Кладбище.

Первый месяц после того, как Венера осознала, что больше не любит Адама, прошёл легко и непринуждённо для неё. Она стала больше работать, решив проблему с мигрантами. Ей также пришлось решать проблему с пиратами, заплатив им круглую сумму и отдав четверых людей из лучших военных, иначе был бы бунт, незначительная потеря ради сохранения мира. Веля и Вика стали её опорой, нерушимой крепостью в этом шатком мире. Виктория, с её острым умом, перестроила шпионскую сеть, вычислив предателей, что рассказывали секретную информацию Адаму. Девушки проводили часы в тренировках, их трио оттачивая удары, словно готовилось к войне, что уже дышала им в затылок. Их связь была глубже дружбы — молчаливая клятва стоять друг за друга, несмотря ни на что. Второй месяц оказался тяжелее. Задача спрятать родителей поглотила Венеру: каждый шаг был выверен, каждый документ подделан идеально, ни к чему нельзя было прикопаться. Подруги помогали — Веля рыскала по аукционам, ища двойников, которые могли бы занять место её близких. Венера продолжала играть свою роль: улыбалась на собраниях, устраивала вечера с другими дамами, даже советовалась с Адамом, скрывая за маской холодную решимость. Но внутри девушки росла трещина, готовая вот-вот расколоть её на части. На третий месяц её накрыла апатия. Прикосновения Адама, некогда желанные, теперь вызывали лишь отвращение, будто его руки оставляли на коже невидимые шрамы. Сон ускользал: кошмары снились каждую ночь, но она отказалась от снотворного, боясь подсесть. В один из дней, она просто собрала вещи и переехала в другую комнату. Адам взорвался: вещи летели в мусорку, одежда рвалась в клочья, даже та, что была на ней. Венера, стоя в обрывках ткани, бросила ему в лицо: «Я могу ходить и голой, всё ещё считаю, что женское тело не является чем-то постыдным». Его ярость выплеснулась на охранника, которого он убил в тот же день, словно жертва могла заглушить его гнев. Через неделю явился Арсений, уговаривая её вернуться, но Венера лишь отмахнулась от него, как от назойливой мухи. От близости с Адамом она уклонялась, находя тысячи причин, чтобы держать его на расстоянии. Побег был решён: страна, дом, деньги на первое время — всё готово. На всякий случай, Венера вместе с Демидом, с которым она стала проводить всё больше времени, что не могло скрыться от Адама, готовили документы ещё и для Вики с Велей, это было на тот случай, если Венера не выберется живой. Её действия были точны, как ходы шахматиста перед финальной партией. Любовь, что когда-то держала её, испарилась, оставив лишь ясную цель. На четвёртый месяц она начала оживать, словно первые ростки после долгой зимы. Работа поглощала всё время, заполняя пустоту. Адам больше не тревожил её без повода, и она цеплялась за надежду, что он отступил. Хотела верить в это, как в спасательный круг. ***  Венера сидела в кабинете, принимая людей, чьи проблемы требовали её внимания. Справа, в лёгком, летнем сарафане, сидела Эвелина, она сумела сохранить свою любовь к внешнему виду, несмотря на всю боль, что творится вокруг. Веля как-то сказала: «Должно же быть что-то красивое в этом мире, так пусть это буду я». Венера смотрела на неё с теплотой, мысленно благодаря судьбу за эту синеволосую подругу, которую Адам когда-то привёл в их жизнь. Дверь скрипнула, и Эвелина, вскочив, пожала руку вошедшему — хозяину кладбища. — Доброго вечера, Демид. — Венера улыбнулась, скрывая удивление. — Признаюсь, что не ожидала вас увидеть. Что-то серьёзное случилось? — Здравствуйте, Венера Егоровна. — Он склонил голову, отвечая улыбкой. — Простите, если отвлекаю Вас, но я не займу много времени. — Бросьте. — Она махнула рукой на стул. — Присаживайтесь, я всегда Вам рада. Хотите чай или кофе? — Благодарю, можно просто воды? — Конечно. — Веля вышла из кабинета за водой. — Так и? — Всё дело в том, что последние два месяца на счёт перестали поступать средства, могу ли я узнать, в чём причина? Вы чем-то недовольны? — Он говорил спокойно, и Венера невольно восхищалась его выдержкой — интеллигент до мозга костей, вежливый, обходительный, даже в такой момент не поддающийся эмоциям. — Секунду. — Она нахмурилась, не понимая, почему кладбище мафии осталось без финансирования, и достала телефон, набирая главного бухгалтера. Та ответила после второго гудка. — Да, доброго вечера, Яна, могу ли я узнать, когда был совершён последний перевод средств на счёт кладбища? — Пока на заднем фоне клацали клавиши, Эвелина вернулась, поставив перед Демидом бутылку воды, стакан и миску со льдом. — Почему деньги перестали переводить? Ах, Адам. — Венера ухмыльнулась, скрывая раздражение. — Переведите, пожалуйста, на счёт кладбища всю сумму за два месяца, которая должна была быть, и впредь оплачивайте всё в срок, спасибо большое. — Она положила трубку. — Всё, деньги поступят в течение трёх дней. — Она снова обратилась к Демиду. — Что-то ещё? — Нет, благодарю за столь быстрое решение вопроса. — Мужчина улыбнулся. — Как дела на кладбище? Что-то нужно туда? Может, проводку поменять? — Вы что? — Он посмотрел на неё с таким лицом, словно она сказала нелепицу. — Правда думаете, что я не слежу за кладбищем? Проводку там меняли три месяца назад. Я отправлял все отчёты Адаму Викторовичу. — Извините. — Венера смутилась, чувствуя себя ребёнком, которого поймали на шалости. Хотелось провалиться сквозь землю. Эвелина рассмеялась, не сдержав абсурдности ситуации. — Венера Егоровна, как у вас дела? — Живы, здоровы и слава богу. — Мне поступил запрос на постройку нового дома, кто-то умер? — По моим данным — нет, никто из глав не погибал, ни на кого нет охоты. Может, перестраховаться? Какое имя будут писать при входе в дом? — Не сказали, но дом просили сделать в бежевых тонах. Это всё, что знаю. — В смысле, дом на кладбище? Зачем? — Эвелина каждый день узнавала подробности, но всё ещё не могла смириться с некоторыми традициями мафии. — Когда умирает глава клана, то его хоронят в гробу, а затем на этом месте воздвигают особняк. — Венера вздохнула, понимая, что придётся объяснить. — Это традиция. — Эм. — Эвелина замерла, шокированная. — Чего? Серьёзно? — Целый остров выделен для подобного. — Венера провела руками по лицу, собираясь с мыслями. — Когда пролетает дрон или спутник, ища очередного пропавшего человека, и в их объектив попадёт свежая могила — её будет видно, а если будет стоять дом, то ничего не заметят. Там роются тоннели, и в таких местах может лежать более пятисот трупов. Очень много наркоманов, к слову. Вот почему я всегда говорю: не употребляйте эту гадость. — Она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. — Это не всё, для чего служат подобные города, они также дают защиту, ведь даже окна такой могилы — пуленепробиваемые. — Демид вмешался в разговор. — Если будет грозить опасность, подобный дом станет вашим спасением, пока не прибудет помощь. — Остров смерти. — Эвелина произнесла это угрюмо, её лицо побледнело. — Добро пожаловать в мафию, здесь не всё так радужно. — Венера замолчала, а Демид, попрощавшись и ещё раз поблагодарив, покинул кабинет. — Адам недоволен вашим общением и дал первый знак? — Эвелина закурила. — Когда Адам вообще бывает доволен. — Бросила Венера, откинувшись на спинку кресла, она понимала, что общение с Демидом придётся сократить. ***  Венера стояла в лесу, на отшибе мира, где тишина казалась осязаемой. Никто, кроме Эвелины и Виктории, не знал, где она. Отпустив охрану на пару часов, она соврала, что будет в отеле, наслаждаясь спа-процедурами, пока те стерегли пустые двери. Виктория следила, чтобы их не выследили. Впервые за долгое время Венера чувствовала себя свободной — или почти свободной. Эвелина сидела на сухой земле, выпуская сигаретный дым в небо, и в этом жесте было что-то умиротворяющее. Спустя пару минут пришли родители Венеры. Она кинулась к ним, обнимая так крепко, будто боялась, что они растворятся. Вручив деньги и новые паспорта, она смотрела на них с тоской, скрывая дрожь в голосе. — Не хочу объяснять, что происходит. Но хочу извиниться за то, что втянула вас в это. — Венера сглотнула, сдерживая слёзы, обнимая мать. — И не нужно, дорогая. — Людмила Фёдоровна прижала дочь к себе. — Мы не знали, что отдаём тебя в руки монстра. — Венера, пообещай, что приедешь к нам. — Отец стоял, как скала, но в его глазах тлела ярость. Узнав правду об Адаме, он впервые в жизни подумал об убийстве. Его девочка, хрупкая и сильная, прошла через слишком многое, а их даже не было рядом. — Прости… — Венера обняла отца, всхлипывая. — Обещай. — Требовал отец. — Не могу, не сейчас, я не знаю, что со мной будет завтра. Он кивнул, понимая её правоту. Разлука резала их, как нож. Венера раздала указания: где их заберут, какие телефоны и сим-карты использовать, сколько денег взять. В сотый раз объяснила, где будет их новый дом. — Вы будете в безопасности. — Обещала она и себе и им.  Когда родители уехали на машине, что должна была укрыть их от мира Адама, Венера рухнула на землю, захлёбываясь рыданиями, крик её разрывал тишину леса. Эвелина, молчавшая до этого, подошла, напоминая о своём присутствии. Вспомнив слова Виктории о том, что Венере не нужна жалость, она плеснула на неё водой из бутылки и чиркнула зажигалкой перед её лицом. — Вставай. — Голос Эвелины был стальным, почти приказным. — Вставай, сказала, чего нюни распустила. — Ещё грубее. — Я так устала. — Венера отмахнулась, отводя взгляд от зажигалки и подруги. ***  Спустя несколько часов сборов, три девушки встречали гостей в особняке, будто ничего не произошло — ни истерик, ни тайных планов. Адам устраивал вечеринку, и Венера, как ни старалась, не смогла уклониться. В длинном чёрном платье с рукавами, выбранном им, она стояла, встречая гостей, проглотив протесты. Успокаивая себя: всего несколько часов, и он отстанет. Депутаты, министры и их жёны прибыли одними из первых, затем пришли остальные. В особняке находилось более ста человек. В данный момент этот вечер кишит самыми опасными людьми в мире, Адам пригласил даже киллеров. Эвелина, заметив Илью, решила провести вечер с ним, хоть у кого-то всё было нормально. Виктория проверяла, всё ли организовано безупречно. Венера же, как хозяйка, скользила по залу, обмениваясь любезностями с гостями. Войдя в незапертую ванную, она застала Адама с другой девушкой. Не дрогнув, Венера извинилась и закрыла дверь, заметив, как вздрогнула та, другая. Внутри шевельнулось облегчение: вдруг он влюбится и отпустит её? В другой ванной комнате, она смочила руки, прижав их к шее, пытаясь унять жар. Дверь открылась — Адам. — Прости. — Он смотрел на Венеру с вызовом. — Тебе не стоило бросать девушку, это неприлично. — Венера ответила сухо, продолжая обтирать шею. Адам закрыл дверь, щёлкнув замком, и сел на бортик ванны. — Поговорим? — Бросил он вопрос. — Адам, я понимаю, что тебе нужен физический контакт, я этого дать не могу и ты пошёл искать его у других. — Венера холодно улыбается, отчего кровь в жилах Адама начинает кипеть, он ненавидел это равнодушие. — Всё нормально, нам не стоит это обсуждать, я даю тебе согласие на измены. — Венера говорила спокойно, всё с той же улыбкой, пока слова жены били мужчину, словно пощёчина. — Я не откажусь от тебя. — Жёстко говорит Адам. — Пусть хоть тысячи девушек окажутся в моей постели, они всё также останутся безликими. Каждая из них будет с твоим лицом. — Венера расстёгивает платье, снимая его, и снова мочит шею. — Дай мне последний шанс, ты не разочаруешься. — Девушка взяла чистое полотенце и, смочив его холодной водой, стала обтирать тело. — О боже. — Венера закатила глаза. — Сколько шансов было? — Она вздохнула, надевая платье обратно. — Я устала, Адам. У меня ничего против тебя нет, единственное, чего я жду — это то, что ты меня разлюбишь. Я молюсь, чтобы это случилось, каждый божий день, хочу, чтоб это наконец-то произошло. — Я всегда любил тебя больше, чем ты меня. — Он опустил голову, взъерошив волосы, и на его лице мелькнула грустная улыбка. — Ты не умеешь любить. Ты причинил мне столько боли в погоне за эмоциями. Когда мне нужен был отдых после похищения, что ты сделал? — Она закусила губу, словно раздумывая. — Ах да, точно! Повёз меня смотреть на убийства! Расстрелял детей на моих глазах! У тебя извращённая любовь! Я не хочу так! — А чего ты хочешь? — Не считаешь, что уже поздно для этого вопроса? — Венера приподняла бровь. — Нет. — Чтоб ты меня разлюбил. — Её голос был отрешённым. — Нам было хорошо вдвоём, проблемы начались только последние месяца два, может три. — Мужчина любовно разглядывал женщину, которая стояла напротив. — Они начались раньше, ты просто их заметил не так давно. — Она улыбнулась устало. — Я помню не только плохое, Адам. Я помню, как ты меня искал, помню, как ночами не спал, когда я болела. Помню, как кофе мне в постель приносил, пока я не могла из-за учёбы или работы выкроить себе время. Не думай, что я помню только плохое. Ты подарил мне прекрасные воспоминания, ты подарил мне чувство любви. Любить тебя — это что-то божественное. Но и себя я тоже люблю. — Адам слушал, не перебивая. — Я хочу развод. — Снова пытается Венера, в её глазах мелькает маленькая надежда. — Ты его не получишь, лисёнок. — Мягко говорит Демидов, рукой маня к себе девушку, та несмело, но всё же подходит. Мужчина сажает её себе на колено, обнимая за талию. — Смотри, лисёнок, есть два варианта. — Он ведёт рукой по спине девушки. — Первый: ты ко мне вернёшься, дашь мне шанс и мы будем пробовать строить семью, я в свою очередь обещаю измениться. — Он слышит, как жена вздыхает. — Второй же, тебе не понравится, но он будет нравится мне — я заставлю тебя вернуться к себе, пусть это будет насилием, я и так не святой, но и тебя сломить у меня хватит сил, не сомневайся. — Ты псих. — Венера поджала губы, дрожа в его руках. — Ничего нового о себе не услышал. — Адам говорил спокойно. — Ты вернёшься ко мне при любом раскладе, от тебя лишь зависит, на каких условиях. — На каких условиях? Так ты собрался восстанавливать наши отношения? С шантажа? — Мы уже выяснили, что я псих, а значит, не побрезгую ничем, дабы добиться желаемого. — Он всматривался в её зелёные глаза, видя, как в них угасала надежда. — У тебя есть выбор, и он зависит от твоего ответа. — Это не выбор! — Я даю тебе время до завтра. — Он поцеловал её в щёку и, подняв с колена, ушёл. Оставшийся вечер Венера провела с Демидом. Они танцевали, смеялись, и на миг она забыла о боли, о родителях, о монстре, что был её мужем. Но обеспокоенные взгляды Эвелины и Виктории, а также тяжёлый, ревнивый взгляд Адама возвращали её к реальности. На утро за завтраком, девушка прочтет новость: неизвестный умер от передозировки, в клубе. Этим неизвестным окажется Демид. Он никогда не употреблял наркотики. Венера подняла глаза на Адама. Телефон выскользнул из рук. Он смотрел на неё и улыбался.  — Не заставляй меня ревновать, лисёнок. — Промурлыкал Адам. — Я так хотел с тобой потанцевать. В голове билось одно слово: «бежать». Она схватилась за нож, готовая метнуть его в мужа, но вместо этого отрезала кусок бекона. — Сегодня необычно тихо. — Голос её был сиплым. — Я хотел позавтракать вдвоём, мы давно не проводили времени вместе. — Потрясающе, надо так почаще собираться. — С иронизировала девушка.  — Не ерничай, тебе не идёт. — Зачем ты его убил? — Эмоции прорвались, нож и приборы полетели со стола. Она подскочила, схватила Адама за голову и с силой дала ему пощечину. — Псих! Ты самый настоящий псих! — Она кричала, нанося новые удары по лицу. Адам не сопротивлялся, его это забавляло. На крик сбежалась охрана, оттаскивая её. Венера боролась: укусила одного, пнула второго, третьему вырвала клок волос. — Отпустите её. — Адам приложил лёд к лицу, ожидая, пока охрана выполнит приказ. Те медлили. — Бегом! — Рявкнул он, и мужчины отпустили её. — Вышли вон! — Зря ты их отпустил. — Венера хмыкнула. — А теперь слушай меня, лиса. — Адам прижал её к стене и ударил по лицу. Она замерла — он никогда раньше её не бил. — Посмеешь ещё раз так сделать — отдам тебя охране и прикажу поиграться с моим лисёнком, а потом убью каждого, кто притронулся к тебе. Помнишь, как тогда, в подвале? Тебе понравилось, как чужие мужчины тебя трогали? Как лапали твоё тело? — Венера отвернулась, но он заставил её смотреть. — Перед тем, как их убить, я выяснил, в каких позах и как они тебя имели. Хочешь повторить? Я тебе это устрою. — Он шипел, проводя рукой по её бедру. — Хватит, пожалуйста. — Венера плакала, сбрасывая его руку. Он рассмеялся и отошёл. Она схватила телефон и выбежала, с ясным осознанием, что больше не вернётся. Вслед донеслось ядовитое: «Беги, лисёнок, я всё равно тебя верну». Она не хотела, чтобы он её возвращал.