Часть 1. А Волан-де-Морт ждал...

Высокие шпили Хогвартса тянулись к небу, казалось, ещё чуть-чуть — и они коснутся облаков, проткнув дыру в бюджете спецэффектов. Часть деревьев уже успела нарядиться в жёлто-красные уборы, и их листва мирно шелестела, переговариваясь с собратьями, что ещё цеплялись за ушедшее лето зелёным цветом. Издалека тянулся одинокий дымок из трубы домика лесничего. Во внутреннем дворе молодой парень тяжело тащил свой чемодан в сторону выхода. Чемодан, судя по всему, был начинен свинцом и обидой на весь мир, и партией шоколадных лягушек спрятаных на чёрный день. — Стой! Парень так резко остановился, что его плащ, всегда отличавшийся своенравным характером, решил этим воспользоваться и запутать его окончательно. Из копны черных волн на солнце блеснула оправа очков. Мелькнул шрам… В описании он не нуждался. Его форма была известна каждой домовой мыши, паре сов, и одному эльфу… А парень хотел бы не знать о нём… Как бы он хотел стереть из памяти то, что обнаружил. — У тебя через пять минут сцена с Волан-де-Мортом, потом с Дамблдором! — Девушка подбежала, каштановые волосы вихрем заплясали вокруг головы. — Куда ты собрался? Ветер усилился, спутал её и без того непослушные пряди. Гермиона упёрла руки в бока и хмуро буравила Гарри взглядом. Где-то в листве нервно застучал дятел, будто тоже хотел вмешаться в разговор. — Не хочу! Не могу! — Гарри обернулся, и в его глазах плескалась такая лужа отчаяния, что её хватило бы, чтобы утопить пару десятков дементоров, не поморщившись, и ещё осталось бы для самых грустных историй. — Я не в состоянии, понимаешь? — Опять монолог про носки? — она скрестила руки на груди. — Гарри, мы это проходили. Просто сделай вид, что впервые слышишь эти мудрые слова, подними брови к линии волос, изобрази озарение… Думаешь, Альбусу легко? Он на прошлой неделе, произнося «смерть — это всего лишь следующее великое приключение», чуть не зевнул и не отправился в это приключение досрочно! Одна бровь Гермионы взлетела вверх, во взгляде мелькнула ирония. — Да не в этом дело, Гермиона! — А в чём? — всплеснула она руками. — Вот в чём! Он сунул ей в руки смартфон и рухнул на скамейку с таким видом, будто только что проиграл в квиддич команде Пуффендуя. Снял очки и принялся яростно тереть глаза, видимо, надеясь стереть нанесенную ими же травму. С ближайшего дуба сорвалось несколько листьев, будто тоже не выдержав зрелища. Где-то неподалёку галдели первогодки, обсуждая, как один из них «почти не упал» с метлы. — Оу… — Гермиона пролистала экран. — Ну… это фанатское творчество. Ты главный герой, логично, что про тебя пишут. — Ты серьёзно? — Гарри тяжело вздохнул. — Я просто устал. Почему мне досталась роль избранного? Почему мне досталась роль «мальчика-который-выжил», а не, скажем, «парня-который-спокойно-работает-в-оранжерее-с-мандрагорами»? — Думаешь, в других франшизах розово? Думаешь, Нео легко? — парировала она, возвращая телефон. — Нео из «Матрицы» уже третью неделю ходит и бубнит, что «ложка — не ложка», а Морфеус от его нытья сам готов проглотить синюю таблетку. А твоя арка — это классика! Герой, жертва, искупление! Наша история — про любовь, побеждающую зло. Она дарит людям надежду! Она дарит людям веру в чудо! — Она дарит людям идеи для новых фанфиков, — мрачно закончил Гарри. Он скривился, будто увидел, как василиск делает маникюр ржавым гвоздём. На экране пылала страница фэндома: десятки тысяч фанфиков, сотни тысяч слов, миллионы вымышленных страданий. По совокупному объёму душевной боли он обгонял все творчество Достоевского, и уступал, кажется, только какой-то корейской группе мальчиков. — Конечно, — буркнул он, забирая телефон. — Только потом эти дети вырастают, осваивают клавиатуру и… Он быстрым движением пальцев вбил в поисковой строке «попаданцы в Хогвартс» и с видом трагического героя протянул ей телефон. — На, посмотри сама. Гермиона взяла аппарат. Её брови, всегда такие логичные и упорядоченные, совершили немыслимое: сначала одна, потом вторая поползли вверх, словно решили эвакуироваться с лица в спасительные заросли волос. Через три секунды её выражение лица прошло путь от лёгкого любопытства через стадию «кхм, это нестандартно» и достигло отметки «а это уже физически больно читать». — Ну… это же… мило! — выдавила она, пытаясь выжать каплю позитива. — Знаешь, сколько детей мечтали получить письмо из Хогвартса? Они просто… продолжают историю в своем воображении. Смотри, эта девочка из Техаса, будучи слизеринкой, ворует твои носки! Она даже подробно расписывает, как обходит магическую защиту на твоём комоде! Это же… признание твоего статуса! Очаровательно! — Очаровательно?! — Гарри с силой потёр переносицу. — Это не вершина айсберга, Гермиона! Это его подводная часть, целиком состоящая из запрещённых заклинаний и плохой грамматики! Ладно бы они просто «попадали» в мою историю — но нет! Они шипперят меня со всеми, у кого есть две ноги, волшебная палочка и пульс! А иногда, — его голос сорвался на шепот, полный ужаса, — палочки и пульса достаточно! — Гарри, ну не утрируй… — Не утрируй?! — взвыл он. — Они не продолжают историю, Гермиона, они её ломают, выворачивают и заставляют танцевать чечётку на могиле логики! Вот, смотри: «Я — дочь Волан-де-Морта, и я заставлю Драко Малфоя полюбить меня силой своего очарования и знания квантовой физики!» Что тут страшнее — Волан-де-Морт, любовь или квантовая физика?! Гермиона скрестила руки. Гарри, конечно, драматизировал, но зная его, ночь он провёл не за репетицией, а в бездонной пучине фанатских форумов. И теперь главный вопрос, вертевшийся у неё в голове, был не «как это остановить?», а «каким макаром он вообще достал айфон и поймал вай-фай в замке?». Ответ, видимо, крылся в той же магии, что позволяла левитировать перья и одновременно требовала вручную поливать мандрагоры. В открытом арочном коридоре раздалось уверенное постукивание каблуков. По галерее проплыл профессор Снейп, развевая чёрными одеждами, как драматический скат. За ним семенила профессор Макгонагалл, сохраняя при этом королевскую осанку. — …и ты не можешь играть свою смерть в этой шляпе! — донёсся её возмущённый голос. — Это анархизм! — Она добавит сцене трагизма и, что куда важнее, вертикали, — не оборачиваясь, отбрил её Снейп. — А твоя, Минерва, годится разве что на гнездо для особенно несчастной птицы. Он поправил широкополую чёрную шляпу, действительно подозрительно гармонировавшую с мантией, провёл рукой, с каждого пальца сверкнуло по кольцу, а кроваво-алая брош сияла на груди. — Ради Мерлина, Северус, сними эту брошь и кольца! Их нет в оригинале! И откуда на твоей мантии белая шерсть? Где ты нашёл кошку?! — Она сама нашла меня, — отозвался он с ледяным достоинством и скрылся за углом. Голоса стихли, растворившись в эхо каменных сводов. Гермиона проводила их взглядом, глубоко вздохнула и вернулась к Гарри. — Ладно, возможно, я начинаю понимать, — сказала она, осторожно садясь рядом. — Но, Гарри, подумай! Ты — главный герой. Твой образ сильный, вот почему его так часто используют. — Она улыбнулась, пожав плечами. — И всё же это история про любовь! Ну, какая разница в самом деле, одна палочка или дв… — А-а-а, не продолжай! — взмолился Гарри, зажимая уши. — Где твоя нравственность?! Она вздохнула, глядя на него с лёгкой жалостью и теплом. Солнце блестело на стекле очков, ветер поднимал золотые листья, и на мгновение Гарри действительно выглядел героем. Героем, которому просто очень хочется выйти из фэндома. — Эй… Ву-ух, я вас обыскался! — из-за арки показалась рыжая макушка и нос, усеянный веснушками. — Вы чё филоните? У нас ещё сцена в вагоне! Рон подошёл ближе и заметил затравленный взгляд Гарри и напряжённое плечо Гермионы. — Что случилось хоть в этот раз? — он с сочувствием посмотрел на друга и достал сигарету, чиркнув зажигалкой. — Рон! Ну хотя бы не в образе себя тринадцати лет! — возмутилась Гермиона. — А, да какая разница, — буркнул тот, но моргнул и тут же стал взрослее. — Я чувствую себя… главной блудницей всея фэндома, — Гарри простонал так, будто просил пощады у небес, вцепившись пальцами в виски. — Ладно ещё, что мой череп используют как общежитие для попаданцев… Но зачем меня, ещё и со всеми подряд сношают?! Я в этих фанфиках побывал в постели с большим количеством людей, чем Джулия Робертс! Рон поднял брови. — О, ты фанфики про себя нашёл? — хмыкнул он, выпуская струйку дыма. Гермиона сделала огромные глаза и попыталась взглядом послать Рону сигнал «молчи!», но было поздно. — Постой… — Гарри медленно, как в замедлённой съёмке, поднял голову. Он водрузил очки на нос, и мир, бывший до этого размытым пятном отчаяния, снова обрёл чёткие, беспощадные черты. Его взгляд сфокусировался на Роне. — Ты… Вы что, ЗНАЛИ? — Наша история популярна! — поспешно вставила Гермиона. — Это плата за бессмертие, Гарри! Пока о нас пишут, пока нас читают — мы живы! Это фанатское чихание на зеркало вечности! Да, иногда это… креативно, но это даёт нам силу существовать! Гарри смотрел на них с таким видом, будто только что обнаружил, что его палочка — подделка, а настоящую все это время использовали для помешивания супа… И хорошо если супа, а не чего похуже! — То есть вы всё знали и ничего мне не сказали? Хороши же друзья… — Ну вообще-то… — начала Гермиона, но не успела. — О-о-о, Гарри, вот сейчас ты отлично передал эмоцию для четвёртой части! — оживился Рон. — Запомни это и повтори потом! — Вам легко говорить, про вас не пишут… такое, — Гарри тяжело вздохнул, поправляя мантию. — Вы вообще это видели?! Он показал экран телефона. На странице красовался пейринг Гарри Поттер / Альбус Дамблдор и метки, из которых не 18+ значилось всего две. — Ну, меня со Снейпом вообще сводят, — буркнула Гермиона, глядя куда-то в сторону. — А меня тоже! — язвительно передразнил Гарри. — Хотя нет, у меня ещё коллекция с Волдемортом и… самим собой. — Вас хоть с кем-то сводят! — добродушно фыркнул Рон. — Меня чаще всего делают рогоносцем, чтобы Гермиону отдали Драко, или идиотом, мешающим «великой любви». — Но про тебя нет работ, где ты беременный! — выкрикнул Гарри. — Как вообще мужчина может быть беременным?! Рон молча посмотрел на него, глубоко затянулся и выдохнул. — Думаю, ты плохо искал… Пауза. — И вообще, ты же Избранный. Избранному положено иметь… ну, знаешь, всех. Гарри начал искать и зачитывать самые популярные с ним тексты. Бросил на Гермиону взгляд, как на последнюю надежду. Где-то в листве дятел, уже бившийся головой о дерево с начала разговора, на мгновение замолк, будто прислушиваясь, а затем возобновил свою работу с удвоенной энергией. Гермиона, собравшись с духом, встала и возвела очи горе, приняв позу, достойной памятника «Юность, читающая мудрые книги». — Гарри, это не просто фанфики! Это… современный фольклор! Цифровая мифология! Они не про нас — они про архетипы, которые мы воплощаем! Люди проецируют на нас свои мечты, страхи, свои поиски себя… Она выдержала паузу, поднимая подбородок с видом оракула, вещающего с высоты Каменного круга. Дятел в это время перешел на скоростной режим, словно пытался просверлить дерево насквозь. — Со мной, например, — её подбородок взлетел ещё выше, — пишут не только как с самой умной ведьмой поколения или будущим министром магии… но и как… ну, в общем, с тобой… и с Роном… и как я одна спасаю мир… и… Она запнулась, внезапно осознав, в какую сторону завел её этот пафосный спич, и густо покраснела. — А ещё с Томом. И с Джинни, — продолжил Гарри, вбивая новый запрос. — И с Драко… я даже не знаю, где работ больше — в Драрри или в Драмионне. Мы с тобой, выходит, конкуренты? Рон поперхнулся дымом. Гарри устало хлопнул себя по лицу. Гермиона покраснела и сглотнула, отводя взгляд в сторону. Воцарилась мёртвая тишина, в которой было слышно, как дятел, наконец, добился своего, и с сухим треском от дерева откололся здоровенный сук. — Ну, вообще-то, если глянуть объективную статистику по хитам и комментариям… — начал было Рон с видом эксперта-аналитика, но два взгляда, способных испепелить василиска на подходе, заставили его проглотить слова. Узнавать статистику никто не хотел. — Фанаты просто исследуют троп от «ненависти до любви», — наконец произнесла Гермиона. О да, и исследования шли явно успешно, если судить по числу просмотров. — От ненависти до любви, а от меня до Лаванды Браун — нет! — Рон обиженно сделал затяжку. — Несправедливо! Листва мирно шуршала над головами. Дятел не сдавался. Вдалеке гомонили первокурсники. Мимо, не глядя на них, проплыл Снейп — уже без шляпы, броши и прочих реквизитных излишеств, с плеером в руках. Он сосредоточенно репетировал ту самую единственную слезу, что должна была выжимать соки из сердец читателей вот уже двадцать лет подряд. Ветер донёс до золотой троицы запах кедра и древесного мха. — Вы чего застыли? — изящным движением запястья отбросил со лба белую прядь появившийся из-за арки Драко Малфой. Его губы растянулись в непривычной для канонной версии персонажа беззаботной улыбке. — Мы сейчас играем старшие курсы что ли? Он осмотрел их троицу, легонько щёлкнул пальцами, и его облик дрогнул, с лёгким хрустом костей и шелестом ткани его образ «вырос» до версии лет этак семнадцати. — Я же, по сценарию через пять минут должен ворваться в ваше купе в «Хогвартс-Экспрессе» и отобрать у вас какую-то ерунду с язвительным комментарием… Я что-то напутал? — Нет, у нас сейчас, кажется, лёгкий вид кризиса личности, — Гермиона кивнула на телефон в руках Гарри. — На вот посмотри, — мрачно сказал Поттер. Он протянул телефон. Драко лениво принялся листать ленту, пробегая глазами описания. — Хм, моего персонажа тут определённо романтизируют, — снисходительно протянул он. — Слишком много томных взглядов в окно и разговоров о «бремени рода Малфоев». Скучный штамп. И почему ты так загоняешься, Гарри? Ничего ужасного. Ну, пишут про меня и Гермиону… предсказуемо, но безобидно. — Вот видишь, Гарри! — торжествующе воскликнула Гермиона. — Ничего страшного! «А Дамблдор со Снейпом — это нормально?!» — внутренне взвыл Гарри. Он выхватил телефон, быстрым движением вбил заветный тег и сунул обратно Драко. Тот начал читать, и его лицо, всегда бывшее эталоном бледности, стремительно начало приобретать оливковый, а затем и ядовито-зелёный оттенок. — Что… Что это? «Изумрудные глаза встретились с холодным серебром»? «Он прижал его к дереву в Запретном лесу»? «Поттер… Драко… перестань…» — это кто должен «перестань»?! И… и что он делает с моим галстуком?! Матерь Мерлин, здесь написано… Он отшвыривает телефон, как раскалённый уголь, и смотрел, почти с братским пониманием. — Ну как? Всё ещё «безобидно»? — мрачно уточнил Гарри, ловя телефон на лету. — Ну, вам-то хорошо, — хрипло произнёс Рон. — Про вас хоть нет метки «Уизлигад». — Ладно я могу понять почему про меня и Гермиону так пишут, — Драко вытер руку об мантию, — Но почему ты и я?! В его платиновых глазах читалось искреннее, почти детское непонимание, от чего-то волосы Гермионы некстати начали ассоциироваться с шоколадом — Ну, возможно, это просто нишевый жанр… — осторожно предположила Гермиона. — И вообще, какая разница — я или Гарри, всё тот же троп «враги-в-любовники». — Это не просто «враги-в-любовники»! — Драко вскочил, словно его ужалили в снобистское самолюбие, и забегал по кругу. — Это… профанация! Наш конфликт — это столкновение идеологий, чистая, возвышенная драматургия! А они что делают? Низводят его до уровня… пошлых интимных сцен на задворках Хогвартса! И почему, везде фигурирует мой галстук?! Что в нём такого?! Он схватился за свой безупречно завязанный галстук, словно тот мог в любой момент наброситься на Гарри, лицо исказилось в гримасе отвращения. — О, вот это искренность! — с неподдельным интересом протянул Рон. — Драко, я серьёзно, запомни эту гримасу. Она идеально передаёт твоего персонажа! Зрители слопают с гарниром. Драко только поджал губы и зажмурился, впервые за весь разговор став точной копией своего канонного прототипа. — Ладно, всё! Хватит! — Гермиона решительно отряхнула мантию. — Это всё, конечно… интересно… Но мы здесь, чтобы играть. Наша история — это классика! Это про дружбу, про выбор, про жертвенность! А то, что происходит в интернете… это их личная терапия, их сублимация! — Сублимация? Они сублимируют травму Малфоя в садо-мазо отношения с тобой, Гермиона! И с ним! — прошептал Драко, ткнув пальцем в телефон, который Гарри всё ещё держал. — Мой персонаж — вечный носитель чужих фантазий. Попаданцы, шипперы… — Гарри покачал головой. Рон встал, решительно бросил окурок и наступил на него. — Знаешь что, Гарри? Ты зациклился на этом шиппинге, — он сделал паузу, подбирая слова. — А ты посмотри с другой стороны. Мы — вечные. Мы всегда будем в книгах, в фильмах, в этих… фанфиках. Мы не стареем, не болеем, не платим ипотеку. В другом мире ты, возможно, был бы никому не известным офисным работником. А тут ты — легенда. Пусть даже легенда, которую в половине случаев прижимают к стене Драко. — Рон… — тяжело промолвил Гарри, глядя на экран. — Знаешь, возможно, ты прав. Возможно, я слишком драматизировал. Всё познаётся в сравнении. Он медленно повернул экран к троице. На нём красовался фанфик с парой Гарри Поттер/Добби, где не было ни единой метки без «18+». Наступила тишина, настолько гробовая, что было слышно, как в кронах дерева в испуге спорхнула птица, и наконец-то смолк донимавший всех дятел. Пара листьев, сорвавшись, плавно спланировала на землю. — Гарри Поттер… и… ДОББИ?! — Драко прошептал с таким ледяным, аристократическим ужасом, что в этот момент он был как никогда похож на «Драко Малфоя». — С «добрыми зелёными глазами»… и «в знак благодарности за свободу»?! Это… это уже даже не извращение. Это какая-то метафизическая пошлость! Наступила мёртвая тишина. Рон, поборовший первый шок, начинал издавать странные хрипящие звуки, пытаясь не захохотать. Гермиона смотрела в пустоту, её разум, кажется, окончательно отключился. — Ну что? Идём отбирать у меня в купе какую-то ерунду? — спросил Гарри с ангельским спокойствием. — Молодые люди, вас ещё долго ждать? — раздался прямо над ними бархатный, многоуровневый голос Дамблдора. Четвёрка вздрогнула и синхронно обернулась. В голове у каждого, включая, возможно, и самого Альбуса, пронеслась одна и та же мысль: «Интересно, а есть ли у него пэйринг на Фикбуке с ним?»