***

Падаван Люк Скайуокер разгладил складки на своей черной форме джедая, проходя по коридорам дворца Тида. Одновременно молча благодаря рыцарство за то, что у него есть специальная форма для торжественных случаев, когда джедаи и их ученики не могут носить свои обычные туники и плащи. В противном случае, он был уверен, что мать заставила бы его надеть модную одежду, которую он носил до того, как стал падаваном шесть лет назад в возрасте семи лет. Не то чтобы ему было неприятно носить всю эту одежду; более того, ему нравилось ощущать прохладу атласа и шелка на своей коже. Он просто не мог выносить строгие, слишком замысловатые наряды, которые ему приходилось носить как сыну королевы Набу. Только благодаря тому, что джедаев так высоко ценили и что это была большая честь — иметь такого родственника или близкого человека, он смог отказаться от ношения традиционной одежды. Хотя Люк уважал древние традиции своего народа, он считал, что в некоторых вещах — таких как наряды для членов семьи избранного монарха — все зашло слишком далеко. К счастью, его отец был согласен с ним в этом вопросе и поэтому поддерживал его в спорах с матерью и сестрой по этому поводу. Люку нравилась форма, которую он теперь носил, еще и тем, что она была черной и не стесняла движений, а также тем, что хотя мастера и ученики носили одинаковую форму, их прически четко определяли разницу между ними. При этой мысли он улыбнулся, коснувшись своей обязательной косички. Ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к прическе падавана, но она ему нравилась, поскольку это был единственный случай, когда мать позволила ему иметь хоть часть длинных волос. Завернув за угол, Люк увидел Лею, стоявшую перед одним из многочисленных зеркал, украшавших стены коридора из цветного мрамора. Он покачал головой, увидев надетое на ней замысловатое платье в коричневых, розовых и темно-зеленых тонах, украшенное серебряной тесьмой и вышивкой. С тех пор как ее выбрали принцессой Тида, одежда Леи стала еще более вычурной, чем раньше. Помимо обновленной одежды, она должна была носить макияж лица желтого цвета с синей точкой на каждой щеке и линией на лбу, а также алую помаду на верхней губе, которая перетекала на середину нижней губы. И, поскольку как принцессе Тида ей еще не разрешалось носить головной убор, Лея уложила свои длинные волосы на макушке в сложную прическу с косами и завитками. — Ты слишком тщеславна, — сказал Люк, прислонившись к одной из мраморных колонн в холле. — Люк! — воскликнула Лея, удивленно подскочив. — Может, хватит постоянно так подкрадываться ко мне? — Я не подкрадывался к тебе. Ты просто не обращаешь внимания на свое окружение. Если бы ты делала это вместо того, чтобы весь день смотреть в зеркало, ты бы гораздо реже пугалась. — Я не тщеславна и не провожу все свое время, глядя в зеркало, — огрызнулась Лея, глядя на брата. — Я просто проверяла, не размазался ли мой макияж. В конце концов, я представляю наш народ на этой встрече. — О, да никто не поймет, если в твоем макияже будет хоть крошечное пятнышко, — насмешливо улыбнулся Люк. — Ты ведь понимаешь, дорогая сестра, что в этом желто-голубом гриме ты похожа на клоуна. — Это традиционная раскраска лица принцев и принцесс Тида! Как ты смеешь смеяться и издеваться над собственными обычаями? — возмутилась Лея, обратив внимание, что ее близнец не упомянул о Памятном Шраме на ее губах. Как типично для него было чтить только те традиции, которые были связаны с болью воинов до Великого Времени Мира. — Неудивительно, что так мало претендентов на звание принцев и принцесс Тида; никто не хочет выглядеть дураком, — прокомментировал Люк, наслаждаясь раздражением сестры. Ее было так легко вывести из себя. — По крайней мере, это лучше, чем твоя дурацкая прическа, — возразила Лея, протягивая руку и дергая длинную косу брата. — Ты похож на одного из этих дешевых гангстеров из плохого голофильма со своей косичкой и дурацким хвостиком. — Эй! — возмущенно воскликнул Люк и выпрямился, зная, что он немного выше своей близняшки. Уже не в первый раз он жалел, что не унаследовал рост и телосложение своего отца. Они бы очень пригодилось в такие моменты. Хотя, как он узнал на практических поединках со своим отцом, который также был его мастером, его стройное телосложение действительно имело свои преимущества, если правильно их использовать. — По крайней мере, эта традиция известна во всей галактике, в отличие от твоей. Когда люди видят мою прическу, они знают, что я ученик джедая, а когда они видят твой макияж, они не имеют ни малейшего представления о том, что он означает и кто ты. — По крайней мере, мой макияж более или менее уникален, — подколола Лея. — Ты — один из многих. Я — одна из немногих. — И что? — парировал Люк. — Смейся сейчас, сколько хочешь, потому что, когда я стану старше и пройду испытания, я смогу избавиться от этой косички и хвоста. Ты же, напротив, всегда будешь носить этот макияж, и у меня будут десятилетия, чтобы смеяться над тобой. Даже если тебя каким-то образом изберут королевой, тебе все равно придется носить почти такую же раскраску на лице. — Что значит «каким-то образом»? — спросила Лея. — Мама сказала мне, что из меня получится хорошая королева. Уже сейчас я вникаю в политику Набу, и мама показывает мне, как она все делает. У меня будет много опыта, когда придет время. «Люк», — послал Энакин по их связи Силы, фактически прервав то, что собирался сказать его сын. — «Спускайся сюда. И приведи свою сестру. Нам нужно будет скоро появиться». «Иду», — ответил Люк и произнес вслух: — Отец хочет нас видеть, сейчас. — Как… — начала Лея, но остановилась, сообразив ответ. — Сила, — все равно объяснил Люк, увидев еще одну возможность поддразнить ее. — Знаешь, то энергетическое поле, для которого у тебя не хватило потенциала, чтобы стать джедаем. — Спасибо Силе за это, — солгала Лея, протискиваясь мимо брата и направляясь в коридор. Хотя с самого рождения она была признана непригодной для того, чтобы стать джедаем, несмотря на более высокое, чем обычно, количество мидихлориан, она часто мечтала, как почти каждый ребенок, стать великим джедаем. Тот факт, что ее отец был джедаем, а брат был на пути к тому, чтобы стать им, тоже не очень-то помогал. Но с другой стороны, она любила политику и знала, что если бы она была падаваном-учеником, у нее не было бы на это времени. И без того ее отец и брат-близнец подолгу пропадали на Корусканте в Храме джедаев. — Иначе мне пришлось бы подстричься под этот ужасный стиль. — Вообще-то, так тебе было бы лучше, — прокомментировал Люк. — Мне совершенно безразлично твое мнение, — заявила Лея. — Мама говорит, что у меня красивые волосы. — Кроме того, лучше иметь плохие волосы, хотя, кстати, я так не считаю, чем скрывать свое лицо, — продолжал Люк, не обращая внимания на слова своей сестры-близнеца. — Никто не видит, кто ты. Тебя легко заменить, что доказывает мама всякий раз, когда в целях безопасности притворяется Падме. Лея уже собиралась ответить, когда они вошли в комнату, где их ждал Энакин Скайуокер. — Вот вы где. Как раз вовремя, — сказал Энакин, оглядев их обоих. — По крайней мере, вы готовы. Мы нужны Амидале через десять минут. — Чем скорее, тем лучше, — заявила Лея, еще раз взглянув на брата, который в ответ скорчил ей гримасу. — Только не говорите мне, что вы двое снова взялись за старое? — застонал Энакин, вздыхая от досады, когда в ответ на его вопрос на лицах детей появилось выражение полной невинности. — Вы двое не так уж часто бываете вместе. Обязательно ссориться, когда вы рядом? — Это доказывает, что нам комфортно друг с другом, — с улыбкой заявил Люк. — Мы не настолько стеснительны, чтобы не выражать свое настоящее мнение. — Да, — охотно согласилась Лея, разглядывая короткий хвостик на затылке брата. Усмотрев свой шанс, Лея протянула руку вперед, ухватилась за хвост и сильно дернула. Люк вскрикнул от удивления, но тут включились его подготовка и инстинкты. Он крутанулся и отбил руку своей близняшки, одновременно переставляя ноги, чтобы сбить ее с ног. Прервав ставшую уже рефлекторной реакцию, он поднял руку и провел указательным пальцем по щеке сестры. — Нет! — в ужасе вскрикнула Лея, отпрянув в сторону, пораженная скоростью реакции брата. Та уже начала приближаться к реакции их отца. — Хватит! — скомандовал Энакин, почувствовав желание дочери нанести ответный удар. При этих словах они оба замерли, снова принимая невинный вид и поворачиваясь к нему лицом. Подавив желание покачать головой, он принялся подыскивать слова. — Лея, тебе лучше знать, что нельзя делать ничего подобного с джедаем или падаваном. Что, если бы Люк достал свой лайтсейбер, а не стал бы пытаться сбить тебя с ног? — спросил он, указывая на изящное, недавно созданное оружие, висевшее на поясе его сына. Прикусив губу, Лея опустила глаза, заметив, как ее брат ухмыляется, стирая с пальца желто-синий грим. Почему она всегда попадает в неприятности? Он начал это со своих оскорблений наверху. Однако она знала, что если она заговорит об этом с отцом, то ничего не добьется. Только получит отговорку в духе «ты не должна была обращать на это внимания». Вместо этого она озаботилась своей внешностью. По остаткам макияжа на пальце близнеца она поняла, что на ее лице, где находилась синяя точка, было теперь пятно. — Да, отец, — тихо ответила Лея, зная, что он ждет ответа. — А что касается тебя, Люк, — сурово начал Энакин, повернувшись к своему ухмыляющемуся ученику. — Тебе лучше знать, что не стоит отвечать так, как ты это сделал. Тем более что твоя сестра должна предстать перед представителями Альдераана менее чем через пять минут. — Да, м… отец, — спохватившись, сказал Люк и тоже опустил глаза. Несмотря на их отношения, по Кодексу джедаев он должен был обращаться к отцу «мастер» во время занятий, так же как и его отец должен был называть его либо «падаван», либо «ученик», а не сын. Лекторский тон в голосе отца почти заставил его отреагировать так же, как и в Храме, поскольку отец обычно использовал этот тон именно во время занятий. — Хорошо, — сказал Энакин, глядя между ними, и еще несколько секунд сохраняя суровую маску. Именно в такие моменты то, что они близнецы было очевиднее. — С вами двумя действительно невозможно справиться. Вы ведь это знаете, верно? — спросил он, покачав головой в насмешливом отчаянии, уловив облегчение, исходящее от двух тринадцатилетних подростков, стоящих перед ним. — Лея, иди поправь макияж, пока тебя не хватились. Кивнув головой, Лея элегантно вышла из комнаты, оставив отца и сына вдвоем. — Ты готов провести несколько часов среди политиков? — спросил Энакин, меняя тему. — Нет, не особо, — ответил Люк, скорчив гримасу. — Но у меня нет выбора, не так ли? — Боюсь, что нет, — с усмешкой подтвердил Энакин, обнимая сына за плечи. — Но на этот раз все должно быть не так уж плохо. У Органы нет детей, так что тебе не придется миллион раз объяснять, что такое Сила. — Спасибо Силе за это, — прокомментировал Люк, вспомнив прошлый раз: мальчика, который все время хотел поиграть в джедаев, но не понимал, что такое Сила, и ему нужно было объяснять это каждые пять минут. А еще была сестра мальчика, которая все время цеплялась за его руку, хлопая глазами в тщетной и детской попытке понравиться ему. Она даже поцеловала его в щеку на глазах у всех, перед тем как уйти. — Энакин, Люк, — сказала Амидала, входя в комнату с двумя служанками позади. — Хорошо, вы двое готовы. Где Лея? — Подкрашивается, — сообщил Энакин жене, бросив взгляд на сына. — Я даже не собираюсь спрашивать, — заявила Амидала, перехватив взгляд и увидев виноватое выражение, появившееся на лице сына. — Но будет ли она готова вовремя? — Я здесь, — объявила Лея с порога комнаты. — Хорошо, — ответила Амидала, с удовлетворением оглядывая дочь. — Давайте, идемте. — Люк, Лея, — начал Энакин, сделав паузу, чтобы привлечь внимание близнецов. — Ведите себя прилично, это может стать важным соглашением между нами и Альдерааном. — Да, отец, — ответили они в унисон.