Глава 6. Под поверхностью

Хикигая направился в актовый зал на церемонию вступления без всяких ожиданий. Он уже бывал на подобных мероприятиях и прекрасно знал, как всё пройдёт — чрезмерно воодушевлённые речи о возможностях, успехе и «совместном строительстве будущего», пока ученики стоят, терпеливо дожидаясь момента, когда им наконец разрешат уйти. И, как и следовало ожидать, всё произошло именно так. — Мы стремимся воспитать личностей, которые будут процветать в обществе, — продолжал председатель, и его речь тянулась. Хикигая медленно выдохнул, сдерживая желание закатить глаза. Просто очередной пример того, как взрослые убеждают себя, будто их мотивирующие речи действительно работают. Если уж на то пошло, им следовало бы мотивировать себя держаться в рамках тридцати минут, а не растягивать это бессмысленное мероприятие. Впрочем, стоять и слушать всю эту скучную чушь для него было не проблемой — ведь у него было в запасе целых сто восемь навыков одиночки. Так что он активировал один из них: режим глубокой созерцательности. Состояние, при котором он так глубоко погружался в свои мысли, что время проходило незаметно, реальность растворялась на заднем плане, а мир жил своей жизнью — пока он сам не решит вернуться. Отличный навык — один из тех, что он довёл до совершенства за годы одиночества и изоляции. И, честно говоря, он уже не был уверен, было ли это действительно отточенным умением или просто жалким талантом, родившимся из слишком большого количества свободного времени. Выдержав череду речей, утопающих в корпоративных штампах вроде «безграничного потенциала», «светлого будущего», «прокладывания собственного пути», он наконец дождался конца. Однако кое-что всё же привлекло его внимание — ученики, стоявшие в разных шеренгах по классам. Он подметил нечто едва заметное — то, как они стояли, как держались. По сравнению с его собственным классом D и соседним, вероятно классом C, была очевидная разница в внимательности и дисциплине. Его одноклассники время от времени переминались, откидывались назад, шептались или проверяли телефоны, когда думали, что никто не видит. Но ученики из других классов почти этого не делали. Многие стояли прямо и спокойно, словно образцовые ученики. Если бы ему пришлось гадать, он бы сказал, что это классы A и B первого года. В голове Хикигаи возникли разные мысли. Неужели… классы распределены по способностям? Что-то вроде того, как это бывает в подготовительных школах. Лучших поместили в A, тех, кто послабее — в B, обычных — в C. Тогда наш класс D — низший, из тех, кто остался? Это не выглядело неправдоподобным для ведущего учебного заведения страны. Наоборот, вполне логично. Многие частные академии и курсы так и делали — распределяли учеников по академическим показателям, дисциплине и старанию. Если так, то да, неудивительно, что я оказался в классе D. Без сомнений. И всё же он не был полностью уверен. Среди его одноклассников не все вели себя неподобающе. Хотя… в классе D есть и нормальные ребята, — подумал он, вспоминая короткие представления и взгляды, которые успел заметить. Некоторые вовсе не выглядели бездельниками или неудачниками. Напротив, пару человек он бы даже назвал умнее и собраннее среднестатистических отличников из других классов. Он слегка нахмурился, меняя опору с ноги на ногу, пока церемония продолжалась. Если школа действительно сортирует нас только по способностям, почему тогда всё кажется не таким простым? Возможно, за этим распределением скрывалось что-то ещё. Может, школа использовала другие критерии, не ограничиваясь оценками и дисциплиной. Может быть… существовал какой-то скрытый принцип, которого он пока не понял. И всё же крошечная часть его внутренне ощущала — за всем этим стоял определённый замысел. Закономерность, которую он пока не видел. Он отложил эту мысль в сторону. Не время. Церемония закончилась, и, не видя смысла оставаться, Хикигая просто вышел. Большинство учеников направились в общежития. Другие собирались компаниями — кто-то шёл в кафе, кто-то в караоке. А у Хикигаи были куда более серьёзные дела. Он двигался по кампусу, как одинокий хищник, отправившийся на благородный поиск. Сейчас в его голове была лишь одна мысль: MAX Coffee После всех этих школьных глупостей банка MAX Coffee была именно тем, что ему нужно. Напиток, переполненный сахаром, идеально подходил, чтобы восстановить силы и дух. Одна только мысль об этом напитке заставила его мёртвые рыбьи глаза чуть блеснуть. Сосредоточившись, он последовал по указателям к торговым автоматам возле главной площади. Поблизости сидели несколько учеников, потягивая сок или энергетики, но у Хикигаи была единственная цель. Он подошёл, осмотрел витрину автомата и… Тишина. Долгая, тяжёлая тишина. Его взгляд метнулся по рядам. Один раз. Второй. Третий — на случай, если ему померещилось. Он даже наклонился, прижав лицо к стеклу. Но сколько бы раз он ни проверял, реальность оставалась неизменной. MAX Coffee не было. — …Не… может быть… — пробормотал он, голос дрогнул. Выражение лица сменилось на лёгкое недоверие. Он сделал шаг назад, уставившись на автомат так, словно тот предал его самым подлым образом. — Это святотатство, — прошептал он. — Святотатство высшей категории. Торговый автомат без MAX Coffee — всё равно что храм без божества… раменная без бульона… фестиваль без уличной еды. Пока Хикигая бормотал себе под нос, раздражение лишь росло. — Что это за место такое? Называют себя элитной школой, а даже не могут завезти напиток из соседней с Токио префектуры? MAX Coffee ведь буквально рядом, и всё равно не включили его в ассортимент? На него нахлынула волна разочарования. И без того низкие ожидания от школы рухнули ещё ниже. На мгновение он даже всерьёз задумался бросить всё. Три года без сестры и без MAX Coffee? Это казалось невозможным. Но в тот момент, когда он почти принял судьбоносное решение, за спиной прозвучал спокойный, вежливый голос: — Кажется, ты чем-то обеспокоен, кохай. Хикигая обернулся. Позади стоял высокий, собранный парень с аккуратно зачёсанными тёмными волосами и острым взглядом за прямоугольными очками. В его осанке чувствовалось спокойное достоинство — такое, при котором окружающие невольно выпрямляются. По какой-то причине Хикигае показалось, что он уже встречал кого-то подобного. Форма на нём выглядела иначе — аккуратнее, словно шилась специально для важной персоны. — Эм… — моргнул Хикигая. — Это настолько очевидно? — Полагаю, дело не в оценках или статусе. Тебя разочаровал торговый автомат, верно? Хикигая удивился. — …Как ты… Парень указал на автомат. — Ты смотришь на него так, словно он лично тебя оскорбил. Я видел этот взгляд раньше. Хикигая посмотрел на автомат, потом тяжело вздохнул: — Это вопиющая несправедливость. Я пришёл сюда с надеждой — слабой, но живой — что это место понимает культурное и эмоциональное значение MAX Coffee. И вот, посмотри. — Он величественно указал на автомат. — Посмотри, что они сделали. Его тут нет. Повисла короткая пауза. Затем, словно поняв что-то, парень кивнул: — А, MAX Coffee. Хикигая прищурился. — Подожди… ты знаешь о нём? Тот поправил очки. — Я изучал, какие напитки предпочитают ученики из разных регионов. Ты ведь из Чибы, верно? — …Да, — кивнул Хикигая. — Значит, ты понимаешь. — Не скажу, что оно мне противно, — спокойно ответил он. — Хотя я предпочитаю обычный чёрный кофе. Но да, он не во всех автоматах. Только в некоторых. Глаза Хикигаи расширились. В груди вспыхнула надежда. — Подожди… что ты только что сказал? — Есть специальные автоматы. В них продаются менее популярные напитки. Поскольку ученики здесь со всей страны, редкие товары размещают выборочно. Один из таких автоматов стоит рядом с прачечной у общежития. Он сделал паузу и добавил: — И там есть твой любимый MAX Coffee. Глаза Хикигаи расширились ещё сильнее. Впервые с начала учебы сердце его ощутило лёгкость. — …Ты хочешь сказать… он существует? Здесь? — Да, — спокойно кивнул парень. — Просто его редко покупают. Поэтому и стоит он только в некоторых местах. Голос Хикигаи стал почти благоговейным: — Понятно. Значит, эта школа… возможно, не совсем безнадёжна. На губах Хикигаи дрогнула редкая, но искренняя улыбка. — Спасибо, благородный незнакомец. Возможно, ты только что вернул мне частицу веры в человечество. Парень не отреагировал. Просто нажал кнопку на автомате и достал банку чёрного кофе без сахара. — Так значит, — осторожно спросил Хикигая, с лёгкой надеждой в голосе, — ты не против MAX Coffee. Значит ли это, что тебе он тоже нравится, сэмпай? Парень на миг задумался. — Я могу иногда выпить. Но всё же предпочитаю кофе без сахара. MAX Coffee… слишком сладкий для меня. Сердце Хикигаи чуть сжалось. — …Понятно. Так близко. Так близко к тому, чтобы найти товарища. — И всё же, — добавил тот, открывая банку, — поражает, как бурно ты отреагировал. Полагаю, каждый ученик приносит с собой частицу родного города. Хикигая ощутил лёгкое смущение — возможно, он действительно немного переиграл. — Наслаждайся напитком, кохай, — сказал парень с лёгким кивком и, не говоря больше ни слова, ушёл. Хикигая на мгновение замер, глядя ему вслед, прежде чем наконец решиться двигаться дальше. После того как Хикигая получил указания, где найти священный автомат с MAX Coffee, на обратном пути он заметил рядом магазин товаров повседневного спроса. Он решил заглянуть туда — проверить ассортимент и, возможно, прикупить пару нужных мелочей. Хотя, по правде говоря, ничего срочного ему не требовалось. Это было скорее проявление любопытства. С учётом того, как устроена эта школа — с торговыми кварталами и кафе — ему хотелось понять, как именно здесь предполагается тратить деньги. Стоило войти, как его взгляд сразу упал на шумную сцену у входа. Там стоял рыжеволосый парень с вызывающим поведением, споривший с тремя старшеклассниками. Те насмехались над ним за то, что он из класса D, называя дефективным. Под конец они в шутку добавили, что он вскоре увидит ад. Хикигая прищурился. Дефект, да? Похоже, мои подозрения насчёт иерархии классов подтвердились. Впрочем… Это звучало не как насмешка над учебными способностями. В словах чувствовалось нечто большее, особенно в упоминании ада в конце. Неужели под “адом” они подразумевают какое-то наказание? Или последствия, связанные с теми самыми баллами, которые мы получили… или, может быть, и то и другое? Хикигая решил пока отложить эти мысли. Сейчас стоило сосредоточиться на том, зачем он вообще сюда пришёл. Он стал осматривать товары и цены, но вдруг его внимание привлёк необычный указатель в углу магазина. Он посмотрел в сторону секции с надписью “Бесплатные товары”, где лежали предметы первой необходимости. Рядом висела табличка: «Не более трёх предметов в месяц». Не раздумывая, он направился туда — взять что-то и себе. Приблизившись, Хикигая внимательно осмотрел полки, его разум уже начал выстраивать возможные объяснения. Школа, раздающая по сто тысяч баллов, и при этом предлагающая бесплатные вещи? Звучит противоречиво. Это для учеников, которые потеряли всё? Или просто остатки нераспроданного товара? Он заметил, что несколько старшеклассников тоже брали эти товары, и это лишь усилило его подозрения. Если и старшие ученики ими пользуются, значит, дело не только в неосторожных первокурсниках. Тогда остаётся одно объяснение. Хикигая начал мысленно складывать кусочки в общую картину, представляя возможные худшие сценарии. Но прежде чем он успел продвинуться в рассуждениях дальше, его окликнул кто-то. — Ты покупаешь из бесплатной секции? — раздался спокойный голос. Хикигая поднял взгляд. Рядом с ним стоял Аянокоджи, его глаза по-прежнему оставались непроницаемыми. — Я не «покупаю», а «беру», — уточнил Хикигая. — Есть разница. Первое подразумевает, что я что-то отдаю взамен. — Но ведь всем нам выдали по сто тысяч баллов, верно? — продолжил Аянокоджи. — Разве тебе не хочется попробовать что-нибудь получше? Хикигая едва заметно закатил глаза. — Вот так люди и тратят деньги впустую — думая, что раз у них много, то надо потратить всё сразу. Он на секунду задумался, потом добавил: — Да и вообще, будь это дорогой бренд или дешёвый, особой разницы нет. Главное, чтобы вещь не вредила и выполняла свою функцию — этого мне достаточно. Он выдохнул. — Ну что, теперь доволен? Аянокоджи ответил не сразу. Его выражение лица оставалось нечитаемым и нейтральным, как всегда. — Всё же, любопытный ты парень, не так ли? — спокойно сказал Хикигая. После короткой паузы он косо взглянул на него: — Уж не ты ли тут пытаешься что-то доказать? Аянокоджи слегка наклонил голову. — Я слишком прямолинейно задавал вопросы? Это как-то обидело тебя, Хикигая-сан? Хикигая пожал плечами, будто отмахиваясь. — Не особо. Просто занятно, когда человек, с которым я едва говорил, начинает анализировать, как я совершаю покупки. И ты, на мой взгляд, не похож на «заботливого одноклассника». — Я ничего не анализирую. Просто пытаюсь понять тех, с кем мне предстоит проводить время. — Звучит утомительно, — пробормотал Хикигая. — Не могу сказать, что понимаю такой подход. Они направились к кассе. — Значит, ты из тех, кто не любит, когда тебя понимают? — спросил Аянокоджи. — Я из тех, кого и так постоянно неправильно понимают. Так что мне даже проще, — ответил Хикигая. Между ними повисла короткая тишина. Они шли рядом, но каждый держал небольшую дистанцию. — У тебя была своеобразная форма представления в классе, — спокойно продолжил Аянокоджи, будто возвращаясь к изначальной теме. Хикигая моргнул, не ожидая такого вопроса. — Разве? — «Йо. Я Хикигая Хачиман. И я просто существую», — ровно процитировал Аянокоджи. — Не самое обычное представление для нового класса. — Этого достаточно, — спокойно ответил Хикигая. — Имя и подтверждение существования. Всё остальное — социальная мишура. Большинство людей во время представления врут или преувеличивают. Я предпочитаю оставаться реалистом. — И ты не хотел сказать больше? — Я не хотел давать людям больше, чем нужно, — сказал он. — Пусть сами додумывают. Так они потом просто разочаруются, узнав, что я неинтересен, вместо того чтобы чувствовать себя обманутыми, если я не оправдаю их ожидания. — Думаешь, люди чего-то ждут от тебя? — Люди чего-то ждут от всех. Даже молчание заставляет их строить догадки. Аянокоджи посмотрел на него внимательно. — Значит, ты предпочитаешь быть непонятным. — Я предпочитаю просто молчать, — ответил Хикигая, кладя пакет в корзину. — А уж если кто-то что-то в это вкладывает — это их проблема, не моя. — А ты? — спросил он уже с лёгкой насмешкой, бросив взгляд в сторону спутника. — Сам-то, похоже, тоже мастер говорить минимум. Обычный нормальный парень, да? — Но я и есть обычный парень, — спокойно ответил Аянокоджи, мастерски изображая неведение. — Не совсем понял, к чему ты это. Хикигая тихо вздохнул, в голосе прозвучала нотка усталости: — Ну, если не понял — и не надо. Он взял корзину, чуть повернулся. — Ладно, у меня дела. Пойду, — сказал он и уже собрался уходить, но на секунду остановился и добавил: — У тебя это неплохо получается, Аянокоджи. Задаёшь вопросы, которые кажутся простыми, но копаешь слишком глубоко… И непонятно — делаешь ли это специально. На этом разговор закончился. Не сказав больше ни слова, Хикигая развернулся и ушёл. Он не ожидал, что ответит, но любопытство пересилило — теперь он немного лучше понимал Аянокоджи. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы заметить: в нём есть что-то неуловимое. Как будто разговариваешь с чистым листом. Не задерживаясь, Хикигая направился к выходу из магазина. Аянокоджи проводил его взглядом, размышляя. Разговор был коротким, но оставил неизгладимое впечатление. В Хикигае Хачимане есть нечто по-настоящему странное. Его глаза не похожи на другие. Они смотрят не так, как большинство. Они не блуждают бесцельно и не ищут чего-то. Они тихие — отстранённые, но не безжизненные. И при этом всегда наблюдательные. Во время представления в классе Аянокоджи заметил это сразу. Большинство выглядели взволнованными, нервными или равнодушными. А он — будто уже знал, что произойдёт. Как будто всё это он уже видел раньше, даже если это был его первый день здесь. Когда он сказал «Я существую», это не было ни шуткой, ни дерзостью. Это было утверждение — минимальное присутствие, обозначенное перед людьми, которых он явно не собирался впечатлять. Когда Аянокоджи встретился взглядом с его мёртвыми рыбьими глазами, он ощутил лёгкий проблеск узнавания. Такой взгляд мог бы принадлежать кому-то из Белой Комнаты. Но нет… ученики Белой Комнаты созданы для победы. Их отстранённость имеет цель. Их молчание — расчётливое, а не уставшее. Хикигая другой. Его отстранённость похожа на щит — возведённый после того, как его слишком много раз подводили люди, ожидания и само общество. И всё же — он помог той старушке в автобусе утром. Тихо, не привлекая к этому внимания. Не ради похвалы, не ради выгоды. Просто потому что так правильно. Ученик Белой Комнаты не помог бы без причины. Не сделал бы ничего, что не приносит выгоды. Именно это противоречие бросалось в глаза сильнее всего. Он изображает человека без цели, но действует с внутренним убеждением, когда это действительно важно. Не напоказ. Не ради чего-то. Просто потому что чувствует, что должен. И с этой мыслью в голове у Аянокоджи зародился странный интерес. С появлением кого-то вроде Хикигаи Хачимана всё может стать куда интереснее.