Changes.

      С тех пор, как он попал сюда, прошли годы. Годы бесконечных игр, смертей и сражений.       Разные места, разные линчиватели, практически всегда один и тот же итог — смерть от окровавленных лап очередной подкравшецся из тени твари.       И тем не менее, пускай итог был практически всегда один и тот же, что-то всё-таки менялось: они менялись, он менялся.       Они становились сильнее, быстрее, умнее, подготовленее. Их... его... было труднее удивить. Они... Он... знал каждый трюк старых линчивателей на зубок и знал, как его обойти.       Всё ещё было очень сложно, но теперь они... он... не давались так просто, и совсем редко — у них выходило урвать победу за хвост и дождаться спасительного изумрудного варп-кольца.       Не всем сразу. По одиночке. Всем, кроме него. Ведь он остался. Остался не потому, что не удавалось дожить, а потому, что он отказывался сбегать.       Слишком много случилось. Слишком многое он пережил, чтобы уйти.       К тому же... далеко не факт, что ему теперь было, куда возвращаться.       Когда кто-то из их группы сбегал — исчезал в ярком портале — то он сбегал навсегда, и на его место вставал кто-то другой, но одновременно с этим — очень похожий: аналог из другого измерения. Растерянный и напуганный.       И так до тех пор, пока не остались остался всего двое один.       Самые самый сильные сильный, самые самый быстрые быстрый, самые самый опытные опытный.       Он они видел видели всё: как появлялись новые зоны, как появлялись новые условия для борьбы, как появлялись новые выжившие и как появлялись новые линчиватели.       И до какого-то момента одна вещь оставалось неизменна: после каждого раунда, каким бы он ни был, его встречали одни и те же, ставшие знакомыми за предыдущие раунды морды и лица.       Так было когда-то. До изменений.       Кем бы ни был тот, кто начал это — эту проклятую игру. Ему надоело наблюдать всего за одной группой, участники которой редко-редко заменяли друг друга, и теперь... теперь этих групп было бесконечно много.       Каждый новый раунд — новый набор.       Каждый новый раунд — новые выжившие, которых ему нужно было защитить, пускай и ценой своей жизни, совсем как его брат.       Метал Соник поднял свой сверкающий изумрудоной зеленью взор к закрытому коричневом камнем небосводу, осматриваясь в этом странном, укутанном туманом и очень похожем на подземелье Зелёных Холмов месте.       Начался новый раунд, и в груди Метал Соника вспыхнуло предчувствие: что-то совершенно точно произойдёт.       Что-то необычное и переворачивающие мир с ног на голову.       Бадник потряс головой в разные стороны, поправил стальной лапой чуть сползший капюшон его старого чёрного плаща и щёлкнул крюком в манипуляторе. Ему нужно было найти остальных.