Nix Aeterna

Может ли что-то маленькое и незначительное содержать в себе целый смысл мироздания? Возможно, только если пойти от обратного. Любая мелочь есть следствие существования чего-то большего. И все же, если задуматься, может ли это следствие иметь в себе весь Абсолют? Да. И это следствие существования жизни – больная клетка Anima Mundi, души всего мира. Хрупкая оболочка, микрокосм, сдерживая в себе макрокосм, рано или поздно сломается. А что будет дальше – можно только гадать. Вернемся ли мы все в состояние первозданного потенциала? Исчезнем ли без следа? Будем ли стерты из памяти вселенной? Вероятно, даже если это случится, мы не сможем запечатлеть сию информацию. *** Тело не разложилось. Значит, умер не так давно, может несколько дней назад. Закопали тоже не сильно глубоко, спешили. Странно, что животные не разрыли и полицейские собаки не учуяли. А может, они и не искали? Земля была холодной и сырой – еще не успела нагреться и высохнуть. Хотелось вылезти как можно быстрее. Было очень холодно. Может, на улице будет теплее? Рыть землю было очень тяжело, двигать руками сложно. К тому же, очень страшно. Земля плотно прилегала к телу, свет не проходил сквозь нее. Наличие клаустрофобии заставило освобождать свое тело от заточения энергичнее. Конечности окоченели от холода и затекли от отсутствия движения. Земля забилась под ногти, и стало только еще хуже. В конце концов, кожа почувствовала свежий воздух. Был ли он теплым или холодным? Нельзя сказать. Холод будто шел изнутри, тек по венам и артериям, ограждая тело от какого-либо тепла. Дело осталось за малым. Вскоре, возле собственной могилы стоял молодой человек, избавляясь от остатков земли на теле и одежде. Много попало в рот и ноздри, поэтому тот потратил еще какое-то время на то, чтобы избавить дыхательные пути от преград. Теперь во рту был неприятный вкус земли. Может ли у земли быть приятный вкус? Наверное, нет. Стало только холоднее. Теперь, когда раскопать свой труп – или не совсем труп – больше не было задачей в списке, возникли другие вопросы. Как долго тело пробыло под землей и почему на коже не появилось хотя бы трупных пятен? Как его вообще зовут? В голову совсем не шла информация банально о себе же. Кожа рук была синеватого оттенка, будто кровь под ней даже не текла. Но старой она не выглядела. Наверное, от двадцати пяти до тридцати лет. Было так холодно, что мороз занимал все мысли. Какая разница, сколько там ему лет, если воскреснув, он снова умрет, только на этот раз от обморожения? Инстинкт самосохранения был куда сильнее экзистенциального кризиса. Свитер, брюки и ботинки совсем не грели. Еще и как-то… одиноко. Вспомнить людей, к которым можно обратиться за помощью, звучит, как непосильная задача. Ни одного даже смутного силуэта в памяти. Но почему-то было стойкое ощущение, что люди в этом мире есть. И что никто не станет помогать незнакомцу, который, кажется, летом, говорит, что ему жуть как холодно. Или весной? Снег не лежит, листья на деревьях вокруг зеленые, значит время года теплое. Кстати о деревьях. Импровизированная могила в лесу. Сильно надо было кому-то жизнь испортить. Может ли он считать себя этим погребенным? Он же больше не мертв, да и не помнит ничего, почти что другой человек. Философствовать можно долго, но от холода это не избавит. Попытать удачу в ближайшем населенном пункте все-таки стоит. Скрестив руки на груди, пытаясь сохранить как можно больше тепла, молодой человек наконец двинулся с места. Дорога ощущалась нескончаемой пыткой. Хотелось сдаться и отдаться воле судьбы, оставшись медленно и мучительно умирать от холода. По ощущениям, до ближайшего города пришлось идти пешком часов десять, а на деле, вероятно, не больше часа. Да почему так холодно? Свитер был теплым, вязаным, а в итоге никакого эффекта не оказывал. На улице было темно, светили только редкие фонари. Некоторые из них были разбиты или просто неисправны. Может, это из-за ночи так холодно? Тогда останется переждать ее, а дальше уже обратиться в полицию, что ли. Документы восстановить или хотя бы найти временное укрытие. Остановившись у одного из частных домов на окраине города, молодой человек осторожно сел на холодную землю. Куда еще холоднее? Было так некомфортно, даже больно. И страшно. Что, если это болезнь такая? Она лечится? Всю ночь так и не удалось сомкнуть глаз. Парень дрожал, поджав колени. От тревоги сначала искусал все губы – обветренная сухая кожа отходила от нижних слоев с трудом, из-за чего просачивалась кровь. Она была теплой, да и вообще имелась. Значит, он действительно жив. Вскоре истязаниям подверглись и ногти. Они были длинными, но ломкими. Вскоре от прежней длины на большинстве пластин ничего не осталось. Сначала просто хотелось достать землю из-под ногтей, а в конце что-то сгрызалось зубами, что-то отковырнулось другими пальцами, но очень быстро стало просто невыносимо больно продолжать. От ногтей осталось только что-то бесформенное, кровавое и грязное. Вкуса едва теплой крови было достаточно, издеваться над собой дальше не имело смысла. Ночь не была долгой. Сперва дорога, затем в какой-то мере успокаивающее занятие. Так и взошло солнце. Теплое, яркое, светлое солнце. Наконец он согреется. Поднявшись с асфальта, юноша встал прямо под лучами небесного светила. Только вот оно не грело. Холод не исчез, а кожа на ладонях начала краснеть. Кажется, даже пар или дым поднимался. Было больно, но не горячо. Совсем не тепло. Почему так? Он молча смотрел на собственные ладони, погруженный в свою растерянность, всепоглощающий холод и странную боль, пока в реальность его не вернул молодой женский голос. – Молодой человек! Вы же так сгорите, заходите скорее внутрь! Сгорит? Что за глупости. Хотя, запах горелого доказывал совсем обратное. Человек успел только повернуть голову в сторону двери дома, у которого провел всю ночь, как его тут же схватили под локоть и в спешке завели внутрь. Точно ли так можно поступать с незнакомцами? А если это новый метод похищения людей? Девушка, тем не менее, выглядела обеспокоенной и совсем не опасной. – Вы так и погибнуть можете! Что же Вы, совсем новости не смотрите? – она, кажется, была не сильно старше своего собеседника. Потребовалось время, чтобы придумать, что на это сказать. Никто же не поверит, что он только что вылез из-под земли и ничего не помнит даже о себе. – Я… Н-нет. А что произошло? – голос его был растерянным и дрожал от мороза. В голове крутилось столько мыслей, а сказать надо было что-то совершенно другое. – Люди сгорают на солнце, вот что! Неужели Вы сами не почувствовали? Смотрите, вся кожа красная. Лето в этом году такое жаркое, а Вы еще и в свитере… – ее нотации были действительно скорее из волнения, а не из грубости. Она не выглядела плохим человеком. После всего, что случилось, аномально палящее солнце уже не вызывало того удивления, которое должно. – Н-нет, мне не жарко. Мне очень х-холодно. Солнце н-никак не помогло. Я м-могу у Вас погреться? А ночью уйду. Обещаю. – тон был вовсе не напористым, а наоборот, довольно скромным, будто преуменьшая значимость говорящего. – Да, конечно… Если мой молодой человек не будет против. Он сейчас занят – работает, но я его позову. А почему это Вам холодно в знойную жару? – не дожидаясь ответа, девушка отошла глубже в коридор и постучалась в комнату своего сожителя. Обручального кольца на ее руке не было. В то время как юноша, наконец, закрыл за собой дверь в дом, из кабинета появился высокий мужчина. Тощим он не был, но и сильно крупным тоже. Жилистая фигура вкупе с хмурым взглядом даже создавали впечатление, что от одного лишь удара кулаком в нос хрупкого телосложения парень упадет и больше не поднимется. Лучше не провоцировать такого человека. Серовато-синий оттенок кожи незнакомца вместе с покраснениями от ожогов, полученных на солнце, мог вызвать странные ощущения у окружающих. Ужасное состояние ногтей пряталось в карманах брюк. Вида этого человека и факта постоянного холода хватило, чтобы заставить партнера девушки насторожиться. Тот что-то прошептал ей на ухо, но в ответ она лишь махнула рукой и нахмурила брови, так же тихо произнеся что-то в ответ в недовольном тоне. Затем девушка снова улыбнулась, обращая свой взгляд на первоначального собеседника. Улыбка была натянута из вежливости, что моментально бросалось в глаза, однако молодой человек даже не счел это грубостью – она ведь старалась. – Вы не обижайтесь, сегодня просто все на нервах. Солнце, «Гости» … Может, чаю? Согреетесь, расскажете, что с Вами стряслось. – не успев вымолвить и слова, он снова был в спешке затолкнут на этот раз на кухню. Прежде чем он оказался завален вопросами, которые уже давно задал себе сам, парень решил перебить собеседницу. Тем самым, больше узнать о мире, в который вернулся. – А что з-значит «Гости»? Кто это? – сидя на стуле в скромной, но уютной кухне, совмещенной со столовой, он старался согреться, выдыхая изо рта теплый воздух в сложенные «лодочкой» ладони. Едва ли это помогало. – Точно, Вы же не смотрели новости. Говорят, среди людей стали появляться «Гости» – мы ничего про них не знаем, кроме того, что для людей они опасны. Еще какие-то признаки есть, по телевизору сегодня что-то про зубы рассказывали. Знаете, я в это не верю. Мы же не в фильме ужасов живем, да и что за признаки такие? Все люди разные… – и пока собеседница развивала свою мысль, совсем забыв о кипящем на плите чайнике, теплее не становилось. Гости, значит. Действительно, не очень правдоподобно. Еще и название дурацкое. По телевизору всегда какой-то бред несут. Откуда такое мнение? Наверное, отголоски прежней жизни. Возможно. Была ли она? Чаепитие все же случилось. Жидкость совсем не согревала, только обжигала язык. Из вежливости к людям, которые его приняли, пришлось очень постараться уйти от ответов на некоторые вопросы или придумать правдоподобную ложь достаточно быстро. После «допроса», парня лишь изредка беспокоили вопросами о самочувствии. Вернее, беспокоила девушка. Из соседней комнаты часто доносились недовольства мужчины о том, что его возлюбленная впустила в дом подозрительного человека. Даже если он и не Гость, то какой здоровый человек будет гореть на солнце и не чувствовать жары? А если он и их заразит? Мысли разумные, но могли ли они теперь его выгнать? Вероятно, людская этика не позволит. Близился поздний вечер. На улице уже потемнело, и солнце больше не грозилось сжечь каждого, кто посмел воспользоваться теплотой его лучей. Сам погребенный все это время проводил за кухонным столом по большей части в одиночестве, пока в очередной раз к нему не обратилась хозяйка скромной обители. – Уже стемнело, Вы говорили, что уйдете. Может, все-таки, переночуете? Выглядите устало. И попробуйте принять горячий душ, может, хоть так согреетесь. Даже просто расслабиться будет уже хорошо. – доброта этого человека поражала. Идея была хорошей, и горячая вода могла действительно помочь, может даже привести мысли в порядок. Парень кивнул в ответ, проговорив себе под нос тихое «спасибо». Поднявшись со стула на кухне, хрупкая фигура покинула помещение, теперь направляясь туда, где предположительно была ванная комната. Пару раз он слышал, как оттуда доносился звук текущей воды – предположения были небеспочвенны. Всегда можно было спросить, но лишний раз тревожить и без того напряженных людей не хотелось. Стоит приносить им как можно меньше проблем. За все эти сутки, первое зеркало было здесь, в ванной, над раковиной. Лицо выглядело знакомо. Округлая форма самого лица, глубоко посаженные глаза с мешками от недостатка сна под ними, и тонкие брови над ними. Нос был тонким и вытянутым вниз, не вздернутым. Нижняя губа сильно больше верхней. На брекеты все не было денег, а прикус всю жизнь был неправильным. Еще и глупая привычка жевать щеки изнутри при любой слегка тревожной ситуации. Все это стало причиной появления одной определенной черты лица. Это не некрасиво, но подтянутая челюсть всегда выглядит выигрышнее в сравнении. Проведя пальцами сквозь черные густые волосы, длины где-то по шею, стали видны уши, что ранее были закрыты. Серьги, наверное, остались под землей. Без них тоннели выглядели не очень лицеприятно, а потому лучше пускай остаются спрятанными под копной волос. Приглядевшись к собственному отражению, в глаза бросилось нечто, что не вызывало знакомых чувств из прошлого – сами глаза. Темный цвет был привычен, а вот вытянутая форма радужки и зрачка казалась странной. Реакция организма на холод? Кажется, он настолько промерз, что все клетки кожи стянулись друг к другу, дабы хоть немного согреться. Кто знает, может глаза реагируют похожим образом. Мужчина за столом говорил о том, что признак Гостей – идеально белые зубы. Странный признак. Неужели не бывает людей с идеально белыми зубами? Конечно, это редкость, но бывает же. Однако любопытство взяло свое. Растянув искусанные губы, парень наклонился ближе к зеркалу, рассматривая свои зубы. Белые. Или не белые? Что значит «идеально белые»? Так же можно и паранойю заработать. Просто чистые, наверное. Да, просто чистые. И десна кровоточат. Не столь важно. Мало ли что случилось, когда он земли наглотался. Изначальной задачей было согреться в горячей воде. В голове столько мыслей, одна громче другой, совсем забылось. Снимать свитер было страшно, но и мыться в нем не хотелось. Другой одежды то нет, чтобы он высох. Выдохнув, парень закрыл глаза и резко стянул с себя зеленый свитер, отложив его на корзину для белья. На секунду стало еще неприятнее, но особой разницы не было. Видать, холоднее уже некуда. Раскрыв глаза и взглянув на себя в зеркале снова, сперва даже не последовало какой-то реакции. Что это? Когда наконец пришло осознание, что от выпирающих последних ребер и до самого низа живота простиралась дыра, у которой даже четкого края не было, рука рефлекторно потянулась ко рту, чтобы его закрыть. Глаза раскрылись шире, а зрачки, кажется, сузились только сильнее. Если там пусто, то где тогда органы? Куда попал выпитый чай? Как это произошло? С осторожностью дотронувшись до края зияющей дыры пальцами второй руки, он почувствовал, как по телу пробежал леденящий мороз. Будто внутри теперь была маленькая вселенная. Холодный космос без звезд, что дарили бы хоть немного тепла. Он все-таки Гость? Или нечто другое? Точно не человек. Так не должно быть. Принятие душа ощущалось странно, как и все прошедшие сутки. Теплее опять не становилось, капли, затекающие в пустоту там и исчезали, а кожа обжигалась и краснела. Скорее всего, холодно было именно из-за черной дыры внутри тела. Это так страшно. Стоит ли об этом рассказывать? Представляет ли он ту или иную опасность для окружающих? Усталость, даже измотанность, приходила от одних только вопросов. Натянув на себя ту же одежду, перед этим протерев тело сухим полотенцем, парень покинул ванную комнату. Из-за мокрых волос было только хуже. Проще умереть, чем терпеть этот холод, источник которого теперь был найден. Уже знакомый голос девушки не заставил себя долго ждать. – Как Вы? Можете лечь спать в гостиной, если хотите. Диван, конечно, не самый комфортный, но на первое время пойдет. – П-подождите, я... Я должен кое-что сказать Вам и... Я думаю, Ваш молодой человек тоже д-должен знать. – голос все еще дрожал от холода, а взгляд бегал то к лицу собеседницы, то в пол. Девушка тут же забеспокоилась, и повела его в ту самую гостиную, где она и ее партнер, похоже, проводили время вместе перед сном за просмотром новостей по телевизору. – Сейчас скажете, только не переживайте так. Мы поможем чем сможем, так ведь? – в ответ на риторический вопрос мужчина только вздохнул, отстраненно уставившись в журнал об автомобильных новинках. Было нервозно. Это же незнакомые люди. Как они отреагируют? А у кого еще искать помощи? Может, все закончится не так плохо. Вдруг есть шанс что-то сделать и изменить, жить как обычный человек. Выходит, он вернулся к жизни, только чтобы бесконечно проживать чувства, испытываемые в момент смерти. Холод, боль и одиночество. Что, если уйти пока не поздно и исправить ошибку, совершенную природой? Умертвить то, что должно было быть мертвым с самого начала, без этого абсурда. Так или иначе, пришлось собраться с мыслями и заговорить. Не поднимая взгляда на других людей в комнате, парень сжал обеими руками край свитера. Волнительно и холодно, очень холодно. – В-возможно, мне не стоит об этом г-говорить, но… Меня это б-беспокоит. Если бы только с этим можно б-было что-то сделать. П-посмотрите, пожалуйста. – сердце, на удивление, исправно работало и стучало достаточно быстро. Поднялось давление. Значит, кровь еще действительно циркулировала по телу, строение которого ныне оставалось загадкой. Тремор в холодных руках только усилился. Лица двух других людей замерли в ожидании. Настолько сильная тревога человека перед ними вызвала интерес и заставила вовлечься в диалог. Пара секунд, и перед их глазами зияла черная пустошь, абсолютное ничего, олицетворение нигилизма. Прошло время. Много, мало – счет совсем стерся и потерял свой смысл. Подняв глаза на людей, так сильно старавшихся ему помочь, он увидел только застывшие экспрессии беспокойства. Раскрытые стеклянные глаза, приоткрытые губы, и больше ничего. Жизни здесь больше не было. Будто два бальзамированных трупа в морге и патологоанатом, оказавшийся здесь по ошибке в свой выходной. Он опустил край свитера, звал их, но никто не отвечал. Будто жизнь из этих людей бесследно пропала в пустоте внутри парня. Связь между телом и чем бы то ни было внутри него разорвалась на метафизическом уровне. Были ли их «души» бесследно уничтожены? Оказались ли они теперь внутри этой небольшой вселенной? Как и почему они погибли? Дыхание участилось. Он убил их. Но он этого совсем не хотел. Что делать дальше? Вызывать полицию? Идти в участок самому? Бежать и прятаться? Вопрос «что делать» повторялся в его голове раз за разом, став тем самым причиной абсолютного отчаяния. Он не убийца, не «Гость», не кто бы то ни было, он не хотел этого. Ночь продолжалась. Паника быстро пришла в смирение. Он – исключение из правил этого мира. Мертвые не получают вторых шансов. И эти люди, вероятно, тоже не получат. Холод никуда не исчез, если не стал сильнее. Заимствованная одежда из гардероба пары едва грела. На свитере была кофта, а на кофте – куртка. Горло, помимо того же свитера, закрывал еще и шарф. Шапки не нашлось. Если не найти пристанище до восхода солнца – будет болезненно сгорать под его лучами. Может, так и будет лучше поступить, пока не пострадал кто-либо еще. Нет правильного места, правильных людей и правильного времени. Не для него. С тех пор как он освободил свое тело от земли, юноша был обречен наблюдать за миром со стороны, быть в нем лишним, без возможности ощутить что-либо кроме нескончаемого холода. Иные люди – звезды, разных величин, яркости и теплоты, а он – материя, в которой они тонут. Брести по слабо освещенным улицам пришлось не долго. Или долго? Кажется, все в мире относительно. Раздался стук в дверь. А за ней – чьи-то шаги. – П-привет.