Глава двадцать седьмая. Полумна Лавгуд.

Утро в особняке Блэков напоминало муравейник, потревоженный палкой. Молли Уизли металлась между чемоданами, выкрикивая имена детей и перечисляя забытые вещи. Поттер стоял в тени проёма, его поза была напряжённой, а взгляд, устремлённый куда-то в пространство. Причина была очевидна: ни одного письма от друзей за всё лето. Люпин собрал нас в холле, его голос звучал официально и устало: — До Хогвартса вас будет сопровождать охрана Ордена. Протокол безопасности для Гарри исключает его появление в общественных местах без присмотра. Я мысленно закатила глаза. Отличное начало учебного года — как заключённая под конвоем. Суета окончательно разбудила портрет Вальбурги Блэк. Её пронзительный, ненавидящий визг резал воздух: — Осквернён! Священные залы благороднейшего дома осквернены выродками, полукровками и грязнокровной мразью! Позор! Позор роду! Сириус, с лицом, искажённым яростью, пытался задернуть портрет тяжёлой портьерой, крича в ответ: — Заткнись, старая карга! Твоё время давно прошло! Отец стоял неподалёку, неподвижный и бледный, как одно из фамильных привидений. Его пальцы судорожно сжимали и разжимались. Когда Сириус в очередной раз грубо оборвал Вальбургу, отец произнёс, не повышая голоса, но так, что каждый услышал: — Прояви уважение к матери этого дома. Сириус резко обернулся, его глаза горели. — Уважение? К этой безумной, злобной старухе, которая презирала всё, кроме собственной гнилой крови? Она этого не заслуживает. Отец не ответил. Вместо этого он взял меня под локоть и отвёл в сторону, в нишу под лестницей. Я приготовилась к упрёкам за вчерашний уход, к вопросам о моём поведении. Но он сказал не это. — По вторникам и четвергам после основных занятий ты будешь заниматься с мистером Берком. — Я не пойду, — отрезала я, поднимая подбородок. Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то на непонятном языке. — В таком случае, я оформлю документы на домашнее обучение. Ты покинешь Хогвартс к концу недели. В его голосе не было угрозы. Был холодный, неоспоримый факт. Выбора не было. Я кивнула, резко, почти грубо, и отвернулась, чтобы он не увидел, как горят мои глаза от бессильной ярости. До Кингс-Кросс мы добрались без происшествий, если не считать гробового молчания Поттера и нервных перепалок Уизли, которые пытались заполнить пустоту громкими шутками. Отделившись от группы, я потащила свой чемодан к барьеру между платформами. И тут знакомые руки обхватили меня сзади. — Дженни! Роузи. Она сияла, её глаза блестели от радости встречи. Мы обнялись, и на мгновение мир вернулся в нормальное русло. Но затем она, запыхавшись, выпалила: — Ты не поверишь! Меня выбрали старостой Слизерина! Почему её? Чем она лучше? Мысль, низкая, ядовитая, пронеслась в голове, и мне тут же стало стыдно и противно от самой себя. Я должна радоваться за лучшую подругу. — Поздравляю, — сказала я, заставляя губы растянуться в улыбку. Надеюсь, она не заметила, как она натянута. Её лицо вдруг омрачилось. — Старосты... нам сказали ехать в отдельном купе. Для инструктажа. Увидимся чуть позже. Я махнула рукой, делая вид, что это ерунда, и побрела искать себе место. Весь поезд, казалось, был переполнен. Купе слизеринцев — битком, все места заняты своими. Я открыла первую попавшуюся дверь и замерла. Внутри сидели Поттер, Джинни Уизли, Невилл Лонгботтом и самая странная девушка, которую я когда-либо видела: бледная блондинка с огромными выпуклыми глазами, в ухе которой  торчала стержень палочки, а на шее красовалось ожерелье из пробок от сливочного пива. Она читала журнал «Придира», держа его вверх ногами. Поттер посмотрел на меня так, будто перед ним дерьмо. Остальные просто замолчали. — Все места заняты, — заявила я, не спрашивая разрешения. — Я сяду. Закинув чемодан на полку, я опустилась на сиденье между Джинни и Поттером. Разговор так и не возобновился. Глупое, тягостное молчание. За окном промелькнула знакомая крупная чёрная собака — Сириус в облике анимага. Он бежал вдоль состава, вызывая смешки у магловских прохожих. Поезд набрал скорость, Сириус отстал и скрылся из виду. — Угадай, что мне подарили на день рождения! — не выдержал тишины Невилл, показывая горшок со странным, пупырчатым растением. — Очередную напоминалку? — съязвила я, ещё не остыв от истории со старостами. — Нет, ту я потерял, — он простодушно признался. — Это Мимбилус Мимблетония! Смотри! Он ткнул в растение палочкой. Гнойно-жёлтые волдыри лопнули, выбросив струи зловонной жидкости. Основной удар приняли на себя Невилл и Поттер. Тот выплюнул вонючую жижу, а я едва успела подавить смешок. Только я и Джинни смогли избежать катастрофы.  В этот момент дверь приоткрылась, и в проёме показалась Чжоу Чанг. — О, я не вовремя? — она мило улыбнулась, глядя прямо на Гарри. — Я просто хотела поздороваться... Поттер судорожно вытер заляпанные очки, но она уже ретировалась, бросив на прощание: «Зайду позже!» Он откинулся на спинку, издав тихий, полный отчаяния стон. Джинни взмахнула палочкой, и вонючий беспорядок исчез. Час спустя, когда проехала тележка со сладостями, Невилл и Джинни увлечённо ели тыквенные пирожные и менялись карточками волшебников. Я и Поттер сидели, уставившись в противоположные окна, не купив ничего. В купе без стука вошли Рон и Гермиона. Увидев меня, они обменялись красноречивым взглядом, но промолчали. — Где Роузи? — спросила я, прерывая тягостную тишину. — Беннет присматривает за первокурсниками в головном вагоне, — буркнул Рон, закидывая свой чемодан на полку. — Должна скоро вернуться. Я откинулась на спинку. Рон плюхнулся рядом. — Ужасно хочется есть, — заявил он. — А когда тебе не хочется? — не удержалась я. Он бросил на меня сухой взгляд и без спроса взял шоколадную лягушку у сестры. Гермиона, видимо, решила разрядить обстановку, завела разговор о старостах. — У каждого факультета теперь по двое старост. Кто, по-вашему, второй у Слизерина? — Малфой, — хором ответили я и Поттер. — Разумеется, — хмыкнул Рон. — Не могу дождаться, чтобы наказать Крэбба и Гойла. Хоть что-то приятное в этой должности. — Ты не должен злоупотреблять властью, Рон! — тут же вспыхнула Гермиона. — А Малфой, ясное дело, будет образцом беспристрастности, — парировал Рон с сарказмом. — Ты что, хочешь опуститься до его уровня? — встряла я, не в силах молчать. — Я хочу добраться до его подручных раньше, чем он до моих, — огрызнулся Рон. — Перестань, Рон, — отрезала Гермиона, но Рон уже вошёл в раж. — Особенно Гойла. Засажу его за строчки. Он терпеть не может писать, — он злорадно скривил губы и грубым, хриплым голосом прохрипел, подражая Гойлу: — «Я... не... должен... выглядеть... как... задница... бабуина...» Я не смогла сдержать короткий, резкий смешок, прикрыв рот ладонью. Но настоящий взрыв хохота раздался слева. Полумна Лавгуд (так её звали) закатилась таким искренним, надрывным смехом, что слёзы брызнули у неё из глаз, а журнал выпал из рук. — Ой... ой, я не могу! — она билась в конвульсиях веселья. — «Задница бабуина»! Рон нахмурился. — Издеваешься чтоли? Поттер, тем временем, поднял её журнал «Придира» и начал листать, лицо его выражало растущее недоумение. — Ну что? Там есть что-нибудь... стоящее? — не удержалась я. — Конечно, нет! — фыркнула Гермиона, презрительно косясь на обложку. — В этой ерунде не может быть ничего полезного. — Его издаёт мой отец, — спокойно, без тени обиды, сказала Полумна, забирая журнал обратно. — Но, пожалуйста, если вам скучно... Её слова повисли в воздухе, потому что дверь купе снова открылась. На пороге стоял Драко Малфой. Его бледное лицо озаряла самодовольная улыбка. — В чём дело, Малфой? — холодно спросил Гарри. — Повежливее, Поттер, — растянул Драко. — Иначе накажу. Видишь ли, меня, в отличие от тебя, назначили старостой. — Может, и так, — парировал Поттер, передразнивая его интонацию. — Но, в отличие от тебя, от меня я не гадина! — Закрой свою пасть и убирайся! — резко сказала я, вставая. Мне надоел его вид. Малфой не уходил. Его глаза скользнули по мне, затем вернулись к Гарри. — Скажи, Поттер, каково это — быть ниже, чем Уизли? По всем параметрам. — Заткнись, Малфой! — вспыхнула Гермиона. — О, тронул за больное? — ядовито протянул Драко. — Ладно. Запомни, Поттер, я теперь буду следить за тобой. Как пёс. — Он сделал паузу для пущего эффекта. — Как пёс. Буду вынюхивать каждую твою провинность. Он удалился и я захлопнула дверь. Когда мои глаза встретились с взглядом Поттера, в них отразилось то же самое внезапное, леденящее понимание. «Как пёс». Это не было просто оскорблением. Малфой мог знать. Или догадываться. Об анимаге Сириусе. Если он проговорится отцу... а Люциус связан с Министерством... Ледяная волна страха пробежала по моей спине. В этот момент дверь отворилась, и на пороге появилась Роузи, запыхавшаяся и весёлая. — Всё, свобода! Наше купе свободно, пошли! Я схватила чемодан, не глядя больше ни на кого, и вышла. Роузи болтала о правилах для старост, о своих новых обязанностях, но я почти не слышала её. В ушах ещё стояли слова Малфоя, а перед глазами — последний взгляд Поттера, когда я уходила. В нём было не только общее понимание угрозы. Было что-то ещё... что-то похожее на досаду. На то, что я ухожу. И этот немой вопрос в его зелёных глазах беспокоил меня теперь сильнее, чем все возможные козни Малфоя.