Глава двадцать первая. Непрошеные слушатели.

Шум на кухне ворвался в мой сон. Я открыла глаза, проклиная всех. Каникулы! Дайте же поспать! Кровать Джинни была пуста — она уже встала. Забыв переодеться, я вышла в коридор. Умывшись, возвращалась обратно, когда услышала приглушённый разговор. — ...он произнёс «убей другого», — голос Поттера был сдавленным. — И палочка... она была направлена на Седрика. Я ничего не успел сделать... Я замерла, прислонившись к стене. Он рассказывал! Наконец-то я услышу правду о том, что случилось в лабиринте! Сердце забилось чаще. Я прислушалась, затаив дыхание. — Подслушиваешь, Блэк? — язвительный голос прозвучал прямо у моего уха. Я вздрогнула и обернулась. Джинни стояла в двух шагах, скрестив руки на груди. На её лице играла самодовольная ухмылка. — Не твоё дело, — отрезала я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — О, ещё как моё, — она прошла мимо меня, намеренно задев плечом. — Раз уж ты так интересуешься нашими разговорами. Я быстро пошла в комнату, чтобы переодеться. Краем глаза заметила, как она подходит к Гарри и что-то говорит ему тихо, касаясь его руки. Потаскуха. Вечно висит на нём. Я надела штаны и кофту с короткими рукавами. Спускаясь на кухню, я надеялась, что там уже никого нет. Надежда умерла, едва я переступила порог. Миссис Уизли стояла у плиты, что-то помешивая в огромной кастрюле. За столом сидели: Сириус, оба близнеца, мистер Уизли и Перси в безупречно выглаженной мантии, явно готовившийся к работе. И отец... Отец сиял. Его лицо, обычно бледное и замкнутое, было оживлённым. Такого я не видела с тех пор, как мама была жива. Он что-то рассказывал Сириусу, жестикулируя. — А, Джейн, — он заметил меня и кивнул. — Как спалось? — Пока не разбудили — прекрасно, — пробормотала я, но он уже не слушал, протягивая мне конверт. — От Джулиана. Я узнала его размашистый почерк на конверте даже без печати. Я открыла письмо.  «Привет, незабудка. Как ты там? Слышал, что творилось у вас в школе. Мерзкая история. Сочувствую, что пришлось быть в самой гуще. А теперь хорошие новости — выкроил время. Приеду на твой день рождения. Так что постарайся не откинуться до моего приезда. *~~Люблю.~~» Последнее слово было старательно зачёркнуто, но чернила просвечивали. Я не смогла сдержать улыбку. Этот невыносимый придурок всё-таки приедет. — Хорошие вести? — Сириус пододвинул мне стул. — Джулиан приедет на день рождения, — ответила я, садясь. — О, значит, будет с кем поскандалить, — он усмехнулся. — А то ты здесь одна со всей этой рыжей ратью не справишься. — Я и не собираюсь справляться, — я налила себе чаю. — Я собираюсь выживать. За завтраком царила странная смесь обыденности и напряжения. Мистер Уизли расспрашивал Перси о работе, близнецы шептались о каком-то своём проекте, миссис Уизли суетилась. Отец и Сириус о чём-то тихо говорили, и я снова ловила это непривычное выражение лёгкости на его лице. После завтрака, когда я уже собиралась уйти, дверь открылась, и на пороге появилась Гермиона Грейнджер. Она несла стопку книг и выглядела деловито. Я обернулась к отцу с немым вопросом: «Она тоже тут будет?» Он лишь пожал плечами, как бы говоря: «Так вышло». Я ушла в свою комнату. Скука накатила тяжёлой волной. Достала альбом и карандаши, села у окна. Вид открывался на запущенный сад особняка Блэков. И там... там были они. Гарри, Гермиона, Рон и Джинни играли в квиддич. Не в полную силу, конечно, просто перебрасывались мячом. Гарри летал, но движения его были какими-то механическими, без обычной стремительности. Я наблюдала, вспоминая то странное ощущение полёта в его теле. Адреналин, скорость, ветер в лицо... Мне вдруг дико захотелось оказаться там, внизу. Не с ними, конечно. Просто летать, но я сидела у окна, как принцесса в башне. Гарри взмыл выше других, чтобы поймать улетевший снитч, и на секунду его взгляд поднялся к моему окну. Наши глаза встретились. Чёрт! Я дёрнула штору, закрываясь, как будто меня поймали на чём-то постыдном. Чтобы отвлечься, села писать Роузи. Вывела зло на пергамент: «Дорогая Роузи, орда Уизли с придатками прочно обосновалась у нас. Отец сияет, как новогодняя ёлка, что само по себе пугает. Грейнджер явилась с книгами, видимо собирается просвещать нас и на каникулах. Самое ужасное: отец уезжает по делам Ордена, и меня на неделю ссылают в Нору! К Уизли! Я не переживу этого. Молюсь, чтобы тебя не постигла та же участь. Если через неделю не получу от тебя ответ — начинай искать мой труп в их огороде.  Твоя Дженнифер» Привязала письмо к лапе своей совы и выпустила её в окно. Потом повалилась на кровать, уставившись в потолок. В голове крутились обрывки утреннего разговора Поттера: «убей другого»... Что за кошмар он пережил? Я задремала, а проснулась от настойчивого стука в дверь. Сначала не поняла, где нахожусь. Стук повторился. — Войдите! — хрипло крикнула я. Дверь открылась. На пороге стоял Гарри Поттер. Он выглядел... разбитым. Глаза были красными, будто он не спал, или плакал, или и то, и другое. Он даже не попытался сделать колкое замечание по поводу моего вида. — Тебя ждут к ужину, — просто сказал он. — Сейчас? — я села на кровать. — Кажется, я только пообедала... — Уже почти шесть, — он не вошёл в комнату, оставаясь в дверном проёме. — Хорошо, подойду. Он кивнул и закрыл дверь. Я подошла к зеркалу и ахнула. Волосы встали дыбом с одной стороны, майка перекосилась и помялась, под глазами были тени. Идиотка. Теперь поняла, почему он смотрел на меня без обычной насмешки — вероятно, я вызывала только жалость. Я быстро расчесала волосы, умылась холодной водой, сменила майку на чистую блузку и спустилась вниз. В столовой уже сидели все. Единственное свободное место оказалось между Сириусом и... Гарри. Я проигнорировала его и села. Ужин проходил в гробовой тишине, нарушаемой только звоном приборов. Гарри не притронулся к еде. Он сидел, смотря в тарелку, и его пальцы нервно теребили и мяли край скатерти. Я съела несколько кусков, но еда встала комом в горле. Встала и вышла, не сказав ни слова. В гостиной было пусто. Я устроилась в кресле у камина. Вскоре пришли Сириус, отец и мистер Уизли. Они уселись на диван, заговорив о чём-то своём. Сириус через некоторое время пересел в кресло рядом со мной. — Ну что, племянница, выдерживаешь осаду? — спросил он тихо, чтобы другие не слышали. — Чудесно. Ещё неделя, и я начну разговаривать с портретами, — ответила я. — Главное — не с тётушкой Вальбургой, а то сама сойдёшь с ума, — он усмехнулся. — Слушай, а кто там у тебя в Хогвартсе? Серьёзно. Вижу же, что кто-то есть. — Никого нет, — я отвернулась, делая вид, что рассматриваю узор на ковре. — Не верю. Девушка в твоём возрасте... Да и парни вокруг, наверное, так и крутятся. — Они крутятся вокруг Грейнджер или Чжоу Чанг, — буркнула я. — А, — в его голосе появились понимающие нотки. — Значит, дело в том, кто крутится не вокруг тех, вокруг кого надо? — Ты загадками говоришь. — Я просто старый и много видел. И вижу, как ты на одного конкретного парня смотришь, когда думаешь, что никто не видит. — Я на него смотрю с презрением, — сказала я слишком быстро. — Презрение, ненависть, злость — самые удобные ширмы, — Сириус откинулся на спинку кресла. — За ними удобно прятать всё остальное. Поверь, я знаю. — И что же я, по-твоему, прячу? — Это тебе решать, Джейн. Но если что... если в этом что-то есть — я на твоей стороне. Вне зависимости от фамилий и прошлого. Я не нашла, что ответить. Он встал, потрепал меня по волосам и вернулся к взрослым. Я ещё немного посидела, а потом поднялась в свою комнату. Наконец-то моя комната была снова только моей. Кричер, скрипя зубами, освободил её для Джинни, пока та ужинала. Я легла в свою кровать, уткнувшись лицом в подушку. Мысли путались: обещание Джулиана приехать, странная откровенность Сириуса, мёртвый взгляд Поттера за ужином... И его слова утром: «Я ничего не успел сделать». Он чувствовал себя виноватым. В смерти Седрика. Какой же это ад должен быть — нести такой груз. И почему мне вдруг стало не просто равнодушно, а почти жалко его? Я заснула с этим странным чувством.