Глава одиннадцатая. Объяснительная.

Я сидела в пустом классе защиты от тёмных искусств, с тоской глядя на раскрытый учебник. «Проклятые амулеты XIV века» — параграф, который я обязана была выучить еще вчера. Вместо этого мы с Роузи до полуночи болтали о бале и когтевранце. Глупая и непростительная тупость. Теперь приходилось наверстывать упущенное в одиночестве. Роузи, моя дорогая подруга, соврала Снейпу, что у неё жар, лишь бы не идти на зельеварение с невыполненным домашним заданием. Я же предпочла позор от Грюма позору от Снейпа. Меньшее из двух зол. Мои мысли прервал шум у двери. В класс ввалилось золотое трио. Моё настроение мгновенно испортилось. Они устроились через несколько рядов, и их разговор тут же начал меня раздражать. — Гермиона, передай Гарри, чтобы он не забыл про тренировку, — сказал Уизли, будто Поттер сидел за тридевять земель. — Гарри, Рон говорит о тренировке, — тут же озвучила Грейнджер. — Скажи Рону, что я помню, — буркнул Поттер, уткнувшись в какую-то записку. Этот идиотский ритуал общения через переводчика сводил меня с ума. Они всегда так делали. Я попыталась сконцентрироваться на амулетах, но тут сзади раздался шипящий шепот Малфоя. — Что, Поттер, твоя болонка Уизли без поводка сегодня? Поттер что-то резко ответил. Их перепалка нарастала, как волна. Я сжала перо так, что костяшки побелели. Это было уже слишком. Я резко обернулась. — Заткнитесь вы оба, — прошипела я, глядя то на Малфоя, то на Поттера. — Ваше убогое соперничество действует на нервы. Поттер, чьё лицо и без того было красным от гнева, повернулся ко мне. — А ты не лезь, Блэк! — его шёпот был злым и громким. — Или хочешь, чтобы Грюм нас услышал? — О, простите, — я язвительно улыбнулась. — Я помешала вашей трогательной беседе двух недорослей. Продолжайте измерять... э-э-э... достоинства ваших отцов. Это было жёстко. Слишком жёстко. Я сама это поняла, но было поздно. Глаза Поттера вспыхнули огнем. Его рука молниеносно схватила палочку. — Ешь слизней! — резко прошептал он. Зелёный луч рванулся в мою сторону. Я инстинктивно отшатнулась, но заклятие, не долетев, срикошетило от парты и угодило в пыльную полку у стены, где стояла старая ваза. Ваза дрогнула, но не разбилась. Однако я почувствовала странный толчок в грудь, будто в меня воткнули тупую иглу. Отшатнулся и Поттер, схватившись за руку. Магия ударила по нам обоим. В классе воцарилась тишина. И тут раздался громкий, чёткий звук деревянной ноги об камень. Грюм повернулся. Его магический глаз бешено вращался, а обычный был прикован к нам. — Поттер! Блэк! — его голос прорубал тишину, как топор. — Немедленно встать! Мы поднялись. Он подошёл так близко, что я почувствовала запах опасности. — Драка на уроке? — он окинул нас ледяным взглядом. — На первом же занятии? Марш к директору! Пусть он разбирается с вашими выходками. И принесите мне объяснительные записки. С подробным описанием вашего... недоразумения. Мы молча кивнули. Спорить с Грюмом, чья репутация была страшнее любого заклинания, не решился бы даже мой отец. Мы вышли в коридор и едва дверь закрылась, взорвались. — Ты довольна, тупая курица? — прошипел Поттер. — Из-за твоего языка мы теперь у директора! — Моя вина? — задохнулась я от возмущения. — Это ты, как последнее бревно, не смог сдержаться и кинул заклятие! — А ты спровоцировала! — А ты начал! Наш крик разносился по каменным сводам. Из ближайшего портрета высунулась разгневанная дама. — Бессовестные дети! — закричала она. — Как вы смеете нарушать покой почтенных волшебников?! — Ой, заткнись! — рявкнул я в её сторону, не отрываясь от Поттера. — Да, заткнись! — не глядя на неё, поддержал меня Гарри. Это привело портреты в неистовство. Со всех стен на нас обрушился хор возмущённых криков. Мы, не прекращая ругаться, поспешили прочь от этого гама. Дамблдора в кабинете не оказалось. Пришлось идти к Макгонагалл. Она выслушала нашу сбивчивую, перебивающую друг друга историю, строго сжав губы. — Ясно, — сказала она, когда мы закончили. — Вы должны быть крайне осторожны с профессором Грюмом. Он не терпит... факультативной активности. На первый раз вы отделались предупреждением. Пишите объяснительные. Она протянула нам два листа пергамента. Мы сели на соседние стулья в приёмной. Я с ненавистью посмотрела на Поттера и вывела на пергаменте крупными размашистыми буквами: «Мистер Поттер постоянно меня провоцировал, отвлекал от учёбы и в итоге применил заклинание. Вся вина лежит на нём». Я даже не стала перечитывать, сунула лист МакГонагалл и вышла, хлопнув дверью. Выйдя в коридор, я с удивлением обнаружила, что урок уже давно закончился. Остальные занятия прошли как в тумане. Я механически отвечала на вопросы, но мысли были далеко. Войдя в нашу комнату в подземелье, я с грохотом бросила сумку и повалилась на кровать. — Роузи, ты не представляешь, что сегодня было! Она отложила журнал, её глаза загорелись любопытством. Я выложила всё: про свой провал с домашним заданием, про идиотское общение трио, про ссору с Поттером и Малфоем, про заклятие «Слизней», про Грюма, про крики в коридоре и про свою гениальную объяснительную. — «Вся вина лежит на нём»? — Роузи фыркнула. — Очень дипломатично. Настоящая леди Слизерина. — А что мне было писать? «Прошу прощения, я сама нарвалась»? — Можно было написать «Мы оба вели себя как последние болваны», — ухмыльнулась она. — Но это было бы честно, а честность, как известно, не для нашего факультета. Я застонала и натянула одеяло на голову. Этот день был ужасен. Я заснула почти мгновенно, в полной уверенности, что хуже уже быть не может. Проснулась я от странного ощущения. Воздух пах не сыростью подземелья и ладаном, а чем-то другим... пирогами и... порохом? Я открыла глаза и села на кровати. И застыла. Я была не в своей комнате. Я лежала на кровати под алым пологом. На стене висел огромный гобелен с гербом Гриффиндора. За окном, вместо зелёного подводного света, сияло утреннее солнце. Я оказалась в гостиной Гриффиндора!