и перебил сестру, прежде чем она успела озвучить свою просьбу. Он знал, о чём она попросит. «Да, Темари, ты можешь пойти с Шикамару и Ханаби. Я пошлю весточку Канкуро, чтобы он вернулся. Я уверен, что ему уже до смерти скучно в окружении клановой политики. Разумеется, я не имею ничего против твоей семьи, Хьюга-сан». Гаара ухмыльнулся, наблюдая за тем, как девочка-фейерверк вспыхнула под его взглядом, а затем сердито посмотрела на него. Гаара решил, что ему нужна ещё одна порция информации. «Хьюга-сан, и ещё кое-что. Мне любопытно узнать, хотя я уверен, что потом пожалею об этом, что именно ты сделал с советом старейшин своей семьи, чтобы вызвать такой гнев своего отца?» — А, это? Ничего особенного. Я наложил дзюцу на зал совета, так что всякий раз, когда кто-то из старейшин произносил слово «филиал», оно запускало реакцию двух химических веществ, которые я подсыпал им в кресла. В естественном состоянии они безвредны, но, будучи активированными словом, вступают в реакцию и выделяют много тепла. Так что можно сказать, что я поджёг им задницы… в буквальном смысле. Гаара наблюдал за тем, как девушка вышла, нет, выплыла из его кабинета в сопровождении хихикающих Темари и Шикамару. Он не в первый раз за этот день подумал, что девушка действительно пугает. Саске наблюдал за тем, как Хината из заботливой наседки за две секунды превратилась в паникующую и, наконец, смущённую девушку. Если бы он не был так озабочен её нарядом, то, возможно, нашёл бы ситуацию забавной, но в данный момент он был уставшим и раздражённым, а они ещё даже не покинули территорию поместья. Нет, Саске это не забавляло, и он знал, кого винить, точнее, двух человек. Во-первых, девушка под ним производит хорошее впечатление на одну из его краснеющих фанаток, а во-вторых, Суйгецу. Он был единственным в поместье, кто имел наглость собрать полный гардероб Учихи для новенькой только для того, чтобы позлить его. Чёрт, он, наверное, даже промаркировал её нижнее бельё. Саске знал, что девушка ни в чём не виновата, но не мог избавиться от ощущения, что она посягает на то, что принадлежит исключительно ему. Ему это совсем не нравилось. Он почувствовал, как в нём вспыхивает беспричинный гнев, а когда она отступила ещё дальше, он разозлился ещё больше. «Я бы хотел уйти поскорее, чтобы мы могли вернуться в поместье до наступления темноты», — сказал Саске, направляясь к двери. «Как думаешь, это возможно или нам всем придётся ждать ещё полчаса, пока ты будешь приводить в порядок волосы и пялиться на себя в зеркало?» Он знал, что должен остановиться, пока не наговорил лишнего, но не мог, он уже слишком далеко зашёл, чтобы беспокоиться об этом. Было больно видеть кого-то, кто был одет так, как одевалась бы его семья, будь она жива. Это вызывало слишком много болезненных воспоминаний. «Тебе нравится, что на тебе мой фамильный герб и что ты насмехаешься над моими покойными родственниками? Члены моей семьи были сильными, они на протяжении многих поколений были избранными защитниками и стражами Конохи. Ты не заслуживаешь носить этот герб, и это заставляет меня... Саске остановился, не успев договорить. Сделав глубокий вдох, он ещё раз пристально посмотрел на неё. «Постарайся не позорить меня и мою семью». Теперь ты Учиха, так что веди себя соответственно, по крайней мере до тех пор, пока я не смогу от тебя избавиться. Хината много практиковалась в сдерживании своих эмоций. Ей было далеко до Неджи в его таланте к стоицизму, но она гордилась прогрессом, которого добилась за эти годы. Несмотря на все усилия, она не могла заставить себя не опускать голову, чтобы скрыть боль и смущение, которые отражались на её лице. Она знала, что он собирается что-то сказать, но это не избавило её от боли, когда он наконец заговорил. Вдобавок ко всему дети снова испугались, и, по правде говоря, она тоже. «Простите, если вы расстроены, Учиха-сан, но это то, что мне дали надеть... У меня больше ничего нет...» — она замолчала, и её оправдание прозвучало жалко даже для неё самой. Саске закрыл глаза и вздохнул. «Хватит. Хватит говорить. Давай просто уйдём». Хината наблюдала, как Саске расстроенно провел рукой по волосам. Казалось, что весь гнев покинул его, и теперь он выглядел просто уставшим. Когда они все выходили из лагеря, она задавалась вопросом, сможет ли она когда-нибудь понять его. Он все время был таким злым. Совсем как Неджи перед экзаменами на чунина, подумала она. Это напугало ее больше, чем крики и грубые слова. Тогда Неджи был способен на все, даже потерять самообладание до такой степени, что чуть не убил ее. Она не понаслышке знала, как люди, ослеплённые ненавистью и жаждой мести, влачат жалкое существование. Они думали только об этом. Хината немного успокоилась и с облегчением вздохнула, когда они вышли на улицу и оказались на солнце. Она не выходила на улицу с тех пор, как попала сюда. В подземном комплексе не было окон, и она начала ощущать последствия того, что целыми днями сидела взаперти. Она посмотрела на детей и улыбнулась, когда они улыбнулись ей в ответ. Похоже, они тоже были рады наконец вернуться домой. В обычный день в деревне ТенТен можно было увидеть прислонившейся к дереву и смотрящей на лес внизу. Она находилась в любимом месте для медитации Неджи. Оно располагалось чуть выше большинства деревенских холмов, и оттуда открывался потрясающий вид, которым она наслаждалась, пока ждала, когда её напарник и парень закончит свои утренние дела или ежедневный отдых. Сегодня был не из тех ленивых дней. Сегодня она бежала через деревню, перепрыгивая с крыши на крышу, чтобы как можно быстрее добраться до места, где был Неджи, используя все свои навыки куноичи. Она узнала о Хинате всего через час после того, как вернулась домой с задания. Она знала, что если Неджи и пойдёт куда-то горевать, то это будет его место. Если он ещё не был там, то скоро будет. Она миновала основную часть деревни, состоявшую в основном из зданий, и теперь летела сквозь деревья. Она вспомнила, как Хината много раз мягко призывал своего двоюродного брата принять чувства его товарища по команде. Она знала, что он чувствует то же, что и она, но ему было сложнее признаться в этом и ещё сложнее показать свои чувства. Хината была для Неджи человеком, которому он мог доверять, поэтому, когда она поддержала идею о том, что двое товарищей по команде могут встречаться, несмотря на возможные проблемы, это стало решающим фактором, побудившим его пригласить ТенТен на первое свидание. ТенТен почувствовала, как по её лицу текут горячие слёзы, когда она добралась до небольшой поляны с видом на деревья внизу. От открывшейся перед ней картины у неё чуть не подкосились ноги. Неджи стоял в одиночестве, уставившись в пустоту, и на его обычно сдержанном лице читались боль и гнев. Его руки безвольно свисали вдоль тела, и она видела, как он периодически сжимал и разжимал кулаки, словно борясь между гневом и печалью. Она медленно позволила своей чакре слегка вспыхнуть, чтобы он почувствовал её присутствие. Когда он не пошевелился, она медленно подошла к нему сзади и обняла его за талию, прижавшись щекой к его спине. Она почувствовала, как он накрыл её руку своей, опустил голову и позволил нескольким слезам скатиться по щекам. Хината молча гадала, не из-за её ли хихиканья у всемогущего Учихи дергается бровь. Ей пришлось подавить смех, когда он посмотрел на неё с явным раздражением на лице, и она могла бы поклясться, что ей это нравится. Так ему и надо, придурку. Хината шла в нескольких шагах позади него, а трое детей бегали вокруг неё и смеялись. Как только они вышли за пределы комплекса, они оживились, хихикали и играли все те тридцать минут, что они шли. Хината смотрела на них с улыбкой и громко рассмеялась, когда младший, Хару, споткнулся и врезался в спину Мегуми, расквасив себе нос. Прежде чем он успел заплакать, Хината наклонилась, подхватила его на руки и поцеловала в щёку. Хару и Хината рассмеялись. Учиха закатил глаза. «Мы уже почти на месте?» — тихо спросила её Мегуми. «Да, хотя бы наполовину. Почему? Ты торопишься увидеться с семьёй?» «Я скучаю по маме и папе! И по старшему брату тоже, хотя иногда он бывает злым и не хочет играть со мной, когда я хочу с ним поиграть». Хината рассмеялась, когда Хару сморщил нос. «Иногда старшие братья такие. Может показаться, что у них нет на нас времени, когда мы этого хотим, они могут даже говорить что-то вроде «может быть, позже», но так и не делают этого, но они всё равно нас любят, верно?» — непринуждённо сказала Хината. Она заметила, что Саске заметно напрягся от её слов. Она молча задумалась о том, что он думает, и снова переключила внимание на Хару. «У тебя есть старший брат, Хината-сан?» «У меня нет старшего брата, но есть младшая сестра. А ещё у меня есть старший двоюродный брат, который в детстве был очень похож на твоего старшего брата. Он никогда не находил для меня времени, и мне всегда казалось, что я ему мешаю, но знаешь что? Теперь он один из моих самых близких друзей, и мы проводим время вместе почти каждый день, когда оба дома». «Серьёзно? А как же твоя младшая сестра, ты с ней тоже играешь?» Хината улыбнулась в ответ на невинные вопросы Хару. «Моя сестра уже слишком взрослая, чтобы с ней играть. Она, как и я, ниндзя, и теперь у неё есть обязанности и ответственность перед нашей деревней». «О. Как зовут твою сестру?» «Её зовут Ханаби». «Ханаби?! Как фейерверк?!» Хината громко рассмеялась, представив выражение лица Ханаби, если бы та увидела, как маленькая девочка отреагировала на её имя. «Поверь мне, Мегуми. Это имя подходит ей больше, чем любое другое. Моя младшая сестра полна озорства, и мне постоянно приходится следить за тем, чтобы она не попала в беду». «Она такая весёлая!» — воскликнула она, когда Хару выскользнула из рук Хинаты и побежала догонять Котоко и Мегуми. Саске наблюдал за тем, как девушка разговаривает с одним из маленьких монстров. Он не мог не заметить, что за весь разговор она ни разу не запнулась. Должно быть, это происходит только тогда, когда она нервничает или боится, — подумал он. Это сразу же насторожило его, хотя он и не знал почему. Ладно, может, и знал, может, дело было в том, что девушка всегда раздражающе заикалась, когда говорила с ним. Неужели он был таким страшным, что девушка даже не могла нормально говорить в его присутствии? Он ухмыльнулся при этой мысли. Конечно, так и было, ведь он был великим предателем Конохи. Ему следовало бы благодарить всех богов, что всё было не наоборот. А что, если бы она была одной из его фанаток? Саске вздрогнул от этой мысли. Он с интересом слушал, как она рассказывала о том, что они с кузиной — хорошие подруги. Он знал, что, когда он ещё был в Конохе, вундеркинд Хьюга чуть не убил её во время экзаменов. Ему было интересно, что могло произойти, чтобы их отношения так сильно изменились. Внезапная мысль пришла ему в голову и не давала покоя, пока он не смог от неё избавиться. Он задумался, не помолвлены ли они. Он знал, что кланы часто заключают браки между своими членами, и был уверен, что её отец без колебаний нарушит предыдущий брачный контракт с его собственным отцом после того, что тот сделал. Мысль о том, что она помолвлена с Хьюгой, не давала ему покоя, и он подумал, насколько они совершенно не подходят друг другу. Сасукэ также вспомнил, как было очевидно, что девушка влюблена в его бестолкового товарища по команде. Он почувствовал, как в нём беспричинно вспыхивает гнев, что случалось всё чаще рядом с этой девушкой. Ему действительно нужно было держать себя в руках рядом с ней, иначе он бы показал ей то, что не хотел бы показывать никому. Он продолжал слушать, пока она рассказывала о своей младшей сестре. Он невольно напрягся, когда она заговорила о нарушенных обещаниях старших братьев и сестёр, которые, несмотря ни на что, явно любили их. Разве не так поступал с ним Итачи, когда он рос? Он чуть не фыркнул от нелепости её заявления. Ложь, всё, что Итачи когда-либо делал или говорил ему, было ложью. Они добрались до самой окраины деревни и, как и планировали, остановились, чтобы спрятаться за деревьями и попрощаться так, чтобы их не увидели. Дети знали дорогу домой, а Котоко и Мегуми пообещали, что позаботятся о том, чтобы Хару добрался до дома целым и невредимым. Хината обняла каждого из детей на прощание, пока Саске терпеливо ждал её — настолько терпеливо, насколько вообще может ждать Учиха. Они уже собирались уходить, когда заметили, что Хару бежит обратно к ним. Она уже собиралась наклониться, чтобы подхватить его, но он пробежал мимо неё и бросился к Саске, обхватив его ногу. Саске в шоке посмотрел на ребёнка, а Хару, заикаясь, попрощался с ним. Когда стало ясно, что ребёнок не собирается его отпускать, Саске наклонился и погладил его по голове. После этого Хару побежал к остальным, чтобы вернуться домой. Если бы не шок, который она испытывала, Хината бы рассмеялась над тем, как неловко Учиха выглядел, принимая объятия от двухлетнего ребёнка. Но он сверлил её взглядом, словно провоцируя сказать что-нибудь о том, что только что произошло, поэтому она решила, что лучше промолчать. Это казалось лучшим способом справиться с этим раздражительным мужчиной. «Пока мы здесь, мне нужно кое-что собрать в деревне. Мы пообедаем, а потом можем разделиться на час, чтобы я мог выполнить свои поручения, а потом снова встретиться. Если ты поедешь со мной, я буду медленнее передвигаться, а я не хочу задерживаться здесь дольше, чем необходимо». — К-конечно, Учиха-сан. «Хм», — красноречиво ответил Саске. Он заметил, что она снова начала заикаться, и это его расстроило. Он решил, что не повредит, если он будет немного добрее к этой девушке. Во время обеда он хотел рассказать о своих планах на ближайшие несколько дней и о том, как лучше всего вернуть её в Коноху. Он решил, что проще всего будет немного успокоить её. А для этого нужно было не срываться на ней из-за того, что она не могла контролировать. Ему было неловко вспоминать о своей бурной реакции на её одежду в комплексе. Они начали идти в сторону деревни, минуя торговцев и рестораны по обеим сторонам дороги, и тут Саске решил немного разговорить её. «Что бы ты хотел съесть? У тебя есть какие-то предпочтения? Я не против ничего, кроме сладкого или… рамена». Хината дважды моргнула, и на её лице появилось совиное выражение. Неужели он спрашивает её мнение о том, что заказать на обед? «Эм, мне всё равно. Кажется, прямо через дорогу есть чайный домик. Он близко». Хината робко указала на чайный домик через дорогу, а он кивнул и направился туда. Вскоре они уже сидели за столиком и делали заказы по меню. Сасукэ задумался, может ли она выглядеть ещё более смущённой. Он решил снова нарушить молчание. Ему нужно было, чтобы она расслабилась и могла говорить и слушать его, если она собиралась согласиться с его планами. Больше всего ему нужно было, чтобы она не мешала, а этого не произойдёт, если он не сможет заставить её сотрудничать. Он вспомнил, что рядом с детьми она была совершенно счастлива и чувствовала себя непринуждённо. Не в первый раз с тех пор, как она появилась в его жизни, он подумал, что она действительно не подходит на роль ниндзя. В конце концов любопытство взяло верх. «Ты действительно не подходишь для жизни куноити». Саске увидел, как в её глазах погас огонёк. Он выругался про себя, прекрасно понимая, что это была глупая фраза. Чёрт, он говорил как её заносчивый кузен в те времена, когда они были гениями. «Я просто хочу сказать, что ты, кажется, чувствовал себя непринуждённо с этими... детьми, а ты, похоже, более пассивный тип. Что заставило тебя выбрать профессию шиноби?» «Наверное, то же самое, что заставило тебя стать шиноби, Учиха-сан». Саске посмотрел на неё с выражением замешательства на лице, и она решила пояснить. «Мы оба из благородных семей одной из крупнейших наций в мире шиноби. С самого рождения меня готовили к тому, чтобы я использовал силу своей родословной и стал куноичи. Уверен, у тебя было то же самое». Саске кивнул, понимая, что она абсолютно права. «А что бы ты сделал, если бы не был рождён и воспитан как инструмент Конохи?» «Я всегда хотела стать врачом. Мне повезло, что Сакура-тян обучает меня работе полевым медиком. Хотя я не так хорошо контролирую чакру, как она. Я надеюсь, что буду заниматься лекарствами и травами, а не настоящими техниками исцеления, основанными на чакре». «Думаю, тебе это подойдёт…подожди…Сакура? Почему ты учишься у неё?» «Она — ученица Хокаге, а также третья по квалификации куноичи-медик в Конохе. Она практически управляет всей больницей». «Хм». Саске обдумал новую информацию и солгал бы, если бы сказал, что не удивлён. Неужели она действительно ученица Хокаге? Он всегда знал, что у неё талант к контролю чакры. Если она сосредоточится на этом, то, без сомнения, сможет далеко продвинуться в качестве медицинского ниндзя. Он на мгновение задумался, не гоняется ли всё ещё этот придурок за розововолосой девушкой, но решил, что не стоит спрашивать об этом свою «жену», ведь она была без ума от этого идиота ещё со времён учёбы в академии. Принесли обед, и они ели в тишине. Когда тарелки были убраны, Саске понял, что пришло время рассказать ей о своих планах. «Я думал о том, как лучше всего вернуть тебя в Коноху». Хината испуганно подняла глаза. «Б-но если я попытаюсь уйти, Орочимару снова попытается причинить вред детям. Я н-не могу так рисковать». «Восхитительно, но через два дня Орочимару перестанет быть проблемой». Глаза Хинаты расширились. Это можно было истолковать только одним образом. «Ты собираешься попытаться убить его? Т-это… это безумие! Он один из легендарных Саннинов. Не думаю, что тебе стоит так легкомысленно относиться к чему-то подобному…» «Тебе не нужно беспокоиться обо мне, принцесса. Он не станет проблемой… по крайней мере, для меня». Саске ухмыльнулся, увидев, как она покраснела от возмущения. Он не знал, из-за чего она покраснела больше: из-за его самоуверенного заявления или из-за насмешливого обращения. Вероятно, из-за того и другого. «Всё, что тебе нужно знать, — это то, что послезавтра мы оба будем свободны от этого брака, но мне нужно, чтобы ты сделала кое-что, если мой план сработает. Когда я пойду разбираться с ним, мне нужно, чтобы ты осталась в моих покоях. Не уходи, что бы ты ни услышала, ты должна делать в точности то, что я говорю, понимаешь? Я приду за тобой, когда всё закончится». Об этом не может быть и речи, Хината. Ты только помешаешь мне, если будешь там, а я не могу позволить себе отвлекаться, пытаясь защитить тебя, если тебе грозит опасность. Хината не знала, что ответить, поэтому промолчала. Он действительно собирался отправиться за Саннином. «Когда всё закончится, мне нужно будет найти и завербовать трёх человек в убежищах Орочимару. Как только это будет сделано, мы сможем проводить тебя до границы Деревни Огня, но не дальше. Я не хочу снова ступать на свою родину». — Н-но... «Хината. Я не хочу слышать от тебя никаких возражений по этому поводу. Всё было спланировано до того, как вмешался наш брачный контракт. Всё, что от тебя требуется, — это вести себя тихо и не мешать». Хината кивнула, понимая, что у неё нет права вмешиваться в его жизнь. Они не были настоящей парой. Чёрт, они даже не были друзьями. Скоро их пути разойдутся, и она сможет попросить Хокаге аннулировать их брак по договорённости. Скорее всего, они больше никогда не увидятся. «Хорошо. Я собираюсь сходить по делам и купить кое-что из необходимого. Я куплю это и сниму комнату в местной гостинице, чтобы хранить покупки до нашего возвращения через два дня. Меня не будет около часа. Встретимся здесь, не опаздывай». — Д-да, Учиха-сан. Хината смотрела ему вслед, пока он удалялся в противоположном направлении. Когда они вошли, она увидела небольшой уединённый парк неподалёку и решила, что проведёт там время с пользой. Она беспокоилась о его планах, но чем она могла ему помочь? Наверное, будет лучше, если она не будет ему мешать. Никогда не стоит ввязываться в чужую драку, это может привести к беспорядку, а в итоге почти всегда кто-то пострадает из-за того, что отвлекся. Она дошла до небольшого парка и села на одинокую скамейку в тени. Она подняла руки над головой, чтобы потянуться, и вдруг обнаружила, что смотрит в кроваво-красные глаза Шарингана. У неё была всего секунда, чтобы подумать, прежде чем она потеряла сознание. Перед тем как потерять сознание, она успела подумать, что эти глаза не принадлежат Учихе Саске. Отзывы приветствуются ... ;) « Первый « Предыдущий Глава 4 из 10 Следующий » написал это в 2006 году, и это публиковалось здесь в течение нескольких лет, пока я не удалил пост в 2014 году и не разместил его исключительно в своём блоге (потому что рейтинг был NC-17). Однако несколько человек спросили меня об этом, поэтому я решил вернуть этот пост (и другие, которые я удалил) и закончу их один за другим. Обратите внимание, что мне придётся удалить части с рейтингом NC-17 для этого сайта, но они будут отмечены, и вы сможете найти их в моём профиле. Отказ от ответственности: я не являюсь владельцем «Наруто» или кого-либо из его персонажей. «Наруто» является собственностью Масаси Кисимото. Осторожно, спойлеры! Пожалуйста, обратите внимание, что, хотя этот фанфик не соответствует хронологии манги, в нём будут спойлеры из манги и аниме. Так что, если вы не следите за мангой/аниме, мы вас предупредили. Кроме того, фанфик сильно отклоняется от канона. Чёрные и белые глаза: глава пятая — новый друг? «Эй! Братишка... просыпайся! Приветик!» Хината медленно пришла в себя и попыталась открыть глаза, но они не открывались. Она почувствовала, как кто-то легонько похлопал её по лицу, и услышала чей-то голос. Неужели это её двоюродный брат? Неджи? Хината попыталась открыть глаза, думая о том, как ей нужно его увидеть. Она подумала, что если бы она могла увидеть Неджи прямо сейчас, всё было бы… «Ай...» — пискнула Хината. Её мысли прервались, когда она почувствовала, как лёгкое похлопывание сменилось резким ударом. Наконец-то она смогла заставить свои глаза слушаться и увидела перед собой мужчину, который определённо не был Неджи. Благодаря своей подготовке Хината быстро вскочила на ноги и отпрыгнула назад, чтобы оказаться подальше от незнакомца. Её Бьякуган автоматически активировался. «Ого! Это могло бы соперничать с моей техникой мерцания, кузен. Я ведь знаменит этим, знаешь ли?» Хината посмотрела на мужчину, который её дразнил. На его лице играла широкая улыбка, и он только что… ей показалось, или он ей подмигнул? Мужчина был высоким, с тёмными непослушными волосами, которые ниспадали ему на плечи и завивались во все стороны. Верхняя часть волос была собрана в небрежный хвост, а остальные свободно спадали. Самым интересным было то, что половина его чёлки свободно спадала на правый глаз, закрывая его и доходя до носа. Она на мгновение задумалась, как он может так ходить с такой чёлкой. И не только это: мужчина был великолепен. Он мог бы в любой день посоревноваться с Саске и Неджи в честности и красоте. Она заметила, что на нём не было одежды шиноби. Он был одет в простые длинные коричневые штаны и коричневую рубашку без рукавов, которая застёгивалась спереди на кожаные пряжки. Штаны были заправлены в высокие коричневые сапоги, которые застёгивались чуть ниже колен. У него было только одно оружие. Катана, привязанная к спине, держалась на ремне, который огибал верхнюю часть его тела и застёгивался спереди. Единственное, что нельзя было не заметить в этом человеке, независимо от того, был он шиноби или нет, — это то, что у него не было правой руки чуть выше локтя. Она посмотрела ему в глаза и заметила, что его зрачок почти чёрный. Как у Саске, — подумала она. Её лицо побледнело, когда она вспомнила, что последним, что она увидела перед тем, как потерять сознание, был Шаринган. Мужчина наблюдал за тем, как она его оценивает. Эту было легко раскусить. Он видел замешательство на её лице и то, как она в конце концов связала его тёмный глаз с собой. Он видел, как кровь отхлынула от её лица, когда она вспомнила его Шаринган. Типичная реакция. Он действительно вырубил её и оттащил подальше в парк, так что её реакция была вполне обоснованной. «Ха! Теперь ты меня помнишь, да? Какая же ты ленивая, да? Я пытался тебя разбудить уже двадцать минут. Хотя, признаюсь, я, возможно, немного переборщил с Шаринганом. Теперь мне не так-то просто его контролировать, ну, ты понимаешь». На самом деле нельзя создавать двуручные печати одной рукой, и есть лишь несколько техник, которые я могу выполнять без помощи обеих рук. К тому же я, наверное, немного заржавел! — Он наклонил голову вправо и почесал затылок оставшейся рукой, ухмыляясь девушке, стоявшей перед ним. Хината кивнула в знак согласия, сама не зная, с чем именно. Когда он наклонил голову, его волосы упали на лицо, и она заметила, что у него нет правого глаза. Длинный шрам пересекал его лицо, напоминая ей о Какаши-сенсее, а глаз закрывала небольшая чёрная повязка. Она на мгновение задумалась, не был ли этот мужчина Итачи. Если и был, то он совсем не походил на того, кого описывала Куренай. Он не был тихим или зловещим. На самом деле она совсем его не боялась. Он был просто… глупым. Глупым и очень кокетливым, и он очень напоминал ей Кибу. «Нам с тобой нужно поговорить, и, к сожалению, у нас не так много времени, потому что кто-то решил так долго спать. Так что, я полагаю, ты замужем за Саске, раз он нарядил тебя в полную экипировку Учихи. Это так похоже на него: сам так одевается, так почему бы и его жене не сделать то же самое?» Хината покраснела, пытаясь придумать, как лучше объяснить. «Эм… да, то есть мы женаты, но это… сложно». «Сложно? С Сасу-тяном? Да ни за что! С ним так легко поладить и всё такое». Мужчина рассмеялся, не скрывая сарказма. «Значит, я был прав, ты всё-таки моя маленькая кузина, пусть и по мужу!» Хината слегка улыбнулся шутке, сказанной в адрес Саске. Неужели он только что назвал его Сасу-тян? «Д-кузен? Так ты не Итачи-сан?» — Ха! Итачи? Этот заносчивый придурок? Нет, я не он, хотя я и вырос вместе с Итачи и Саске. Это история для другого раза. Сейчас у нас мало времени, нельзя, чтобы твой муж застал нас за этим! Хината покраснела от его подмигивания и плохо скрытого намёка. «Я могу сказать, что ты Хьюга, это очевидно, особенно с твоим активированным Бьякуганом, направленным на меня, но в остальном ты для меня загадка. Я уже несколько месяцев присматриваю за Саске и никогда раньше тебя не видел. Представь моё удивление, когда сегодня днём я увидел, как милый маленький Сасу-тян обедает с женщиной. С женщиной, облачённой в символ нашего клана». Я не жалуюсь, заметьте. На самом деле я считаю, что ваш брак может пойти мне на пользу, но прежде чем я продолжу, расскажите мне, как вы познакомились? «Это не то, о чём ты думаешь, Учиха-сан. Якуши Кабуто забрал меня из Конохи и привёз в Саунд чуть больше недели назад. Не успела я опомниться, как оказалась перед Орочимару и Саске-саном. У Орочимару был старый договор между моей семьёй и твоей, брачный контракт. Меня заставили подписать его, когда Орочимару пригрозил убить детей из деревни, если я не подпишу. У Саске-сана не было другого выбора, кроме как согласиться, чтобы мы не попали в неприятную ситуацию. «Хм, понятно. Значит, ты вышла замуж не по любви?» Хината ощетинилась и покраснела от такого намёка. «Н-нет, мы этого не делали. Если честно, Саске-сан едва терпит моё присутствие». «Барли терпит? Мой кузен всегда был чёртовым дураком, он видел тебя?» Мужчина рассмеялся, увидев, как она покраснела и неодобрительно нахмурилась, и позволил своему взгляду скользнуть по её телу. «Что ж, это немного усложняет ситуацию. Я надеялся, что ты поможешь мне решить мою насущную проблему. Видишь ли, я рассчитывал, что ты присмотришь за Саске вместо меня. Мне нужно кое-что сделать, и, к сожалению, я не могу быть в двух местах одновременно. По крайней мере, теперь, когда я не могу делать бунышины, чёртова рука. Так что ты думаешь? Сможешь присмотреть за ним вместо меня?» Меня не будет всего несколько дней. — Он внимательно наблюдал за ней и видел, как на её лице отражается недоверие. «Послушай, я не прошу тебя доверять мне, но поверь, я бы никогда не причинил вреда Саске. Скоро всё пойдёт наперекосяк, и мне нужно присматривать за ним. Тебе не нужно ничего делать, просто присмотри за ним. Убедись, что он не натворит глупостей. Хотя, если ты будешь присматривать за ним, он точно не станет действовать опрометчиво, по крайней мере, не сильно». «У-Учиха-сан! Я не могу. Саске-сан собирается... Саске-сан собирается отвезти меня домой в ближайшие несколько дней. Я не могу остаться! Он едва может находиться со мной в одной комнате, он меня совсем не слушается, и я... Признаюсь, я его немного боюсь». Я определённо не тот человек, который может вам помочь. Хината пыталась убедить мужчину, что она не тот человек, который нужен для присмотра за Саске. Почему он выбрал именно её, оставалось для неё загадкой. Какой в этом был смысл? Такому человеку, как Саске, точно не нужна была такая, как она, для присмотра. Сама идея была нелепой. «Вот в чём, кузен, я с тобой не согласен. Ты отличаешься от всех остальных, кого я видел входящими и выходящими из этого комплекса. Думаю, ты именно тот, кто нужен Сасу-тян. Как насчёт того, чтобы провести небольшой эксперимент, а?» Хината посмотрела на мужчину, о котором шла речь, и у неё закружилась голова. Голова кружилась так сильно, что ей показалось, будто её сейчас стошнит, но внезапно всё прекратилось так же быстро, как и началось. Придя в себя, она увидела, что у мужчины активирован Шаринган. «Что… что ты сделал?» — спросила она со страхом в голосе. «Не волнуйся, это тебе не навредит. Я просто купил себе гарантию, что ты не покинешь Сасу-тян, вот и всё. По крайней мере, на какое-то время. Видишь ли, если ты попытаешься уйти, у дзюцу будут определённые… побочные эффекты». «Побочные эффекты? Какие побочные эффекты?» Хината начала паниковать. «Я же сказал, не волнуйся, верно? Это дзюцу свяжет тебя с Саске. У меня нет времени вдаваться в подробности, но оно не активируется, пока он не посмотрит на тебя своим Шаринганом, так что до тех пор ты его даже не почувствуешь. Со временем станет ясно, что делает это дзюцу». Хината почти с облегчением вздохнула. Значит, ей нужно было лишь не попадаться ему на глаза, верно? Это должно быть несложно, если она не разозлит его в ближайшие два дня. «Что ж, мне пора идти, ты же не хочешь опоздать на встречу с мужем, не так ли? Да, и ещё кое-что: обязательно скажи Сасу-тяну, что мы здесь встречались, это может разрушить всё, над чем я работал. Хотя, когда дзюцу начнёт действовать, он всё равно узнает. Такова природа дзюцу. Но пообещай, что ничего не скажешь, если сможешь. Я буду на связи, хорошо, кузен? «Б-но я даже не знаю, кто ты такой?» «Я? О! Где же мои манеры! Учиха Шисуи к вашим услугам. До следующей встречи!» С этими словами тело Учихи исчезло с такой скоростью, какой Хината никогда раньше не видела, даже у Ли-сана. Учиха Шисуи, — подумала она. Она не знала, кто он такой и как ему удалось выжить во время резни Учиха, но она точно не собиралась впускать в свою жизнь ещё больше хаоса. Через два дня она собиралась вернуться домой, и ничто не могло её остановить. С неё хватит этих чёртовых Учиха. Обоих. Цунаде устала. За последние полтора дня она сообщила Девяти новобранцам и команде Гая о Хинате. Она занималась организацией похорон вместе с Хиаши. Этот ублюдок хотел сохранить всё в тайне, но Цунаде настояла на своём, убедив его, что другие тоже заслуживают возможности попрощаться. Теперь она ждала прибытия Ханаби, Темари и Шикамару. Она получила свиток, в котором говорилось, что они уже в пути и им нужно срочно встретиться. Младшая из Хьюга уставала даже в хороший день, и Цунаде не знала, сможет ли она справиться с её поведением сейчас, в столь поздний час. Она посмотрела на свой шкаф, в котором Шизуне хранила сакэ, и задумалась, есть ли у неё время на одну рюмку. Может быть, она сможет взломать замок и... Шизуне прервала размышления Цунаде, войдя в кабинет и сообщив, что троица прибыла. «Цунаде-сама, они здесь, и Ханаби-тян ведёт себя довольно… нетерпеливо». «Спасибо, Шизуне, проводи их». Цунаде вздохнула и приготовилась к буре, которая вот-вот должна была разразиться. Никогда не знаешь, как отреагирует Ханаби. Она подняла взгляд от стола, и то, что она увидела, привело её в замешательство. Девочка улыбалась вместе с Темари. Шикамару, как всегда, выглядел ленивым. «Цунаде-сама, мне нужно поговорить с вами, и я должен быть уверен, что комната защищена». «Защищено? Что происходит?» «Пожалуйста, Хокаге-сама, я согласен с тем, что комната должна быть защищена», — согласился Шикамару. Цунаде посмотрела на него с любопытством. Если он сказал, что комнату нужно запереть, значит, так и будет. Она кивнула, давая ему разрешение запереть комнату. Когда он ушёл, чтобы сделать это, Цунаде обратилась к Ханаби. «Ну что, теперь всё в порядке? Могу только предположить, что это должно быть очень важно, раз уже восемь часов вечера, а я перекрываю доступ к своим стражникам из Анбу. Лучше бы это было что-то хорошее, Ханаби!» «Конечно, Цунаде-сама. Я получил известие от «Кразе»-Каг… я имею в виду Казекаге, о том, что мою сестру похитили и что она, по всей видимости, мертва, судя по тому, что её имени нет в нашем семейном свитке». Цунаде кивнула, гадая, к чему он клонит. «Но дело в том, что я знаю, что моя сестра жива, и доказательство этому находится прямо здесь». Ханаби обошла стол Хокаге и опустилась на колени, снимая с себя рубашку, чтобы показать печать. Хокаге ахнул. — Ханаби! — воскликнул Хокаге и улыбнулся. — Но как такое возможно? «Я не знаю. Свиток — это очень древнее и мощное заклинание, которое нелегко изменить. Я знаю не больше твоего о том, что происходит, кроме того, что Хината жива. Я в этом уверен. Я бы почувствовал её смерть в тот же миг, когда она произошла бы, ведь на моём теле печать её чакры». — Могу я сказать, Хокаге-сама? — Цунаде подняла взгляд, когда Темари заговорила. «Прошу прощения, но мой брат Канкуро подслушал ваш разговор с Шизуне-сан и смог сообщить нам, что препарат, которым накачали Хинату, был основан на Звуке. Это так?» «Да, на самом деле один из ингредиентов можно найти только в том регионе. Кроме того, смесь трав была почти идентична той, с которой я столкнулся много лет назад. Создателем этого лекарства был сам Орочимару. Я знаю это, потому что помогал ему разрабатывать его во время войны, когда мы ещё были командой. Это новое лекарство было создано на основе старой формулы, но в него добавили ещё несколько ингредиентов, чтобы оно действовало дольше. Вероятно, для долгого путешествия туда, куда они её везли». — Думаешь, это был Орочимару? — перебил его Шикамару. «Я не буду тебе лгать. Я почти уверен, что он как-то с этим связан. Возможно, кто-то просто раздобыл наркотик, но я не могу представить, чтобы Орочимару делился коммерческими секретами с обычными бандитами или другими странами. Только если это каким-то образом принесёт пользу ему самому». «Значит, свиток либо лжёт, либо происходит что-то ещё. Сегодня вечером я намерен пробраться в кабинет отца и самому взглянуть на свиток». «Не проще ли просто сообщить об этом Хиаши-сама?» — спросила Цунаде, обращаясь к Шикамару. «Я считаю, что даже если Хината жива, мы можем использовать эту ситуацию в своих интересах. Если они будут знать, что мы считаем её погибшей, они будут гораздо беспечнее относиться к её укрытию. Это повысит наши шансы найти её, если они не будут постоянно переезжать из одного убежища в другое. Для этого, я думаю, вам следует действовать по плану и организовать похороны, а о том, что нужно делать, сообщить только тем, кому это необходимо». Как только они поймут, что мы их раскусили, они перенесут свою базу, и мы можем вообще её потерять. Цунаде вздохнула и обхватила голову руками. «Сейчас самое неподходящее время для этого. Джирайя отправился на поиски информации об Акацуки в одиночку, и я ничего не слышала о нём уже несколько недель. Мы завалены миссиями и защитой деревни. А теперь ещё и Орочимару нарисовался? Ханаби, как думаешь, ты сможешь украсть свиток сегодня ночью?» Похороны Хинаты состоятся утром, так что ты можешь доложить мне сразу после них, и мы сможем составить какой-нибудь план. Надеюсь, свиток даст нам отправную точку. Обязательно возьми его с собой завтра, я тоже хотел бы на него взглянуть. — Да, Цунаде-сама. «Хорошо, можешь идти. И помни, что ты должна вести себя соответственно и не выдавать, что знаешь, что Хината жив. Тебе, Ханаби, будет особенно тяжело. Понятно?» «Да! Вы можете на меня положиться, Хокаге-сама». «Хорошо, увидимся завтра. Шикамару, ты тоже будь здесь и обязательно проводи Темари в посольство Суны. Будем надеяться, что завтрашний день принесёт нам всем хорошие новости». Саске сидел на улице под звёздами и думал о том, что завтра его жизнь изменится и он наконец-то приблизится к своей конечной цели. Он планировал этот день несколько месяцев и, пытаясь расслабиться, понял, что волнуется. Он знал, что сможет победить Орочимару, но теперь всё было иначе, ведь ему нужно было позаботиться и о безопасности Хинаты. Он не знал почему, но чувствовал какое-то невидимое притяжение, которое заставляло его защищать девушку. Может быть, потому что так хотел его отец. В свитке было написано, что он должен это сделать, и этот момент до сих пор приводил его в замешательство. Неужели в брачных свитках обычно так подробно описывают подобные вещи? Защищающий. Он не испытывал чувства защищенности с тех пор, как у него появились товарищи по команде. Он не был частью команды и у него не было постоянного партнера с тех пор, как он покинул Коноху. Всплывающие чувства заставляли его нервничать и колебаться. Видишь, вот почему мне не нужны твои оковы, Наруто, подумал он. Они сделали тебя слабым. Это был он, и только он, в течение многих лет, и теперь он был обременен защитой жены. Он действительно не мог понять, что чувствуют его родители по этому поводу, но пока что он будет их слушаться. Он почувствовал знакомое раздражение. Раздражение из-за того, что он сомневался в себе. Раздражение из-за того, что не прошло и часа, как ему пришлось выйти из своих покоев, потому что девушка так его боялась, что постоянно натыкалась на предметы и извинялась. Ему нужно было уйти от неё, пока он снова не вышел из себя, поэтому, увидев, что она начала готовить ужин, он воспользовался возможностью ненадолго выйти на улицу. Он знал, что она ни в чём не виновата. Он также прекрасно понимал, что он не настолько зрелый человек, чтобы не отыграться на ней и не унижать её до тех пор, пока она не сломается. Это было бы так легко сделать. Всего несколько слов, и она бы сдалась. Он знал, что в детстве с ней жестоко обращались. Он испытывал то же самое, только, может быть, в меньшей степени, поскольку не был наследником и большая часть внимания отца была сосредоточена на Итачи. И всё же он это чувствовал. Ожидание, что ты будешь лучше всех. Разочарование в глазах родителей, когда они не оправдывали их ожиданий. Вдобавок ко всему этому ей приходилось иметь дело с официальным советом Хьюга. Должно быть, после смерти матери у неё вообще не было настоящего детства. Он в последний раз взглянул на звёзды, прежде чем вернуться в дом, и решил постараться быть с ней помягче или, по крайней мере, не так сильно злиться. Им предстояло провести вместе ещё один день, и он не думал, что его нервы выдержат, если она будет ещё больше бояться и стесняться его. Это начинало откровенно раздражать и заставляло его чувствовать себя самым большим придурком по эту сторону Звука. Он завернул за угол, чтобы войти в свою комнату, и тут услышал громкий крик Хинаты. Встревоженный, он появился прямо перед ней и напугал её так, что она пролила горячий чай на левую руку. Он увидел, как её лицо исказилось от боли, и выругался. «Чёрт! Быстрее, нужно промыть рану холодной водой». Он подвёл её к кухонной раковине, взял за руку и опустил её в раковину, предварительно включив воду. Рука Хинаты горела, но она еще больше ощутила жжение на своем лице, когда он снял с нее повязки и растер ее руку под струей прохладной воды. Он стоял прямо за ней, склонившись над ней, его грудь касалась ее спины. Его обнаженная грудь, подумала она. Белая рубашка Учихи, которую он носил, не слишком скрывала вид спереди. Она слегка повернулась, чтобы посмотреть на него, сказать ему, что с ней все в порядке, когда поняла, какой он высокий. Она едва доставала ему до подбородка. «Я-я думаю, что теперь всё в порядке, Учиха-сан». Саске отпустил её руку и посмотрел ей в лицо, когда она вдруг подпрыгнула и громко ахнула. Он в замешательстве посмотрел на неё и удивился, почему она так напугана. Ей всё ещё было больно? «Т-Твой Шаринган!» Саске тут же отпустил её руку и быстро отвёл взгляд, моргая, чтобы деактивировать своё додзюцу. Он даже не понял, что оно активировалось, когда услышал её крик. «Я заглянул в твой Шаринган». Сасукэ заметил, что она, кажется, разговаривает сама с собой. Она выглядела растерянной и напуганной. Неужели его техника глаз так сильно её напугала? Он должен был признать, что удивлён. У неё была своя техника глаз, и он должен был признать, что в активированном состоянии она выглядела чертовски пугающе. Может, она думала, что он собирается причинить ей вред? От этой мысли он вздохнул. Он старался изо всех сил, когда дело касалось её. Он нахмурился, когда увидел, что она дотрагивается до обожженной руки, она все еще была слегка красной, и он знал, что ей, должно быть, больно. Он наблюдал, как она рассеянно вводила чакру в ожог. Медицинское ниндзюцу, подумал он. Он забыл, что она говорила, что у нее есть кое-какая подготовка полевого медика. "Тебе не нужно так нервничать рядом со мной, Хината. Я не собираюсь причинять тебе боль", - прошептал он. Он отошел от нее, размышляя о том, что делать дальше. Пока что он все устраивал как надо. Он напугал ее, заставил обжечься, а потом напугал снова. И все это в течение последних пяти минут. Вот тебе и попытка заставить ее немного остепениться, подумал он. Он решил, что для начала стоит сесть за стол. По крайней мере, это он мог сделать правильно. Хинате стало стыдно за свою реакцию. Он просто пытался помочь ей, а она его опозорила. «Это не то, что ты д-думаешь. Я просто на минуту испугался, вот и всё. Я н-не боюсь тебя, Учиха-сан». Услышав её заявление, Саске скептически приподнял бровь. «Ладно, может, совсем чуть-чуть», — призналась она с лёгкой улыбкой. Он ответил ей ухмылкой. «Что ты делал, когда я вошла? Я подумала, что с тобой что-то случилось. Я услышала твой крик». «О! Я забыл! Я варил рис и совсем забыл об этом. Я только что вспомнил и побежал проверить, как тут ты вошёл и напугал меня». Хината подошла, подняла крышку и поморщилась, увидев подгоревший рис. «Думаю, можно с уверенностью сказать, что мы не сможем это съесть. Мне придётся начать сначала». «Хм», — вот и всё, что он сказал, вставая и направляясь в ванную, чтобы принять душ. Хината услышала, как включился душ, и вздохнула с облегчением. Сказать, что она старалась не паниковать, — значит ничего не сказать. Она заглянула в его Шаринган. Она заглянула, и ничего не произошло. Она не почувствовала ничего необычного. Она не ощутила никакой посторонней чакры. Ничего. Разве он не сказал, что дзюцу активируется, когда я загляну в Шаринган Саске? — подумала она. Она на мгновение задумалась, не посмотрела ли она ему не в глаза, но нет, она точно смотрела. Она могла разглядеть каждый маленький томое, по три в каждом глазу. Она решила, что просто подождёт. Если способности дзюцу не проявятся сразу, то она больше ничего не сможет сделать. Рис продолжал вариться, а она тем временем полезла в маленький холодильник за теми немногими овощами, что там были. Овощи на пару и рис — вот и всё, что она могла приготовить в столь поздний час и из того скудного набора продуктов, что у неё был. То ли он был очень привередлив в еде, то ли ему было всё равно. Она не понимала, как можно постоянно питаться так просто. Хината в изобилии наслаждалась простотой, но это не означало, что она хотела каждый день есть одно и то же из четырёх или пяти ингредиентов. Она доела остатки их ужина и уже собиралась разложить еду по тарелкам, когда услышала, как Саске выходит из ванной. Она слышала, как он идёт по коридору в свою спальню, и в этот момент она почувствовала или, скорее, услышала это. «Мне придётся быть осторожным, даже несмотря на элемент неожиданности. Орочимару никогда раньше не видел эту технику, но он мог бы легко...» Хината резко обернулась, испугавшись, что Саске вошёл в комнату, а она не почувствовала его чакру. Она огляделась в поисках Саске, но его нигде не было видно. «У-Учиха-сан?» Она не могла понять, что только что услышала, ведь он был прямо там. Она знала, что слышала, как он шёл по коридору в другую сторону, и могла почувствовать его чакру в соседней комнате, когда у неё появилась возможность проверить, но звук был такой, будто он стоял прямо рядом с ней. «…девочка будет мешать. Ей лучше остаться в комнате, как я ей сказал, или…» Хината ахнула, ее глаза метались по комнате, как у испуганного кролика. Она определенно слышала Саске ясно, как божий день. "Должно быть, я схожу с ума", подумала она. Возможно, стресс подействовал на нее, но она не могла не думать, насколько это маловероятно. Конечно, она была напугана и напряжена, но в остальном чувствовала себя совершенно нормально. Она бывала в гораздо худших ситуациях, когда это угрожало жизни. Пребывание в резиденции Орочимару не было чем-то таким, к чему стоило относиться легкомысленно, но она должна была признать, что они в значительной степени оставили ее в покое и забыли о ней. Она действительно чувствовала себя прекрасно. За исключением того факта, что я слышу голоса...Голос Учихи Саске, подумала она. Хината задумалась, что с ней не так, когда почувствовала себя растерянной. Это было не то замешательство, которое она испытывала раньше, а что-то другое. Как будто её внезапно переполнили чувства. Как будто они вливались в неё из какого-то внешнего источника, чувства, которые не были её собственными, но совпадали с теми, что она уже испытывала, только усилились. «Что это, чёрт возьми, было? Я мог бы поклясться, что только что услышал, как Хината произносит моё имя…» Хината замерла, услышав, как Учиха произносит её имя. По её телу пробежала дрожь. Он только что сказал, что слышит её? Осознание этого обрушилось на неё, как тонна кирпичей. О боже! Он тоже меня слышит, — подумала она. Дзюцу! Должно быть, это его рук дело. Хината была на пути к панике, когда почувствовала, что гнев переполняет ее. Неограниченный и пульсирующий гнев, который она ни разу в жизни не испытывала, и она знала, что это был не ее собственный гнев. О нет, подумала она. Он знает. Она отступила еще дальше на кухню, пока не уперлась в стену позади себя. Она почувствовала, как его чакра приближается к ней, и приближается быстро. Она подняла глаза и увидела всю ярость и гнев в его глазах-шаринганах. «Что ты наделала?! » — Саске сверлил её взглядом, наблюдая, как она вздрагивает и пытается отстраниться. Он схватил её за руки, не давая уйти, и прижал к стене. «Я задал тебе вопрос!» «У-У-Учиха-сан, я н-не... Я имею в виду... я... я...» Саске наблюдал за тем, как у неё дрогнули веки и она попыталась взять себя в руки. Не справившись с задачей, она начала сползать с его колен. «Не делай этого! Ты не сможешь выбраться из этой ситуации, просто потеряв сознание. Я хочу знать, почему я могу…» — Саске попытался привести её в чувство, но было слишком поздно. Он остался с одной куноичи без сознания и без ответов на вопросы. Ханаби взволнованно сидела в своей комнате, наблюдая за тем, как последний слуга в главном доме отправляется спать. Её отец лёг спать больше часа назад, и единственным, кто ещё не лёг, был Неджи, которого не было дома. Скорее всего, он был у ТенТен, и она не собиралась ждать, пока он вернётся. Она достаточно долго ждала и собиралась просмотреть этот чёртов свиток, чего бы ей это ни стоило. Она прошла по длинному коридору, покидая личные покои поместья. Кабинет её отца находился сразу за главной гостиной, где они принимали гостей, и был далеко от остальной части дома, поэтому она не считала нужным вести себя особенно тихо. Это была её первая ошибка. Она добралась до кабинета и уже присела, чтобы открыть дверь и проскользнуть внутрь, когда… «Что ты делаешь?» «Эррр… Мне не спалось, поэтому я искал книгу, чтобы почитать». «Книга?» — Да. Книга. «Вы ведь понимаете, что библиотека находится слева от главного зала, не так ли?» «Ну, книга, которую я хочу, лежит в кабинете отца, Неджи-тян!» — сказала Ханаби самым раздражённым шёпотом, на который была способна. — Верно. Если бы тебе действительно нужна была книга, ты бы не стал красться к кабинету Хиаши-сама. Ты бы просто вошёл, как всегда. Я бы добавил, что днём. «Ну… я не хотел никого будить». Неджи усмехнулся в ответ на её быстрый, но явно надуманный ответ. Было ясно, что она пробиралась тайком, а это, в свою очередь, означало, что она не хотела, чтобы её поймали. «Что ты вообще здесь делаешь? Я думал, ты будешь с ТенТеном». «Неплохая попытка сменить тему, Ханаби, но я скоро узнаю, зачем ты пробираешься в кабинет Хиаши-сама. И если тебе так интересно, я вернулась домой, потому что завтра утром состоятся похороны Хинаты-сама. Я хотела прийти вместе с семьёй». Ханаби видела, как настроение Неджи менялось от игривого до откровенно грустного. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что знала о Хинате, а он — нет. Это чувство вины терзало её весь день, пока она наблюдала, как её семья всё глубже погружается в депрессию из-за предполагаемой смерти её сестры. Отец был угрюм. Все слуги ходили по дому в полном унынии, и, что ещё хуже, совет уже начал готовить её к роли преемницы. Короче говоря, всё было в полном беспорядке. — О, — Ханаби отвернулась, поняв, что не может смотреть Неджи в глаза. — Ну, тогда я пойду и возьму книгу. Спокойной ночи, Неджи-нии. Ханаби открыла дверь кабинета, быстро подошла к книжному шкафу своего отца и встала перед ним, делая вид, что просто ищет книгу. Однако Неджи это не смутило, и он последовал за ней в кабинет, держась на расстоянии нескольких сантиметров и надеясь, что она проговорится. «Ты когда-нибудь слышал о таком понятии, как «личное пространство», Нэдзи-нии?» «Я не думаю, что этот термин применим к данной ситуации, поскольку мы крадёмся и фактически врываемся в кабинет Хиаши-сама. Я просто хотел быстро попасть внутрь, чтобы нас никто не заметил». «Почему бы тебе не пойти спать?» «Почему бы тебе просто не рассказать мне, что происходит? Ты же понимаешь, что никого не обманешь». Ханаби взвесила все варианты и поняла, что попала в беду. Ни за что на свете Неджи не отпустил бы её просто так, без веской причины, поэтому она решила, что лучше всего будет сказать правду. Ну, по крайней мере, частично. Если бы она сказала Неджи, что выполняет задание Хокаге, он бы отнёсся к этому с уважением. Она точно знала, что Неджи уважает кодекс шиноби. Он не стал бы расспрашивать её о подробностях, зная, что она не может их раскрыть. Это, конечно, было её второй ошибкой. «Послушай. Я знаю, что выгляжу так, будто делаю что-то, чего делать не должен, но на самом деле я выполняю задание Хокаге. Ей нужно было, чтобы я принёс ей кое-какие документы, и ты не хуже меня знаешь, что я не могу раскрывать подробности». Неджи с интересом наблюдал за тем, как Ханаби, похоже, решила, что ей удалось выкрутиться из щекотливой ситуации. Неужели она думала, что он на этом остановится? Она была такой наивной. Конечно, может быть, несколько лет назад он и соблюдал кодекс, но с тех пор, как Цунаде решила использовать его и его Бакуган, чтобы найти её драгоценного Тонтона, когда тот пропадал, он стал менее склонен уважать её желания. Особенно когда это касалось его семьи. Если ей что-то не нравится, она может спрыгнуть с башни Хокаге. «Ладно, Ханаби, может, мне просто сходить за Хиаши-сама? Может, я и не смогу рассказать ему, что ты выполняешь задание Хокаге, но я сомневаюсь, что тебе сойдёт с рук то, что ты пробралась в его кабинет так поздно вечером. Он, наверное, решит, что ты снова устроила одну из своих шалостей». — Ты бы не осмелился! — прошипела Ханаби. «О, неужели?» — ухмыльнулся Неджи, зная, что победил. «Когда это я сомневался в том, что нужно сообщить Хиаши-сама о твоём недостойном поведении?» «Это правда. Ты всегда такой ябеда! Неужели в тебе нет ни капли преданности? Мы должны держаться вместе!» «О, ты была мне верна, когда подсыпала в мой шампунь мерзкие химикаты, из-за которых мои волосы стали синими! Или когда ты решила склеить все сюрикены и кунаи в моём оружейном ящике, и давай не будем забывать о том, как ты намекала на мою сексуальную ориентацию, причём в присутствии Нары. Затем ты сочла нужным сообщить ему, чтобы он был осторожен, потому что «мне нравятся покорные», а его праздный характер наверняка мне подойдёт». Мало того, что это было плохо само по себе, так ты ещё и сказал это при его товарище по команде Ино, главной сплетнице в Конахе. Я до сих пор не могу смотреть ему в глаза! «Ладно. Ладно. Я понял. Чёрт, в свою защиту скажу, что я не видел, что Ино там стоит. В любом случае, я не виноват, что она рассказала эту историю в комнате для миссий. Ты ведь не собираешься это так оставить?» Неджи приподнял безупречно изогнутую бровь и увидел, как она тяжело вздохнула. Она была побеждена. «Хорошо, но ты не должна никому рассказывать о Неджи-нии. Даже ТенТену, или кому-то ещё из команды Гая, или старому девятому новичку». «Зачем мне рассказывать ТенТен или кому-то ещё о наших личных семейных делах? Разве документы, которые ты ищешь, не у Хьюги?» Ханаби не ответила. Она подошла прямо к семейному реестру Хьюга и сняла его с полки. «Для этого я здесь и нахожусь». «Твой отец убьёт тебя, Ханаби. Если ты думаешь, что угроза запереть тебя была плохой, просто подожди…» «Кстати, о запечатывании. Ты не знал, но в тот раз меня запечатали». Неджи посмотрел на неё с растерянным выражением лица. Он не знал об этом. «Ну, отец собирался запечатать меня, но Хината смогла убедить его, что она сделает это вместо меня. Посмотри на это». Ханаби опустила свободный воротник своей ночной рубашки, чтобы показать Неджи печать на своём плече. Неджи уставился на печать, не веря своим глазам, и вдруг понял, почему Хокаге хотел увидеть семейный реестр. «Реестр. Цунаде-сама хотела, чтобы вы проверили его и выяснили, почему её имя было удалено из списка наследников». «Точно! У нас будет шанс выяснить, кто это сделал, и спасти её». Внезапно Неджи почувствовал себя легче, чем за все предыдущие дни, наблюдая за воодушевлением Ханаби. Его двоюродная сестра была жива, и у него был шанс помочь ей. Исправить свою неудачу в качестве её защитника. «Ты права. Ладно, тогда открой его, и покончим с этим, Ханаби». «Ты не хочешь подождать, пока мы отдадим его Цунаде-сама?» — А ты как думаешь? В ответ Ханаби сломала печать и развернула свиток, чтобы увидеть его верхнюю часть, где была указана основная линия семьи. Там, под разделом о наследниках, было чётко прописано её имя. Отец не ошибся. «Должно быть, мы что-то упускаем, — сказала она, разворачивая оставшуюся часть свитка. — Свиток работает очень просто и не лжёт. Я не понимаю, как он может… ЧЁРТ ВОЗЬМИ!» «Ханаби, следи за языком», — упрекнул её Неджи, заметив, куда она смотрит в нижней части свитка. Он с любопытством проследил за её взглядом и чуть не подпрыгнул от неожиданности. Внизу свитка, под веткой, было написано имя — Учиха Хината. Неджи поспешно выхватил свиток из рук Ханаби и уставился на имя, рассеянно пробормотав ругательство. «О чёрт». «Боже мой, Нэдзи-нии. Значит ли это то, что я думаю?» «Я не понимаю, как это может означать что-то иное, кроме того, что написано, Ханаби». «Но… почему? Как… и почему?» — недоумённо спросила Ханаби. Из всего, что она ожидала услышать, это точно было не то, что она ожидала услышать. «Думаю, нам не нужно гадать, о каком Учихе идёт речь, ведь улики, собранные Какаши-сенсеем, указывают на Саунда, не говоря уже о том, что он единственный, кто выжил во время резни». Неджи резко повернул голову и с ненавистью посмотрел на Ханаби. «Что ты сказала? Появились новые улики, а мне никто не сказал?» — спросил Неджи своим опасно спокойным голосом, заставив Ханаби нервничать. «Я тоже узнала об этом совсем недавно», — сказала Ханаби самым успокаивающим тоном, на который была способна. «Хокаге держит всё в секрете, надеясь застать врасплох того, кто это сделал. Чтобы они думали, что мы считаем её мёртвой». «О, думаю, можно с уверенностью сказать, кто это сделал. Завтра мы вместе пойдём в офис Хокаге. Это понятно?» «Да, Нии-сан». Ханаби и в голову не приходило перечить Неджи, когда он был в таком настроении. Это был шиноби Неджи, а не её любимый двоюродный брат. Отзывы и комментарии приветствуются… « Первый « Предыдущий Глава 5 из 10 Следующий » Обзорнаписал это в 2006 году, и это публиковалось здесь в течение нескольких лет, пока я не удалил пост в 2014 году и не разместил его исключительно в своём блоге (потому что рейтинг был NC-17). Однако несколько человек спросили меня об этом, поэтому я решил вернуть этот пост (и другие, которые я удалил) и закончу их один за другим. Обратите внимание, что мне придётся удалить части с рейтингом NC-17 для этого сайта, но они будут отмечены, и вы сможете найти их в моём профиле. Отказ от ответственности: я не являюсь владельцем «Наруто» или кого-либо из его персонажей. «Наруто» является собственностью Масаси Кисимото. Осторожно, спойлеры! Пожалуйста, обратите внимание, что, хотя этот фанфик не соответствует хронологии манги, в нём будут спойлеры из манги и аниме. Так что, если вы не следите за мангой/аниме, мы вас предупредили. Кроме того, фанфик сильно отклоняется от канона. Чёрные и белые глаза: глава шестая — понимание Саске вышел из ванной и направился в свою спальню, чтобы переодеться к их позднему ужину. Он продолжал прокручивать в голове возможности следующего дня. Мне придется быть осторожным, даже несмотря на то, что у меня будет элемент неожиданности. Орочимару никогда раньше не видел моей новой техники, но он мог бы легко поменяться со мной ролями, он рассчитал. Он добрался до своей спальни, и его мысли переключились на Хинату. Он не хотел напугать её раньше времени. Она была слишком впечатлительной для куноити, и если бы она вмешалась, это обернулось бы катастрофой. "Эта девчонка только помешала бы в бою. Ей лучше оставаться в комнате, как я ей и сказал, иначе я могу потерпеть неудачу, пытаясь её защитить, — подумал он. Саске закончил надевать штаны и сандалии шиноби и как раз брал в руки рубашку, чтобы надеть её, когда что-то заставило его насторожиться. «...схожу с ума». Он резко повернул голову, оглядывая спальню в поисках источника голоса, который он услышал. Он не мог разобрать, что это был за голос, потому что он был очень тихим. Он уже собирался всё забыть и закончить одеваться, решив, что это Хината шумит на кухне, когда это повторилось. "...что я слышу голоса. Голос Учихи Саске." Саске уронил рубашку, которую держал в руках, и застыл на месте. Что это было, чёрт возьми? Я мог бы поклясться, что только что услышал, как Хината произносит моё имя, — подумал он, оглядывая комнату. Вместо того чтобы найти Хинату в своей комнате, как он должен был сделать, он едва не согнулся пополам от охватившего его непреодолимого страха. Страх обрушился на него, как вода на камни. Он никогда раньше не испытывал такого страха. Когда он начинал бояться, то сразу же впадал в ярость. Ярость была его постоянным спутником на протяжении многих лет. Он мог справиться с ней, может, и не мог её контролировать, но он был с ней знаком. Этот страх был ему невыносим, он почти лишал его дара речи. «О боже! Он тоже меня слышит! Дзюцу! Это наверняка его рук дело». В третий раз за день Саске замер, услышав голос Хинаты. Она могла его слышать, и это было из-за джусту, это была его заслуга, сказала она. Саске не совсем понял, что это значит, но одно он знал точно. Маленькая Хьюга солгала ему. Гнев захлестнул его, когда он почувствовал, как чуждое ему чувство страха отступает, но лишь на мгновение. Он распахнул дверь и направился к ней так быстро, как только мог. Не успел он опомниться, как уже стоял перед ней, прижав ее к стене. Он был зол. Зол, потому что она солгала ему. Она играла с ним, и, чёрт возьми, ему было её жаль. Он думал, что она жертва и ей нужна его помощь, чтобы попытаться сбежать. Судя по всему, он был просто дураком, а Учиха не любят, когда их выставляют дураками. «Что ты наделала?» — взгляд Саске был устремлён на неё, пока он наблюдал, как она вздрагивает и пытается отстраниться. Он схватил её за руки, не давая уйти, и прижал к стене. «Я задал тебе вопрос!» Саске наблюдал за тем, как она пытается что-то пробормотать в качестве извинения, а её глаза начинают закатываться. Она собиралась упасть в обморок. Как будто чёрт позволил бы этому случиться. «Не делай этого! Ты не сможешь выбраться из этой ситуации, просто потеряв сознание. Я хочу знать, почему я могу…» — Саске попытался привести её в чувство, но было слишком поздно. Он остался с одной бессознательной куноичи и без ответов. Разозлившись, Саске посмотрел на неё сверху вниз, и в его голове зародились сомнения. Неужели она применила к нему какое-то дзюцу? Он отпустил её руки, отступил на шаг и почти в замедленной съёмке наблюдал, как она падает на пол. Он услышал, как её маленькое тело ударилось о камень, и, прежде чем её голова отскочила от пола, он наклонился и подхватил её. Он смотрел ей в лицо и проклинал себя за слабость. Она ничего от него не заслуживала. После всего, что произошло. Ему следовало дать ей упасть на пол, но он не смог. И он ненавидел себя за то, что ему было не всё равно. Она что-то с ним сделала, он это знал. По правде говоря, он был не самым приятным человеком и не внушал доверия, но он вёл себя с ней вежливо. Дал ли он ей повод усомниться в том, что завтра он её отпустит? Он осторожно положил её голову на пол. Убедившись, что она всё ещё без сознания, он в отчаянии запустил руки в волосы и зарычал. Он протопал на кухню за стаканом воды. Ему нужно было остыть и подумать. Она наверняка скоро очнётся, и ему нужны ответы. Он не может продолжать доводить её до обмороков, когда ему нужно выяснить, что, чёрт возьми, произошло. Ему до сих пор не верилось, что она смогла его переиграть. Дело было не только в том, что, по его мнению, у неё не было такой возможности, но и в том, что, если быть честным с самим собой, он считал её заслуживающей доверия... потому что она была из Конохи и была частью его прошлого. Он поклялся, что больше не совершит эту ошибку. Они не были друзьями, но он чувствовал своего рода связь с ней. Было ли это из-за того, что он хотел защитить ее, или из-за того, что у них были общие взгляды, оба оказались в одной и той же плохой ситуации, он не был уверен. Больше никогда, подумал он. Никогда больше он не станет недооценивать кого-то только потому, что он кажется невинной жертвой. Теперь казалось, что она читает его мысли. Он и представить себе не мог более личного вторжения в его жизнь. Шисуи мчался со всех ног к последнему известному месту пребывания своего двоюродного брата. Он знал, что до него осталось всего несколько часов пути. Всего два дня назад девушка, пусть и случайно, упомянула, что Саске собирается поднять восстание против Змеиного Саннина. Если эти планы всё ещё в силе, то всё произойдёт сегодня. Была едва полночь, но сегодня тот самый день, и у него есть всего несколько часов, чтобы найти двоюродного брата и вразумить его. Задача, которая наверняка окажется не из лёгких. Он всегда был упрямым засранцем. Затем возникла проблема с Саске. Он знал, что конец Орочимару близок, но недооценил терпение Саске. Он думал, что это произойдёт ещё через несколько месяцев. «Придётся поблагодарить девчонку за то, что она меня предупредила, хотя я вижу, что она сделала это не нарочно», — подумал он со смешком. Его планы провалились бы, если бы не её информация. Он усмехнулся про себя, осознав, что даже не знает имени девушки. Он действительно был ей обязан, он уже собирался найти другого Учиху, но теперь, по крайней мере, он знал, насколько серьёзной может стать ситуация, и ему не нужно было терять время. Шисуи продолжал бежать с головокружительной скоростью, когда уловил еще один отпечаток чакры. Мощный отпечаток чакры. Бинго. Он прекратил свое приближение и позволил немного своей чакре вспыхнуть, когда подошел к мужчине, сидящему у небольшого костра. «Даже не потрудился скрыть свою чакру, да?» — сказал мужчина с неприятной ухмылкой, обнажив острые зубы. «Я не видел смысла скрывать это, ведь я искал именно тебя. Где твой напарник? Я пришёл поговорить с ним». «Ха! Ты думаешь, я просто так дам тебе информацию? Кто ты такой, чтобы так думать? Ты для меня пустое место». Шисуи ухмыльнулся, активировал свой Шаринган и увидел, как глаза мужчины слегка расширились. «Утиха, да? Хм-м-м. Он там, у реки. Любит уходить и размышлять. Глупо, на мой взгляд. Ладно, иди и не делай глупостей, я не хочу ввязываться в драку перед сном». «Спасибо вам... э-э... Шиноби-сан?» «Его зовут Кисаме. Скажи Итачи, чтобы он поторопился, когда закончишь. Чем меньше он спит, тем хуже себя ведёт. Мне хочется спрыгнуть с чёртова моста, лишь бы избавиться от его унылой задницы». Шисуи расхохотался, услышав, как незнакомец оценивает его кузена. «Ты его раскусил. Он всегда был слишком серьёзным, хотя мне и не с кем было поговорить. Мы все были такими в какой-то момент, это требование клана Учиха. Ещё раз спасибо!» С этими словами Шисуи лениво махнул рукой и пошёл вниз по течению реки. Он вдруг занервничал. Наконец-то он собирался встретиться с ним, со своим лучшим другом, с которым не виделся лицом к лицу с тех пор, как они пытались убить друг друга много лет назад. Хината очнулась от сильной пульсирующей боли. Она попыталась поднять руку и схватиться за ноющее плечо, но замерла, почувствовав, что её руки связаны. Она поняла, что лежит на холодном каменном полу на боку. Более того, открыв глаза, она увидела блестящее лезвие катаны, приставленное к её шее. Хината отпрянула от меча, вспомнив, что стало причиной её обморока. Она медленно повернула голову и посмотрела на мужчину, который приставил холодную сталь к её горлу. «Не говори пока ничего. Я отойду, а потом ты сядешь, и мы кое-что проясним. Понял?» Хината смотрела, как Саске отходит в сторону, как и обещал, но она продолжала лежать на боку, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Ей нужно было пошевелиться. Он смотрел на неё сверху вниз, и она знала, что его терпение на исходе. Не успела она собраться с силами, чтобы попытаться сесть, как он наклонился и поднял её. Она взвизгнула, когда он перекинул её через плечо, подошёл к столу и усадил на подушку, а сам сел с другой стороны. Саске увидел, как она вскрикнула от боли, когда он уронил её на пол. Он заметил синяк на её руке в том месте, куда она упала. На мгновение он забеспокоился, но потом снова разозлился, чтобы заглушить это чувство. Она больше не дождётся от него сочувствия. «Итак, принцесса, я хочу, чтобы ты рассказала мне, что, чёрт возьми, происходит. Не заикайся и не хнычь. Просто говори правду, и если я сочту твои доводы неубедительными, я тебя убью. Даже если я сочту твои доводы достаточно убедительными, я всё равно могу тебя убить». У меня нет времени на надоедливых обманщиков, и не думай, что я без колебаний избавлюсь от тебя, потому что я знаю, что ты солгал мне. Хината побледнела, глядя, как он выплёвывает в её адрес слова, словно она грязь под его ногами. Только тогда она поняла, как ей повезло раньше. У Учихи был скверный характер, но она никогда не сталкивалась с ним лицом к лицу, по крайней мере в таком смысле. То, что она скрывала от него других Учиху, оказалось ужасной ошибкой. Раньше она нервничала и робела перед ним, но теперь она могла почувствовать его гнев внутри себя, и ей стало по-настоящему страшно. Она попыталась успокоиться и подумать, прежде чем заговорить. Не было смысла в том, чтобы её убили из-за того, что она заикалась и медлила с ответом. Она быстро вспомнила, как Учиха Шисуи просил её по возможности ничего не рассказывать. Что ж, пусть сам утонет. Она не собирается умирать из-за того, кто вырубил её, грубо посмотрел на неё, как на кусок мяса, а потом оставил с невыполнимой задачей. Не говоря уже о проклятом дзюцу, из-за которого всё это и произошло. «Эм... я-я знаю, что ты злишься, У-Учиха-сан, н-но я могу объяснить». «Серьёзно? Тогда, пожалуйста, продолжайте. Я ни за что не стану прерывать столь красноречивый ответ». Хината покраснела, когда он с сарказмом заметил, что она заикается. Она глубоко вздохнула и продолжила. «Утиха-сан, можно вас кое о чём спросить? О вашей семье» Лицо Саске помрачнело, когда он увидел, как она дрожит. Он едва не прошипел, отвечая ей. «Что это такое?» «Просто... неужели ты и твой б-б-брат — единственные оставшиеся Учиха? Ты не знаешь о других?» «Мы единственные», — процедил он сквозь зубы. Хината понимала, что ступает на очень опасную почву. «Когда мы отвели детей обратно в д-деревню, ты ушёл за припасами, помнишь? Ты оставил меня одну примерно на час». Она подождала его ответа и продолжила, когда он кивнул. «Я пошёл в небольшой парк и решил п-провести там время, пока тебя не будет. Меня не было там всего пять минут, когда п-пришёл мужчина и сказал, что ему нужно п-поговорить со мной. У этого мужчины был... у него был Шаринган, и он сказал, что его н-зовут Учиха Шисуи». Хината подпрыгнула, когда голос Саске стал громче. «Утиха Шисуи МЁРТВ! Я знаю, потому что его убил мой брат! Ты лжёшь, и у тебя есть ровно один шанс убедить меня в обратном, иначе я отрублю тебе голову в следующую секунду!» «Я... я ничего об этом не знаю! Я знаю только, что у него был Шаринган. Он сказал...» «Это наверняка был Итачи, дурачок! Как он выглядел, расскажи мне сейчас же». «Самыми отличительными чертами были отсутствие правой руки и глаза. В остальном он был похож на У-Учиху, у него были тёмные волосы и глаза. Его волосы были кудрявыми и непослушными, д-длинными, ниже плеч, и он был высоким. Даже выше, чем ты». «Значит, Итачи использовал на тебе гендзюцу или буншин. Дело не в этом, вопрос в том, играет ли он со мной через тебя или ты с ним заодно. Я не знаю, так почему бы тебе не попытаться меня убедить. Ты должен рассказать мне, что именно было сказано». Хината задрожала от страха. Этот Саске вышел из-под контроля. Гнев, который он испытывал к брату, затмил все его обычное расчётливое мышление. В таком состоянии он был опасен, и она не знала, что делать. «Это было не гендзюцу, У-Учиха-сан. Может, я и не лучшая куноити, но я узнаю гендзюцу, когда вижу его. У меня есть Бьякуган, и он был активирован всё это время. Если бы его п-пропавшая рука была иллюзией, я бы всё равно смогла увидеть его скрытые пути чакры с активированной техникой. Пути чакры этого человека были разорваны и заканчивались выше локтя». Отсутствующая рука и повреждённый глаз не были и-и-иллюзией. Саске расхаживал взад-вперёд, обдумывая полученную информацию. То, что она сказала об отсутствующей руке мужчины и разорванной чакре, имело смысл. Конечно, не было бы никаких путей, если бы не было настоящей физической руки. Единственное, о чём он мог думать, — это то, что его брат был ранен в бою с тех пор, как они виделись в последний раз. Это разозлило его ещё больше, когда он подумал, что ему никогда не удастся сразиться с Итачи на равных, ведь он был ранен. Больше всего его удивили черты, которые она описала. Волосы и рост мужчины были в точности такими же, как у Шисуи, которого он знал, хотя тогда волосы были короче. Он смутно подозревал, что, возможно, другой шиноби выдаёт себя за Учиху, но, с другой стороны, она сказала, что не заметила никакой техники, с помощью которой мужчина мог бы изменить свою внешность. Всё это просто не имело смысла. Саске сделал несколько успокаивающих вдохов и начал думать, что, возможно, она говорит правду, но это всё равно не объясняет, почему она что-то от него скрывает. «Начни с самого начала и ничего не утаивай, понял?» Хината кивнула и начала объяснять, что произошло. Она потеряла сознание, а потом очнулась в парке, частично скрытая от посторонних глаз. Мужчина вёл себя глупо и легкомысленно и попросил её присмотреть за ним. В конце концов она поняла, что он наложил на неё какое-то дзюцу, которое активируется при виде его Шарингана. «Шаринган, да? Вот почему ты так удивился, когда посмотрел мне в глаза?» Саске перестал расхаживать взад-вперёд, посмотрел на Хинату сверху вниз и прислушался к тому, что она говорила. Впервые с тех пор, как он набросился на неё, он действительно прислушался к ней, позволив гневу отступить, чтобы он мог подумать. Она не лгала ему, она искренне верила в то, что говорила, и Итачи ни за что бы так себя не повёл, иллюзия это или нет. Он посмотрел на нее сверху вниз, отметив ее маленькое дрожащее тело и, что более важно, ее перевязанное запястье, на котором начинал появляться синяк. Он подошел к ней и опустился на колени, потянувшись к ее рукам, и она мгновенно отпрянула, испугавшись его прикосновения. Ладно, я это заслужил, подумал он. «Я не причиню тебе вреда, Хината... Я... позволь мне развязать твои запястья». Хината посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, не обманывает ли он её. Но увидела лишь нахмуренные брови. «Не смотри на меня так, женщина». — Я... я прошу прощения. «И ты не извиняйся передо мной». «Мне п-простительно... Я имею в виду, что должен был тебе сказать, а не скрывать от тебя...» — Хината, — сказал он, сделав паузу и пристально глядя на неё. Она захлопнула рот, не сказав больше ни слова. Он не в первый раз подумал, что она действительно самая пугливая ниндзя из всех, кого он видел. Он закончил развязывать ей руки и сел напротив неё, не слишком близко, чтобы не напугать её. Он и сам был в шоке от того, что мог так с ней поступить. По правде говоря, он на мгновение потерял бдительность и ясность ума. Он мог серьёзно навредить ей и даже не понял бы этого, пока не стало бы слишком поздно. Этот факт напугал его. Вдобавок ко всему, остался ещё один выживший Учиха. Он едва мог это осознать, а этот человек ещё и сказал, что присматривает за ним? Ему было интересно, как давно тот за ним наблюдает. «Если то, что ты говоришь, правда, то это совсем не похоже на моего кузена Шисуи. Он всегда был гордым и серьёзным до крайности. Настолько, что я всегда удивлялся, как они с моим братом так хорошо ладили и не ссорились постоянно. Они были так похожи». «Т-этот человек был совсем не таким, он был дружелюбным и д-дразнил меня всё время, пока мы разговаривали. Я ни разу не почувствовала настоящей угрозы. Э-даже когда он применил дзюцу, я не чувствовала, что моя жизнь в д-опасности». «Хм, в любом случае нам нужно выяснить, что именно делает этот Джасту. Он сказал, что хочет, чтобы мы не разделялись, верно?» Хината кивнула в знак согласия. «Он т-тоже сказал, что мы со временем узнаем, что делает д-дзюцу». Саске задумался о последствиях, которые они уже ощутили. Он мог чувствовать её эмоции даже сейчас. Он вспомнил, как раньше слышал её мысли, и прислушался. Он ничего не слышал, только чувствовал её тревогу. Она волнами накатывала на него, заставляя нервничать. Если бы ему пришлось провести следующие часы или, не дай бог, дни своей жизни в страхе и покорности, он бы покончил с собой. Ему нужно было исправить это сейчас. «Я тебя больше не слышу. Ты вообще меня слышал после первых нескольких раз?» «Н-нет, с тех пор как ты вошёл сюда и... спросил меня об этом». Действительно, спросил, — подумал Саске. «Дзюцу было наложено для того, чтобы мы оставались в непосредственной близости друг от друга, верно? Давай посмотрим, что произойдёт, когда я уйду от тебя». С этими словами Саске отошёл в другой конец комнаты. Он ничего не слышал. Он решил отойти ещё немного, поэтому вышел из своей комнаты и направился по коридору в сторону главного здания, но по-прежнему ничего не слышал. Он был примерно в пяти метрах от неё, когда это началось. Сначала он слышал её тихо, но чем больше он удалялся от неё, тем громче она становилась. Он прошёл ещё несколько метров, а затем схватился за уши, согнувшись от оглушительного звука. Он услышал крик Хинаты, но не знал, в его голове он прозвучал или снаружи. Он резко развернулся и побежал к ней. Чем ближе он подходил, тем тише звучал её голос в его голове, пока не затих совсем. Всё, что осталось, — это едва уловимые эмоции, исходившие от неё, в основном шок и боль. Он стоял и смотрел, как она держится за уши, и страшная правда ударила его, пробудив ото сна, словно один из ударов Наруто. Они действительно были неразлучны. Если бы всё, что сделал джусту, — это позволил им слышать друг друга, то он мог бы научиться как-то справляться с этим, пока они идут каждый своей дорогой, но эта физическая неспособность действовать, когда голос становится всё громче и громче, — это уже слишком. Он был неразлучен с этой девушкой, и, похоже, за это ему стоило благодарить своего кузена. Итачи сидел на камне, глядя на текущую реку. Он не медитировал и не «вёл себя как грёбаная статуя», как выразился его напарник. Он просто думал, точнее, мечтал. Иногда он вспоминал Коноху и грустил о том, что никогда не войдёт в её ворота свободным человеком. Он думал о брате и гадал, что тот делает в Звуке. Он всегда задавался вопросом, мог ли он что-то сделать по-другому, когда дело касалось Саске. Ответ был отрицательным: он всегда делал то, что считал «правильным в данный момент», что, честно говоря, часто приводило к ещё более ужасным последствиям. Например, к тому, что его младший брат стал учеником одного из самых отвратительных людей в мире шиноби. Итачи замер, погрузившись в свои мысли, когда почувствовал небольшую вспышку чакры. Вспышки чакры было недостаточно, чтобы ошеломить его, нет, его пригвоздило к месту то, что он почувствовал чакру владельца. «Это невозможно», — рассеянно прошептал он. «Это не так невозможно, как ты думаешь, Итачи. Не удивляйся так, кузен, ты выглядишь так, будто увидел привидение». Итачи прищурился, глядя на невероятную фигуру своего лучшего друга, которого он убил много лет назад. «Я не знаю, кто ты и как тебе удаётся поддерживать эту иллюзию. Даже с моим Шаринганом я не могу её обнаружить, но я советую тебе развеять её, пока я не разозлился». «Злишься? Ты, Итачи? Ты хочешь сказать, что у тебя есть и другие эмоции, кроме угрюмости и... угрюмости?» — ухмыльнулся Шисуи, увидев, как глаза Итачи слегка расширились. Только он мог это заметить, это была их старая шутка. Должно быть, он говорил эти слова Итачи сотню раз или даже больше, пока они росли, хотя они оба знали, что в юности Итачи был гораздо менее сдержанным. «Я вижу, ты удивлён, встретив меня. Не могу сказать, что виню тебя, ведь в последний раз, когда мы виделись, ты оставил меня лежать лицом вниз в потоке воды и тонуть». Итачи вздрогнул, и Шисуи тут же пожалел о своих неосторожных словах. Он пришёл не для того, чтобы бередить старые раны. Он сам причинил Итачи немало боли, и им нужно было оставить это в прошлом ради них обоих. «Не поймите меня неправильно, я здесь не для того, чтобы мстить. То, что произошло между нами, в то время было неизбежно, и я это знаю. Мы оба были преданы своим идеям и слишком слепы, чтобы прийти к взаимопониманию. Я не жалею об этом. Это сделало меня тем, кто я есть, и сейчас я нравлюсь себе гораздо больше, чем тогда». Итачи увидел, как Шисуи улыбнулся ему, не просто улыбнулся, а расплылся в улыбке от уха до уха. Такое выражение лица было совершенно нехарактерно для его всегда сдержанного друга. Раньше Шисуи ни за что бы не позволил себе такое выражение лица. «Ты другой», — сказал Итачи, и Шисуи понял, что он имеет в виду не только тот очевидный факт, что у него нет глаза и руки. «Я такая. Как я уже сказала, я изменилась и ни о чём не жалею, но я пришла к тебе не поэтому. Я пришла поговорить с тобой о Саске и его новой жене». Глаза Итачи широко раскрылись от слов старшего Учихи. «У Саске есть... жена?» «Да, жена! Она тоже милая, и она Хьюга, если ты можешь в это поверить. Не спрашивай меня, как они поженились, сначала мне нужно поговорить с тобой о других вещах. Я обещаю, что расскажу тебе всё, что знаю, а также объясню, как я до сих пор жив. Сейчас у нас более насущная проблема». Ты знал, Итачи, что Саске всего через несколько часов планирует свергнуть Орочимару? Итачи не удивился этой новости, он всегда знал, что его младший брат не собирался становиться сосудом для Орочимару. «Я не удивлён, что он предпринимает какие-то действия, хотя меня немного беспокоит время, которое он выбрал. Должен ли я полагать, что это как-то связано с его новой... женой?» «Я же говорил, что расскажу тебе о ней в своё время! Хотя, признаюсь, я мало что знаю. Сейчас я хочу поговорить с тобой о невероятном провале твоего плана, из-за которого Саске решил отомстить тебе. Я даже не буду притворяться, что понимаю, о чём ты думаешь». «Мне нужно, чтобы Саске стал сильным и мог защитить себя. Он не был в безопасности даже в деревне». «Ладно, я понимаю, я действительно понимаю, Итачи, но тебе не кажется, что ты, как всегда, немного драматизируешь из-за того, что он вырос? Он больше не ребёнок. Я знаю, что ты был не единственным, кто был там в ночь резни Учиха, и даже с твоим талантом ты никак не смог бы убить всех Учиха в поместье». Я также знаю о Мадаре, о Данзо и о приказах Совета, несмотря на возражения Третьего. Теперь я понимаю, что ты был двойным агентом Анбу и Третьего. «Откуда ты всё это знаешь?» «Потому что я был там! Чёрные оперативники Данзо вытащили меня из потока, в котором ты меня оставил, и утащили в подземный бункер, где изуродовали. Он забрал мой правый глаз и руку! Сейчас они оба у него. Мой Шаринган внутри этого ублюдка! Мы оба были Итачи». Ты думаешь, что знаешь обо всём, что сделал Мадара, но ты не знаешь и половины, и единственная причина, по которой я стою перед тобой сегодня живой, — это моя особая способность контролировать разум с помощью Шарингана. «Я не понимаю», — растерянно прошептал Итачи, пытаясь вникнуть в то, что говорил Шисуи. «Я знаю, что это не так. Нам нужно обменяться информацией, но сейчас нам нужно добраться до Саске, пока не стало слишком поздно. Мы, то есть я и ты, Итачи, собираемся пойти к нему и поговорить обо всём. Ты скажешь ему правду, даже если мне придётся тащить тебя туда одной рукой». «Я не собираюсь делать ничего подобного, Шисуи. Мои планы идут как по маслу, они...» «Они что? Ты хочешь сказать, что Саске должен был воспитываться самым безумным человеком, когда-либо покинувшим Коноху? Что ты хотел, чтобы он стал таким озлобленным и высокомерным, что едва ли мог вести нормальную жизнь? Что ты хотел, чтобы у него никогда не было ничего даже отдалённо похожего на счастье, даже такой простой вещи, как друг?!» — кричал Шисуи на Итачи, пытаясь взять под контроль свои эмоции. Он никогда не понимал замысла Итачи. По его мнению, этот план лишь отдалил двух братьев друг от друга и сделал Саске несчастным ребёнком, врагом собственной деревни. «Послушай, я знаю, что ты сделал всё, что мог, и твои доводы в пользу того, чтобы сделать Саске сильнее, были разумными, но он и так один из самых сильных людей в пяти странах шиноби. В то время у тебя не было особого выбора, кроме как уйти и стать пропавшим без вести после резни. Я понимаю, что ты пошёл на это, чтобы обезопасить Саске, но сейчас всё по-другому. Пришло время для нового плана и новых действий. Теперь у нас новое руководство». Данзо и два советника, которые спровоцировали резню, всё ещё живы, да, но новый Хокаге не придаёт особого значения их словам и почти всегда идёт наперекор их мнению. Даже чаще, чем Третий. Вдобавок ко всему, Хокаге особенно привязан к тому парню, Наруто, с которым Саске был в одной команде. Я знаю, ты знаешь, что он одержим идеей вернуть его домой, и Хокаге склонен позволить ему искать Саске. У Саске есть шанс на нормальную жизнь, чёрт возьми, у нас тоже есть шанс. Я даже не могу передать, насколько Саске испорчен. Я давно наблюдаю за ним, и у него есть ровно три состояния. Скучающий, слегка удивлённый и злой. Итачи, гнев настолько силён, что затуманивает его разум, а это опасно, и ты это знаешь. «Ты не понимаешь, для меня уже слишком поздно, Шисуи. Даже если бы я хотел сделать то, о чём ты говоришь, я слишком тесно связан с организацией Акацуки. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы не дать им приблизиться к Конохе. Мне даже поручили поймать Кьюби, но моё время на исходе, и я не могу откладывать это надолго. Мне повезло, что у меня есть напарник, которому всё равно, если я... откладываю миссии, но я...» Шисуи увидел, как Итачи резко замолчал и поднёс руку ко рту, закашлявшись. Ему ничего не оставалось, кроме как в ужасе смотреть, как между тонкими пальцами Итачи на землю капает кровь. Он активировал свой Шаринган, чтобы получше рассмотреть, и ахнул. Он был слишком зол, чтобы заметить это раньше, но теперь, когда он хорошо разглядел Итачи в лунном свете, его старый друг выглядел измождённым. Несмотря на халат, он видел, что его двоюродный брат уже не тот, что прежде. «Что с тобой такое? Твоя чакра в... Я могу описать это только как хаос.» Итачи пришёл в себя после приступа кашля и достал из рюкзака маленькую бутылочку с чем-то, что Шисуи принял за лекарство. Он оказался прав: его двоюродный брат проглотил две таблетки, и Шисуи заметил, как чакра Итачи немного успокоилась. «Итачи, что это было? Это лекарство — какое-то средство от того, что я вижу? Вся твоя чакра находится в состоянии нестабильности. Я не Хьюга, но даже я вижу, что это неестественно». «Вот что я имел в виду, когда говорил, что у меня нет времени. Эта болезнь, разъедающая моё тело, Шисуи, ограничивает меня в том, что я могу делать здесь. Неважно, что со мной будет. Саске убьёт меня, он станет сильным шиноби, каким я хочу его видеть, и я достигну цели, которую поставил перед собой на свою короткую жизнь». «Какого чёрта, Итачи? Ты хочешь сказать, что от этого нет лекарства? И послушай себя, разве ты не понимаешь, насколько это ужасно — заставлять своего младшего брата убить тебя! Я уже говорил тебе, что он один из сильнейших шиноби в пяти странах. В этом больше нет необходимости! Хватит об этом. Расскажи мне, что сказали медики, что именно с тобой не так?» «Неважно, что говорят медики, Шисуи, я решил, что моя жизнь оборвётся от руки Саске, и я...» — ДОСТАТОЧНО! Ты... Итачи, ты... ты даже не знаешь, можно ли это вылечить, ты ведь даже не обращался к нормальному врачу, верно? Боже мой! Ты намеренно лечил только симптомы, чтобы продержаться до боя с Саске. Скажи мне, что я ошибаюсь и ты не сделал бы ничего настолько глупого. Итачи, скажи мне! Шисуи наблюдал за тем, как Итачи просто смотрит на него, не отрицая того, что он только что сказал. Это было невероятно: этот ублюдок намеренно не лечился от своей болезни, потому что всё равно скоро умрёт. В глазах Шисуи был только один человек, из-за которого жизнь его единственной оставшейся семьи была полностью разрушена. Учиха Мадара. Он собирался сделать так, чтобы тот однажды поплатился за это жизнью, и очень скоро. «Мы отклоняемся от темы, ради которой я пришёл. У меня нет времени всё объяснять. Нам нужно срочно возвращаться в Саунд. Я обещаю Итачи, что, если ты пойдёшь со мной, я всё подробно объясню по дороге. Есть вещи, о которых ты не знаешь, например, о Мадаре и приказе Совета Конохи много лет назад. Просто дай мне шанс убедить тебя, хорошо?» Если нет, то ты можешь сразиться с Саске. В любом случае, не имеет значения, через два дня это произойдёт или через два месяца, верно? Итачи устало посмотрел на своего старого друга. Беспокойство Шисуи по поводу его болезни лишило Итачи последних сил. Если раньше он и подозревал его, то теперь это прошло. Он видел страх и гнев в глазах друга из-за его отказа позаботиться о себе и знал, что тот искренне беспокоится. Что, если он был прав насчёт Мадары? Итачи думал, что знает всё о той ночи, о человеке, который помог ему всё организовать. Возможно, он знал не так много, как ему казалось. «Я пойду с тобой и, как ты и сказал, выслушаю твою историю, но я не обещаю, что буду следовать всем твоим планам. Ты явно давно всё это планировал». «Итачи, ты всегда был упрямым засранцем, но именно это мне в тебе и нравилось. Давай, пошли, э-э-э, тебе нужно сказать своему напарнику, что мы уходим?» «До меня дошло, что ты, должно быть, пренебрегал теми немногими навыками шиноби, которые у тебя были, раз даже не чувствуешь огромную чакру Кисаме, стоящего за тем деревом, всего в пятнадцати футах справа от тебя». Шисуи резко повернул голову и увидел большого ниндзя тумана, вышедшего из-за дерева. У него чуть не отвисла челюсть. Очевидно, он слушал все это время, и в своем собственном гневе и беспокойстве за Итачи даже не осознавал этого. Ну, будь я проклят, подумал он. «Будет ли всё в порядке? Оставим ли мы твоего напарника из Акацуки здесь, зная, куда мы направляемся и что делаем?» «Тебе не нужно беспокоиться о Кисаме, у него есть свои секреты, которые он не хочет раскрывать. Разве не так, Кисаме?» «Хмф! Ты слишком много знаешь, Итачи, и если бы ты не оказался в таком же положении, как я, я бы давно прикончил твою унылую задницу». «Ты бы попытался... и потерпел неудачу», — ухмыльнулся Итачи, глядя на своего напарника, и направился обратно в лагерь, чтобы собрать вещи для поездки в Саунд. Шисуи в замешательстве наблюдал за весёлой перепалкой между своим двоюродным братом и огромным мужчиной. Неужели Итачи только что... пошутил? Возможно, не только он изменился. Хината и Саске сидели, уставившись друг на друга через кухонный стол, и пытались обсудить план предстоящей битвы. Теперь всё изменилось. Он не мог оставить её одну, когда отправлялся на битву с Орочимару. Но и не мог допустить, чтобы она мешалась ему под ногами, пока он сражается с этим человеком. Всё было в полном беспорядке. «Время будет иметь решающее значение, Хината. Мне нужно, чтобы ты следила за тем, на каком расстоянии мы друг от друга находимся, и соблюдала дистанцию от полутора до трёх метров. Я могу кое-как функционировать, когда ты воздействуешь на меня только своими чувствами, но я не могу сражаться, когда твои мысли оглушительно звучат у меня в голове. Ты понимаешь? Ты не можешь выйти за эти рамки». Бой может охватить довольно большую территорию, и мне нужно, чтобы ты оставался бдительным и не отставал. Я не смогу одновременно сражаться и уделять тебе внимание. «Да, я понимаю, Учиха-сан», — сказала она с лёгким раздражением. Он подумал, что она не может справиться даже с таким. «Давай проясним ещё один момент. Я решил, что буду доверять тебе и предоставлю тебе презумпцию невиновности во всём, что касается этого дела, несмотря на то, что ты что-то от меня скрываешь. Я знаю, что был... несправедлив к тебе, и ты, вероятно, боялся мне рассказать, но ты же шиноби и знаешь, что уважение нужно заслужить». Я думаю, что сегодня, когда ты поделился со мной информацией о Шисуи, я могу быть уверен, что ты сдержишь своё слово и передо мной, и в следующий раз, когда я в тебе усомнюсь... я просто сначала поговорю с тобой об этом, прежде чем делать выводы, и, надеюсь, ты поступишь так же. — Саске покраснел, не помня, когда в последний раз он так много говорил с одним человеком. — Это всё, что я хотел сказать. Хината кивнула, понимая, что Учиха только что извинился за своё грубое обращение с ней. Он сожалел о своих прежних поступках, и она это видела. Он не был плохим человеком, просто его сильно заводили гнев и жажда мести брату. Что ж, если он протягивает ей оливковую ветвь мира, она не собирается отказываться. Она не может так поступить с ним, ведь она видит, как тяжело ему дались эти слова. «Пора ложиться спать. Я хочу осуществить этот план до полудня, а сейчас уже два часа ночи». Саске встал и направился в спальню. Он заметил, что Хината собирается лечь на пол, подложив под голову подушку. «Что ты делаешь?» «Я... я немного отдохну, Учиха-сан, как ты и сказал». «Ты же не думаешь, что я буду спать в спальне, пока ты здесь? Я никогда не смогу отдохнуть, пока твои мысли вторгаются в мой разум. Нам придётся держаться ближе друг к другу, это должно быть очевидно даже для тебя». Хината покраснела от того, что он предложил. Она ни за что не смогла бы уснуть рядом с этим мужчиной. Ради всего святого, на нём даже не было рубашки. «Эм... на самом деле со мной здесь всё будет в порядке, так что...» «Я же говорю тебе, что этого не случится, Хината. Я не хочу, чтобы ты копалась в моих мыслях. Мои мысли... личные». Саске развеселился, увидев, как девушка покраснела до корней волос. Он ухмыльнулся, осознав, насколько она невинна, и не смог удержаться от того, чтобы немного её не подразнить. «Это всего лишь кровать, Хината. Я и не подозревал, что ты такая извращенка, раз думаешь о таких вещах. Я всего лишь говорю о том, что пора спать, а ты уже лелеешь грязные мыслишки, я в шоке.» «Я... я... я... я н-н-не д-д-думал... я... ты можешь хотя бы надеть рубашку?!» Саске чуть не фыркнул вслух, когда она выпалила о своих чувствах, она вообще не заикалась о последней просьбе. Очевидно, девушка могла правильно выразить свои мысли, если немного повышала голос от смущения или разочарования. Интересно, подумал он. Он вздохнул и направился в спальню. Он чувствовал, как она идёт за ним, и ощущал исходящие от неё смущение и страх. От этого ему становилось не по себе. Он вошёл в комнату, поднял с пола рубашку, которую ранее бросил на пол, и надел её через голову. Он сел на край кровати и снял обувь, глядя на неё, пока она делала то же самое. Закончив, они оба встали по разные стороны кровати и уставились друг на друга. Хината испытывала необычное раздражение, а Саске — панику, и их эмоции подпитывали друг друга. Саске запустил руку в волосы, понимая, что это не поможет. Девушка будет ёрзать и ёрзать всю ночь, и он будет чувствовать её панику и противоречивые эмоции, которые не дадут ему уснуть. Он быстро принял решение и широкими шагами обошёл кровать, направляясь к ней. Он увидел, как Хината встревоженно вздрогнула, потому что он приближался к ней. Он подошёл и схватил её за плечи, усаживая обратно на кровать. Позже он признаёт, что это был глупый поступок. Она совершенно неправильно его поняла и, конечно же, запаниковала. Он склонился над ней, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от её лица, и как раз в тот момент, когда он собирался активировать свой Шаринган, чтобы погрузить её в спокойный сон, девушка нанесла удар. Он в шоке отступил назад, его левая рука безвольно повисла, полностью онемев. Она только что напала на него! «Какого чёрта, Хината! Я пытался помочь тебе уснуть с помощью моего Шарингана». Хината смущённо посмотрела на него, не зная, что сказать. Она запаниковала из-за его близкого присутствия, и на самом деле это была его вина. Ему следовало заранее рассказать ей о своих планах. Кто же так врывается в чужое личное пространство и не ожидает ответной реакции? «Я-я прошу прощения, ты просто д-застал меня врасплох! Тебе нужно было просто сказать что-нибудь, Учиха-сан!» «Будет ли моя рука в порядке к утру? Ты же знаешь, я не могу так драться!» «Я могу это исправить. Присядь, и я снова открою тэнкецу, который закрыл». Саске подошёл и осторожно присел на кровать. Девушка набросилась на него так внезапно, что он даже не понял, что произошло. Она была похожа на адскую кошку в обличье котёнка. Что ж, он больше не повторит эту ошибку, ему нравится пользоваться своими руками, большое спасибо. Хината слегка улыбнулась, наблюдая за тем, как всемогущий Учиха садится на кровать на расстоянии метра от неё, словно боится её. «Я не смогу вылечить твою руку, если не смогу дотянуться до тебя, Учиха-сан». «Хн», — хмыкнул он. Он знал, что Хьюги — грозный клан, но не ожидал, что принцесса окажется такой быстрой. К тому же её атака была чертовски болезненной. Его рука всё ещё слегка горела в том месте, где он чувствовал боль. Он придвинулся к ней чуть ближе и едва слышно вздохнул с облегчением, когда она начала открывать его закрытый тэнкецу. Когда она закончила, на её лице появилась лёгкая улыбка, и он почувствовал, что она уже не так боится делить с ним спальню, как несколько минут назад. «Думаешь, ты сможешь уснуть без помощи моего Шарингана?» — Да, — прошептала она, глядя на него. Сасукэ почувствовал странное ощущение в животе, когда посмотрел в её широко распахнутые глаза. «Не смотри на меня так». «Я-я сожалею... » — начала она. «Я же сказал тебе не извиняться», — сказал он, отводя взгляд. «Да», — сказала она, пряча улыбку за маленькими ручками. Она не могла отделаться от мысли, что они, возможно, пришли к какому-то взаимопониманию. Может, это и не дружба, но начало положено. Отзывы приветствуются ... ;) « Первый « Предыдущий Глава 6 из 10 Следующий »написал это в 2006 году, и это публиковалось здесь в течение нескольких лет, пока я не удалил пост в 2014 году и не разместил его исключительно в своём блоге (потому что рейтинг был NC-17). Однако несколько человек спросили меня об этом, поэтому я решил вернуть этот пост (и другие, которые я удалил) и закончу их один за другим. Обратите внимание, что мне придётся удалить части с рейтингом NC-17 для этого сайта, но они будут отмечены, и вы сможете найти их в моём профиле. Отказ от ответственности: я не являюсь владельцем «Наруто» или кого-либо из его персонажей. «Наруто» является собственностью Масаси Кисимото. Осторожно, спойлеры! Пожалуйста, обратите внимание, что, хотя этот фанфик не соответствует хронологии манги, в нём будут спойлеры из манги и аниме. Так что, если вы не следите за мангой/аниме, мы вас предупредили. Кроме того, фанфик сильно отклоняется от канона. Чёрные и белые глаза: глава седьмая — объяснения Хината медленно проснулась и попыталась потянуться, но тут же почувствовала боль во всём теле. Всю ночь она проспала как убитая. Расслабиться, лежа рядом с Учихой, было совершенно невозможно. А вдруг она случайно окажется рядом с ним? Она могла бы посмеяться над такими мыслями, если бы не видела, что он спит точно так же. Он лежал, скрестив руки на груди, и боялся пошевелиться. Она очень медленно встала с кровати и направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. У неё было смутное подозрение, что Саске не спал, но ждал, пока она уйдёт, чтобы не разговаривать с ней. И она пошла ему навстречу. Не прошло и пяти минут, как она вышла из ванной, готовая к новому дню, и направилась на кухню, чтобы начать готовить завтрак, и тут её подозрения подтвердились. Она услышала, как захлопнулась дверь ванной. Она знала, что ситуация будет неловкой. То, что накануне они договорились быть честными друг с другом, не означало, что он в ближайшее время начнёт вести себя как чрезмерно дружелюбный Киба. Эта мысль заставила её хихикнуть. Саске и Киба были совершенно не похожи, ну, разве что, характером. В остальном она не могла представить, чтобы Саске делал то, что делал Киба. От мысли о том, как Саске скачет на Акамару во время динамической маркировки, Хината расхохоталась. Это было слишком абсурдно. — Что тут смешного? Хината чуть не выронила тарелку, которую держала в руке, когда её вырвали из грёз наяву. «У-Учиха-сан! Я не с-слышала, как ты вошёл. Эм, я просто думала о Кибе.» «Хм… Теперь я понимаю, почему ты смеёшься». Хината нахмурилась. «Знаешь, когда ты ушла, Киба и Акумару чуть не погибли, пытаясь вернуть тебя все эти годы назад. И Неджи-ниисан тоже. Я скучаю по ним». Саске поджал губы, чувствуя раздражение. Неважно, были ли это её чувства или его собственные, она быстро поставила его на место, когда дело дошло до защиты её товарища по команде, и ему это не понравилось. Чувство вины… он чувствовал себя виноватым. Это определённо была его эмоция. Тем не менее, он тоже не привык, чтобы ему перечили. Он также не мог не заметить, что она ни разу не заикнулась во время выговора. Должно быть, она очень заботится о своих товарищах по команде, подумал он. Но, конечно, ей было не все равно. Разве это не естественно - хотеть защитить тех, кого ты называешь друзьями и товарищами по команде? Возможно, это никогда не было тем чувством, которого он хотел, но он понял, по крайней мере, это.… давным-давно. Он вернулся в настоящее, когда она протянула ему тарелку с простой едой. Конечно, она приготовила и для него. Такой, как она, и в голову не пришло бы оставить его без еды или потребовать, чтобы он сам готовил. «Ты не обязан это делать, знаешь ли. Я вполне способен сам приготовить себе завтрак», — сказал Саске, почти съежившись от последнего слова, слетевшего с его губ. Он пробыл рядом с ней и десяти минут, а уже успел оскорбить её товарища по команде, а теперь вёл себя как придурок просто потому, что был придурком, и он это знал. Он так и представлял, как она стоит там, смущённая, думая, что перешла границы, приготовив ему завтрак, и на её губах вот-вот появятся извинения. Именно из-за этой мысли он удивился, когда поднял глаза и увидел, что она всё ещё стоит перед ним и с улыбкой протягивает ему тарелку. Он взял тарелку с едой и начал есть, не говоря ни слова, чтобы снова не ляпнуть что-нибудь не то. Хината, с другой стороны, почти вздохнула с облегчением, когда он взял тарелку и перестал докучать ей, чтобы она могла подумать. Накануне Хината сделала небольшое открытие насчёт Учихи Саске. Он часто говорил то, чего не имел в виду. Несмотря на свою привлекательность и остроумие, этот парень был таким же неудачником в общении, как и она сама, только по совершенно другим причинам. Он склонялся к сарказму и старался сохранять невозмутимый вид, но им управляли эмоции, и он быстро выходил из себя. В результате он чаще, чем следовало бы, говорил не подумав, а потом не знал, как выбраться из создавшейся ситуации, не прибегнув к сарказму и жестокости в качестве защиты. Всё было бы по-другому, если бы ему было всё равно, но ему было не всё равно, и теперь она это знала. Когда он унижал её, то чувствовал себя виноватым, а когда обвинил её в заговоре и причинил ей боль. Он испытывал угрызения совести. Теперь он снова это делает. Он не знал, как реагировать на её доброту, поэтому отвечал ей единственным известным ему способом — вёл себя как придурок. Она решила, что он считает, будто если он дистанцируется от неё, то это пойдёт ему на пользу. Именно тогда она пришла к своему выводу. Учихе Саске нужен друг, и пока она была рядом с ним, она собиралась сделать всё возможное, чтобы показать ему, что в этом мире ему не нужно полагаться только на себя. Что не все бросают тех, кто им дорог, или причиняют им боль ради таких вещей, как власть. Она знала, что это будет непросто. Он собирался выжать из неё все соки. В какой-то момент она, наверное, расплачется и захочет сдаться, но если Хината в чём-то и была уверена, так это в своей решимости. Она была невероятно преданной и старалась изо всех сил, когда бралась за какое-то дело. На этот раз этим делом оказался недосягаемый Учиха. С этими мыслями она продолжила есть в расстроенных чувствах. Кто бы мог подумать, что она попытается подружиться с этим парнем? Кто бы мог подумать, что она выйдет за него замуж, если уж на то пошло? Она знала, что все дома будут в шоке. Она поклялась держать их брак в секрете, насколько это возможно, пока не посоветуется с Хокаге. Последнее, что ей было нужно, — это грандиозный скандал, когда она вернётся домой, или чтобы Неджи узнал об этом слишком рано... или вообще когда-нибудь. «Что ты мне только что сказал? Она замужем за КЕМ?» «Учиха Саске, Хокаге-сама», — ответил Неджи. Ханаби стояла перед столом Хокаге и слушала, как Неджи объясняет, что они узнали из свитка. Они все только что побывали на «похоронах» Хинаты, и все в комнате были немного не в себе. Не каждый день приходится лгать своей семье, друзьям и товарищам о чём-то настолько серьёзном. Ханаби особенно сочувствовала Куренай, которая потеряла Асуму всего несколько лет назад, а теперь ей пришлось пережить и смерть Хинаты. Она не смогла посмотреть женщине в глаза, когда выражала соболезнования семье. Ханаби наблюдала за тем, как Хокаге потирает виски, пытаясь избавиться от, как она была уверена, сильной головной боли, вызванной всей этой ситуацией. «Позвольте мне убедиться, что я вас правильно поняла, — сказала Цунаде. — Имя Хинаты больше не связано с главным домом как с наследницей клана, потому что она вышла замуж. Поэтому её перевели в дочерний дом? Хинате ещё нет двадцати, верно? Кто-нибудь, объясните мне, как такое вообще возможно... А теперь! ШИКАМАРУ!» — Да, Хокаге-сама, — вмешался Шикамару, и Ханаби была благодарна, что к ней пока не обратились напрямую. — Вы правы, на данный момент Хината несовершеннолетняя. Её день рождения наступит только через несколько недель, так что брак мог быть заключён только при наличии письменного согласия её родителей на самом брачном контракте. «Ну, мы же знаем, что Хиаши заявился в Саунд не для того, чтобы отдать невесту!» — возмутилась Цунаде. Шикамару ухмыльнулся, глядя на это. «Единственное, что имеет смысл, — это заранее заключённый брачный договор, Хокаге-сама. Что-то, что было подписано опекуном Хинаты и, вероятно, опекуном Саске. Контракт будет считаться законным и обязательным к исполнению, даже если о нём забыли, он всё равно действителен». «То есть вы хотите сказать, что до всего этого между Учихой и Хьюгой была какая-то помолвка? Невероятно!» Цунаде откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула. «Ханаби, Неджи, вы что-нибудь об этом знали? Говорилось ли что-нибудь о браке по договорённости?» «Нет, но не могу сказать, что меня это удивляет», — ответила Ханаби. «Отец вряд ли стал бы поднимать эту тему, не так ли? Учиха были уничтожены самым жестоким образом, и вдобавок ко всему мужчина, за которого он выдал свою дочь, оказался предателем». «Это нелепо», — сказала Цунаде. «Как Саунд умудрился заполучить такой контракт? Может быть, он был у Учихи, когда тот уходил?» Цунаде была озадачена. Это было последнее, чего она ожидала, когда увидела, как Ханаби, Неджи и Шикамару входят в её дом всё ещё в своих траурных одеждах. Ей нужны были ответы, и единственный человек, который мог их дать, — это сам Хиаши. Хотя новость о том, что его дочь всё ещё жива, наверняка обрадовала главу клана, она не была уверена, что готова рассказать ему о том, что его дочь сбежала с известным преступником. «Чёрт. Я не вижу другого выхода, кроме как привлечь к этому Хиаши. Шикамару, мне нужна команда, готовая выдвинуться в любой момент, когда у нас появится больше информации. Темари здесь вроде как «взаймы» на несколько недель, так что можешь взять её. Кто ещё тебе нужен? Прежде чем ты что-то скажешь, Неджи, я ни за что на свете тебя не отпущу». Последнее, что мне нужно, — это чтобы ты потерял голову, сражаясь с Учихой в тщетной попытке защитить честь Хинаты. Ну... Шикамару? «Чодзи уехал по делам клана, но я бы хотел взять Ино. Она идеально подходит для этой миссии, ведь шпионаж и допросы — её конёк, Хокаге-сама». — Ино, да? — спросила Цунаде. — Я не знаю, Шикамару. Она была не в себе после смерти Асумы, а сегодня на похоронах выглядела рассеянной. Предполагаемая смерть Хинаты, очевидно, стала для неё ещё одним ударом. Я не знаю, готова ли она. «Это ещё одна причина, по которой я хочу взять её с собой. Она по-прежнему счастлива и общительна, как и всегда, но она потеряла уверенность в себе. Если она будет знать, что Хината действительно жива, и у неё будет цель — помочь подруге, это её взбодрит. Я знаю, что Ино сделает всё возможное, чтобы помочь Хинате». «Не помешает ли она команде в таком состоянии?» — спросил Неджи. «А как же её одержимость Учихой? Что, если это тоже мешает ей здраво оценивать ситуацию? Не смотри на меня так, Нара, мы говорим о моей кузине, и я задаю вполне обоснованные вопросы». Шикамару разозлился из-за того, что его товарища по команде оскорбили. Он знал, что Неджи имел право спросить, особенно учитывая поведение Ино во время миссий в последнее время, но это его всё равно разозлило. «Ино не более «одержима Учихой», чем я. Она была влюблена в него, как школьница. Честно говоря, я думаю, что это было скорее соперничеством с Сакурой, чем чем-то ещё. Я знаю, что ей было больно, когда Сакура заявила, что они соперничают из-за парня. Я не могу отделаться от мысли, что её «влюблённость» была способом сохранить хоть какие-то отношения с бывшей лучшей подругой, соперничая с ней». Можете ли вы честно сказать, что слышали от Ино что-то об Учихе с тех пор, как он ушёл, кроме, может быть, утешительных слов в адрес Сакуры и Наруто? Ханаби наблюдала за тем, как её кузина пытается придумать ответ. «Я приму твоё молчание как согласие на то, чтобы Ино присоединилась к команде Шикамару, Хьюга», — заявила Цунаде. «Иди и приведи Ино сюда, можешь поговорить с ней по дороге, оценить её. Ханаби, иди за своим отцом. Я хочу, чтобы все вернулись как можно скорее. И ещё кое-что, прежде чем вы все уйдёте. Я бы хотел, чтобы в твоей миссии участвовали четыре человека, Шикамару, так что возьми с собой Шино. Он сможет сохранять хладнокровие в этой ситуации, в отличие от Кибы, который попытается убить Учиху при первой же возможности. Шикамару, ты можешь забрать Шино по пути к Темари. Поторопитесь, нам нужно многое спланировать, и я хочу, чтобы ваша команда была готова действовать при первых признаках появления Учихи Саске! «Да, Хокаге-сама», — хором ответили трое и быстро вылетели из окна. Ино подметала в цветочном магазине семьи Яманака, когда туда вошёл Неджи. Сказать, что она удивилась, увидев в своём цветочном магазине вундеркинда из клана Хьюга, — значит не сказать ничего, но Ино была Ино и быстро взяла себя в руки. «Неджи-сан? Какой сюрприз. Ты здесь, чтобы, может быть, найти цветы для одной мастерицы оружия? Между нами говоря, я знаю, что она любит нарциссы». Ино невинно моргнула и с удовольствием отметила его явное смущение. Неджи постарался не поморщиться, когда блондинка подмигнула ему. Её общительность всегда его смущала, как и то, что его предполагаемые тайные отношения с ТенТен на самом деле не были тайными и, возможно, никогда ими не были. Ему нужно будет поговорить об этом с ТенТен. «Я здесь по официальному поручению, Ино-сан. Хокаге послал меня, чтобы я привёл вас в башню, где вам расскажут о предстоящей миссии». «О? Так о чём мы говорим? О ранге C, ранге B?» Неджи раздражённо наблюдал за тем, как девушка вьётся вокруг него. Он знал, что она в курсе, что ему не разрешается заранее разглашать подробности миссии, но она стояла или, точнее, подпрыгивала, и просила его рассказать то, что он не имел права говорить. Пока он наблюдал за ней, ему в голову внезапно пришла идея. По пути к её магазину он размышлял о том, как лучше всего оценить её душевное состояние, но так и не придумал, как это сделать, пока его не осенило. Всё, что ему нужно было сделать, — это сказать ей правду и оценить её реакцию, по крайней мере, часть правды. Я задумался, не буду ли я жесток, но решил, что у него нет времени щадить её чувства. «Как ты знаешь, я не могу раскрыть все подробности, но твоя миссия связана с Учихой Саске... Ино-сан». Неджи увидел, как она напряглась и с её лица исчезли все следы радости. Он явно задел её за живое. «Что… ты сказал? Саске-кун? Что случилось? Сакура об этом знает?» За считаные секунды она прошла путь от шока до беспокойства, и Неджи почувствовал себя немного виноватым, ведь она беспокоилась только о своей подруге и ни о чём больше. Судя по всему, Нара сказал правду. Всё, что она говорила, было связано с её беспокойством за Сакуру. Ничто не указывало на то, что у неё могут быть эгоистичные мотивы, если её отправят на задание. Он также заметил, что она начала задавать больше вопросов, и решил ответить ей, прежде чем она разразится тирадой. «Я не могу тебе этого сказать, и она тоже не может. Этого достаточно, чтобы ты успокоился и мы могли пойти к башне?» «Да, пойдём. Я могу запереться на выходе. Я знаю, что ты не можешь дать мне никакой информации. Честно говоря, я удивлён, что ты так много рассказал, но, пожалуйста, скажи мне вот что: знает ли об этом Наруто?» Неджи покачал головой, продолжая изучать девушку. Она действительно была настроена серьёзнее, чем во время их предыдущих встреч. Обычно она просто крутилась вокруг него, требуя информацию, не особо заботясь о чём-то, кроме удовлетворения собственного любопытства. Он решил ещё раз попытаться прощупать её. «Он не знает. Это очень деликатная миссия, о которой знают лишь немногие избранные, но как насчёт тебя? Я думал, ты больше беспокоишься об Учихах, чем о Сакуре или Наруто». Неджи ожидал от девушки разной реакции, но Хьюга был искренне удивлён, когда она рассмеялась и сильно хлопнула его по спине. Ино рассмеялась, когда они вышли из магазина и она заперла дверь. «О, это? В детстве я интересовалась Саске, он был милым и загадочным. Конечно, он нравился всем девочкам, но я никогда не знала его по-настоящему. Признаюсь, я была в шоке, когда Сакура бросила меня ради Саске-куна. Что мне оставалось делать, кроме как стать её соперницей, а?» Неджи понимающе кивнул, и они продолжили прогулку по деревне. Он заметил, что на её лице играет лёгкая улыбка. Она явно вспоминала приятные, а не горькие моменты. «На самом деле, спустя какое-то время я поняла, что меня интересует даже не Саске-кун. Он напомнил мне человека, которого я однажды встретила и которого никогда не забуду. Неджи-сан, вы верите в первую любовь?» Неджи резко повернул голову, чтобы посмотреть на неё, и понял, что она его дразнит. Ей явно доставляло удовольствие ставить его в неловкое положение. — Хм. «О, неужели, Нэдзи-сан? Я должен сообщить ТенТен, что ты так сказал!» После этого Неджи позволил себе расслабиться и тоже ухмыльнулся, пока она смеялась над ним. Он подумал, что может понять, почему его девушка и двоюродный брат решили подружиться с этой девочкой. Она явно была преданной и озорной. Будучи двоюродным братом Хьюги Ханаби, он хорошо понимал таких людей. «Я думал, вы двое ушли вчера вечером? Теперь мне придётся завтракать с двумя ублюдками Учиха вместо одного?» — проворчал Кисаме, садясь у костра и подбрасывая в него дрова. «Ну извините меня за то, что я устал! Я бежал сюда два дня подряд, пытаясь догнать вас двоих. До резиденции Орочимару ещё два дня пути, так что мне нужно было поспать несколько часов». — Хмф! Не нужно так драматизировать принцесса. Мы же не хотим, чтобы ты лишилась своего сладкого сна. Клянусь, вы, Учиха, слишком хороши для своего же блага. «Почему бы тебе не засунуть это себе в задницу?» «ХА! Отвали? Ты слишком упрощаешь задачу, Учиха. Ты правда хочешь, чтобы я ответил на это?» — Шисуи, — сказал Итачи. — Что? «Заткнись». «Этот ублюдок сам начал!» — крикнул Шисуи, откусывая большой кусок от своего завтрака. «Уже давно за десять, и, как ты постоянно повторяешь, нам предстоит долгий путь. Собери свои вещи». Итачи встал и собрал остальное снаряжение, готовясь уйти, и при этом слушал ворчание Шисуи. Они провели вместе всего одну ночь, но он уже устал от препирательств Кисаме и Шисуи. Он понимал, что вот-вот выйдет из себя, а это никогда не заканчивалось хорошо. Отчасти это было связано с волнением, ведь ему, конечно же, не терпелось увидеть младшего брата после столь долгой разлуки. Он знал, что план Шисуи пойдёт не так, как он хотел. Его брат был вспыльчивым и набросился бы на него, как только увидел, не задавая вопросов и не тратя время на разговоры по душам. Тем не менее ему предстояло многое узнать по пути в Саунд. У его двоюродного брата, вероятно, уже был готов план. Ему также не терпелось узнать, как Шисуи выжил после их битвы много лет назад. Итачи подтвердил его смерть с помощью своего Шарингана. Прошлой ночью, лёжа на своём спальном мешке, он обдумывал несколько теорий о том, как Шисуи удалось выжить, но ни одна из них не объясняла, почему он был изуродован. Шисуи сказал, что это дело рук Данзо и что теперь у него есть Шаринган. Если это правда, то Итачи не знает, что и думать. Очевидно, что его использовали и лгали ему даже больше, чем он знал. «Ты готов?» Итачи поднял глаза и увидел, что Шисуи ждёт его. Он кивнул в ответ своему двоюродному брату и подошёл, чтобы в последний раз попрощаться со своим напарником. «Я не знаю, встретимся ли мы снова. Как только я уйду и сообщу о своём местонахождении младшему брату, мне придётся либо сразиться с ним, либо остаться рядом с ним. В любом случае, с Акацуки покончено, я всё равно сделал всё, что мог. Я знаю, что ты не послушаешься, но ты знаешь, что должно произойти в организации. Тебе тоже стоит уйти». «Хех! Ты пытаешься сказать, что беспокоишься обо мне?» — спросил туманный ниндзя, хлопнув Итачи по спине с такой силой, что тот едва не потерял равновесие, но он был Учихой Итачи и не потерял равновесия. О том, чтобы упасть, не могло быть и речи. «Со мной всё будет в порядке, а ты лучше береги свою задницу, Итачи! У меня такое чувство, что мы ещё встретимся. Акацуки мы или нет, но мы не враги… по крайней мере, пока». Итачи ухмыльнулся Кисаме, а тот в ответ широко улыбнулся. Любой другой на его месте мог бы занервничать. Шисуи фыркнул. «Вы что, собираетесь поцеловаться на прощание? Вы меня до смерти смутите, если не прекратите!» Итачи резко обернулся и бросил на двоюродного брата испепеляющий взгляд. Он уже собирался схватить его и уйти, но вмешался Кисаме. «Итачи действительно не в моём вкусе. Он слишком серьёзный. А вот ты...» Шисуи стоял неподвижно, пока Кисаме приближался к нему, и Итачи чуть не расхохотался при виде того, как Кисаме шевелит бровями. Его двоюродный брат был совершенно сбит с толку приближением тумана-ниндзя. Но он не волновался. Он знал, что Кисаме просто дурачится, а у Шисуи была лучшая техника мерцания, которую он когда-либо видел. Если бы он хотел сбежать, то наверняка бы это сделал. Как раз в тот момент, когда он собирался приказать им прекратить, Шисуи исчез из виду, чтобы скрыться от Кисаме. — Чёрт! — испуганно воскликнул Кисаме. — Ты быстро соображаешь принцесса. Хорошо, что я не думаю, что жена обрадуется, если я тебя заберу. «Ты женат? Ты серьёзно? Кто, чёрт возьми, на тебе женится? Твоя жена, должно быть...» «Шисуи». «Что, Итачи?» «Заткнись». «Ладно, пойдём. Я всё равно хочу добраться до Звука до того, как случится что-то серьёзное. Пока, рыбоурод!» — сказал Шисуи, махнув рукой Кисаме, прежде чем уйти из лагеря. Он знал, что Итачи догонит его через минуту, когда закончит разговор со своим новым напарником. Он задумался о том, как бы рассказать кузену о своих планах. Нужно быть осторожным, иначе всё быстро пойдёт наперекосяк. Итачи был упрям, а Саске вспыльчив. Он не знал, как, чёрт возьми, ему это провернуть. Может, с помощью новой Учихи? Он мог бы попросить её помочь ему в осуществлении его планов, ведь она, похоже, была готова помочь примирить братьев, к тому же у него есть его маленький джусту. Он улыбнулся, думая о том, как далеко, вероятно, все зашло. Саске, должно быть, сейчас вне себя. Хорошо, подумал Шисуи. Он продолжал идти дальше, когда почувствовал присутствие Итачи, подошедшего прямо к нему сзади, затем слегка замедлил шаг, чтобы идти в ногу с ним. Он решил, что ему лучше покончить с этим ужасным разговором сейчас, чем потом, поэтому решил начать. «Итак, полагаю, ты хочешь знать, как, чёрт возьми, я выжил после нашей драки, да? Это долгая история, так что постарайся не перебивать. Я также не хочу слышать от тебя извинений или признаний в чувстве вины. Я знаю, что то, что я делал в то время, было глупостью. Я предал нашу деревню, чтобы помочь нашей семье в их планах. Я был молод, но всё же понимал, что к чему. В тот день ты имел полное право напасть на меня». Я бы не стал слушать, что ты говоришь, Итачи, но мои родители... как я мог пойти против их воли? Шисуи замолчал, а Итачи, вспомнив прошлое, понял, что виноват не кто-то один. Всё это было сплошной неразберихой, и его семья была в самом её центре. Устав от того, что их загоняют в угол и дают лишь символическую власть над городом, чтобы успокоить людей, его семья планировала свергнуть Третьего Хокаге и совет. Даже его собственный отец был в этом замешан. По злой воле судьбы они с Шисуи оказались по разные стороны баррикад. Шисуи верен семье, а Итачи — своему Хокаге. Итачи глубоко вдохнул и постарался не закашляться. Дыхание было прерывистым, но в нём всё ещё чувствовался знакомый привкус поднимающейся крови. «Мы оба виноваты в том, что не слушали друг друга. Ты тоже пытался поговорить со мной о предательстве совета Конохи и их готовности пожертвовать всем нашим кланом. Я не слушал. Я не понимаю, как в тот момент между нами могло что-то измениться. У каждого из нас была своя правда». Я не буду оскорблять вас и извиняться за тот день. Я знаю, что, если бы всё повторилось, я бы поступил точно так же. Шисуи фыркнул в ответ на это заявление без тени раскаяния. «Что ж, приятно знать, что ты ни о чём не жалеешь. Ты всегда был упрямым ослом, Итачи», — сказал Шисуи, пытаясь разрядить обстановку, хотя и понимал, что сейчас это вряд ли удастся «Я не говорил, что ни о чём не жалею. Я сказал, что не буду оскорблять тебя извинениями. Не было ни дня, чтобы я не сожалел о том, что мы подрались». «Че! Теперь ты меня смущаешь. Мы оба сожалеем о случившейся ссоре. Давай забудем об этом, хорошо?» «Согласен. Почему бы тебе не начать с рассказа о том, как ты жил? Я оставил тебя лежать лицом вниз в футе воды, и ты не дышал. Я проверил себя, прежде чем пойти домой и написать твою предсмертную записку». «Да, кстати, спасибо тебе за это. Ты не мог придумать способ получше, чтобы я ушёл?» «Шисуи, у меня не было другого выхода...» «Я же сказал, что всё в порядке, не так ли? В любом случае, вернёмся к твоему вопросу. Короче говоря, я точно не был мёртв в те последние мгновения у ручья, но был на грани. Помнишь, когда мы в последний раз смотрели друг другу в глаза? Мы так старались не встречаться взглядами во время битвы. Когда мы наконец это сделали, я сам позволил этому случиться». Тебе удалось наложить на меня гендзюцу, но только после того, как я применил к тебе свою ментальную технику. С этого момента ты видел то, что я хотел, чтобы ты видел. Итачи остановился и недоверчиво посмотрел на своего двоюродного брата. В тот момент он не чувствовал и не видел никаких признаков применения его техники. Сказать, что он был удивлён, — значит ничего не сказать. «Шисуи, мы тренировались вместе с детства. Я знаю, что твоя техника контроля сознания сильна, но всё же остаются следы того, что было применено гендзюцу...» — Нет, Итачи, это не так. Когда я использовал эту технику на тебе во время тренировки, я был очень осторожен и применил небольшое гендзюцу, чтобы скрыть тот факт, что я только что вторгся в твой разум. Моя техника глаз отличается от твоей, Итачи. Мой Шаринган не просто погружает противника в гендзюцу, чтобы обмануть внешний взгляд, но и манипулирует его разумом. Очень тонко. Он обманывает твой мозг, заставляя его думать, что то, что ты видишь, реально. Не нужно ни гендзюцу, ни обнаружения. К тому времени, как ты поддашься моему убеждению, как я это называю, ты даже не будешь понимать, что происходит. «Тогда почему? Почему ты позволил мне уйти? Ты мог бы убить меня с помощью такой силы». «Нет, это тоже неправильно. Я силён, и это правда, что когда-то я был вундеркиндом нашего клана, но ты был таким же сильным, как и я тогда, и я уверен, что сейчас ты ещё сильнее, учитывая твой Мангекё и всё такое. К концу нашей битвы я был физически истощён и смог убедить тебя в своей смерти, но с трудом. Я сказал тебе, что моя грудь неподвижна и я больше не дышу». Когда ты пощупал мой пульс, я сказал тебе, что ты не почувствовал абсолютно ничего. Я даже пошевелиться не мог, не говоря уже о том, чтобы что-то сделать. Если бы Анбу Данзо не пришли за моим телом, я бы утонул в этом футе воды. Вот насколько мало у меня было физических сил. Я не мог даже поднять голову над водой, чтобы спасти свою жизнь. «Шисуи...» «Нет, не надо. Давай я продолжу и закончу. А потом мы уйдём, пока я не закончу». Шисуи снова побежал быстрым и ровным шагом, а Итачи последовал за ним. Он видел, что Итачи начинает сожалеть о случившемся, несмотря на то, что он сказал ранее о том, что сделал бы всё снова, если бы мог. «Я рассказал тебе, как обманул тебя, Итачи, и ты знаешь, что было дальше, по крайней мере с одной стороны. Клан нашёл записку, которую ты оставил, после того как Третий сообщил им, что Анбу «случайно» наткнулись на моё тело, возвращаясь с задания. Верно! Случайно наткнулись на мою задницу. Данзо поджидал меня. Через несколько минут после твоего ухода они схватили меня». У него был идеальный план. Как ниндзя Анбу, ты знаешь, как они избавляются от наших тел. Меня должны были завернуть в ткань и сжечь. Данзо нужно было только предоставить завёрнутый в ткань труп, созданный с помощью дзюцу, чтобы он выглядел как я и заметал следы. Я часто задаюсь вопросом, какой бедняга умер, потому что им понадобилось тело. «Если Данзо и его Анбу схватили тебя, то как ты сбежал?» «Я как раз подхожу к этой части! Кто бы мог подумать, что ты такой нетерпеливый? Пока Анбу Данзо занимался поиском тела, я был в какой-то подземной комнате на территории Данзо. Я помню, как лежал на стальной пластине, а Данзо стоял надо мной. С ним в комнате были ещё два человека: один из Анбу, который привёл меня, и какой-то подозрительный медик». «Подожди-ка, Шисуи. Как тебе удалось убедить Данзо и всех остальных, что ты действительно умер?» «Вот где ты совершил ошибку, дорогой кузен! Ты проверил моё дыхание и пульс, но если бы ты поднял мою голову над водой и как следует меня осмотрел, то увидел бы, что мой Шаринган всё ещё активен, а глаза открыты, и ты бы сразу понял, что я жив. Данзо и его люди понятия не имели, что их ждёт, когда осматривали меня, и все они без страха смотрели мне прямо в глаза». «Ты подчинил их своей ментальной технике, как и меня». «Да. Они недостаточно хорошо знали, как работает Шаринган, чтобы понять, что он бы деактивировался, если бы я действительно был мёртв, и я смог подчинить их своей воле и убедить в том, что я жив. К сожалению, именно так Данзо смог забрать мой глаз и использовать его. Поскольку мой глаз был активирован, когда он забрал его у меня, он смог вживить его себе. Почему он забрал мою руку, я понятия не имею». Может, он просто такой извращенец. Но вот что я тебе скажу: хорошо, что после того, как они выкололи мне глаз, они сомкнули мои веки. Я мог терпеть боль от удаления глаза, но когда они отрезали мне руку… Мне повезло, что я потерял сознание из-за истощения чакры. Они бы точно меня раскусили, если бы мертвец внезапно закрыл глаза и потерял сознание. «Как тебе удалось сбежать после того, как они выкололи тебе глаз и отрубили руку?» «Это была ошибка Данзо. После того как они меня разделали, их Анбу выбросили меня на улицу, чтобы сжечь, как мусор. Весь комплекс Данзо хорошо спрятан на окраине города и хорошо охраняется. Я не надеялся на чью-либо помощь, поэтому знал, что мой единственный шанс — сбежать. Когда я очнулся, у меня были силы только на то, чтобы ползти, скорее даже тащиться на одной руке. Мне удалось забраться достаточно далеко в лес, и я подумал, что в безопасности. Оказавшись там, я понял, что у меня достаточно чакры, чтобы использовать технику телепортации. С таким запасом сил я не мог уйти далеко, поэтому после телепортации я всё ещё был в лесу Конохи, но, по крайней мере, когда люди Данзо увидят, что я исчез, они собьются с моего следа в месте телепортации. Использовав остатки чакры и оказавшись в новом месте, я прислонился к стволу дерева и стал ждать смерти. Я знал, что скоро умру от потери крови, если не от истощения чакры. «Ты истощаешь всю свою чакру, Шисуи. Ты же знаешь, что это самоубийство шиноби». «Не то чтобы я думал, что у меня есть хоть какой-то шанс выжить. Я просто хотел оказаться подальше от этого ублюдка Данзо и умереть в покое, но покой — это последнее, что я получил». Шисуи рассмеялся, вспомнив, что произошло дальше. «Что ты мог найти смешного в этой ситуации? Ты не мог передвигаться, чтобы найти еду или травы для восстановления своей чакры». «Нет, ты прав. Я вообще не мог пошевелиться, но как только я переместился, то практически приземлился на самый большой огненный шар, который ты когда-либо видел». «Ты попал в пожар?» — растерянно спросил Итачи. «Никакой кузины, только голубоглазая блондинка, огонь-девица... то есть девушка. Она тоже была в ярости! Начала кричать на меня ещё до того, как рассеялся дым от дзюцу. Она не затыкалась, пока не увидела, в каком я состоянии. Когда она это сделала, я подумал, что она сейчас убежит, но она этого не сделала. Я был удивлён, ведь она была совсем маленькой, лет восьми, наверное». Позже она рассказала мне, что только поступила в академию, так что, скорее всего, она была одной из одноклассниц Саске. «Шисуи, ты хочешь сказать, что этот ребёнок спас тебе жизнь?» Итачи фыркнул при одной мысли о том, что Шисуи мог получить помощь от маленького ребёнка. В то время Шисуи был крайне неприветлив, и можно было только представить, как он напугал маленького ребёнка. «Именно это и произошло!» «Это немного забавно. Учиху Шисуи спас пре-генин». «Че, хватит перебивать! В общем, после того как она накричала на меня за то, что я чуть не раздавил её насмерть, она начала говорить, какой я, должно быть, глупый, раз позволил себе истечь кровью. Она попыталась убежать и позвать на помощь, но я умолял её просто отпустить меня и дать мне умереть. Я начал терять сознание, и знаешь, что она сделала? Она дала мне пощёчину, чтобы я пришёл в себя, а потом ушла», — рассмеялся Шисуи, вспоминая это. «Я думал, что она бросила меня, но не успел я опомниться, как она вернулась с какими-то растениями и начала делать из них кровоостанавливающее средство. Она перевязала мою руку и нанесла лекарство. Затем она помогла мне промыть глаз и перевязала мои раны. Почти две недели она приходила в ту часть леса, где я прятался. Она приносила мне лекарства и еду и совсем меня не боялась. Ей даже удалось принести мне какую-то одежду». У меня до сих пор хранится кусок рубашки, которую она мне принесла, с символом её клана. Однажды, когда я вернусь в Коноху, я найду её и как следует отблагодарю. Как только я достаточно окреп, я сбежал, не сказав ни слова. Я всегда чувствовал себя виноватым из-за того, что не поблагодарил её за спасение моей жизни. «Это понятно. Что ты делал после того, как ушёл? Ты также сказал, что я не всё знаю о Мадаре и Данзо и что, когда я узнаю, мне это не понравится. Ты должен был узнать эту информацию после того, как покинул Коноху». «Чёрт бы побрал этого Итачи. Давай остановимся здесь и передохнём. Я слышу, как течёт вода, и не отказался бы от глотка. К тому же я знаю, что ты собираешься задать мне ещё больше вопросов». Итачи последовал за Шисуи к ручью и опустился на колени, чтобы умыться. Он огляделся по сторонам и подумал, как иронично, что они стоят вместе у ручья. Они были такими же, когда сражались, и это его нервировало. Он едва мог переварить всю информацию, которую сообщил ему Шисуи, но его двоюродный брат сказал, что худшее ещё впереди. Он умылся, выпил немного воды и отошёл в тень большого дерева. Шисуи посмотрел на своего двоюродного брата, терпеливо ожидавшего под деревом, и закатил глаза, увидев на нём плащ Акацуки. «Ты сказал, что покончил с Акацуки, верно?» «Я не вижу смысла оставаться с ними. Половина из них мертва, а другая половина не верна организации и остаётся в ней только из-за денег или страха. Единственные, кто действительно предан целям Акацуки, — это Пейн и Конан». «Если это так, то почему бы тебе не снять плащ Акацуки? Мы привлечём гораздо меньше внимания, если ты не будешь его носить». «Я тебя понял». Итачи снял с себя плащ, бросил его в ручей и стал наблюдать, как его уносит медленное течение. Было приятно наконец-то избавиться от образа члена Акацуки. «Так лучше, этот халат был... погоди... что это на тебе, чёрт возьми?» «Стандартная форма Акацуки», — смущённо ответил Итачи на вопрос Шисуи. "Ты издеваешься надо мной? Ты не можешь разгуливать в одной прозрачной сетчатой рубашке. В этом ты привлечешь к себе гораздо больше внимания в городе, где мы остановимся на ночь. Девчонки окружат нас толпой еще до того, как мы доберемся до гостиницы. «Меня травят? Раньше у меня не было проблем с тем, что меня «травят» женщины». «Наверное, это потому, что у тебя было такое же выражение лица. Ой, да забудь ты об этом. Ты всегда был полным идиотом, когда дело касалось девушек. Давай лучше вернёмся к Данзо и Мадаре». Итачи раздражённо ощетинился в ответ на слова Шисуи. Он не виноват, что у него нет опыта общения с девушками. Всё своё детство он провёл в качестве шиноби. После этого его изгнали, и у него не было времени на такие вещи, как девушки. Если подумать, ему это и не было интересно. «Почему ты хмуришься? Ты злишься, потому что я усомнился в твоём умении обращаться с женщинами? Я прав, говоря, что у тебя нет опыта? Боже правый, это просто смешно, Итачи, тебе же всего 23». Шисуи фыркнул и поддразнил младшего Учиху. «Что ж, не волнуйся, кузен, когда всё это закончится, мы тебя пристроим». — Шисуи! — Что? «Заткнись». «Ладно, ладно! В любом случае, вернёмся к разговору. Ты когда-нибудь задумывался, как Мадаре удавалось так свободно перемещаться по Конохе? Откуда он так много знал о передвижениях шиноби или о секретной информации?» «Я всегда считал, что у него есть информатор». «Чертовски верно! Этим информатором был Данзо». Шисуи ждал реакции и не был разочарован. Он увидел, как на лице Итачи мелькнула едва заметная вспышка гнева. «Я знаю, что Данзо и Совет приказали тебе уничтожить Учиху, а затем стать шпионом вопреки воле Третьего. Я знаю, что, согласившись, ты обеспечил безопасность Саске. Должно быть, это казалось беспроигрышным вариантом, верно? Убей клан, и Данзо с Советом оставят Саске в покое?» «Но я их не убивал… Мадара… он убил их всех ещё до моего прихода, а потом попросил меня присоединиться к нему». «Поверь мне, я знаю. Всё ещё хуже, Итачи. Нашу семью предали так, как ты и представить себе не мог. Они все находились под властью дзюцу Мадары. У них даже не было шанса дать отпор. Он подчинил их себе, и они бездумно выполняли его приказы. Ты понимаешь, о чём я говорю? Наша семья не предавала Коноху, Мадара подчинил их себе». Итачи судорожно вдохнул, пытаясь сдержать кровь и желчь. «Я убью его». «Мы убьём его вместе с Саске. Этот ублюдок не избежит наказания». «Откуда ты всё это знаешь, Шисуи?» «Ты думаешь, что был единственным Учихой, которого Мадара загнал в угол и предложил присоединиться к нему. Или что ты случайно встретил его той ночью? Я знаю, что ты не настолько глуп. Ты знаешь, что он позволил себя обнаружить не просто так, а чтобы завербовать тебя, хотя в итоге у него ничего не вышло. С тех пор как всё это произошло, он пытался завербовать и меня». «Как ты могла отказать ему и остаться в живых?» «Ха! Хоть я и не настолько глуп, чтобы думать, что смогу победить Мадару в одиночку, мне удалось несколько раз хорошенько его встряхнуть. Он понял, что со мной лучше не шутить. Полагаю, он до сих пор не трогал меня, потому что я не предпринимал никаких действий, кроме как наблюдал за тобой и Саске. Но теперь всё изменилось, и можешь мне поверить: как только он поймёт, что тебя нет, он направится прямиком к Саске». «Я согласен. Ты хоть представляешь, каковы планы Мадары?» «Нет, к сожалению, не знаю, но можете быть уверены, что в этом будут замешаны Коноха и другие страны. Мадаре не понравится ничего, кроме полного господства.» Шисуи знал, что Итачи согласен с его доводами, но он всё ещё не был уверен, что сможет убедить Итачи в том, что сейчас не время сражаться с Саске. Им нужно было объединиться, чтобы победить Мадару и, возможно, даже Пейна и остальных членов Акацуки, если они придут за Итачи из-за его дезертирства. Им также нужно было как можно скорее оказать Итачи медицинскую помощь. «Значит, теперь ты согласен со мной в том, что бессмысленно жертвовать своей жизнью и заставлять своего брата сражаться? Ты же понимаешь, что ты нужен нам, что ты нужен Саске. Пора отпустить это. Перестань винить себя и двигайся дальше. Вся эта ситуация многолетней давности была одной большой ложью. Нас обманули, чёрт возьми, даже совет Конохи был обманут Данзо, и как бы я их ни ненавидел, ты знаешь, что это правда». Пришло время составить новый план действий. «Возможно. Поживём — увидим. Саске не захочет слушать то, что я скажу. Я основательно запудрил ему мозги, как и планировал. Я не знаю, не слишком ли поздно для нас, и, как ты видишь, я умираю. Ему было бы лучше убить меня и обрести всю свою силу». «Не глупи! Конечно, так не лучше! Нам просто нужно действовать осторожно. Думаю, мне стоит поговорить с ним без тебя или, может быть, с его хорошенькой женушкой. Если я смогу завоевать его доверие и предупредить его, что ты хочешь просто поговорить, а не драться, возможно, нам удастся удержать его от того, чтобы наброситься на тебя и убить твою тупую задницу при первой же возможности. Хотя, на самом деле, это твоя вина». Ты и твоя глупая идея о том, что месть равносильна защите твоего любимого брата, — вы просто идиоты. «Шисуи?» «Что, Итачи?» «Заткнись». Отзывы приветствуются ... :) « Первый « Предыдущий Глава 7 из 10 Следующий » написал это в 2006 году, и это публиковалось здесь в течение нескольких лет, пока я не удалил пост в 2014 году и не разместил его исключительно в своём блоге (потому что рейтинг был NC-17). Однако несколько человек спросили меня об этом, поэтому я решил вернуть этот пост (и другие, которые я удалил) и закончу их один за другим. Обратите внимание, что мне придётся удалить части с рейтингом NC-17 для этого сайта, но они будут отмечены, и вы сможете найти их в моём профиле. Отказ от ответственности: я не являюсь владельцем «Наруто» или кого-либо из его персонажей. «Наруто» является собственностью Масаси Кисимото. Осторожно, спойлеры! Пожалуйста, обратите внимание, что, хотя этот фанфик не соответствует хронологии манги, в нём будут спойлеры из манги и аниме. Так что, если вы не следите за мангой/аниме, мы вас предупредили. Кроме того, фанфик сильно отклоняется от канона. Чёрные и белые глаза: глава восьмая — нарушенные обещания Ханаби вышла из башни Хокаге и запрыгала по крышам Конохи. Её послали за отцом в башню, но, по правде говоря, она не знала, хочет ли сейчас его видеть. Тот факт, что между её сестрой и Учихой Саске, из всех людей, был заключён брачный контракт, сильно её беспокоил. Как он мог так поступить с Хинатой? Ханаби видела только то, что отец отдавал Хинату замуж. Она не понимала политической и логической подоплёки браков по договорённости и союзов кланов и чувствовала себя преданной. А что, если отец решил избавиться и от неё тоже? Она замедлила шаг, когда подошла к главным воротам. В доме по-прежнему царила гнетущая атмосфера, и было душно. Она слегка улыбнулась Ко, который стоял на страже у ворот, и тут же почувствовала, как на неё нахлынуло чувство вины. Он выглядел так, словно постарел на десять лет с тех пор, как узнал о Хинате. Внезапно Ханаби захотелось плакать, слишком много всего произошло. Кто она такая, чтобы злиться на отца, когда сама лжёт всем, заставляя их чувствовать боль, которой на самом деле нет? Они все должны объединиться, чтобы спасти её сестру, а не оплакивать её. Она попыталась успокоиться, когда вошла в главный зал, но не смогла. Будучи куноити, она понимала, что больше не может вести рациональную беседу с отцом, но в тот момент ей было всё равно. Она была зла и хотела получить ответы, поэтому остановилась у двери кабинета отца и постучала. Она услышала, как он откашлялся, прежде чем позвать её войти, и когда она вошла и увидела отца... вся её решимость улетучилась при виде него. Он явно горевал в одиночестве за закрытыми дверями после утренних похорон, а она его прервала. Он, как и она, был всё ещё в траурной одежде. Ханаби откашлялась и переступила с ноги на ногу, пытаясь придумать, что сказать, но отец не стал её перебивать. — Ханаби? Что ты здесь делаешь? Я думал, ты пошла с Неджи на обед. «Нет, отец, я... Мне нужно с тобой поговорить. Это действительно непросто сказать, поэтому я просто покажу тебе. Я прошу тебя только об одном: пожалуйста, выслушай меня, прежде чем злиться». Хиаши в замешательстве наблюдал за тем, как его младшая дочь обошла стол и официально опустилась перед ним на колени. «Что ты делаешь? Подними голову!» «Нет! Я... я лгал тебе... всем! Смотри... просто смотри». Ханаби слегка приспустила рукав рубашки, чтобы показать печать, которую поставил на неё Хината. Хиаши побледнел, поняв, что это значит. Она откинулась назад, но продолжала сидеть на полу перед ним, что ещё больше его встревожило. Ханаби никогда ни перед кем не пресмыкалась... никогда. «Почему ты скрывал это от меня... почему?» «Прости, но я не мог тебе сказать. Хокаге запретил нам что-либо кому-либо рассказывать...» «Мне всё равно!» — взревел Хиаши и вскочил так резко, что стул, на котором он сидел, вылетел у него из-за спины и врезался в противоположную стену. «Ты заставила меня думать, что она мертва... МЕРТВА! Ханаби, ты хоть представляешь... ты не можешь понять... ты никогда не поймёшь, через какую боль ты меня заставила пройти, пока у тебя не будет СВОЕГО РЕБЁНКА!» Ханаби резко встала и оказалась лицом к лицу со своим отцом. В ней внезапно вспыхнул гнев. «Да, я солгала... Я солгала тебе, но и ты солгал, отец!» Ханаби дрожала, сжимая руки. По её лицу катились горячие слёзы, пока она пыталась взять себя в руки. «Ты собирался отослать её. Как ты можешь притворяться, что злишься на меня, если ты даже не хотел, чтобы она была здесь?» «О чём ты говоришь, Ханаби? Я не пойму, пока ты мне не расскажешь». Хиаши успокоился, как только увидел, что его младшая дочь плачет. Он никогда не видел, чтобы Ханаби плакала, с тех пор как она была совсем маленькой. «Я знаю об этом. Я знаю, что ты собирался отдать Хинату Учихам. Зачем ты это сделал? Она была совсем маленькой, когда ты подписал ей смертный приговор. Ты был так разочарован тем, что у тебя родилась дочь, а не сын, что даже не захотел, чтобы она осталась в клане Хьюга!» Хиаши был в замешательстве, но частично осознал ситуацию, когда понял, что Ханаби знает о брачном контракте с Учихой. Он тут же подошёл к книжным полкам и начал искать свиток. Должно быть, она как-то его увидела, но где же он? — Он пропал, — тихо сказал Хиаши. — Я не могу в это поверить, свиток о браке пропал, он был прямо здесь, рядом с семейным реестром... он тоже пропал! Ханаби, у тебя есть эти свитки, они очень важны! «Почему? Чтобы ты мог сдержать своё обещание, данное Учихе, и отослать её?» «Чёрт возьми, Ханаби, я не знаю, что происходит, но скажи мне, где сейчас находятся свитки». «У Хокаге есть семейный реестр, она велела мне немедленно привести вас к ней». «Немедленно? Ханаби, пойдём. Я хочу получить ответы, а потом, может быть, я смогу понять, о чём ты говоришь!» Хиаши схватил дочь и с помощью дзюцу переместился прямо в башню Хокаге. Защитные печати мгновенно распознали его ранг. Оказавшись там, он помчался по коридору, крича на всех, чтобы они расступились. Ему не составило труда пройти, потому что все в страхе прижались к стене, увидев Хьюгу. Он добрался до дверей Хокаге, бросил один взгляд на Анбу и вошёл. Будь он проклят, если станет ждать в очереди, когда только что узнал, что его дочь жива. «Не мог бы кто-нибудь любезно объяснить мне, что, чёрт возьми, происходит? Моя дочь ворвалась ко мне домой, сначала показала мне доказательства того, что Хината жив, а потом обвинила меня в том, что я избавился от Хинаты. Я хочу получить ответы, и хочу получить их сейчас!» Цунаде была совершенно невозмутима, пока мужчина бушевал. Он сам собирался отвечать на вопросы. На этот раз она собиралась дать ему шанс. «Тебе повезло, что остальной команды, которую я посылаю за твоей дочерью, здесь ещё нет, Хиаши! Кто ты такой, чтобы приходить ко мне в кабинет и выдвигать требования? Подойди сюда и помолчи! У меня есть вопросы, и ты на них ответишь, или, клянусь, я сброшу тебя с горы Хокаге! Я ясно выразился?» Хиаши всё ещё стоял, держа Ханаби за руку, как ребёнок. Он посмотрел на неё сверху вниз, собираясь сказать, чтобы она уходила, но она перебила его, не дав договорить. «Ни за что! Я не уйду. Меня уже тошнит от того, что все пытаются выгнать меня, когда дело касается моей сестры. Я даже не вхожу в команду, которая занимается ею, так что я, по крайней мере, должен остаться». «Девушка остаётся, Хиаши, и не смотри на меня так холодно, меня это нисколько не беспокоит, и ты это знаешь». Хиаши выглядел так, будто проглотил что-то очень кислое, но подчинился. «Хорошо, так что происходит? Ханаби показала мне, что печать Хинаты всё ещё активна, а это может означать только одно: она жива. Она также сказала, что у тебя есть мои свитки». «Свитки? У меня есть один свиток, как в семейном реестре. Какие ещё свитки у меня могут быть?» «Брачный свиток, который был у меня, тоже пропал. Где он? Вы даже не представляете, насколько важен этот брачный свиток!» «Вот твой свиток, Хьюга! Возьми и посмотри на него внимательно, глупец! Ты совершенно упустил из виду очевидное, когда смотрел на него». Хиаши схватил свиток и развернул его, глядя в самый низ, где, как он знал, будет указано имя его дочери. Теперь, когда брачный свиток пропал, а имя его старшей дочери было вычеркнуто из списка наследников, оставалось только одно решение. Была ещё Учиха Хината. Она была замужем за известным преступником, находившимся под влиянием Орочимару. Он побледнел, стараясь не выдать своего потрясения, и молил богов, чтобы она была в безопасности. — Вы говорите, что у вас нет свитка о браке, Хокаге-сама? «Нет, какого чёрта ты так зациклился на этом брачном свитке?» «Должно быть, они забрали его, когда похитили Хинату. Всё это было спланировано заранее, вместе с её похищением. Они выбрали подходящий момент, чтобы схватить её и забрать свиток. Чёрт возьми! Эти глупцы понятия не имеют, что у них в руках!» «Ладно, моё любопытство достигло предела, так что тебе пора объяснить мне, что происходит, Хиаши, СЕЙЧАС!» «Я действительно считаю, что нам не следует обсуждать это здесь, в компании». «Я уже сказал тебе, что она останется, Хиаши, теперь ты просто бесишь меня...» «Даже если в этом замешаны Хомура и Кохару, ваши собственные советники?» «Ханаби, убирайся». Ханаби фыркнула. «Не могу в это поверить! Я всё равно узнаю позже». «Ханаби, не перечь Хокаге, иди подожди снаружи. Я отвечу на все твои вопросы, которые Цунаде-сама сочтёт достойными твоего внимания, когда мы закончим». «Отлично!» — сказала Ханаби и вышла в зону ожидания у башни. Хиаши потёр глаза, понимая, что это будет долгий и утомительный разговор. Он прошёлся по кабинету, накладывая печати, чтобы защитить помещение от посторонних ушей, особенно от Ханаби. Он вернулся на своё место перед столом Цунаде и решил, что стоит начать с вопроса: «Почему бы тебе не рассказать мне всё, что ты об этом знаешь, а потом я смогу заполнить пробелы». Он увидел, как Хокаге посмотрела на него с усталым выражением лица, и понял, что в ближайшие несколько минут ему предстоит узнать, насколько разгневанным может быть Пятый. Хината шла по тёмному коридору вслед за Саске, заламывая руки и оглядываясь по сторонам. Она изо всех сил старалась не активировать свою родословную, чтобы лучше видеть в темноте, но знала, что в этом случае её чакра вспыхнет и привлечёт к ним внимание. «Хината...» — Д-ДА!? Саске поморщился от её громкого голоса, зная, что из-за нервозности она ведёт себя совсем не так, как обычно. Они направлялись в покои Орочимару, чтобы начать битву, и если бы он не смог её успокоить, то был бы сильно отвлечён её эмоциями на протяжении всего боя. «Ш-ш-ш... успокойся, что бы на нас ни влияло, становится только хуже. Я чувствую твои эмоции, и ты стоишь прямо передо мной». Сасукэ помедлил, но затем взял её маленькие ручки в свои, надеясь, что прикосновение поможет ослабить эмоциональную связь между ними. Он посмотрел ей в лицо и понял, насколько она на самом деле маленькая. «Хината, мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Я знаю, что ты напугана, но тебе нужно успокоиться. Твой страх и нервозность раздражают меня и выводят из себя. Я не привык сражаться с такими эмоциями. Это ставит меня в крайне невыгодное положение». Хинт выглядел подавленным. «Я-я так сожалею... Я не хотел...» «Тсс... что я говорила насчёт извинений?» Она посмотрела в глаза Учихе и почувствовала, как расслабляется. Она не знала, было ли дело в его чувствах или в их прикосновении, но ей стало спокойнее. «Просто я б-беспокоюсь. А что, если что-то пойдёт не так? Что, если п-появится Кабуто? Как ты собираешься сражаться с обоими одновременно? Я знаю, ты хочешь, чтобы я не вмешивался в битву, но что, если т-тебе понадобится моя помощь? Я мог бы хотя бы быстро среагировать, если бы ты позволил мне подойти ближе...» — Нет, — резко ответил Саске, заставив её вздрогнуть и отвести взгляд. Он отпустил одну её руку и схватил за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Ему нужно было, чтобы она поняла, что он собирается сказать. «Ты не можешь участвовать в этой битве, понимаешь?» Хината почувствовала, как в ней вспыхнуло раздражение. Она вырвала подбородок из его руки и продолжила идти. «Нет, я не понимаю. Я куноити, обученная смертоносным боевым искусствам, о чём ты, похоже, постоянно забываешь. Возможно, я бы не выбрала эту профессию, если бы у меня была такая возможность, но я боец. Я могу помочь тебе, Учиха-сан, если только ты позволишь мне...» «Дело не в том, что я не верю в твои способности, Хината. Я даже не видел, на что ты способна, с тех пор как мы были детьми, и я впечатлён тем, что ты только что противостояла мне, ни разу не запнувшись. Ты проявляешь упорство и храбрость, когда хочешь быть защитницей, как это было только что, но ты забываешь об одном простом факте. Это моя битва». Я живу здесь уже много лет, и каждый день я мечтаю лишь о том, чтобы получить нужные мне знания и избавиться от этого ублюдка. Это моя война, и я хочу закончить её на своих условиях. Кроме того, если всё пойдёт по плану, то физических столкновений почти не будет, и всё закончится довольно быстро. Не думаю, что ты сможешь мне помочь в этой битве. «Ты собираешься заманить его в ловушку иллюзии? Сразишься с ним, используя только свою родословную?» «Что-то в этом роде. А теперь пообещай мне ещё раз, как ты сделала прошлой ночью, что останешься здесь, но в пределах, о которых мы говорили, и постараешься сохранять спокойствие. Я вернусь за тобой, когда закончу. Просто помни, что я ни за что не позволю этому человеку убить меня или завладеть моим телом, так что оставайся на месте, что бы ты ни слышала и ни видела». Хината неохотно согласилась, но последовала за Саске по коридору в комнату Орочимару. Он жестом велел ей оставаться в коридоре на расстоянии трёх метров, когда она увидела, как он подаёт знаки руками и в его руке появляется большой меч, сотканный из потрескивающих молний. Он разрезал им дверь, и она рухнула к его ногам. Пришло время Саске сразиться с Орочимару, и всё, что она могла сделать, — это стоять и смотреть. Хиаши молча наблюдал за тем, как Хокаге встаёт и подходит к окну. Он бы солгал, если бы сказал, что его хоть немного не беспокоит её реакция. Он ожидал криков или вопросов, определённо вопросов, ведь она знала только часть истории. «Хокаге-сама, я знаю, что это шокирует, но есть кое-что ещё. Очевидно, у вас возникнут вопросы...» «О, у меня не просто есть вопросы. Я в полном замешательстве. Я даже не знаю, с чего начать». То, что Третий мог санкционировать что-либо из этого, кажется мне невероятным... нет, это, конечно, удивительно, но то, что Учиха Итачи не покинул Коноху, будучи предателем, невероятно. Он в одиночку предотвратил гражданскую войну, даже если в конце концов присоединился к Акацуки и стал предателем. Всё это очень неожиданно. «Ты должен понимать, что у Третьего были связаны руки. Сначала он отказал Данзо, Хомуре и Кохару, но сам Итачи согласился на этот план, чтобы спасти деревню и Саске. Он понимал, что его отец зашёл слишком далеко и что его клан готовится к войне, и это был лучший способ исправить ситуацию.» «Но заставить его убить всю свою семью! Это просто отвратительно, это...» «Безумие? Я согласен, Хокаге-сама, Фугаку был моим самым близким другом, когда мы были мальчишками. Я знаю, что он никогда не чувствовал себя частью Конохи. Всему клану Учиха дали ложную власть в качестве деревенской полиции и согнали в одну часть деревни, чтобы за ними было проще наблюдать. Я не говорю, что то, что он сделал в конце, было правильным, и, честно говоря, я до сих пор не могу поверить в то, что он сделал. Фугаку, которого я знал, был разочарован, но любил свою деревню». Но я могу понять его гнев и то, почему его семья была готова поддержать его в свержении Конохи, тем более что наши предыдущие планы не увенчались успехом. «Предыдущие планы? Пока что я понимаю историю об Итачи, Саске и резне. Но какое отношение это имеет к свитку о браке? Он был составлен за восемь лет до того... инцидента». «Действительно, инцидент», — сухо прокомментировал Хиаши. «Свиток был моей попыткой помочь старому другу. Как я уже сказал, мы с Фугаку были близки в детстве, а моя жена и его жена Мокото тоже дружили. Я думал, и в какой-то момент Фугаку согласился со мной, что, если мы заключим брачный союз, деревня будет больше доверять клану Учиха. Что, если мы продемонстрируем свою поддержку как одна из благородных семей Конохи, другие вскоре последуют нашему примеру». Что может быть лучше для демонстрации этой преданности, чем выдать мою дочь, наследницу клана Хьюга, не просто за сына Учихи, а за члена клана Учиха? — Но ты потеряешь своего наследника. «Когда родилась Хината, совет был не в восторге. Никогда в истории клана Хьюга не было женщины во главе, и с самого её рождения я не хотел, чтобы на неё возлагалась такая ответственность. В конце концов, тогда я думал, что у меня ещё полно времени, чтобы произвести на свет больше наследников… сыновей. Я никогда не думал, что потеряю жену так рано, а Хината уже была помолвлена с представителем клана Учиха». Вместе с ней и Саске они могли бы вернуть Учиху в общество благодаря связям с Хьюга, а Итачи должен был унаследовать лидерство. «Но что-то пошло не так, не так ли, Хиаши? Этот план явно не сработал». «Нет, это не так, у нас просто не было времени, всё происходило слишком быстро. Учиха устали от такого обращения, и Фугаку больше не мог сдерживать их гнев. Вскоре, я думаю, он начал ненавидеть себя. Он больше не хотел ждать, чтобы узнать, принесёт ли наш план союза мир. Он так разозлился, что не хотел ничего слушать. Он как будто стал другим человеком, и я сожалею, что не заметил этого раньше». Я не хотел верить, что мой старый друг мог так поступить, и когда я понял это, было уже слишком поздно. После резни я пошёл к Третьему, и он всё мне объяснил, взяв с меня клятву о неразглашении. Я должен был молчать об этом, если только сохранение тайны не поставит под угрозу деревню. Думаю, эта ситуация подпадает под это условие. «Но зачем ему вообще было тебе рассказывать? Может, ты и была частью брачного союза с Учихой, но ты не была членом семьи». «Нет, я не был членом семьи, но я был и остаюсь по сей день опекуном и доверенным лицом Учихи Саске и его имущества до тех пор, пока он не вступит в права наследования. В тот день он должен был жениться на моей дочери. Третий счёл эту информацию необходимой для того, чтобы я мог выполнять свои обязанности, но, как вы знаете, из этого тоже ничего не вышло. Всё пошло не по плану». «Вы являетесь опекуном Учихи Саске и распоряжаетесь его имуществом?» «Да, я также храню наследие Итачи Учихи. Я берегу и то, и другое, на случай, если они вернутся, или, лучше сказать, на случай, если я всё ещё буду надеяться, что они вернутся, хотя сейчас это кажется маловероятным. Если они вернутся, их либо казнят, либо посадят в тюрьму за их преступления, об этом позаботится совет. Когда-то я думал, что Саске вернётся, что мальчик Узумаки приведёт его домой». В четырнадцать лет Хинате и Саске должны были сообщить о помолвке и дате свадьбы. «Ты всё ещё собирался выдать Хинату за Саске? Даже после всего случившегося?» «Конечно! Я хотел защитить мальчика и пообещал Фугаку помочь его клану. У него никого не было, и в то время он ещё не стал предателем. Я и подумать не мог, что он уйдёт и больше не вернётся, присоединившись к тому человеку. На самом деле я пытался принять его в свою семью после резни с одобрения Третьего, но Данзо был против. Он убедил Хомуру и Котару, что мальчику нужно держаться от них подальше». В конце концов, я был вынужден хранить тайну, и мы оба знаем, что сейчас у меня нет возможности помочь ему. Он сделал свой выбор и решил предать свою деревню. Я подвёл Фугаку и Микото, я не смог защитить их сына, ни одного из них. «Всё это так нереально. Это похоже на дурной сон. Если бы Саске разрешили жить с твоей семьёй, возможно, он не стал бы тем предателем, которым является сейчас, а Наруто, Сакура и Какаши не тратили бы свою молодость на его спасение». «Значит, они всё ещё намерены вернуть его домой? Наверняка его казнят за предательство?» «Я не уверен. Хотя ты и говоришь, что резню поддержали Хомура и Котару, я помню, что они оба были огорчены потерей последнего оставшегося в живых Учихи, когда он дезертировал. Меня удивляет, что они поддержали уничтожение такого могущественного рода в деревне, вместо того чтобы попытаться загладить вину. Похоже, когда-то это было возможно». — Да, так и было бы, но ты забываешь, что там были не только Хомура и Котару, но и Данзо, — Хиаши выплюнул его имя, словно ему было больно его произносить, и Хокаге ухмыльнулся, увидев такую необычную реакцию Хьюги. — Я не удивлюсь, если он манипулировал всей ситуацией в своих интересах. Этот человек опасен, и что ещё опаснее, мы не знаем, почему он хотел избавиться от Учихи. «Ты тоже его ненавидишь, да? Данзо — заноза в моей заднице, от которой я хотел бы избавиться. Что ж, теперь, когда я всё знаю, я даже не знаю, что сказать или с чего начать. Как ты относишься к тому, что твоя дочь вышла замуж за Учиху?» «Честно говоря, я не знаю. Глупо ли с моей стороны надеяться, что его можно спасти? Он так молод, мы отправляем их на задания и убийства, но они всё ещё почти дети. Реакция Ханаби напомнила мне об этом сегодня, в конце концов, она всё ещё маленькая девочка. Думаю, я впервые это осознал. Потеря ребёнка заставляет взглянуть на вещи совсем с другой стороны». «И вернуть этого ребёнка? Зная, что она всё ещё жива и связана с человеком, которому ты поклялся помогать и защищать? Что это даёт?» «Думаю, я всё ещё хотел бы помочь Учихе, в конце концов, теперь он член нашей семьи, и если кто-то и может сделать из холодного человека заботливого, то это Хината. Мы с Неджи — живое тому подтверждение». «Что ж, Хиаши, у меня есть план, как это сделать, хотя теперь, когда я знаю, какую роль сыграл Учиха Итачи, его, возможно, придётся немного подкорректировать. Хочешь послушать?» «Полагаю, я бы согласился, Хокаге-сама, хотя с этим проклятым счастливым выражением на твоём лице я не знаю, понравится ли мне это». Отзывы приветствуются . :) « Первый « Предыдущий Глава 8 из 10 Следующий » Обзор написал это в 2006 году, и это публиковалось здесь в течение нескольких лет, пока я не удалил пост в 2014 году и не разместил его исключительно в своём блоге (потому что рейтинг был NC-17). Однако несколько человек спросили меня об этом, поэтому я решил вернуть этот пост (и другие, которые я удалил) и закончу их один за другим. Обратите внимание, что мне придётся удалить части с рейтингом NC-17 для этого сайта, но они будут отмечены, и вы сможете найти их в моём профиле. Отказ от ответственности: я не являюсь владельцем «Наруто» или кого-либо из его персонажей. «Наруто» является собственностью Масаси Кисимото. Осторожно, спойлеры! Пожалуйста, обратите внимание, что, хотя этот фанфик не соответствует хронологии манги, в нём будут спойлеры из манги и аниме. Так что, если вы не следите за мангой/аниме, мы вас предупредили. Кроме того, фанфик сильно отклоняется от канона. Чёрные и белые глаза: глава девятая — миссии! Хината сразу поняла, что, войдя в покои Орочимару, она об этом пожалеет. Будучи куноичи, она повидала много ужасного: боль, смерть, голод, месть, монстров, созданных с помощью дзюцу, или людей, превратившихся в монстров из-за собственного колдовства. Она даже сама убивала других. Это было частью жизни шиноби, частью её мира. Она была готова к разочарованию... но не была готова увидеть мерзость, в которую превратился Орочимару, когда она вошла в его спальню. Она отпрянула, моля богов, чтобы он её не заметил. Во что он превратился? Как он стал таким... таким... она не знала, как назвать существо, которое она видела, но оно было пугающим и сражалось с Саске. Когда он только вошёл в комнату, она отчётливо слышала звуки борьбы, но вот уже минут пятнадцать не слышала ничего, кроме пугающей тишины. Именно поэтому она нарушила просьбу Саске не входить в комнату. Она должна была знать, что происходит. Что, если он ранен или, что ещё хуже, мёртв? То, что она увидела, когда заглянула внутрь, было совсем не похоже на то, что она ожидала, Саске стоял совершенно неподвижно, не сводя глаз с огромной змеи. Она могла только догадываться, что на самом деле видела истинную форму Орочимару. Они, должно быть, заперты в додзюцу Саске, подумала Хината. Это было единственным объяснением их бездействия. Если это было так, то она действительно ничего не могла поделать. Она ненавидела это! Она не могла видеть битву и ничем не могла помочь. Если бы он потерпел поражение, она узнала бы об этом, только когда его тело упало бы на пол. Уже побеждён... уже мёртв. Хината начала отчаиваться, когда поняла, что Саске может погибнуть. Конечно, она всегда знала, что он может погибнуть, ведь он сражался с человеком, убившим двух Каге, но она и представить себе не могла, что он может действительно погибнуть. Саске был так уверен в себе, что вёл себя так, будто проигрыш был для него немыслим. Он победит, они соберут вещи и уедут. Всё получится, и раньше она в этом даже не сомневалась, но что она будет делать, если он умрёт? Исчезнет ли дзюцу, наложенное на них Шисуи? Если он умрёт, она станет вдовой Учихи… и останется Учихой до конца своих дней. В тот момент она подумала, что была бы не против стать Учихой, если бы он выжил, если бы только он не умер, тогда она бы с радостью приняла всё, что он ей предложит. Тогда они могли бы вместе покинуть это место. Она не могла смириться с мыслью, что он проиграет, особенно Орочимару. Он не заслуживал обладания Шаринганом. Именно тогда чудовищность ситуации поразила Хинату. Конечно,подумал он. Она не потеряет Саске из-за смерти. Орочимару хотел перенести свое тело внутрь, чтобы он мог использовать Шаринган Саске, и если именно поэтому Саске был доставлен сюда, то была только одна причина, о которой она могла думать относительно того, почему она была там. Орочимару хотел выдать её замуж за Саске, чтобы она стала идеальной машиной для выведения будущих детей Учихи. Тогда бы он завладел сильнейшим додзюцу из когда-либо созданных и получил бы бесконечную череду носителей. Идеальный способ для Орочимару жить вечно в одном из сильнейших существующих кланов. Конечно, теперь всё встало на свои места. Как они могли этого не заметить раньше? Быть вынужденными рожать детей Орочимару и использовать их как пешек. Хината скорее умрёт. От этой мысли она вздрогнула, и ей пришлось собрать все силы, чтобы не убежать, будь проклято дзюцу Шисуи. Она обняла то, что осталось от дверного косяка, и стала ждать. Она всё ещё чувствовала Саске, и это её очень успокаивало. Он был совершенно спокоен, и она надеялась, что её тревога не передаётся ему через дзюцу. Ей оставалось только стоять и ждать. Команда № 7 и импровизированная команда № 10 стояли в кабинете Цунаде в ожидании её прихода. Наруто, конечно же, жаловался, а Сакура, Сай и Какаши изо всех сил старались его не замечать. Ино тихо сидела в сторонке и переводила взгляд с Шино на Шикамару. У неё было нехорошее предчувствие из-за пользователя жуков. Темари тоже это чувствовала, но обе девушки решили пока не обращать на это внимания. В чём бы ни была проблема, парни могли бы разобраться сами. «Почему мы просто сидим? Где, чёрт возьми, Баа-тян? Мы здесь уже почти двадцать минут!» Сакура вздохнула и сдержала улыбку, не желая поощрять своего нетерпеливого парня, хотя и не винила его. Редко когда в кабинет Шисо вызывали столько шиноби, если только на то не было чертовски веской причины. В её крови уже бурлило предвкушение, которое могло возникнуть только перед опасной миссией. «Наруто, может, хватит уже? Ждать неприятно, но на данном этапе мы ничего не можем сделать, чтобы ускорить процесс». Наруто надулся и бросил на Шикамару испепеляющий взгляд. «На твоём месте я бы не беспокоился о «тягостном ожидании». Я бы беспокоился о том, почему у Шино такой вид, будто он в любую секунду готов оторвать тебе голову». Шикамару повернулся и посмотрел на своего товарища. Он, конечно же, заметил враждебность, исходившую от его давнего друга. Он знал, что Шино догадался о происходящем. Этот человек был почти таким же умным, как и он сам, поэтому он никак не мог пропустить все эти встречи с Хокаге и Хьюгой. Когда через несколько минут он узнал, что Хината действительно жив и что ему солгали, Шикамару испугался, ведь он был самым близким другом Шино в комнате и мог пострадать от его враждебности. Это было нормально, — подумал он. Он вспомнил, как после смерти Асумы сорвался на собственном отце. Он кричал на него и ругался, а в конце концов разгромил комнату, в которой они всегда играли в сёги. Позже он понял, что отец был прав, провоцируя его, ведь ему нужна была разрядка, и он был готов поддержать Сино, даже если тому придётся принять удар на себя. Хокаге выбрала именно этот момент, чтобы хлопнуть дверью и эффектно войти. Она поспешила к своему столу и села, глядя на всех тех, кого собиралась отправить из деревни. «Что ж, я уверен, что вы все уже задаётесь вопросом, зачем вы здесь...» «Уже? Попробуй с тех пор, как мы вошли в комнату, Баа-тян!» Сакура ударила Наруто локтем, и он согнулся пополам, пытаясь сдержать рвоту от силы удара. «Спасибо, Сакура… как я уже говорил… я уверен, вам интересно, почему вы все здесь и почему вас так много. У меня есть задания для всех вас. Вы будете разделены на две команды по четыре человека, но сначала вам нужно кое-что узнать. Цель, если хотите». «Ну же, не заставляй нас ждать, Баа-тян!» — нетерпеливо сказал Наруто, всё ещё потирая живот. «Цель — Учиха Саске», — улыбнулась Цунаде, зная, что только что сделала лучший подарок Наруто и команде № 7. Затем она посмотрела на Шино и слегка улыбнулась ему. «А через Учиху Саске мы доберёмся до Хинаты... точнее, до Учихи Хинаты». «Ты только что сказал «Учиха Хината»?» — спросил Какаши, широко раскрыв свой единственный глаз. «Я так и сделала. Много чего произошло, и я объясню это только один раз, так что слушайте внимательно! С помощью Хьюги Ханаби мы узнали, что Хината действительно жив. У Ханаби есть печать слежения, которую Хината дал ей год назад или около того. Самое удивительное в этой маленькой детали то, что печать до сих пор всё ещё остаётся на её теле». «Она жива», — прошептал Шино. Это было почти незаметно, но их натренированные чувства шиноби не упустили из виду эмоции, прозвучавшие в голосе мужчины. «Так что, чёрт возьми, всё это значит?» — спросил Наруто, почесывая затылок. «Ты обрушиваешь на нас бомбу, говоря, что Учиха Хината такая-то и такая-то и что она жива, а потом выдаёшь бесполезную информацию о печатях? Я хочу знать, как она до сих пор жива и почему она Учиха Хината!» — закричал Наруто. Цунаде чуть не рассмеялась от того, как Наруто мог упустить из виду важную часть печати и сосредоточиться только на брачном пункте нового имени Хинаты. «Шикамару, объясни», — сказала она. «Печать — важная подсказка, потому что она даёт нам понять, что Хината всё ещё жив». «Ты знал, ты всё это время знал», — тихо сказал Сино. «Я узнал несколько дней назад, и мне жаль, Шино. Я не мог тебе сказать», — продолжил Шикамару. «Это дало нам повод перепроверить семейный реестр, который ведут Хьюги. Сначала Хиаши-сама думал, что Хината умерла, потому что её имя больше не значилось в графе «наследница клана», и он, конечно, решил, что она умерла». Но её имя всё же значилось в свитке, чуть ниже, в разделе семейной линии, и не как Хюга Хината, а как Учиха Хината. Каким-то образом Хината вышла замуж за Саске. Судя по всему, старый свиток о браке по договорённости между Хюга и Учиха существовал с тех пор, как они были детьми. Мы считаем, что Саунд украл свиток, когда они похитили её. «Они похитили её? Отсюда? Из Конохи?!» — воскликнула Сакура. «Да, — ответила Цунаде. — Прямо у нас из-под носа. Мы не знаем, зачем она понадобилась Орочимару и почему он хотел выдать её замуж за Учиху, но у меня есть несколько теорий, и ни одна из них не предполагает счастливого дня свадьбы». «Хината замужем, на самом деле замужем за этим ублюдком Саске?» — спросил Наруто, всё ещё не веря своим ушам. «Мы должны спасти её, Баа-чан, никто не выдержит брака с этим придурком, особенно Хината» Цунаде ухмыльнулась и продолжила: «Что ж, таков план, Наруто. Шикамару, Ино, Темари и Шино отправятся в Саунд. Они будут внедряться, выслеживать и делать всё необходимое, чтобы найти Учиху». «Не стоит смешивать её с этим... эй, подожди-ка, я думала, ты сказал, что мы пойдём за Саске...» Цунаде подняла руку, чтобы остановить гиперактивного ниндзя. «Команда семь, вы отправитесь за Учихой Итачи. Где бы ни был Итачи, можете быть уверены, что Саске скоро последует за ним. Таким образом, мы прикроем оба фланга: один в Звуке, другой с Итачи, и дополнительный бонус в виде слежки за двумя оперативниками Акацуки тоже не помешает». «Цунаде-сама, Итачи всё ещё ищет Наруто», — заметил Какаши. «Разумно ли вести его прямо к ним?» «Я уже думал об этом. Дело в том, Какаши, что я не думаю, что ты сможешь сдержать Итачи и Хошигаки Кисаме, если пойдёшь в бой только с Сакурой и Саем. Тебе понадобится Наруто. Только убедись, что ты приведёшь его обратно!» «Да, Хокаге-сама. Какая у нас есть информация об их местонахождении?» «Здесь, в этих свитках, собрана вся имеющаяся у нас информация об их местонахождении. Шикамару, вот свиток и для тебя. Я хочу, чтобы Ино тщательно изучила это на случай, если ей придётся проникнуть на территорию Орочимару с помощью своего ментального дзюцу. Я хочу, чтобы она была готова в любой момент сыграть роль шиноби Звука». Шикамару кивнул и ещё раз нервно взглянул на Шино, который продолжал сверлить его убийственным взглядом. «Хорошо, тогда я возвращаюсь в больницу. Без Сакуры у нас будет ещё больше работы, так что пока я буду выполнять двойную норму… свободна! Да, и Шино, постарайся не убить Шикамару, он понадобится тебе в этой миссии». С той же экспрессией, с какой она появилась, Хокаге выбежала из комнаты, снова хлопнув дверью. Всем хотелось многое сказать, но они просто стояли и смотрели на Шикамару и Шино. «Шикамару». — Д-да, Сино? «Что бы ты сделал, если бы думал, что Ино мертва?» «Ино? Сино, прости, что не смог...» «А что, если бы ты узнал, что Ино жива, после того как несколько дней считал её мёртвой? Что бы ты тогда почувствовал?» «Я... я бы почувствовала облегчение и была бы счастлива?» У Шикамару дёрнулся глаз, когда Ино и Темари захихикали в сторонке. «Попробуйте ещё раз». «Я был бы так счастлив, что забыл бы о том, что злюсь на своих друзей?» «Попробуйте ещё раз». Шикамару вздохнул. «Я бы, по крайней мере, ударил в лицо любого, кто скрывал от меня, что Ино жива». — Именно. Комната ожила, когда Шикамару отлетел назад и ударился о стол Хокаге после удара Шино правой рукой. Шино медленно подошёл к другу и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. «Ты же знаешь, я должен был это сделать». «Я знаю», — согласился Шикамару, смущённо потирая затылок. Его только что вырубили одним ударом на глазах у Темари. «Ты в порядке? Я имею в виду, ты сможешь скрыть это от Кибы?» «Когда придёт время и он узнает, что Хината жив, я буду тем, кто встанет перед ним и возьмёт на себя ответственность. Хотя я не знаю, сойдёт ли мне с рук один удар». Шикамару хлопнул Шино по спине и рассмеялся, а остальные в комнате вздохнули с облегчением. «Хорошо, теперь, когда с этим покончено, — сказал Какаши. — Давайте подумаем вместе. У нас могут быть разные задачи, но я думаю, нам будет полезно знать планы друг друга.» Группа собралась, чтобы составить план по спасению Хинаты и, возможно, вернуть Учиху домой. Они и не подозревали, что к тому времени, как они доберутся до Звука, Саске и Хината уже будут далеко. Хината стояла в проёме сломанной двери и наблюдала. Саске начал моргать и выходить из состояния додзюцу. Она мгновенно собралась с мыслями и побежала туда, где он велел ей ждать. Она не знала, кто выйдет из той комнаты — Саске или Орочимару… но она точно знала, что не хочет, чтобы её поймали за нарушением их плана, если это будет Саске. Как только она завернула за угол, то заметила идущего по коридору Кабуто с подносом, на котором, как она могла только догадываться, лежали лекарства Орочимару. Он остановился на полпути и широко раскрыл глаза, увидев, как Учиха выходит из спальни Орочимару. «Орочи...мару-сама? Нет... кто ты такой?» — услышала она голос Кабуто. Она вышла в коридор, нервно ожидая ответа. «Как ты думаешь, кто я?» — спросил Саске с ухмылкой. Хината чуть не умерла от облегчения: это был Саске, настоящий Саске. От него исходила тьма, которой раньше не было, но она знала, что это он, она могла почувствовать это. Она побежала по коридору и прыгнула на Саске, обхватив его руками за шею. Он поднял руку, чтобы оттолкнуть её, но остановился, заметив, что она дрожит. Он чувствовал, как от неё исходит облегчение, и у него что-то сжалось в груди, потому что он тоже чувствовал что-то ещё... счастье. Счастье от того, что он выжил. Мститель не знал, как реагировать на такие искренние эмоции. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то смотрел на него с таким неприкрытым облегчением и счастьем, без какого-либо скрытого мотива. Он протянул руку и неловко погладил её по голове, когда она опустилась на пол. «Всё в порядке, Хината, он ушёл. Теперь нам пора уходить». Она яростно закивала в знак согласия, и они пошли по коридору, словно не замечая громкого стука подноса, упавшего на пол, и Кабуто, который стоял с широко раскрытыми от удивления глазами. Они оставили его одного в коридоре, чтобы он мог свыкнуться с мыслью, что его Шизу ушла. Хината внимательно наблюдала за Саске. Она видела, что он морально и физически истощён после битвы, но он не собирался сбавлять темп. Они стояли у входа в большую тёмную комнату, в которой, по словам Саске, им нужно было остановиться. Судя по всему, там было что-то, что ему было нужно для предстоящего путешествия. Она подумала, что это может быть какое-то оружие или припасы, но это было не то ни другое. Она очень удивилась, когда он вышел с ещё одним спутником, мужчиной. «Ну-ну, так это и есть маленькая женушка Учиха, да, Саске? Когда Кабуто сказал мне, что ты женился и что тебе нужна одежда для нашего нового члена семьи, я сразу понял, что ты захочешь, чтобы я нарядил её во все твои вещи Учиха. Разве она не прекрасна в твоих старых рубашках, Саске? Тебе понравился мой сюрприз? Я подумал, что тебе может понравиться нижнее бельё Учиха...» «Привет! Э-э-э, то есть п-привет, я Х-Хината...» Саске странно посмотрел на Хинату, когда она внезапно прервалась и представилась. Её лицо стало пунцовым, и казалось, что она вот-вот задохнётся. Он задумался, что могло её смутить, ведь с ней могло случиться что угодно. «О? Я Хозуки Суигэцу, добро пожаловать в семью! Так как же вы познакомились, хм? Это была любовь с первого взгляда, Саске?» Саске сердито посмотрел на громко смеющегося тумана. «Это не твоё дело, Суйгецу. Ты сказал Карин, чтобы она встретилась с нами в гостинице? Мы остановимся там на ночь, а утром отправимся за Дзюго. Я не хочу терять время». «Да, да, она сказала, что будет там пораньше, до нашего отъезда. Ей нужно было кое-что уладить в южном убежище». — Хм... «Эммм, Саске-сан, я не хочу перебивать, но каков именно план? С помощью дзюцу мы не сможем просто разделиться...» «Хината, мы поговорим об этом позже, а сейчас давайте все отправимся в гостиницу. Мы сюда больше не вернёмся, так что тебе лучше убедиться, что у тебя есть всё необходимое». «У меня есть всё». Хината опустила взгляд на свои ботинки, смутившись от тона Саске. «Чувак, Саске, ты мог бы быть помягче с миссис. Он всегда такой с тобой? Ох, что я несу, конечно, он такой, он же ублюдок, верно?» «Суйгецу...» — глаз Саске раздражённо дёрнулся. Он провёл с этим человеком всего десять минут, а ему уже хотелось его ударить. «Что? Она называет тебя Саске-сан ради всего святого! Бедняжка явно тебя боится. Не волнуйся, Хината-тян, ты можешь остановиться у меня в гостинице, если хочешь. Можешь рассказать мне, как ты оказалась замужем за этим ублюдком». «Ты не останешься рядом с моей женой Ходзуки, а теперь иди. Я хочу быть в гостинице до того, как закончат подавать ужин». Суйгецу и Саске продолжали спорить, пока все вместе выходили из поместья. Хината спрятала улыбку за притворным кашлем и решила, что ей нравится их новый спутник. Он был шумным и грубым, и её Неджи-нии точно бы его возненавидел, но что-то в нём было знакомо. Несмотря на его мерзкую шутку с нижним бельём с логотипом Учиха и то, что он чуть не сообщил об этом Саске несколькими минутами ранее, она подумала, что могла бы очень сильно его полюбить. Она просто надеялась, что эта Карин такая же добродушная. Какаши сидел в своей маленькой квартирке и прокручивал в голове план миссии. Всего за несколько часов до этого он встретился с Хокаге наедине, после того как его вызвал Анбу. Он думал, что она хочет дать ему несколько дополнительных указаний или, может быть, ещё один свиток, который поможет выследить Итачи. Полученная им информация определённо касалась Учихи, но не того, чего он ожидал. Она дала ему дополнительное задание. Его миссия заключалась в том, чтобы найти Итачи, установить с ним контакт и попытаться вернуть его на сторону Конохи или хотя бы получить информацию о его нынешнем местонахождении. Он всё ещё не мог поверить в то, что Хокаге рассказал ему о резне и о том, что старший Учиха был шпионом. Его попросили шпионить за собственной семьёй и убить её, и он согласился, чтобы спасти своего младшего брата и деревню. Какаши не мог представить, насколько сломленным должен был быть этот человек, переживший такое. От этой мысли у Какаши скрутило живот. Он задавался вопросом, смог бы он поступить так же, окажись он в тех же обстоятельствах. Он хотел бы сказать «нет», ведь нельзя променять свою семью на деревню или наоборот. Для Какаши, который с ранних лет усвоил, что польза от миссии не всегда перевешивает пользу для его товарищей, те, кто бросил своих товарищей ради него, были никчёмными, и он много раз это говорил. Так смог бы он уничтожить свою семью, чтобы спасти деревню? Это был ужасный выбор для любого, но, в конце концов, Учиха помогли предотвратить гражданскую войну в Конохе и Стране Огня. По крайней мере, он должен был это признать. Какаши встал, чтобы собрать вещи, зная, что утром им всем нужно будет рано вставать, поэтому он должен быть готов. Он уже давно так не нервничал перед заданием, но наконец-то всё близилось к развязке. Он отправится за Итачи и, надеюсь, в конце концов сможет найти своего некогда юного ученика и убедить его вернуться домой вместе с его новой женой. Всем счастливого Рождества, комментарии приветствуются... :) « Первый « Предыдущий Глава 9 из 10 Следующий »написал это в 2006 году, и это публиковалось здесь в течение нескольких лет, пока я не удалил пост в 2014 году и не разместил его исключительно в своём блоге (потому что рейтинг был NC-17). Однако несколько человек спросили меня об этом, поэтому я решил вернуть этот пост (и другие, которые я удалил) и закончу их один за другим. Обратите внимание, что мне придётся удалить части с рейтингом NC-17 для этого сайта, но они будут отмечены, и вы сможете найти их в моём профиле. Отказ от ответственности: я не являюсь владельцем «Наруто» или кого-либо из его персонажей. «Наруто» является собственностью Масаси Кисимото. Осторожно, спойлеры! Пожалуйста, обратите внимание, что, хотя этот фанфик не соответствует хронологии манги, в нём будут спойлеры из манги и аниме. Так что, если вы не следите за мангой/аниме, мы вас предупредили. Кроме того, фанфик сильно отклоняется от канона. «Чёрные и белые глаза»: глава десятая — решения Итачи осматривал местность, зная, что они уже близко, зная, что их ждёт впереди, но всё равно не смог сдержать дрожь, когда земля под ним содрогнулась и взорвалась. Он отскочил назад и краем глаза заметил, что Шисуи сделал то же самое. Кузен взглянул на него, и они без лишних вопросов бросились к деревьям, чтобы укрыться. Они тихо сидели и ждали, пока из кратера не повалил дым. Кто бы там ни появился, они хотели быть к этому готовыми. Дым и пыль постепенно рассеялись, и он смог разглядеть три тёмные фигуры. Саске прикрыл глаза от летящих обломков, а затем бросил на Суйгецу злобный взгляд. «Можно было бы воспользоваться и парадным входом, Суйгецу». «Да, но это не так весело. Я всегда хотел взорвать это место. Только не говори мне, что тебе это не приходило в голову». Губы Саске дрогнули, когда он попытался выровнять дыхание. «Беги вперёд, к гостинице, и проверь, всё ли на месте, мы пойдём следом». «Беспокоишься, что твоя маленькая женушка не справится?» Саске услышал, как Хината закашлялась рядом с ним. Снаружи проникал свет, и солнечные лучи подсвечивали пыль в воздухе. «Ты в порядке?» — спросил он. «Я в порядке, но чем скорее мы покинем это место, тем лучше», — сказала она, оглядываясь по сторонам и оценивая нанесённый ущерб. Саске оглянулся на Суйгецу. «Мы встретимся с тобой к ночи, так что убедись, что всё готово. Я хочу начать пораньше». Суйгецу закатил глаза и бросился прочь от них. «Что нам теперь делать, Саске-сан? Как ты можешь оставить меня на границе огня и вернуться домой, когда мы не можем быть порознь?» Он вздохнул и покачал головой, и от его ответа она опустила взгляд. У него не было для неё подходящих ответов. Он лишь надеялся, что дзюцу рассеется или они найдут способ разрушить его по пути. В конце концов, это было четырёхдневное путешествие. Убедившись, что солнце стоит высоко в небе, и посмотрев на часы, Саске выпрыгнул из кратера и на долю секунды потерял равновесие. Он почувствовал лёгкое прикосновение руки, которая помогла ему удержаться на ногах, когда мимо него проскочила Хината. Она ничего не сказала, но он знал, что после боя он был сильно измотан, и она могла это заметить. Он подошёл к ней и встал рядом, коротко кивнув. «Нам пора...» Саске моргнул, и его Шаринган активировался за долю секунды до того, как его тело застыло, а разум оцепенел. На мгновение ему показалось, что он увидел невозможное. — Саске? — спросила Хината. По её спине пробежала дрожь страха и ярости, но страх был только её. — Что ты видишь? «Я не уверен. Что ты видишь за этими деревьями, Хината?» Она помедлила всего мгновение, прежде чем активировать своё додзюцу и начать осматривать лесную чащу. Её глаза широко раскрылись, когда она заметила тёмную фигуру, которая плохо пряталась примерно в полукилометре от неё. Её реакция была единственным, что ему было нужно. Он помчался к фигуре, не обращая внимания на то, что его разум и её разум кричали ему, чтобы он остановился, охваченный бурей эмоций, с которыми он почти не мог справиться. Его яростный крик заглушил её собственные мольбы, когда она бросилась за ним. Ветви хлестали её по лицу, разрывая одежду и кожу, и она не обращала на это внимания. Он был быстрее её, и ей пришлось выложиться по полной, чтобы не отставать. Когда она увидела, как они столкнулись с такой силой, что вокруг них повалились деревья, она остановилась. Это было не то, с чем она могла справиться в одиночку. Единственное, что она могла сделать для него сейчас, — это держаться на безопасном расстоянии, чтобы не отвлекать его. Ему понадобится вся его смекалка, особенно в таком ослабленном состоянии. Не успела она сделать шаг вперёд, как услышала, что кто-то приземлился позади неё, и резко обернулась, чтобы встретиться с незнакомцем. «Ты! Ты тот самый, из того дня! Что ты с нами сделал?» «Ах да, это я, но сейчас у нас нет на это времени. Вы мне доверяете?» «Что? Нет, конечно, нет!» «Хорошо. Тогда сделаем по-плохому. Не возражаешь, если ты будешь кричать? Так то, что я собираюсь сделать, будет выглядеть гораздо правдоподобнее?» Хината прищурилась. Она совершенно не понимала этого человека, но, как и раньше, он её не пугал. «Послушай, времени мало, и если ты хочешь, чтобы Саске смог жить в ладу с собой после сегодняшнего дня, то КРИЧИ СЕЙЧАС ЖЕ!» Она так и сделала, и мужчина схватил её и перенёс туда, где Саске прижал своего брата к дереву, приставив меч к его горлу и готовясь нанести удар. Вот только он этого не сделал. Перед тем как нанести решающий удар, он услышал её и замер, пытаясь понять, где она находится. Он увидел её стоящей перед мужчиной, который, как он знал, был давно мёртв, и его рука прижимала её к груди. «Если ты хочешь, чтобы Миссис была жива, я предлагаю тебе отпустить его, Саске». Саске не сдвинулся с места. Он слишком долго этого ждал. Он видел, как мужчина вздохнул и крепче сжал Хинату. От удивления её глаза расширились, и он почти опустил меч… почти. «Кто ты такой?» — спросил он. «Ты знаешь, кто я». «Я знаю, кем ты хочешь, чтобы я тебя считал». Мужчина рассмеялся. «Это я, Саске. Ты думаешь, твой Шаринган тебе лжёт?» «Если ты действительно Шисуи, то я знаю достаточно, чтобы не доверять своим глазам, когда дело касается тебя». Он усмехнулся. «Хорошо, если ты не веришь в то, кто я такой, то хотя бы веришь в то, что знаешь своего брата?» Саске долго смотрел на него, и лишь небольшая морщинка между бровями выдавала его замешательство. «О чём ты говоришь?» «Тебе когда-нибудь приходило в голову задаться вопросом, почему ты так легко смог одолеть Итачи? Или ты был настолько охвачен яростью, что проигнорировал то, о чём тебе, вероятно, говорили твои инстинкты?» «Единственное, что подсказывает мне интуиция, — это перерезать ему глотку». Он заметил, как Хината вздрогнула. От его слов или от его гнева, он не был уверен, но ему было неприятно, что он отвлёкся на неё... и даже забеспокоился за неё. «Итачи?» Саске приставил меч к горлу брата, а Итачи медленно повернул голову, чтобы посмотреть на Шисуи, и порезался. Саске нахмурился. «Почему ты не попытался его заблокировать? Мы же говорили об этом. Мы же договорились». «Ты согласился. Я просто слушал», — сказал Итачи. Саске перевёл взгляд с брата на Шисуи и увидел, как тот отпустил Хинату и в явном раздражении потёр переносицу. «Что здесь происходит?» — подумал он. «Хината, это тот человек, который связал наши разумы?» Она кивнула и медленно отошла от мужчины, хотя он и не пытался её схватить. «Ты можешь это исправить?» — спросил Саске. «Да, я могу... но не буду», — сказал мужчина, ухмыльнувшись. Саске стиснул зубы. «Чего ты хочешь?» «Только для того, чтобы ты выслушал меня, хотя это может быть непросто, пока твоя рука лежит на горле Итачи». Саске рассмеялся. «Ты правда думаешь, что я ослаблю бдительность?» — Саске, — тихо произнёс Итачи, и тот едва не вздрогнул. Когда он в последний раз слышал, как брат обращается к нему? Он повернулся и посмотрел брату в глаза. — Я больше не собираюсь от тебя убегать. После того как ты выслушаешь, что скажет Шисуи, если ты всё ещё хочешь моей жизни, я отдам её тебе. Но сейчас я немного устал. Саске моргнул и впервые по-настоящему вгляделся в лицо брата. Тот тяжело дышал, хотя совсем не сопротивлялся. Когда Саске вгляделся ещё глубже, то, что он увидел, потрясло его до глубины души. «Что с тобой не так?» — спросил он. Когда Итачи промолчал, заговорил Шисуи. «Он умирает». Саске наконец опустил меч, но не из милосердия, а от неожиданности. Он молча смотрел, как его брат уходит к берегу небольшого ручья неподалёку. Вероятно, чтобы отдохнуть. «Может, нам тоже присесть? Это очень долгая история». Саске прищурился. «Я предпочитаю стоять». «Хорошо, а что насчёт девушки? Ничего, если она останется?» «Я не вижу особой разницы в том, останется она или уйдёт, учитывая, что, если она уйдёт, то сможет чувствовать и даже слышать мои самые сокровенные мысли. Ты об этом позаботился». «Ах, так вот в чём дело», — сказал Шисуи с лёгкой ухмылкой. «Думаю, мне стоит начать с самого начала. Что ты знаешь о человеке по имени Учиха Мадара?» Саске вздохнул. «Даже дети, не принадлежащие к клану Учиха, знают о Мадаре». «Да, но знают ли они, что он всё ещё жив?» Он услышал вздох и не понял, чей он — Хинаты или его собственный. Мадара Учиха жив? Это невозможно. Все знали легенды о знаменитом соперничестве и битве между его предком и Первым Хокаге. «Хорошо, — сказал Саске, — я тебя слушаю. » Она трижды спускалась к реке, и каждый раз ей не хватало смелости. В первый раз он бросил в воду катон, который так раскачивался, что она решила, что подходить к нему не стоит. Во второй раз она почувствовала, что он немного успокоился, и, когда она пошла к нему, то почувствовала, что плачет. Только это были не её слёзы. В третий раз она просто совсем растерялась. Она испытывала боль и чувство утраты. Она испытывала это много раз, но не так, как сейчас. Это было так чуждо ей. Быть в таком отчаянии, которое не является её собственным. Чувствовать такую глубокую утрату, что даже она, при всём своём оптимизме, не была уверена, что это можно исцелить. Она действительно хотела пойти к нему. Утешить его. Только она не знала как. Когда тебе лгут все в деревне, а потом и родной брат, который всего лишь хотел защитить тебя, но в процессе превратил тебя в монстра? Она чувствовала, что внутри него идёт борьба, и знала, что это может стать для него переломным моментом. Собравшись с духом, она на цыпочках подошла к набережной, на которой он теперь сидел, свободно болтая ногами, как ребёнок, но не касаясь воды. Она остановилась в нескольких шагах от него, всё ещё не в силах найти нужные слова или набраться смелости, чтобы посмотреть ему в лицо. «Либо иди сюда, либо уходи», — сказал он грубым голосом. «Твоя нерешительность сводит меня с ума». «Извините. Я не хочу вмешиваться, но…» Он слегка повернулся к ней. «Но ты ничего не можешь с собой поделать? Не в твоей натуре смотреть, как кому-то больно, и ничего не предпринимать». Она пожала плечами, хотя он отвернулся от неё и больше не мог её видеть. Она подошла ближе и села позади него, по-прежнему давая ему возможность побыть в одиночестве. Она сидела и играла с травой под собой, ожидая, что он заговорит, если захочет. «Ты хочешь, чтобы я рассказал об этом?» «Только если ты этого хочешь», — сказала она, перебирая пальцами травинку. «Ты и так всё знаешь. О чём тут говорить?» «Что ты будешь делать?» «Полагаю, тебе было бы любопытно узнать об этом, ведь ты так сильно привязан ко мне. Что бы ты сделал?» Она подняла голову и увидела, что он смотрит на неё одним чёрным глазом. Она опустила взгляд, не в силах выдержать его пристальный взгляд. «Я даже не знаю, с чего начать...» «Хотели бы вы заняться... спекуляциями?» «Думаю… Думаю, я бы хотел вернуться домой». «Дом, да. Тебе не кажется, что это единственный вариант, который у меня, скорее всего, есть?» «Я думаю, что на данный момент это единственный вариант, который у вас есть. По нескольким причинам». Он развернулся так быстро, что она отпрянула, но он удержал её за подбородок. Он не позволял ей смотреть в сторону. «Я предатель Конохи. Я предал всю свою деревню и свою команду. Ты правда думаешь, что после этого кто-то захочет, чтобы я вернулся? Или ты забыл, что я преступник из списка Бинго, которого, вероятно, приказано убить на месте?» — Ты ошибаешься, — сказала она, вырывая подбородок из его хватки. Саске рассмеялся, но в его смехе не было радости. «О какой части?» «Всё это, — сказала она, и жестокая улыбка сошла с его лица. — Наруто, Сакура и Какаши-сан. Они никогда не теряли надежды. Каждый день они тренировались всё усерднее, зная, что однажды придут за тобой. Они хотят вернуть тебя домой. Ты правда не знаешь?» На этот раз он сам опустил глаза, сгорая от стыда и смущения... а может, и от лёгкого облегчения. «А что касается Книги Бинго, то ты в списке пленников только потому, что Хокаге знает, как много ты значишь для Наруто и Сакуры. Она также знает, что Наруто ни на секунду не даст ей покоя, если ты будешь в другом списке», — сказала она с улыбкой, представляя свои слова. «Теперь у меня нет цели», — прошептал он. «Я мог бы пойти куда угодно и сделать что угодно», — сказал он, оглядываясь на другой берег. «Саске-сан, я не шутил, когда сказал, что тебе нужно вернуться домой». Он повернулся к ней. «Почему ты так непреклонна?» «Не говоря уже о том, что, по-моему, ты должен встретиться с ними ради своей команды?» «Должны им?» — насмешливо спросил он. — Да, — сказала она, нахмурившись при виде его реакции. — Кроме того, Саске-сан, твой двоюродный брат не солгал, когда сказал, что твой брат умирает. Я сама проверила его каналы чакры. Я и раньше видела, как каналы разрушаются в одной, может быть, двух областях тела, но здесь всё кончено. Не осталось ни одной неповреждённой системы. На данный момент, я думаю, есть только три человека, которые могли бы изучить и устранить такой тип повреждений. «И все трое, так уж вышло, живут в Конохе, да?» Она кивнула, и Саске вздохнул. «С чего ты взяла, что им будут так же рады, как мне? Совет...» «Цунаде-сама не боится совета. Вы не знаете нынешнюю Хокаге. Она примет во внимание миссию и заслуги вашего брата. Я верю, что она будет справедлива ко всем вам». Саске приподнял бровь. «А если нет?» Хината склонила голову набок. «Тогда мы уедем… в большой спешке», — сказала она с улыбкой. «Но этого не случится». «Ты правда в это веришь?» — Да. Саске вздохнул. «Я не хочу возвращаться». «Лжец». «Убирайся из моей головы, женщина», — сказал он, хотя в его взгляде уже не было привычной злости. «Мне не нужно заглядывать тебе в голову, чтобы понять, что ты лжёшь самому себе. Не забывай, что нам ещё нужно разобраться с нашей маленькой проблемой». «Не терпится развестись со мной?» — спросил он. Хината улыбнулась в ответ на его попытку пошутить. «Аннулирование», — поправила она. «Может ли Хокаге действительно исцелить моего брата?» «Если кто-то и может... то это Цунаде-сама». «А что, если Итачи и Шисуи не верят в твой позитивный настрой по поводу воссоединения в Конахе и откажутся ехать?» «Я уже поговорил с Шисуи-саном, и он согласен. Итачи-сан не в том состоянии, чтобы возражать». Саске вздохнул. В прошлом он мечтал вернуться домой, особенно когда только покинул его. Он всё ещё хотел возродить свой клан и жить простой жизнью, насколько это вообще возможно для ниндзя. «Меня арестуют, как только я войду в ворота... и отправят на допрос», — сказал он, но скорее сам с собой. «Я буду там с тобой». Саске кивнул. Ему это не приходило в голову, но она, конечно, будет страдать так же, хотя методы, которые они будут использовать, могут быть немного более приятными. «Мы останемся здесь на ночь и уйдём на рассвете». Хината широко улыбнулась ему, и в ответ он смог лишь сглотнуть. Через мгновение он встал, и она сделала то же самое. Первым делом он должен был попросить Шисуи снять ментальное дзюцу. Он с нетерпением ждал, когда его мысли снова станут только его мыслями, и был уверен, что она чувствует то же самое. С Новым 2018 годом! Комментарии приветствуются. « Первый « Предыдущий Глава 10 из 10