Часть 1

Что такое Печати Лазаря? Они – пламя души, закованное в ледяные цепи, Возмездие мёртвых и смерть всему живому. Непокорный бунт человеческой мести против вечного забвения       Вокруг меня разверзлись самые мрачные глубины ада, когда первая волна войск авангарда пошла на приступ Великой Стены. Спустя десятилетие самой опустошительной войны в истории, верные сыны Империи наконец-то достигнут цели, искоренив и испепелив гниль мерзкого предательства в самом его логове. Последний, самый кровавый и тяжёлый рывок, чтобы покончить с конфликтом, расколовшим страну надвое – достойнейшая цель для любого, кто клялся в верности идеалам своей Родины…       Но для меня это не имеет никакого значения. Жажду славы, триумфальные почести и амбиции великого воина я оставил позади. В мире живых. Когда-то давно одна мысль о великих сражениях заставляла кровь бурлить, а сердце – биться чаще. Теперь ничего не осталось, кроме холодных объятий растянувшегося до бесконечности мига между жизнью и смертью, кроме врезанных в тело машин и механизмов, заменивших мне мышцы и кости.        Когда-то я смотрел на мир не сквозь остекленевшие остатки глаз, покрытых ныне чёрными как смоль линзами, а теперь иное видение мне неведомо. Когда-то в моих венах текла жаркая кровь, а теперь остались только струящиеся по кабелям потоки криогенной жидкости и масла, направляемые импульсами движущей силы.       Я умер уже давно. Погиб в четвёртом году этой войны, отдав жизнь за столь лелеемые живыми идеалы. Я оказался недостаточно сильным, чтобы выстоять против сил предателей и поплатился за это вырванным сердцем и рассечённой до позвонков шеей. Этот миг должен был стать моим концом пути в этом раздираемом войной мире.        Я должен был присоединиться к своей семье, увидеть жену, сыновей и дочь, обращённых в пепел ядерной бомбардировкой в первый год войны… но я оказался недостоин смерти, меня вернули назад, вырвав из когтей забвения. Он вновь поставил меня в ряды Легиона. Мои боевые навыки как одного из элитных воителей Первого, мои ненависть и ярость, порождённые столь далёким и ныне бессмысленным горем, были ещё нужны на службе.        Моя жизнь закончилась, её забрали пули и клинки восьмерых воинов, с которыми я сошёлся в последней схватке на Скардманском плато. Но мой долг был ещё не завершён. Я позволил себе оказаться слабее испытаний этого пылающего в огне мира, посмел нарушить клятву защищать мою Родину, пока не увижу час падения последнего предателя и смерть лже-Императора. И понёс праведное наказание за это. Так же, как и многие после меня.       Вокруг меня организованными рядами бегут мои братья и сёстры в смерти. Их тела – изуродованная смесь землисто-бледной плоти и смертоносного железа, врезанного в неё. Наша плоть подвела нас в служении Империи, и Он сделал нас сильнее. В лавине мёртвых тел с каждой секундой вспыхивают огненные взрывы, заставляя падать целые отделения, полувзводы. С высоты Первой стены на наши головы низвергается стальной ливень фугасных снарядов, сдирая остатки мяса с металлических костей и уничтожая даже самый крепкий металл. И столь же часто громаду из стали и камня перед нами сотрясают всполохи пламени и потоки шрапнели. Артиллерия Легиона работает прямо за нашими спинами, разрушая фортификации и низвергая их защитников к подножию.        Мои собратья умирают в безмолвии, истекая маслом и криогеном на вспаханную артиллерией чёрную землю. Я не оглядываюсь в сторону павших. Они умерли ещё один раз, не сумев выполнить свой долг. Возможно, Он вернёт их опять, заменив ещё больше плоти на металл и возродив умерших в глубинах крепостей на дальнем севере, возможно нет. Слишком многое поставлено на карту, чтобы позволить себе тратить время на тех, кто не справился с долгом. На таких, как я сам.       Никто из моих соратников не сохранил память о прошлой жизни, в отличие от меня. Они приняли свои посмертные схватки как оружие в руках Повелителя Войны. А я помнил очень многое, и это лишь распаляло во мне гнев.        Мелкие осколки достигают и моего тела. Любой смертный давно бы уже свалился от таких попаданий и корчился бы в муках, истекая кровью. Но мне наплевать на боль, а крови в моём теле уже давно не осталось. Я продолжаю бежать вперёд, сокращая дистанцию до предательских бастионов на пятидесятиметровой высоте. Я доказываю своё право на силу и готовлюсь отдаться во власть единственного чувства, что питает меня после смерти – ненависти к тем, кто отвернулся от Идеального Мира.       А впереди десятков тысяч мертвецов, на самом острие авангарда, стремится к Стене тот, кто дал нам всем… нет, не жизнь, шанс на месть.        В его руках гигантская коса в полтора человеческих роста. Угольно-чёрное лезвие словно поглощает даже самый ничтожный луч света, что касается его. Мой лидер и командир облачён в такую же чёрную броню и плащ, лишь немного украшенные серебром и платиной. Лицо скрыто череполикой маской с сапфировыми линзами на месте глаз. Предвестник смерти и Чёрный Жнец -- Велизарий Тенебрис, лично явился по души предателей во главе наполовину павшего Легиона, чтобы разрушить стены прогнившего Рая, и на его руинах выковать Идеальный Мир.       Один вид моего воскресителя заставляет ярость бурлить ещё сильнее, устремляя мёртвое тело вперёд. Я буду с ним на Стене. Я заставлю предателей пасть к её омытому кровью фундаменту, к основанию нашего будущего, будущего Империи.              Что такое Печати Лазаря?       Они – торжество технологий, которые должны быть неведомы человеку       Рубикон между жизнью и безвременьем       Они – жестокое оружие на пути к великой Мечте              На крохотном клочке тысячекилометрового пояса столицы кипел бой… нет, бойня. Жестокая и кровавая мясорубка рукопашных схваток с врагом уносила в посмертие не меньше павших воинов, чем артобстрел с вершины. Я потерял правую руку, когда преодолел последние метры испещрённой рытвинами от наших орудий поверхности Стены, лишившись встроенного штурмового молота и автопушки.       Мой первый противник – один из предательского Легиона, воин на две головы выше любого человека, с двуручным топором в руках, в глухой позолоченной силовой броне с алой накидкой и таким же глухим шлемом взял с меня серьёзную плату за шанс оказаться на вершине. Но я знал – только на моём участке прорыва многим сотням погибших воителей повезло меньше.       В жестоком ближнем бою, на чудовищно тесной вершине Стены, сошлись тысячи солдат, живых и мёртвых. И мой бой – лишь ещё один кровавый лоскут ткани, что будет вшит в полотно нашей победоносной истории. Но сейчас мне это абсолютно безразлично.       Воин в золоте рвётся ко мне, чтобы попытаться добить отброшенного и ослабевшего, как ему кажется, противника. Своими широкими взмахами боевой секиры он сеет смерть со всех сторон. Несколько возрождённых оказываются недостаточно быстрыми, и падают на окровавленный камень стены изрубленными кусками мёртвого мяса и искорёженного железа – бритвенно-острое лезвие из адамантия отправляет их в посмертие. Снова.        На его пути встаёт один из моих одарённых братьев в вечной ненависти. Его железные когти в предплечьях рассекают воздух вблизи от ярко сияющих доспехов, взрезают ткань и плюмаж на шлеме, но не наносят смертельного удара. Широкие и стремительные удары по дуге сменяются колющими выпадами в корпус и голову, но предатель из Вечных Стражей умело парирует каждую атаку, отводя лезвия в сторону древком топора и бронированными наручами.       Я размахиваюсь единственной оставшейся рукой, занося для удара двенадцатихвостый железный бич с закреплёнными на нём серповидными лезвиями. Один миг – и я смогу нарушить равновесие оппонента, подставив его под удар соратника. Но схватка двух одарённых – живого и воскрешённого, слишком быстра, чтобы дать мне лишний миг.       Увы, мой бывший брат по оружию оказывается слишком слабым, чтобы выдержать натиск предателя. Широкое лезвие поддевает его руку, прорезает сквозь неё и рассекает корпус надвое, вываливая на парапет куски отрезанных проводов и потоки масла. Залп из врезанного в плечо огнемёта не спасает моего несмертного союзника – враг ловко уклоняется от струи напалма, и та превращает в пепел группу обычных смертных с магазинными винтовками, дерзнувшими вмешаться в дуэль двух Высших. Следующий удар золотого воителя сносит голову с плеч моего брата.       Я смотрю в его затуманенные белёсой дымкой глаза под линзами маски. Ещё один воин умер дважды, теперь скорее всего окончательно. Возможно, сегодня и меня ждёт такая судьба, но не до тех пор, пока предатель передо мной остаётся в живых.       Я обрушиваю цепные кнуты на голову легионера, но он весьма ловко уворачивается от удара, моментально перейдя в контратаку. Я не иду на сближение, максимально используя преимущество в дистанции, размахивая бичами вокруг врага, целясь в уязвимые сочленения доспеха. Вокруг нас продолжается бойня – всюду мелькают погибшие от клинков и пуль, разорванные на куски тела, лежащие на стенах и летящие вниз, к высоким холмам из трупов, что дошли уже до четверти высоты Стены.       Мой противник продолжает бить топором под разными углами. Он пытается отрезать мне ноги, но я с силой отбиваю топор синхронным взмахом всех кнутов. Его удар в голову рассекает воздух – я разрываю дистанцию и пытаюсь обвить лезвиями уязвимую шею, но взмах на отходе отражает гибкие орудия смерти в моей руке.       Мы продолжаем кружиться в смертельном танце. И сотни, тысячи таких же последних дуэлей вспыхивают и угасают на всей южной оконечности Стены.       Меня ведёт единственное, что у меня осталось после смерти – ненависть к предателям. Я продолжаю бить, защищаться и уклоняться. К несчастью для врага, я не подвержен слабостям его пусть и модифицированной, но всё же органической плоти. В отличие от него, я не устаю и не могу совершить ошибку. Он – может. И совершает.       Взмах секиры проходит над моим плечом, срезая пластину брони, но не нанося серьёзных повреждений. Но этот удар заставляет моего оппонента сделать лишний шаг вперёд… и на долю секунды лишиться равновесия, когда он отходя от контратаки наступает на лежащий рядом труп, распотрошённый от горла до живота. Один миг решает исход боя.       Цепкие и острые кромки мелких лезвий на кнутах находят свою цель. Плети обрушиваются на воина в золотом как чёрная бахрома и тут же прорезают локтевые, коленные и плечевые сочленения доспеха. Отчаянный удар топора врезается в нагрудную пластину моей брони, высекая из неё искры и откалывая куски, но разрезанные сухожилия и мышцы уже не могут ударить с той силой, что убила бы меня. Одним рывком я выдираю плети из тела врага, полностью лишив его шанса драться дальше. Тяжёлая двуручная секира с громким стуком падает на залитый кровью и маслом гранит.       Я не даю воину шанса забрать меня с собой, когда он пытается дотянуться до гранаты на своём поясе. Одним взмахом плети я обвиваю его шею и вскрываю горло, сонную артерию и ярёмную вену в десятке мест. Иссечённая шея суперсолдата фонтанирует тёмно-алой жидкостью и он наконец падает, чтобы больше не подняться.       «И такая судьба ждёт каждого предателя», - проносится в голове мимолётная мысль.       Этот враг оказался весьма могущественным, чтобы повредить моё новое тело, но меня не остановит такая помеха, как оторванная рука, истекающая морозным дымчатым потоком и чёрными струйками моей новой крови. Впереди ещё много схваток, ещё слишком многое нужно сделать, чтобы расширить плацдарм на стене, отбросить войска ренегатов, сломить их оборону и ворваться в Эдемион Терранис через южные врата и через Первую Стену.              Что такое Печати Лазаря?       Они – второй и последний шанс выполнить свой долг       Благословение и проклятие, противное самой сути Бытия       Они – обманчивый проблеск ложной жизни, которая давно покинула нас              Бой всё продолжается и продолжается. Минуты кровавой резни на стенах складываются в часы, когда обе стороны подтягивают свои резервы на место прорыва. Я вижу, как дождь из мёртвых тел союзников и врагов летит к подножию Стены, когда в битву вступают новые силы одарённых воителей. Торжество смерти не прекращается ни на миг. На вершине Стены уже давно стоит неплотный алый туман – слишком многие умерли в одном месте, слишком много крови пролили верные и предатели.       Я всё так же яростно уничтожаю врагов вокруг себя. Иссечённые кнутами мертвецы ковром устилают камень под моими железными ногами, их тела чавкают и крошатся, когда я наступаю на них, чтобы продвинуться дальше по Стене. У меня получается уничтожить ещё троих воителей в силовых латах, но и они наносят мне серьёзный урон. Раньше я бы уже давно пал от нанесённых мне ранений, но новое тело гораздо прочнее прежнего, а моё воскрешение навеки оставило боль в прошлом. Любые повреждения теперь маячат внутри моих окуляров предупреждающими огоньками и строками машинных данных.       Сейчас мне абсолютно всё равно на летящие в меня пули, снаряды и удары. Большинство из них не находит свою цель, а атакующие в момент присоединяются к числу павших под ударами моих железных кнутов. А те, что чудом достигают цели разбиваются о бронированные пластины моего нового туловища и защиту оставшейся металлической конечности.       Я вижу, как сопротивление отступников постепенно угасает. Они сражаются всё так же яростно, слепо цепляясь за ложные идеалы прогнившей Империи, но их слишком мало и они слишком слабы, чтобы удерживать наш натиск вечно. Заплатив дорогую цену за каждый квадратный метр, мы закрепляемся на парапете Первой Стены и готовимся встретить основную группу армий, что придёт вслед за нами, проложить дорогу всем остальным Легионам, что ворвутся в Эдемион Терранис и положат конец правлению Ложного Императора бок о бок с нами.       Но даже сейчас я понимаю, что эта битва далека от завершения. Артиллерия на других, незахваченных участках Стены грохочет не умолкая, всё так же посылая разрушительные фугасы и кассетные боеголовки вместе напалмовыми бомбами и фосфексовым огнём в ряды атакующих. Артиллеристы понимают, что обречены, но они будут стрелять до самого последнего снаряда. Одновременно с этим на только созданные плацдармы обрушивается артобстрел с внутренних бастионов, редутов и башен, сотнями рассеянных по всей Столице – за годы войны предатели успели превратить некогда мирный мегаполис в неприступную, по их мнению, крепость.       Сражаясь с остатками сопротивления на плацдарме, я раз за разом замечаю Велизария, который подобно погребальному жнецу собирал свой урожай жизней, размахивая артефактной косой и принося смерть любому, кто дерзнул померяться с ним силами.       Лидер авангарда уничтожил гораздо больше врагов, чем кто-либо ещё. Везде, где ступал Мертвитель, погибали и обычные люди, и куда более могучие одарённые воины. Даже несмотря на мои возросшие силы, новое тело и новые глаза, мне едва удавалось даже мельком разглядеть движения и атаки моего воскресителя. Он был слишком быстрым и слишком сильным для всех, кого могли бы выставить враги – для простых смертных его скорость и мощь вообще находились далеко за гранью восприятия, он словно мог существовать в нескольких местах одновременно.       Мой навеки остекленевший взор на краткий миг упал на один из артефактов асурантар. Атанатос – погребальный жнец, что даровал вторую жизнь семи избранным слугам моего повелителя. Гораздо более могущественным и совершенным, чем я.       Велизарий сражается… монументально. Даже в пылу моих собственных схваток я всегда замечаю, как падает к подножию Стены очередной особо могущественный враг из числа предательских Легионов, сражённый чёрным серповидным лезвием, вокруг которого клубится чёрно-пурпурный туман и вспыхивают языки потустороннего пламени, когда Жнец обрывает очередную жизнь.       Мой повелитель рассекает пополам очередного воина в силовых доспехах, даже не прикладывая видимых усилий. За все несколько часов схватки он не получил никакого урона – только чёрная броня почти полностью покрылась багровой кровью наших врагов.       Увы, слишком наивно было бы полагать, что отступники дадут нам забрать целый участок Первой стены, не попытавшись сбросить наши трупы к её подножию. Нет, в этой битве не будет быстрых и крупных прорывов и дерзких молниеносных налётов – каждая пядь земли этого проклятого города станет кладбищем для сотен и тысяч душ, ибо грядут ещё более жестокие схватки. И я понимаю, что одна из них начинается прямо сейчас.        Мои слуховые сенсоры, вживлённые в мёртвую плоть, улавливают громкий рёв, а спустя несколько мгновений и залитые чужой кровью окуляры различают сотни огней в небесной выси. Желая любой ценой отбить приступ лучших сил нашего Легиона, отступники пошли в жестокую контратаку и призвали в бой ещё большие силы Возвышенных. Теперь уже нам придётся встретить их кровавый натиск клинок к клинку.       С небес неслись воины ещё одного Легиона отступников. На сияющих белых силовых латах гордо красовался кроваво-алый знак двух скрещённых мечей в ореоле золотых крыльев. Следом за каждым воителем тянулся дымный шлейф от реактивных двигателей за спиной.       «Седьмой легион, Ангелы Возмездия», - мимолётно пронеслось в голове. – «Наконец-то решились выпорхнуть из врат прогнившего Рая».       Сверхчеловеческие воины неслись на нас, подобно молоту. А в его навершии летел их повелитель – владелец «божественных крыльев» -- Малакира. Мои кибернетические глаза в мельчайших подробностях различили полированный пластинчатый доспех из сплава платины и адамантия, увешанный изумрудами и сапфирами. И четыре гигантских железных крыла Эгиды Ангела, нёсших вперёд Азраэля из Великого дома Аквилон. Если он думает, что сможет уничтожить нас на поверхности Стены, как на наковальне, то очень жестоко ошибается. Ибо не только ангелам дозволено летать…       Один короткий мыслеимпульс воскрешённого мозга сквозь провода, заменившие мне нервную систему – и спинные пластины моего бронекорпуса расходятся в стороны, обнажая маневровые сопла прыжкового ранца. Спустя секунду ревущее пламя уносит меня ввысь, а спустя ещё миг ко мне присоединяются ещё сотни братьев и сестёр в смерти. Мы стремимся навстречу проклятому предателю, чтобы низвергнуть его с небес и бросить к подножию стены.       Миг столкновения двух воинств в небе подобен раскату грома. Тысячи клинков воителей встречаются друг с другом, высекая снопы искр и едва заметные всполохи плазмы. Ещё спустя миг в небе завязываются дуэльные схватки, где каждый из оппонентов не имеет права на ошибку.       Я тут же собираю первую жатву – многохвостый бич стремительно обвивается вокруг торса воина-штурмовика, задевая ранец на спине и раздирая оба двигателя. Лишившись управления, предатель летит вниз, навстречу гибели. Но последний отчаянный удар вражеского фальшиона оставляет глубокую борозду в нагрудной бронепластине, и уже многократно повреждённая деталь не выдерживает и обнажает внутреннюю часть тела, где переплетаются силовые кабели, полусгнившие остатки органов и заменившие их механизмы. Боли всё так же нет, и я продолжаю свою борьбу, раз за разом отбивая стремительные выпады и рывки противников в воздухе, маневрируя и атакуя, продолжая нести смерть.       В один момент яростная схватка полностью меняется. Мои изменённые глаза улавливают столкновение двух едва заметных теней, от которого во все стороны расходится мощнейшая ударная волна, что вынуждает меня снизиться, приблизившись к вершине Стены.       Посреди бушующего хаоса, Велизарий и Азраэль, два владельца оружия, унаследованного от Крови Высших, сходятся друг с другом в смертельной схватке. Несмотря на отсутствие крыльев, мой воскреситель способен парить в воздухе – я вижу, как реальность словно тянется маревом вокруг него, а тело Мертвителя окружает чёрно-сапфировый вихрь. Он не столь быстр и ловок в полёте, как повелитель Ангелов, но с лихвой компенсирует этот недостаток личной силой и большей дальностью атак.       Ударные волны от столкновения чёрной косы с золотым клинком расходятся при каждом столкновении, отбрасывая любого глупца, что дерзнул бы вмешаться в дуэль полубожественных существ, способных в одиночку истребить целую армию.       Увы, бой в воздухе не может длиться вечно. Я рассекаю кнутами броню и плоть ещё одного врага, но не успеваю отдёрнуть оружие. Рыча и выплёвывая кровь из под шлема, отступник ухватывается за обвившие его кнуты и тянет меня вниз. Легионер всерьёз решился забрать меня с собой в могилу, но я не намерен снова встречать смерть.       Удар о поверхность Стены откалывает от моего туловища несколько пластин брони, вырывает наружу сплетения проводов и кабелей, деформирует и дробит левую ногу, выворачивая шарнир в обратную сторону. Однако, не становится смертельным, благодаря всё ещё работающим двигателям, вмонтированным в спину, я успеваю затормозить и смягчить падение. Моему врагу везёт меньше – падение с высоты почти в двести метров крушит его кости и сминает уже повреждённый доспех и превращает воителя внутри в кровавый фарш.       Индикаторы в моём мозгу вопят о серьёзных, но некритических повреждениях. Они сильно снижают мою боеспособность, но не выводят меня из боя. Не теперь, когда Первый Легион так близок к прорыву. Со звонким металлическим щелчком повреждённая нижняя конечность возвращается на прежнее место, фиксируется в устойчивом положении. Я вновь поднимаюсь на ноги, чтобы встречать прорвавшихся к плацдарму врагов, но оказываюсь не готов к тому, что происходит в следующий миг.       Подобно удару молнии на поверхность Стены обрушиваются повелители Легионов. Велизарий, казалось, вообще не получил урона от жёсткого приземления – его коса продолжает летать вокруг Азраэля, выписывая едва уловимые траектории и грозя пронзить предателя насквозь. Однако, не так то просто лишить жизни того, кого многие из предателей окрестили чемпионом ложного Императора. Артефактные крылья из сплава адамантия и золота служат надёжным щитом и раз за разом останавливают удары моего господина, а острые лезвия на их кромках служат не менее смертоносным оружием, чем длинный меч с золочёным лезвием, рвущий дистанцию между дуэлянтами в стремительных контратаках.       Приземление двух высших воителей и ударные волны их дуэли отбрасывают меня к краю Стены. Лишь чудом удаётся удержаться от падения, в последний момент кнуты цепляются за остов разрушенного орудия и тянут меня ввысь.       Велизарий и Азраэль продолжают свой смертельный поединок, пока вокруг них сражаются уцелевшие воины прибывшего на подмогу Легиона и остатки штурмовых сил авангарда. Любой, кто пытался вмешаться в дуэль этих двух сверхлюдей, оказывался сметён неостановимой мощью их ударом. Что смертным, что воскрешённым было нечего делать в битве полубогов… Или, шанс всё таки был?       Разогнав восприятие повреждённого мёртвого тела до предела, я пытаюсь уловить возможность прийти на помощь тому, кто вернул меня к подобию жизни. Лезвие Атанатоса обрушивается на крылья Ангела, заставляя Азраэля шататься и уступать, чтобы тут же отвечать стремительными уколами и взмахами острого как бритва клинка. Недостаток мощи и проигрыш в дистанции он компенсирует возможностью полёта и атаками в разные сектора, порою вынуждая Велизария раскручивать косу, отбивая удары врага вихреобразными движениями. За считанные доли секунды оба воина несколько раз меняют позиции, проводят обмены атакующими сериями и даже задевают доспехи друг друга, оставляя глубокие рваные борозды в металле.       Я постепенно сближаюсь с ними, стараясь с каждым рывком оказаться в выгодной позиции для атаки. Я не надеюсь уничтожить Азраила своими силами – такой воитель в прямом бою разорвёт меня на части за считанные мгновения, и живучесть воскрешённого мне не поможет. Однако, я готов поставить на кон свою вторую жизнь и возможность умереть окончательно, лишь бы сковать манёвр Ангела, заставить его отвлечься и ослабить защиту. В бою с Мертвителем это станет приговором.       Велизарий обрушивает один мощнейший удар за другим, разрушая оборону оппонента диагональными атаками по нисходящей дуге. Ответы золотым клинком прилетают в древко и навершие, но не дают лишнего мига, чтобы Азраэль смог взмыть высоко над стеной – мой воскреситель несколько раз прерывает его попытки взлететь ударами в прыжке. Длинные серии режущих и колющих ударов в голову и шею Велизарий парирует, чтобы тут же ответить тремя мощнейшими атаками снизу-вверх и завершающей в голову. Жёсткий блок двумя крыльями обрушивает Азраэля на колени, но отчаянный укол клинком вместе с фланговыми рубящими ударами оставшейся пары отбрасывает Велизария назад, расчертив чёрные доспехи в нескольких местах новыми отметинами.       Вот он, мой шанс! Я ускоряю изрядно потрёпанное полуметаллическое тело и прорываюсь к Азраэлю, пока тот не успел вернуть равновесие и всецело сосредоточен на противнике перед собой. Оптические приборы улавливают приближение врагов к Велизарию -- предатели тоже решили воспользоваться заминкой в дуэли. Я не позволю им причинить вред тому, кто дал мне шанс на месть!       Всю кипящую внутри ярость, всю боль от потери родных и друзей, всю злобу моей второй жизни я обрушиваю на подоспевших воителей седьмого легиона и на их повелителя, отправляя цепные бичи по широкой горизонтальной дуге. Гибкие лезвия проливают кровь Ангелов Возмездия, а второй удар летит прямо в их господина.       «Отправляйся в ад, предатель! Твой час пробил!» - мелькает на краю сознания мимолётная мысль.       Лишь в момент удара откуда то из запертых глубин сознания приходит чувство того, что я переоценил свои силы и позволил гневу окончательно ослепить себя. Давно забытое чувство, словно из другой жизни. Но увы, слишком поздно…       Лезвия плетей обрушиваются на крылья и спину крылатого воителя, но тот будто бы предчувствуя удар, парирует его металлическими перьями своего артефакта и принимает часть удара бронёй. Я рву кнуты на себя, и мелкие лезвия расчерчивают уже повреждённый узорчатый доспех змеящимися бороздами. В следующий миг дают о себе знать все полученные за прошедшие часы повреждения воскрешённого тела – я не успеваю отклонить летящую в меня контратаку и не могу увернуться от неё. Дуговой удар ангела-предателя достигает своей цели.       Я не чувствую боли и агонии, когда золотой клинок разрубает кибернетическое тело от плеча до пояса, а две острых кромки крыльев рвут остатки двигательных систем. Из разодранного месива мёртвой плоти и металла летят снопы искр, со свистом и шипением льются потоки криогена и масла. Лишь в этот момент я начинаю понимать, что умираю во второй раз. За миг до того, как клинок Азраэля отсекает оставшуюся руку, я наношу несколько неглубоких порезов в открытые и уязвимые участки доспеха, но мои силы слишком ничтожны, чтобы оставить что-то серьёзнее тонких алых следов на обнажившийся коже. Предатель оказывается слишком силён.       Повелитель вражеского Легиона одним ударом пробивает механизм, заменивший мне сердце, и в ту же секунду гаснет большая часть моего машинного взгляда. Я успеваю уловить момент, когда Велизарий, расправившийся со свитой предателя, вновь атакует, обрушивая Атанатос на меч Азраэля. Монументальная битва продолжается… но мне уже нет до неё никакого дела. Миг смерти окончательно рушит в осквернённой душе ледяные печати безумной преданности тому ужасу, что я возвёл в ранг догмы. Я всё осознаю, но уже слишком поздно…       Лишённый последнего шанса на выживание и большей части нового тела, я падаю вниз, к подножию Стены, уже устланному ковром из трупов воителей с обеих сторон. Перед гаснущим сознанием проносится момент моей первой смерти и перерождения, которому точно не суждено повториться теперь. Далёкие, почти забытые образы прошлой жизни вспыхивают яркими искрами, на считанные мгновения возвращая из забвения мои старые воспоминания. О жизни, которую я отдал служению высшей цели, что обернулась гибелью всех, кем я дорожил. О семье, павшей жертвой кровавой мясорубки, что поглотила всю Империю и теперь разрушит её сердце. Обо мне самом – благородном воителе, потерявшим всё в погоне за местью и утонувшим в жажде крови.       Растянувшийся на годы миг моей гибели наконец-то подходит к концу, и я впервые за всю вторую жизнь ощущаю, как отступает холод, терзавший меня каждый миг противоестественного существования. Мой разум застилает тьма и последнее, что возникает в мыслях – бесконечное лазурное небо, на которое я так любил смотреть вместе с женой и сыновьями в пору коротких воссоединений. И солнце… такое яркое, как глаза моей дочери.       «Я ведь так сильно хотел… увидеть всех вас, когда война закончится. И теперь моё проклятие… весь этот кошмар… спустя столько лет… завершился. Наконец-то… свобода»       Что такое Печати Лазаря?       Они – вечное проклятие жаждущих возмездия.       Ложный свет для утонувших в бездне кошмара.       Они – погребальный жнец павшей Империи