.

На берегу тихого озера, где вода, словно зеркало, отражала безоблачное небо и мягкое солнце, сегодня было по особенному уютно. Тёплый солнечный день наполнил воздух золотистым светом, а лёгкий ветерок нежно колыхал листву деревьев, создавая тихий шепот. Проказник при мимолетных своих порывах игрался в волосах, путая и без того непослушные пряди, раздувал полы чёрной жилетки и подол белой юбки, нежно касался кожи на оголенных участках тел волшебников, даже голубую шëрстку крылатого котёнка решил уложить по-своему. На водной глади играли солнечные блики, словно сотни маленьких огоньков, танцующих на волнах. Ребята часто выбирались сюда, ведь только в этом озере водилась самая крупная и самая вкусная рыбка во всём Фиоре. Все трое были заняты делом, у каждого была собственная удочка, на которую обязательно должна клюнуть добыча. Нацу и Хэппи с детства были отъявленными рыбаками, они знали в какую погоду, в какой час и на какую наживку лучше всего ловить рыбку. Люси же, к счастью или к сожалению, такими знаниями не владела, да и навыков в этом деле отточить ей толком не довелось. Однако, на предложение напарников, пойти вместе с ними, в который раз отказать не смогла. — А я говорил, что нужно идти вечером! — донеслось до её ушей негодование Драгнила, и Хартфилия вдруг осознала, что на некоторое время выпала из реальности, задумавшись о своём. Нельзя так, друзья начнут переживать. — Ага, чтобы мы потом снова весь клевый улов проспали? Нет уж! — отвечал ему синий котёнок, забавно уперев лапки в бока. — Люси, скажи ему! — иксид обернулся в сторону заклинательницы, глазами прося о поддержке. Всегда забавно было наблюдать за перепалкой двух лучших друзей. Они вроде и души друг в друге не чаяли, а ругались временами как старые супруги, находя совершенно глупые причины для разногласий. Люси хотела было вставить своё словечко, но тут сердце её совершило кульбит. Ветер порывом ударил в лицо, разметав золотистые хвостики в разные стороны, некоторые непослушные прядки ударили по лицу, которое вдруг приобрело совсем другое выражение. Её кофейные глаза, в которых плясали потерявшиеся искорки солнца, замерли в одной точке, на нежных щеках разползался глубокий розовый румянец, а губы, неосторожно выпустившие судорожный вздох, слегка приоткрылись. — Хватит бубнить, помогай давай! Иксид ринулся на помощь товарищу, который сейчас с большим трудом пытался выудить огромную рыбину. Но заклинательница этого даже не заметила, всё её внимание принадлежало мгновенно напрягшемуся телу, каждый мускул которого в золотом солнечном свете выглядел особенно привлекательно, к смуглой коже, что покрылась маленькими каплями пота и озёрной воды, и рукам, которые крепкой хваткой держали эту треклятую удочку. Рукам, которые украсили вздувшиеся от напряжения вены. Чёртова рыбалка! Нет, волшебница давно отметила привлекательность своего непутевого напарника, да и свои чувства по отношению к огненному убийце драконов уже не были для неё открытием. Но отчего-то именно сейчас, видя его таким, Люси до одури хотелось его коснуться. Сжать руками крепкие мышцы, провести ладонями по кубикам пресса, очертить подушечками пальцев эти до одури соблазнительные вены на его руках. Сложно быть просто другом, когда внутри бушевал целый ураган эмоций по отношению к горячо любимому напарнику. Когда всплеск гормонов не давал спать спокойно, подкидывая отнюдь не детские сюжеты сновидений, где звездная фея вместе с небезысвестным огненным магом играли главные роли. Рыбина оказалась действительно огромной, и парочка друзей никак не могла нарадоваться своему везению. А Хартфилия тем временем всё не могла отвести взгляд от узоров на смуглых руках, похожих на древние ветви старых деревьев, вздутых и неровных, но таких цепляющих. Вены, что подчёркивали мужество и выносливость своего носителя , которые напоминали о силе Нацу, о его трудах и тренировках. И которые так будоражили сознание юной волшебницы, просто сводя с ума своим эстетическим видом. Изюминка, или же особенность, что несомненно завершала его идеальный образ. Нацу был горяч не только в своей магии, и Люси наконец это признала. *** В его изумрудных глазах, казалось, плясали бесенята, когда девушка встретилась с ним взглядом. Ухмылка на его тонких губах заставляла сердце трепетать, а когда длинные мужские пальцы заправили светлую прядь за её ушко по телу побежали предательские мурашки. — Я скучал, — тихо шепчет он, прижимая крепкими руками её хрупкое тело, и сердце бешенной пташкой забилось о грудную клетку. Рука на пару секунд зависла в воздухе, а затем быстрым движением пера перечеркнула написанное. Всё не то. Небо заволокло тучами, отчего не было видно на тёмном небосводе ни красавицы Луны, ни сияния россыпи звёзд. Магнолия погрязла в ночной тишине, и лишь в некоторых квартирах всё ещё горел свет. В помещении всё ещё витал аромат жаренной курицы, которую часом ранее угомонили волшебники, слегка оттеняясь шлейфом ягодного шампуня, полюбившегося Хартфилией, и запахом свежих чернил. Люси только сейчас обратила внимание на часы, стрелка которых стремительно спешила к десяти часам вечера. Время для написания главы ещё есть, но вот для наглых гостей уже было слишком поздним. — Нацу, вы домой вообще собираетесь? — обернувшись к напарнику, гордо сидящему в одиночестве на диване, спросила заклинательница. — Время уже позднее. Драгнил нехотя оторвал взгляд от излюбленного потолка и посмотрел на негодующую волшебницу, многозначительно вскинув бровь. — Вот именно. Слишком поздно, чтобы бродить по тëмным улицам. — Ха! Не смеши меня. Вам пора уже и честь знать, — скрестив руки под грудью, заявила блондинка. Шутки Саламандра та явно не оценила. Нацу для видимости потрепал волосы на затылке, выражая всем своим видом крайнюю степень озадаченности. Нужно быть очень убедительным, чтобы не словить очередной Люськин пендель. — Хэппи уже десятый сон видит, предлагаешь разбудить его? — Так возьми его на руки и шуруй отсюда! Не всё ему твою тушку таскать! Девушка не сдавалась. Её взгляд метал молнии в молодого волшебника, выражая крайнюю степень недовольства сложившейся ситуации. За написанием своего нового романа Хартфилия потеряла счёт времени, но уж гости-то должны меру знать! Хотя о какой мере может идти речь, когда дело касается Нацу? Это тот парень, который не знает меры от слова совсем, при чëм в абсолютно любой сфере, будь то драка с бандитами или посиделки в её квартире. — Злая Люси, — фыркнул он, облокачиваясь о свои же колени. — Скоро дождь пойдёт, я не хочу мокнуть. — С чего ты это взял? Прогноз вещал о пасмурной погоде, но об осадках ни слова. — Носом чую. И правда. Нацу можно работать синоптиком, острота рецепторов это позволяла. И если он сказал, что дождю быть, то и сомневаться в этом не стоит. Пришлось сдаться, попросив, на всякий случай, не отвлекать её от работы. И пусть Саламандр вёл себя довольно тихо, впрочем, как и до этого, письмо автору не поддавалось. Её мысли занимал образ розоволосого напарника, вытесняя любые другие черты мужчин, что не могло не найти своего отражения на бумаге. Писательница не могла не ощущать на себе заинтересованного взгляда согильдийца, и даже не очень-то удивилась, когда Нацу придвинул к её рабочему столу ещё один стул и сел рядом. — Мм, Нацу, ты чего делаешь? Драгнил пробежался взглядом по исписанным листам бумаги, осмотрел её письменные принадлежности и хмуро покачал головой. — Нужно будет выкроить денег с задания и купить печатающую машинку. Посмотри, вся уже измаралась в чернилах, — тихо сказал он, полностью игнорируя вопрос заклинательницы. Внимание и забота с его стороны всегда были приятны волшебнице. Вот и сейчас, ощущая на своей правой руке его горячие пальцы, что пытались стереть размазанные по её коже чернила, девушка чувствовала особый трепет в своей груди. Злиться на его своеволие заклинательница уже была не в силах. — Н-ничего... Я люблю работать пером, — отвечала Хартфилия, тщетно пытаясь скрыть за длинной чёлкой предательский румянец. Нужно было возвращаться к героям своей истории. Джульетта не смогла сдержать восторженный вздох, когда его сильные руки крепко прижали её к себе. Руки, что стали для неё наваждением и преследовали во снах. Эти музыкальные пальцы, что сейчас сминали ткань её платья, эта смуглая кожа, которая выглядит особенно привлекательно в тусклом освещении от горящей свечи, эти вены, похожие на разряды молний, что разрывают своим светом ночной небосвод. Люси закусила нижнюю губу, переведя взгляд на руки напарника. Сильные, выносливые, крепкие... Она не смогла бы точно ответить, в какой момент эти руки стали для неё вдохновением, и когда начали безудержно манить эти припухшие вены, казалось, будто её помешательство с ней уже довольно таки долгое время, и не обращать внимания на эту его особенность было явно выше её сил. Не замечая ничего кроме, девушка невесомо коснулась пальцем вздувшийся венки на кисти его руки. Нежно поглаживая подушечкой, провела выше, чётко повторяя узоры пальцами, медленно поднимаясь к предплечью. Оглушающая тишина в её сознании вдруг резко прервалась его хриплым голосом: — Люси... Словно очнувшись ото сна, волшебница резко отпрянула, неуклюже извиняясь и оправдывая своё поведение писательским интересом, ей ведь нужно знать, каковы они на ощупь, чтобы в романе описать мужскую индивидуальность в ярчайших красках. *** Надвигалась буря. Всё просто кричало об этом. В первую очередь — запах, доносящийся через приоткрытую форточку, который просто не мог быть проигнорированным чутким обонянием убийцы драконов. Перед дождём воздух всегда чувствовался иначе — свежим насыщенным, чуть сладковатым ароматом. В нём можно было различить нотки влажной земли, свежести трав и далëкого грозового неба. Непередаваемое ощущение. Ветер за окном набирал свои обороты, завывая и склоняя к земле ветви молодых деревьев. Он стремительно гнал тяжелые дождевые тучи по тёмному небосводу, порывисто поднимал дорожную пыль и заставлял трепетать окна. По-страшному красиво. Однако настоящая буря ждала его не на просторах родного города, не за окном и даже не в родном домике на окраине леса. Шторм грозил ему прямо здесь, в излюбленной комнатке с персиковыми стенами, прозрачными занавесками и старой мебелью. В квартире, где каждый уголок был пропитан любимым ароматом из смеси запахов свежих чернил, лёгкого оттенка цветочной свежести и сладости ягодного шампуня. Симфонией нежности и вдохновения. В доме, в котором каждая деталь отражала натуру любимой сердцем напарницы. Нацу не мог понять, что сподвигло волшебницу так нежно касаться его руки, но те прикосновения пустили разряд по телу, поднимая внутри него вихри смешанных эмоций. Именно этот жест сподвиг его к переосмыслению их отношений. Он обещал Хартфилии, что они всегда будут вместе, и всеми силами пытался исполнить данное обещание. Он старался оградить любимую от излишних печалей и забот, всегда защищал и прикрывал её спину. Однако, чувства хранил глубоко в себе, опасаясь вызвать новую волну негодования звёздной волшебницы. Драгнил всегда славился своим дружелюбием, преданностью гильдии и своим любимым друзьям. Но девушка, сидящая перед ним явно была для него особенной. Он любил её совсем иначе, не так, как остальных членов их большой и дружной семьи, оттого и боялся сделать что-то не так, он ведь совсем не знал, как общаться с девушками, как донести свои чувства и быть правильно понятым при этом. Люси была особенной во всех смыслах этого слова. Писательница забавно хмурила брови и сексуально жевала нижнюю губу, когда что-то в её истории подвергалось сомнению. Заклинательница всегда очень изящно вскидывала руку, вознося ключ для открытия звёздных врат. Она всегда была крайне привлекательной и обладала мелодичным голосом. Очень вкусно готовила, умела поддерживать порядок в доме, знала цену любому труду и была добросовестным человеком. Этот список можно продолжать до бесконечности, ведь каждая её черта для Нацу казалась необыкновенной. Она и была такой, любящей до невозможности, смелой и сильной духом, но при этом могла казаться слишком грозной, или наоборот трусливой, могла вести себя как маленькая капризная девочка и плакать по любому поводу. В этом вся она, странная Люси. Удивительная, неповторимая, особенная. Девушка продолжала работать над новой главой, а Саламандр всё не мог оторвать взгляд от Люсиной завлекалочки. Так он окрестил родинку с левой стороны её изящной шеи. Маленькое тёмно-коричневое пятнышко, удобно расположившееся примерно на ладонь ниже мочки уха волшебницы. Люси и без того была очень красивой девушкой, но эта небольшая особенность просто будоражила сознание молодого дракона, явно привлекала внимание, дурманила, заставляла снова и снова уцепиться за неё взором. Родинка словно манила к себе, заставляя Саламандра при любом удобном случае находить её взглядом. Ему до одури хотелось хотя бы раз в жизни коснуться её подушечками пальцев, вдохнуть аромат Люси в этом местечке, провести по ней языком и опробовать на вкус эту завлекалочку. Каждый раз Нацу одергивал сам себя, сдерживая инстинкты как нельзя глубже. Но на этот раз что-то явно пошло не так, ибо сознание начало проясняться лишь тогда, когда девичий тихий стон донёсся до его острого слуха. — Ч-что т-ты дел-лаешь? Картина маслом. Люси сидит на своём стуле, дрожа словно осиновый лист, а её напарник нагло сомкнул свои губы на чуть шершавом, маленьком, тёмном бугорочке, уперевшись своими руками о поверхность стола по обе стороны от неё. И надо было бы взять себя в руки, отпрянуть от ошарашенной волшебницы, извиниться и скорее ретироваться из тёплой квартиры на встречу холоду, что наверняка бы отрезвил его уплывшее сознание и сподвиг заняться внутренним самоедством. Однако аромат возлюбленной пьянил не хуже самого крепкого алкоголя, приливая кровь к мужскому естеству и отнимая драгоценный кислород из черепной коробки, отчего шестерёнки в его розоволосой головушке совсем отказались правильно функционировать. — Люси, — хрипло выдохнул он прежде, чем втянуть носом её дурманящий запах. Маг провёл кончиком носа от основания изящной, как у лебедушки, шеи до мочки аккуратного ушка. Девушка под ним вцепилась ноготками в деревянную поверхность стола, прерывисто дыша, ощущая, как горячий шершавый язык рисует только ему известные узоры на молочной коже. — Я... Я... — голос его срывается в тихом хрипе, закончить фразу необходимо, но было слишком уж сложно. — Не могу... Больше сдерживать себя. Сознание поплыло окончательно, отдавая пульсацией в области паха. То что раньше казалось совсем неприемлемым, сейчас очень хотелось воплотить в жизнь. Сжать наконец это хрупкое тело, прижать к своей груди, руками исследовать каждую округлость и каждый изгиб столь привлекательной фигуры, ловить губами её вздохи и стоны, и слиться с ней воедино, погружаясь максимально глубоко в поддатливое тело. Просто раствориться в ней. К чёрту! — Прогони меня, Люси, — скулил ей в макушку, проводя ладонями по тонкой девичьей талии. — Останови меня, — его хриплый шёпот был насквозь пропитан горечью, будто не он хищник, который сейчас накинулся на свою жертву. Нацу чувствовал себя загнанным в угол зверëнышем, который не в силах обуздать естество мироздания, ведь даже с собственными инстинктами сейчас был не в силах бороться. То, что годами копилось в его сердце нашло сейчас выход, получив лишь небольшой толчок к действиям. Те невесомые касания её пальцев окончательно свели его с ума, раз теперь он не мог обуздать самого себя. Не ясно, что творилось в сознании волшебницы в тот момент, но вместо того, чтобы выпроводить его, Люси откинула голову назад и чуть в сторону, предоставив больший доступ к своей шее. Её грудь тяжело вздымалась, ресницы поддрагивали, а щёчки окрасил насыщенный румянец. Неконтролируемый жар охватил тело Саламандра, когда Люси специально выгнула шейку, открывая вид на так полюбившуюся ему завлекалочку. И он не примянул той возможностью исследовать эту родинку, как всегда о том грезил, провёл подушечкой пальца по контуру бугорка, рассмотрел ближе и, наконец, лизнул манящую точечку, пробуя её на вкус снова. Сладкая. Как он и предполагал, Люси была такой же сладкой, как исходящий от неё аромат. Эта девушка просто сводила его с ума. — Н-нацу, — голос её дрожал, а щеки пылали. Для убийцы драконов было не понятно, то ли она так боится сейчас, то ли испытывает такое же влечение, что и он сам. А спросить у неё ему не хватало смелости. Руки совершенно не подчинялись своему хозяину, нагло касаясь тела напарницы в самых интимных местах. Они исследовали пышную грудь, мягко сжимая её, пальцами обводили выступающие ключицы, затем снова возвращались к талии и так по кругу, пока язык Драгнила повторял контуры ушной раковины волшебницы. Тяжело вздохнув, девушка резко встала с насиженного места, чем немало испугала неожидающего такой динамики напарника. Вся его спесь в момент улетучилась, стоило Хартфилии повернуться к нему лицом. Стало ужасно неловко, но зверь внутри него рычал, побуждая мага к дальнейшим действиям. Тому хищнику безумно нравилась представшая пред ним картина: красная до кончиков ушей Люси, её тяжело вздымающаяся грудь, сбившееся дыхание, мокрая от его слюны кожа на шее и пелена возбуждения, застилающая карие глаза. Люси была прекрасна. Он чувствовал, как неистово бьётся сердце в его груди, ощущал бурлящую, словно магма в жерле вулкана, кровь в своих венах. И аромат... Что с его лёгкой руки стал более резким и насыщенным чем прежде, но оставался по прежнему сладким и опьяняющим. Девушка что-то было хотела сказать, только в ту же секунду крышу Саламандра сорвало окончательно. Он уже не думал о последствиях, и о том, как потом будет объяснять своё поведение напарнице. Он уже не боялся, что та его оттолкнет, ведь отчётливо видел желание, плескавшееся в кофейных глазах. И он заткнул ей рот поцелуем в тот миг, ведь велика была вероятность того, что девушка одумается и всё же прогонит его, а уходить он теперь не планировал. Он не спрашивал её разрешения и нагло вторгался языком в её рот, крепко прижимая к себе дрожащее тело. Вопреки ожиданиям, Люси снова его не отталкивала, наоборот охотно отвечала на поцелуи, поддатливо приоткрывая губы и подчиняясь его напору. Прижав напарницу к стене, Нацу завёл её запястья у неё над головой и, удерживая их одной рукой, другой начал более тщательно исследовать соблазнительную фигуру. Воздух в лёгких оказался не бесконечным, и пришлось оторваться от столь манящих, сладких, пухленьких губ. Лишь на мгновение встречаясь с ней взглядом, уткнулся носом в ложбинку меж её грудей, чтобы и в этом укромном местечке прочувствовать нежный запах и попробовать на вкус своим языком, благо глубокое декольте позволяло сделать это без каких-либо препятствий. — Зря ты не прогнала меня раньше, — прохрипел он, отпуская её руки, и кладя освободившуюся руку ей на талию, чтобы прижать девушку ещё ближе. Лишь на секунду они вновь столкнулись взглядами, и на его лице невольно расползлась довольная ухмылка. — Какой же ты придурок! — услышал он прежде, чем вновь почувствовал чужие губы. Люси сама его поцеловала, обхватив ладонями его щеки. Поцелуй на этот раз выдался более нежным и трепетным, словно с его помощью Хартфилия пыталась выместить все свои чувства. Драгнил очерчивал ладонями изгибы талии, водил пальцами по коже, нахально пробравшись под ткань её маечки, а Люси зарывалась тонкими пальчиками в розовых вихрах. Что происходило в дальнейшем — сложно сказать, ведь всё было, словно в тумане. Их поцелуи становились всё более страстными, а прикосновения — развязными. В какой-то момент, Нацу просто подхватил её на руки и понёс на кровать. Никто из них даже точно не сможет сказать, в какой момент и кто именно потушил свет, возможно, что электричество отключилось от мощного разряда молний, что сверкали на небосводе в то время. Влюблённые совсем скоро остались совсем без одежды, и ничто более не мешало исследовать горячие тела друг друга. Жар, что охватил их обоих, раскалялся в геометрической прогрессии, тела становились мокрыми не столько от пота, сколько от влажных поцелуев партнёра. — Нацу, пожалуйста, — скулила она, ощущая, что уже на пределе, когда его пальцы практически довели её до оргазма. Освободив пальцы, он снова принялся целовать звёздную фею, буквально осыпая горячими поцелуями её лицо и тело. Он водил языком по шее, не забывая уделить внимание любимой родинке, кусал её острые плечи, оставлял влажные дорожки на выпирающих ключицах. Спускался всё ниже, не пропуская ни одного сантиметра нежной кожи. Нацу проводил языком по ещё одной завлекалочке, чуть меньшей по размеру, чем родинка на шее, которая была им обнаружена на левой груди, буквально на сантиметр выше ореола. Сжимая пышную грудь в ладонях, поцелуями двинулся ниже, уделяя особое внимание рёбрам, выцеловывая и покусывая любимое тело. — Прошу тебя, — изнывая в нетерпении, заклинательница толкала бёдра наверх, пытаясь теснее прижаться к возбуждению своего мужчины. — Сейчас, моя девочка. И он повиновался, наградив очередной самодовольной ухмылкой. Оставил прощальные пару поцелуев на каждой из выступающих тазовых косточек. Приспустив боксёры, навис над волшебницей, балансируя на коленях и левом предплечьи. Правой рукой он направлял свой уже изнывающий от желания член, провёл головкой несколько раз по влажным складочкам до возбуждённой горошинки. — Нацу! Девушка, словно кошка, прогнулась в спине, ощущая незнакомое доселе чувство наполненности. Нацу не спешил, входил бережно и осторожно, стараясь минимизировать дискомфорт для неё. Но... Боги! Как же это было приятно ощущать себя в ней. Чувство несравнимое ни с чем более. В ней было очень тесно, мокро и до безумия горячо. Её стенки плотно обволакивали его мужское достоинство, даруя просто крышесносящие ощущения. Было очень трудно не сорваться вот так. Хотелось больше, быстрее, жёстче... Однако Драгнил не был эгоистом, и прекрасно понимал все риски, которые грозили любимой, если он выпустит своего зверя наружу. Да и прочувствовать каждое касание, каждое робкое ответное движение, каждый сладостный поцелуй, он желал не меньше. Сердца бились в унисон, каждый вздох, каждый стон сливался в единую симфонию со звуками дождя за окном. Их движения были медленны, плавны, словно мелодия. Они не спешили, позволяя себе растворяться в этой близости, в тепле тел, в дыхании, в нежном касании... Было до безумия хорошо вместе, они действительно словно сливались воедино. Любовь этой ночью становилась явью и закреплением данного когда-то им обещания, всегда быть с ней вместе. Его ладони нашли её, и он переплел их с ней пальцы в замок, погружаясь глубже, глядя в бездонные коньячные глаза своей возлюбленной. Глаза, в которых он видел свой мир. — Я люблю тебя, — шептал он хрипло, не разрывая зрительного контакта с напарницей, и отметил лёгкую улыбку на пухлых губах. — Я тоже, Нацу, — отвечала она, еле сдерживая в себе стон удовольствия. И на этой ноте всё встало на свои места. Чувства, что терзали юные сердца, были озвучены, и более того, приняты. Это была долгая ночь, полная сладостных поцелуев, горячих прикосновений и честных обещаний. Иногда нужно уделять особое внимание деталям. Ведь всё решилось благодаря особенностям волшебников. Черты, которые безудержно манили, зачаровывая и дурманя... Завлекалочки, что дали толчок к действиям.