Часть 1

Неделя. Всего семь дней отделили мир от хаоса, а нашу маленькую банду выживших - от тех людей, которыми мы были. Победа над Дьяволо была не триумфом, а тяжелым, выстраданным перемирием с самой судьбой. Мы заплатили слишком высокую цену, и ее валюта была не в лирах, а в осколках наших душ и тел. Ресторан Либеккио стал нашим ковчегом. Его знакомые стены, пропахшие оливковым маслом и чесноком, казалось, были единственным, что осталось от прежней жизни. Внизу, за столом, царила горькая пародия на нормальность. Джорно, наш новый босс, сидел с невозмутимым, почти ледяным спокойствием, но в его зеленых глазах я читала тяжесть короны, которая ему досталась. Миста, по-прежнему суеверный, но теперь с более легкой улыбкой, что-то оживленно рассказывал, размахивая куском хлеба. Триш, повзрослевшая на десять лет за эти несколько дней, смотрела на всех с тихой, отстраненной грустью. А на столе, рядом с салатницей, сидел Польнарефф. Вернее, его дух, заточенный в теле черепахи. Его голос был тихим и полным мудрой усталости. А я смотрела на него. На Бруно. Он был здесь, плотью и кровью, дышащим и живым. Но эта плоть была ему незнакома. Высокое, мускулистое тело Дьяволо, его острые черты лица и буйство розовых волос - всё это теперь было его тюрьмой и его спасением. Он сидел чуть в стороне, длинными пальцами медленно вращая бокал с вином. Его движения, обычно такие точные и уверенные, теперь были осторожными, будто он боялся раздавить хрусталь. Мое сердце, все эти месяцы принадлежавшее ему, сжалось от боли. Я любила его. Тихо, безнадежно, как можно любить солнце - зная, что его лучи не для меня одной. Он был моим лидером, моим командиром, тем, кто спас меня из тьмы и дал цель. А я была просто частью его команды. Девушкой, которая сражалась рядом, смеялась вместе со всеми и прятала свои чувства за профессиональной маской. Подозревал ли он? Иногда мне казалось, что его проницательные глаза задерживаются на мне чуть дольше, чем нужно, но, возможно, это были лишь игры моего воображения. Он почти не ел. Его пальцы барабанили по столу, выдавая внутреннее напряжение. Он сторонился взглядов, особенно Триш. Я понимала его. Как трудно должно быть чувствовать себя чужим в собственной коже, видеть отражение монстра в каждом зеркале. Он внезапно поднялся, извиняющимся кивком ответил на вопросительный взгляд Джорно, и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Мое сердце екнуло. Я выждала паузу, показавшуюся мне вечностью, и, пробормотав что-то о духоте, последовала за ним. Верхний этаж был тихим убежищем. Здесь были спальни для тех, кому лень было возвращаться домой. Узкий коридор упирался в маленький балкончик, дверь на который была распахнута. На фоне темнеющего неба, окрашенного в цвета увядающей розы, стоял он. Его новая, широкая спина была напряжена. Я вышла на балкон, и под моей ногой тихо скрипнула половица. Он обернулся. Его глаза - те самые, что когда-то принадлежали королю наркоторговли, - смотрели на меня с мягкой усталостью Бруно. - Я не помешаю? - спросила я. - Конечно нет, - его голос был тем же, бархатным баритоном. Он снова повернулся к закату. — Просто… нужно побыть одному. Привыкнуть. Мы стояли в молчании, слушая, как город зажигает вечерние огни. Пахло морем и жаренным миндалем. - Как ты? - наконец, решилась я. Он усмехнулся, коротко и безрадостно. - Неловко. Как если бы тебе выдали костюм на три размера больше и заставили в нем жить. Костюм, в котором кто-то умер. - Для нас ты всё тот же, Бруно, - сказала я тихо, касаясь рукой его предплечья. Мускулы под рукавом пиджака напряглись. Он не отстранился, но и не ответил на жест. - А я для себя? - он посмотрел на свои руки. - Я чувствую его силу. Его выносливость. Это… чужеродно. Его голос дрогнул. Впервые за всю неделю я слышала в нем такую уязвимость. Мы говорили долго. О прошедшей битве, о моментах, когда смерть дышала в затылок, о том, как странно теперь просыпаться и понимать, что бой окончен. В какой-то момент он сказал что-то сухое, ироничное про неудобство своих новых волос, и я рассмеялась. И он тоже. Его смех, такой живой и настоящий в этом чужом теле, согрел меня изнутри. Наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела тепло. Признательность. И что-то еще. Воздух между нами сгустился, стал тягучим, как мед. Мы пережили ад, мы стояли на краю смерти, и теперь, выжив, наши тела, наши души жаждали подтверждения того, что мы живы. Жаждали жизни, тепла, прикосновений. Это витало между нами - невысказанное, пульсирующее интимное напряжение. Я не думала. Я взяла его за руку и слова сорвались с моих губ шепотом, тихим, как дуновение ветра, но оглушительным в этой тишине. - Я хочу тебя. Прямо сейчас. Воздух застыл. Он замер, не двигаясь. Я видела, как сжались его челюсти. В его глазах бушевала война - долг, стыд, желание, потребность в подтверждении собственного существования. Он смотрел на меня, будто видя впервые, видя не просто члена своей команды, а женщину. Женщину, которая предлагала ему не просто секс, а якорь в бушующем море его идентичности. Его рука - большая, сильная, с длинными пальцами - медленно поднялась и коснулась моей щеки. Прикосновение было нежным, почти робким. По мне пробежали мурашки. - Ты не понимаешь, о чём просишь. Кого ты видишь перед собой? - голос его стал хриплым. - Тебя. И только тебя, Бруно. Он колебался еще мгновение, а потом его рука обхватила мою. Решительно, почти грубо. Он потянул меня за собой в коридор, и толкнул в первую же попавшуюся спальню. Дверь захлопнулась. Комната была погружена в полумрак, лишь полоска света от уличного фонаря падала на простую кровать. Он прижал меня к двери, его тело, большое и теплое, придавило меня. Его губы нашли мои в темноте. Это был не нежный поцелуй. Это был голодный, отчаянный поцелуй утопающего. В нем была вся боль, весь страх, вся ярость прошедших дней. Я отвечала ему с той же силой, впиваясь пальцами в его розовые волосы, чувствуя под ними череп, форму которого не знала, но в котором жил любимый человек. Его руки скользнули под мою блузку, большие ладони обжигали кожу. Он расстегнул мой бюстгальтер, и его пальцы сжали мою грудь. Я выгнулась ему навстречу. Он был силен, его прикосновения были властными, но в них все еще читалась знакомая забота. Он снимал с меня одежду, как разбирал застежки-молнии своим стендом - быстро, эффективно, оставляя меня открытой и уязвимой. Вскоре мы оба были обнажены. Он откинул одеяло и уложил меня на прохладные простыни. Его тело, тело Дьяволо, было идеальным - мускулистым, без единого изъяна. Татуировки на его руках пока были мне непривычны, но сейчас это всё неважно. Он опустился между моих ног, его губы и язык принялись исследовать меня. Он не спешил, словно хотел запомнить вкус моей кожи. Я стонала, впиваясь пальцами в простыни, когда его язык нашел мой клитор. Он водил им кругами, то нежно, то настойчиво, заставляя мои бедра дрожать. Ощущения были настолько яркими, что я визжала, чувствуя, как внутри меня все сжимается и плавится от наслаждения. Влажность моей плоти, готовая принять его, казалась единственно верным ответом на весь этот хаос. - Бруно… - выдохнула я, когда первая волна оргазма отступила. Он поднялся над моим телом, его лицо было в тени. - Я здесь, - прошептал он. Он вошел в меня. Медленно, давая мне привыкнуть к его размеру. Было тесно, он заполнял меня полностью, растягивая, заставляя чувствовать каждую прожилку, каждый нерв. Я обняла его за спину, притягивая ближе, чувствуя, как его мышцы играют под моими ладонями. Он начал двигаться. Ритмично, глубоко. Каждое движение было обещанием, подтверждением жизни. Я смотрела в его глаза, в эти знакомые глаза в чужом лице, и видела в них только его - Бруно. Всё изменилось в одно мгновение. Его ритм стал резче. Он внезапно выскользнул из меня, перевернул меня на живот, и снова вошёл. Глубже. Грубее. Вначале я подумала, что это просто нарастающая страсть. Но потом я подняла взгляд на окно и увидела в нём отражение его лица. Его глаза… В полумраке комнаты они словно светились. Не метафорически. В них появился тот самый, безумный блеск, который я видела у Дьяволо. Зрачки сузились в жёлтые треугольники. Выражение нежности на его лице сменилось на маску холодной, хищной одержимости. - Ты так сладко стонешь, маленькая шлюха, - прошипел он. И это был не его голос. В нем был другой тембр, высокий, ядовитый, насмешливый. Он вонзился в меня с такой силой, что у меня вырвался крик - уже не от наслаждения, а от шока и боли. Его руки, которые до этого ласкали меня, впились в мои бедра так, что должны остаться синяки. - Бруно? - испуганно прошептала я. Он усмехнулся, и это был ледяной, бездушный звук. - Кто? Интересный вопрос. Ужас, ледяной и пронзительный, обжег мне душу. Это было что-то иное. Что-то чужое, что прорвалось наружу из глубин его души, где всё ещё тлели остатки того, кого мы победили. Он продолжал двигаться, но теперь это было не соединение, а насилие. Наслаждение сменилось жутким вторжением. Я чувствовала его внутри, но это было уже не тело Бруно, а оскверненный храм, в котором орудовал демон. - Перестань… - я попыталась вырваться. На мгновение его движения замедлились. Взгляд в стекле помутнел, в нём мелькнула знакомая усталость. Он словно очнулся. Я откатилась от него, встала с кровати и принялась быстро одеваться. Он сидел сгорбленный и опустошённый. На его лице были написаны такие же ужасающие пустота и непонимание, как и во мне. - Прости… - прошептал он, это снова был он. Бруно. – Я… этого не хотел. - Нет, это ты меня прости, я не должна была… вот так. Я быстро покинула комнату и прислонилась к холодной стене в коридоре, пытаясь перевести дыхание. На моей коже еще оставалось тепло его прикосновений, а в душе - ледяной ожог от чужого взгляда. «Чёрт, сама виновата. Полезла к нему вот так… не дав ему разобраться с новым телом». Мы обрели друг друга лишь для того, чтобы потерять в самом жестоком смысле? Нет. Я этого не допущу. Мы разберёмся с этим вместе, просто когда мы оба будем готовы.