Часть 1

Таджима Учиха сидел в своём кабинете, пальцы сжимали свиток так крепко, что бумага трещала. Перед ним стоял Мадара — сын, наследник, будущий лидер клана. В его взгляде читалось то, чего Таджима не мог простить: надежда. — Отец, — начал Мадара осторожно, — я понимаю, это неожиданно… — Прочитай ещё раз, — перебил Таджима. Голос звучал глухо, будто из-под земли. Мадара вздохнул, но повиновался. Его голос, ровный и чёткий, разрезал тишину: — «Это сообщение предназначено для Лорда Учиха Таджимы и его наследников, Мадары и Изуны… Клан Сенджу стремится к полному и окончательному прекращению вражды между нашими народами… Чтобы поколения кровопролития и страданий, разделяемые Учиха и Сенджу, могли быть признаны и оставлены в прошлом… Чтобы мы могли идти в будущее вместе как союзники и равные…» Таджима закрыл глаза. Перед внутренним взором вспыхнули картины: сталь, кровь, огонь. Он видел Буцуму — его взгляд, его улыбку, его клинок, врезающийся в плоть. «Это не может быть правдой». — И ты уверен, что это не подделка? — спросил он, не открывая глаз. — Да, — ответил Мадара. — Свиток проверен. Хаширама… он всегда говорил о мире. Теперь, когда он глава клана, похоже, решил действовать. Таджима резко распахнул глаза. Шаринган вспыхнул, томоэ закружились, словно вихрь. — Хаширама — глава? А что с Буцумой? Он был жив, когда мы в последний раз сражались. Или Сенджу теперь сообщают о смерти отца по ошибке? Мадара помрачнел. — Буцума мёртв. Хаширама пишет, что это произошло внезапно. Тишина. Таджима почувствовал, как что-то внутри него треснуло. «Он умер. Без меня. Без нашего последнего боя». — Никогда не доверяй Сенджу, — прошипел он, сжимая свиток. Бумага задымилась, затем вспыхнула, превращаясь в пепел. — Они лживы. Их мир — всего лишь ловушка. Мадара сжал кулаки. В его глазах тоже вспыхнул Шаринган — молодой, яростный, но пока не такой опытный, как у отца. — Я знаю Хашираму. Он не лжёт. — Ты знаешь его? — Таджима рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. — Ты сражался с ним пару раз и решил, что понимаешь его? Синоби лгут. Всегда. Они стояли лицом к лицу — отец и сын, два Учиха, два лидера. Шаринганы сверкали, словно два огня, готовых поглотить друг друга. Мадара дрогнул первым. Его взгляд упал, томоэ замедлились. Таджима выдохнул — победа, но какая-то горькая. — Иди к Изуне, — сказал он тихо. — Проверь, как он. И напомни, чтобы не задерживался на границе. Как только Мадара ушёл, Таджима рухнул в кресло. Руки дрожали. Он достал из тайника бутылку умэсю — ту самую, украденную у Буцумы много лет назад. Глотнул. Горько. Как воспоминания. «Мы должны были умереть вместе. В бою. В ярости. В любви». Он закрыл глаза и увидел его — молодого, дерзкого, с улыбкой, которая могла растопить даже лёд Учиха. Буцума. Его враг. Его друг. Его… — Ты мёртв, — прошептал Таджима. — Конечно, — раздался голос. Таджима вздрогнул. В дверном проёме стоял Буцума. Седые волосы, белое кимоно, шрамы на теле. Призрак. — Покажи мне, — потребовал Таджима. Буцума усмехнулся и откинул рукав. На груди — рана, чёрная, гнилая. «Кто это сделал?» — Неважно, — ответил призрак. — Теперь ты свободен. — Свободен? — Таджима рассмеялся. — Я никогда не буду свободен. Буцума шагнул ближе. Его пальцы коснулись щеки Таджимы — холодные, как смерть. — Тогда приходи ко мне. Таджима сжал рукоять танто. «Да. Я приду». Призрак исчез. В комнате осталось только эхо его смеха и запах умэсю — сладкий, как потерянная юность. Таджима поднял бокал. — За тебя, Буцума. И выпил до дна.