Глава 2-Первая трещина

Сон уходил медленно, как туман после дождя. Люциан сидел на кровати, не мигая смотрел на потолок — каменный, с трещинами, через которые пробивался бледный свет. Пот на лбу холодный, дыхание короткое. Тот же сон. Горящий особняк. Крики. Его отец падает, не успев даже обернуться. Мать — в пламени. Рука, тянущаяся к нему из дыма. И он, ребёнок, стоящий в дверях, неспособный сделать шаг. Огонь, крик, безысходность. Сон всегда заканчивался одинаково — он кричал, но звука не было. Люциан провёл ладонью по лицу, медленно вдохнул. Пора вставать. Академия не ждёт снов. --- Академия Инвария встречала его холодом мрамора и запахом свежего хлеба из кухни. Студенты спешили на лекции, кто-то спорил у доски объявлений, кто-то повторял формулы. Всё выглядело обыденно, мирно — слишком мирно. Он задержал взгляд на свежем пергаменте: > «Пропал студент третьего курса — Касий Невьер. Если у кого-либо есть сведения, прошу сообщить в Совет наставников.» Касий… тот, кто всегда смеялся громче других, считал себя гением и не понимал, что истинная сила не в блеске, а в тишине. Теперь его нет. Пропал. Случайностей не бывает, — подумал Люциан. Во время лекции по истории магического права профессор Дрейс выглядел иначе. Обычно сдержанный и вежливый, сегодня он был мрачен. — Магия без дисциплины — это путь к катастрофе, — произнёс он, проходя вдоль рядов. — Особенно когда юные умы считают себя равными богам. Слова предназначались всем, но взгляд он бросил именно на Люциана. — Господин Айнсворт, как вы понимаете слово “порядок”? — спросил профессор. В аудитории стало тихо. Люциан встал. — Порядок — это не отсутствие хаоса, — ответил он спокойно. — Это умение подчинить хаос своей воле. По спине студентов пробежал шепот. Дрейс прищурился. — А кто решает, чья воля достойна подчинять? — Тот, кто готов расплачиваться за каждое решение. На мгновение в глазах профессора мелькнула тень уважения. — Опасная философия, господин Айнсворт. Но, пожалуй, честная. После лекции Люциан подошёл к нему ближе: — Простите, профессор. Я слышал, что Касий Невьер изучал иллюзорные круги до исчезновения. Это совпадение? Дрейс нахмурился. — Совет запретил обсуждать это, Люциан. Не вмешивайтесь. — Иногда запреты говорят больше, чем разрешения, — ответил он тихо. --- Ближе к вечеру библиотека Академии опустела. Люциан сидел у окна, обложенный свитками. Он не искал имени Касия — нет. Он искал структуру. Каждая система оставляет след. Если студент исчез, значит, кто-то это позволил. Он просматривал списки допусков к закрытым исследованиям. Касий был зарегистрирован на семинар профессора Мервина — специалиста по «иллюзиям коллективного восприятия». Там, где реальность ломалась под давлением воли. Люциан задумался. Иллюзия, изменяющая не глаза, а разум… Интересно. Он закрыл глаза и прошептал короткую формулу. Воздух дрогнул. Перед ним, словно ожив, в воздухе появился образ — полупрозрачная структура круга, символы древней магии, напоминающие сплетённые ветви. — Иллюзия разума, — произнёс он тихо. — Ты показываешь миру не то, что хочешь, а то, что он способен принять. Это был не учебный круг. Это была маска. Он понял: если Касий работал с этим, он мог сам себя стереть. Или кто-то помог ему исчезнуть. Позади раздался голос: — Опять тренируешься ночью? Люциан не обернулся. Это был Рен, его сосед по комнате — взлохмаченный, вечно запыхавшийся парень, который умел быть везде и нигде одновременно. — А ты опять шатаешься по кухне в поисках пирожков? — отозвался Люциан спокойно. — Не в этот раз. Я серьёзно. Говорят, кто-то видел Касия в Запретном крыле. Люциан повернулся: — Это тебе рассказал кто? — Служанка из столовой. Она видела свет за аркой. Говорит, будто кто-то шептал там заклинания. Люциан задумался. Запретное крыло… там, где хранится библиотека Высших Кругов. — Рен, — сказал он наконец, — если завтра меня спросят, где ты был, скажи, что я лёг рано спать. — Люциан… что ты задумал? — Проверяю, насколько Академия действительно защищает своих учеников. --- Ночь. Инвария спала. Только факелы на стенах отбрасывали зыбкие тени, похожие на дыхание зверя. Люциан двигался тихо, почти бесшумно. В руке — фонарь с зачарованным пламенем, не дающим тепла. Его шаги глухо отдавались по пустым коридорам. Запретное крыло находилось за двойной аркой, за которой висела печать Совета. Он прикоснулся к ней — печать вспыхнула синим светом, но тут же потускнела. Люциан прошептал короткое слово — и пломба распалась на пыль. “Предел власти существует лишь для тех, кто в него верит.” Внутри пахло старыми книгами и металлом. Он шёл между стеллажами, когда заметил — на полу следы. Круг, вырезанный в камне, и в центре — пепел. Касий был здесь. Но не один. Он присел, провёл пальцами по обугленным символам. Тройная структура… Кто-то активировал круг обратной фазы. Это не ученический уровень. — Значит, Академия скрывает больше, чем преподаёт, — прошептал он. И вдруг воздух зашевелился. Из тени вышла девушка — с короткими серебристыми волосами, глаза цвета янтаря. — Я знала, что ты придёшь, — сказала она. — Люциан Айнсворт. Он поднял взгляд. — И ты — кто? — Мира Элн, факультет рунических искусств. Но можешь считать меня той, кто не любит, когда из Академии делают театр. Она подошла ближе, кинула на пол свиток. — Это отчёт об эксперименте профессора Мервина. В нём говорится, что он создал «инструмент подавления памяти». Испытуемый теряет связь с реальностью, если сопротивляется. Люциан взял свиток, развернул. На последней странице — подпись Касия. — Значит, его не убили, — тихо сказал он. — Его стёрли. Мира кивнула. — И если Совет узнает, что мы это нашли… — Совет узнает тогда, когда я захочу, чтобы он узнал, — спокойно ответил Люциан. Она смотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он. Но в его глазах не было ни страха, ни волнения. Только хищная сосредоточенность. — Ты не боишься их, да? — спросила она. — Бояться — значит признавать, что они имеют власть. Он поднял взгляд на тёмные своды Академии. — А власть принадлежит лишь тому, кто способен забрать её у других. Мира молчала. Ей стало холодно — не от ночи, а от интонации его голоса. Люциан шагнул в центр выжженного круга, посмотрел вниз. — Если Академия — живой организм, то сегодня я услышал, как впервые треснул её хребет. Он закрыл глаза и прошептал: — “Пусть иллюзия падёт.” Пламя вспыхнуло — бесшумно, ярко, как в его сне. Но теперь он не отступил. Теперь — он управлял огнём. ---