Глава вторая

Азуми находилась в одном из поместий Мудзана. Со стороны она казалась совершенно обычной женщиной, если бы не глаза. Тишину разорвали отчаянные крики. Азуми мгновенно узнала этот голос — Тамае. Их связывала похожая судьба: обеих Кибуцуджи «милосердно» излечил от смертельной болезни, обеим было суждено убить и съесть своих родных. Но на этом сходство заканчивалось. Азуми давно смирилась, ее душа обратилась в пепел, тогда как Тамае все еще металась в клетке своего бессилия, не оставляя попыток сбежать. В следующее мгновение в покой ворвался Кибуцуджи. Он тащил Тамае по полированному полу, вонзив длинные, острые пальцы прямо в ее череп, будто в мягкую глину. Без малейшего усилия он швырнул ее к ногам Азуми. — Приступай, — прозвучал бесстрастный приказ. Азуми встретилась взглядом с затуманенными от ужаса глазами Тамае, и в ее душе шевельнулось немое «прости». — Магия крови, — тихо произнесла она. Сознание Тамае поглотил кошмар. Перед ее внутренним взором, с болезненной, невыносимой четкостью, снова и снова проносилась одна и та же сцена: она, обезумевшая, с окровавленными руками, и тела ее семьи. Крики, которые она тогда издавала, сливались с теми, что вырывались из ее горла сейчас. Мудзан поняв, что физические пытки не ломают эту беглянку, нашел идеальное наказание боль, бьющую прямо по разуму, выворачивающую душу наизнанку. Тамае, обезумев от видений, с диким воплем вонзила собственные ногти в глазницы. Пальцы встретили сопротивление упругой ткани, хруст прорвавшегося глазного яблока был отвратительно мягким. Она рывком вырвала то, что еще мгновение назад было ее глазами, чувствуя, как тонкие нити зрительных нервов натягиваются и с треском рвутся. Липкая, теплая влага залила ее пальцы, щеки, струилась по шее. Она швырнула окровавленные комочки на пол, засовывая пальцы глубже в пустые глазницы, скребя ногтями по кости, пытаясь выскрести из головы саму память, сам ужас. Но плоть демона была милостива и безжалостна одновременно на ее глазах, с легким шипящим звуком, ткани начинали срастаться, глазные яблоки отрастали вновь, возвращая ей проклятый дар зрения и новую порцию невыносимых видений. Когда Мудзан наконец удалился, удовлетворенный ее мучениями, Азуми тут же прекратила действие заклятья. Тамае сидела, сгорбившись, на полу, ее грудь судорожно вздымалась. По ее лицу струились слезы, смешиваясь с потоками запекшейся и свежей крови. — Почему ты не оставляешь попыток? — тихо спросила Азуми, и в ее голосе звучала не злоба, а лишь бесконечная усталость. Но Тамае не ответила. Она лишь глубже вжалась в холодный камень пола, ее сознание все еще было разбито осколками кошмара, который ей только что пришлось пережить вновь.