Глава 2: Осколки протокола

Пять пар сапог, отбивающих дробную, лишённую всякого ритма чечётку по бетону. Пять лучей тактических фонарей, прорезающих липкую, почти осязаемую тьму аварийного тоннеля на Уровне 1. Воздух был густым, пахшим озоном от коротких замыканий, гарью и чем-то сладковато-прогорклым — запахом разложения, который не должен был быть здесь. Капитан Игорь Воронов шёл первым, его HK416 наполовину прикладом к плечу, палец на скобе спускового крючка. За ним, словно тени, двигались четверо бойцов МОГ «Ню-7» — «Удар Молота». Они были элитой, последним аргументом Совета О5. Сейчас они чувствовали себя скорее сапёрами на минном поле, где мины могли ходить сквозь стены. — Дёргаешься, лейтенант, — тихо, беззлобно бросил Воронов, не оборачиваясь. Лейтенант Коваль, шедший за ним, сглотнул. Его луч на секунду дёрнулся по стене, испещрённой странными, оплавленными бороздами. Это были не следы пуль. Это было словно кто-то пролил на бетон мощную кислоту. — Извините, командир. Просто... тихо слишком. — Тишина — это роскошь, — отозвался старший сержант Гурский, «Каменщик», нёсший на спине массивный тактический ранец с взрывчаткой. — Наслаждайся, пока есть возможность. Их задача была проста на бумаге и почти самоубийственна в реализации: пробиться к командному центру, отбить его у повстанцев и активировать систему полного блокирования комплекса. «Почти» — потому что по пути их ждали не только люди с оружием, но и то, против чего обычная броня и патроны были бесполезны. Тоннель расширялся, переходя в широкий холл с картой Зоны на стене. Карта была испещрена предупреждающими красными метками. Воронов поднял сжатый кулак. Группа замерла. Свет аварийных фонарей здесь мигал, отбрасывая прыгающие тени. По громкой связи, с искажениями, доносился обрывок старого сообщения: «...код 106... Уровень 2... сдерживание...» и переходил в белый шум. И тут Воронов его увидел. В дальнем конце зала, возле запечатанного аварийного шлюза, стояла фигура. Высокая, в потрёпанном хаки мундире Фонда. Она стояла неподвижно, спиной к ним. — Контакт, — тихо сказал Воронов. — Гурский, прикрыть. Остальные — веером. Они двинулись вперед, лучи их фонарей сошлись на фигуре. Она не реагировала. — Это наш? — прошептал Коваль. — Никто не отвечает на запросы по Уровню 1, — жёстко парировал Воронов. — Все мертвы. Или хуже. В трёх шагах от фигуры он понял, что было не так. Мундир на спине был не просто порван. Он был частично растворён, обнажая позвоночник и рёбра, которые выглядели обугленными и покрытыми чёрной, влажной слизью. От человека исходил тот самый сладковато-прогорклый запах, только здесь он был невыносимым. Фигура резко дёрнулась и повернулась. Это был не человек. Вернее, это уже не был человек. Его лицо было лишено кожи, мышцы обнажены и почернели. Глазницы были пусты, но из них сочилась та же чёрная жижа. Существо издало булькающий, идущий из самой глотки звук и сделало шаг вперед, его пальцы, похожие на обгорелые щепки, вытянулись к ближайшему бойцу. — Шестнадцатый! — закричал Коваль, открывая огонь. Пули со стуком входили в тело, не вызывая никакой реакции. Существо продолжало идти. — Отбой! Это не работает! — скомандовал Воронов. — Гурский! Осветительная! Гурский выхватил из разгрузки светошумовую гранату. — Граната! Белый ослепительный взрыв заполнил зал. Когда зрение вернулось, существа на месте не было. Лишь лужица чёрной слизи на полу да лёгкий дымок, поднимающийся от неё. — Что... что это было? — выдохнул один из бойцов, дрожащим голосом. — Цена нашего поражения, — Воронов снова взвёл оружие. — Это след 106-го. Он не просто убивает. Он оставляет после себя... это. Ожившие трупы, его марионетки. Двигаемся. Теперь мы знаем, он здесь. Они двинулись дальше, оставив зал с призраком. Но ощущение, что за ними наблюдают из самой тьмы, не покидало их ни на секунду. За гермодверью Командного центра дышать было почти нечем. Воздух был спёртым, пропахшим потом, страхом и гарью от дымящихся консолей. Доктор Эмили Росс, прижавшись спиной к холодному металлу пульта управления, пыталась заставить свои дрожащие пальцы ввести ещё одну команду. — Система не отвечает, — её голос был хриплым от напряжения. — Повстанцы заблокировали все основные протоколы. Я могу только мониторить... это. Она кивнула на центральный голографический проектор, где отображалась схема Зоны. Половина отсеков горели алым — «Нарушение сдерживания». Три точки с метками SCP-106 и SCP-049 медленно перемещались по Уровню 2. Капитан Маркус Грегарио, его бронежилет был в сколах и подпалинах, перезаряжал магазин. Рядом с ним оставалось лишь трое его людей. Остальные погибли, отбивая первую волну штурма. — Тогда мониторь, — его голос был усталым, но твёрдым. — Нам нужно знать, куда они движутся. И куда движется помощь. — Помощь? — один из бойцов, рядовой Джексон, горько усмехнулся. — Какая помощь, капитан? Мы здесь одни. — Не одни, — раздался голос из динамика на столе. Искажённый, но твёрдый. — МОГ «Ню-7» на связи. Капитан Воронов. Мы на Уровне 1, движемся к вашей позиции. Подготовьтесь к нашему прибытию. Ожидаем сопротивление. В глазах Грегарио вспыхнула искра надежды. «Удар Молота». Они прислали лучших. — Вас понял, капитан. Ситуация здесь... тяжёлая. — Грегарио посмотрел на дверь, в которую несколько минут назад лупили очередью из автомата. — У нас есть контроль над внутренними шлюзами блока Б. Могу открыть вам путь, но это оставит нас без последней линии обороны. — Делайте, — ответил Воронов. — Мы ваш щит. Ваша задача — вернуть систему. Эмили кивнула, её пальцы замелькали по клавиатуре. — Делаю... Готово. Маршрут открыт. Но капитан... будьте осторожны. Данные с биодатчиков показывают... аномальную активность в вентиляционных шахтах на вашем пути. Путь, который открыл им Грегарио, оказался лабиринтом технических коридоров и вентиляционных камер. Здесь было тесно, темно, и датчики движения на их шлемах то и дело сходили с ума, улавливая перемещения в смежных тоннелях. Именно здесь их и настигли. Атака была стремительной. Из вентиляционной решётки впереди вывалилось нечто, напоминающее гигантского, покрытого слизью насекомого. Оно шипело, его множественные лапы цокали по металлу. SCP-939 — Огонь! — крикнул Воронов. Залп из четырёх автоматов прошил тварь. Она отпрянула, издавая пронзительный визг, но не упала. Вместо этого из решётки позади группы вывалилась вторая. — Окружение! Хаос длился меньше минуты, но показался вечностью. Гурский швырнул гранату, взрыв оглушил всех и частично обрушил потолок, придавив одну из тварей. Воронов в упор расстрелял вторую, пока та пыталась вцепиться когтями в Коваля. Когда стрельба стихла, в ушах стоял звон. Двое бойцов были мертвы. Один — с перекушенным горлом, второй — с грудной клеткой, распоротой когтями. Коваль сидел, прислонившись к стене, зажимая рану на руке, из которой сочилась тёмная кровь. — Гурский, перевяжи его, — скомандовал Воронов, его лицо было каменным. Он смотрел на тела своих людей. Цена. Они ещё даже не дошли до цели, а уже заплатили цену. — Командир... — прошептал Коваль, когда Гурский накладывал жгут. — Я... я слышу их. Шёпот в голове. Воронов похолодел. Один из экземпляров 939-го обладал телепатией. Он имитировал голоса, чтобы сбить с толку жертв. — Игнорируй, лейтенант. Это не настоящее. — Но она зовёт меня по имени... мама... — глаза Коваля были полны ужаса. Подобрав оружие павших, трое оставшихся в живых двинулись дальше. До командного центра оставалось меньше ста метров по прямой. Гермодверь в Командный центр была заблокирована снаружи импровизированной баррикадой из обломков консолей и мебели. Из-за неё вёлся беспорядочный огонь. Повстанцы поняли, что к осаждённым идёт подмога, и решили взять штурмом. — Грегарио! Воронов! Мы у двери! — крикнул Воронов в рацию, укрываясь за углом от очередей. — Держитесь! Выпускаем! — ответил голос капитана. С внутренней стороны двери раздались взрывы гранат и интенсивная стрельба. Повстанцы засуетились, их огонь ослаб. Баррикада дрогнула. — Гурский, теперь! — рявкнул Воронов. «Каменщик» подорвал заранее установленный заряд на петлях двери. Металл с грохотом отлетел внутрь. Воронов и Гурский ворвались в помещение, ведя шквальный огонь на поражение. Бой был коротким и жестоким. Последние пятеро повстанцев, зажатые между молотом — бойцами Грегарио — и наковальней — «Ударом Молота», были уничтожены за считанные секунды. Когда смолкли выстрелы, в центре воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском горящей аппаратуры и тяжёлым дыханием людей. Воронов увидел доктора Росс, бледную, но собранную, и капитана Грегарио, который, хромая, подошёл к нему. — Капитан. Доктор. — Воронов кивнул. — Отчёт о ситуации. — Сдерживание по Уровню 2 практически нулевое, — сразу перешла к делу Эмили. — 106 и 049 активны. Системы связи и основного управления заблокированы. У меня есть доступ только к системам жизнеобеспечения и аварийным протоколам. — Каковы наши приказы? — Грегарио посмотрел на Воронова. Тот достал планшет. — Приоритет один: восстановить контроль над главным компьютером и активировать протокол «Полного Запечатывания». Зона должна быть изолирована. — Это убьёт всех, кто остался внутри, — тихо сказала Эмили. — Это спасёт мир снаружи, — без колебаний парировал Воронов. — Таков приказ. В этот момент замигал красный индикатор на главной консоли. Раздался автоматический голос. «Внимание. Обнаружено нарушение сдерживания SCP-106 в шлюзовой камере Альфа. Уровень 1. Угроза проникновения на поверхность признана... критической. Активирован протокол „Полная Зачистка“. Таймер: 10 минут... 9:59... 9:58...» Леденящее молчание повисло в воздухе. Они смотрели на таймер, который отсчитывал секунды до их гибели. — Они... Совет... они хотят уничтожить всю Зону? — прошептал Грегарио. — Они выполняют свою работу, — голос Воронова был спокоен. — У нас есть десять минут, чтобы сделать свою.Доктор Росс, можете вы отменить протокол? Эмили отчаянно застучала по клавиатуре. — Нет! Это решение О5. Оно исходит извне. Я могу его... отсрочить. Максимум на пять минут. Но для этого мне нужен ручной доступ к серверной на Уровне 2. Серверная находилась в эпицентре аномальной активности. Воронов посмотрел на своих двух оставшихся бойцов — на раненого Коваля и мрачного Гурского. Посмотрел на измождённых, но не сломленных защитников центра. — Значит, у нас есть пятнадцать минут, — он перезарядил оружие. — Капитан Грегарио, вы и ваши люди обеспечиваете оборону центра. Доктор Росс, вы делаете всё, чтобы отсрочить неизбежное. Моя группа спускается на Уровень 2. — Это самоубийство, капитан, — сказал Грегарио. — Это сдерживание, — поправил его Воронов. — Гурский, Коваль... Вы готовы? Гурский мотнул головой. Коваль, бледный, но с горящими глазами, кивнул. Красный свет аварийной сигнализации, мигая, скользил по его неподвижному лицу, будто высекая его из камня. Слова Воронова повисли в воздухе Командного центра, тяжелые и неоспоримые. — Наша цена ещё не полностью оплачена. — Пятнадцать минут, — голос доктора Росс дрогнул, но взгляд был твердым. Ее пальцы порхали над клавиатурой, отменяя одни протоколы и активируя другие. — Я перенаправляю остаточную энергию с систем жизнеобеспечения Уровня 3 на щиты шлюза «Гефест». Это даст вам узкое окно для спуска. — Окно в ад, — капитан Грегарио, его бронежилет был в сколах и копоти, мрачно смотрел на тактическую карту. Половина секторов горела алым. — Спуститься на Уровень 2? Это самоубийство, Игорь. Мы едва удерживаем этот этаж. Данные с нижних датчиков... они не просто повреждены. Они тихие. Слишком тихие. — Это — приказ, — отрубил Воронов, не глядя на него. Он проверял магазин, щелчком затвора отправляя патрон в патронник. Звук был сухим и окончательным. — Гурский, полный боекомплект. Берем только необходимое. Взрывчатку. Старший сержант Гурский, молчаливый и широкоплечий, как гора, кивнул и начал методично проверять снаряжение. Лейтенант Коваль, бледный, с перевязанной рукой, из-под бинтов которой проступала темная влага, попытался вскочить. — Я готов, командир, — выдохнул он, пытаясь скрыть слабость. Воронов холодно оценил его взглядом. — Ты остаешься. Прикроешь тылы с Грегарио. — Но... — Твоя рана — это акустический маяк для всего, что там внизу, — голос Воронова не оставлял пространства для дискуссий. — Капля крови, хрип, неверный шаг. Ты — угроза миссии. Приказ, лейтенант. Коваль опустил голову, сжимая кулаки. Гурский не глядя протянул ему свой лишний магазин. Молчаливый жест товарищества в мире, где товарищество стало роскошью. «ТАЙМЕР: 09:15... 09:14...» — Маршрут проложен, — голос Росс снова привлек всеобщее внимание. На карту проецировался зигзагообразный путь через технические туннели. — Самый быстрый путь к серверной — через старую угольную котельную. Протокол «Тишина» на Уровне 2 активирован. Любой звук... — она замолчала, не в силах договорить. — Любой звук приравнивается к самоубийству, — закончил за нее Грегарио. — Держите связь через текстовый канал. Если что... было честью. Воронов лишь кивнул. Слова были лишними. Он взглянул на Гурского, встретив тот же каменный взгляд. Два профессионала, два инструмента, которым предстояла работа. — Пошли. Дверь в аварийный тоннель захлопнулась за ними, оставив в Командном центре лишь треск статики, тиканье таймера и тяжелое молчание. Лифт не работал. Им пришлось пробираться по аварийным лестницам, уходящим в черноту Уровня 2. Воздух с каждым пролетом становился гуще, тяжелее. Запах озона и гари сменился на что-то другое — стерильный, металлический, с легкой сладковатой нотой, как от разлагающейся электроники. Свет их фонарей выхватывал из тьмы следы хаоса. Стены, испещренные следами когтей и кислотных ожогов. Разбросанные папки, разбитая аппаратура. И тишина. Давящая, абсолютная тишина, в которой собственное сердцебиение отдавалось в ушах гулом реактивного двигателя. Воронов поднял сжатый кулак. Они замерли. Он снял с разгрузки планшет. «Интерком. Протокол «Тишина». SCP-439. Питаются звуком. Ни слова. Ни шороха. Жесты. Ступать как по стеклу.» Гурский кивнул, снимая с предохранителя свой ПБ «Вал». Он показал на ухо, а затем медленно провел открытой ладонью по воздуху. «Слушаю. Полная тишина.» Они двинулись дальше, превратившись в тени. Каждый шаг они ставили с неестественной медленностью, сначала на носок, затем плавно перенося вес. Дыхание они задерживали, выдыхая медленно и бесшумно, приоткрыв рты. Именно эта тишина позволила им услышать это. Сначала — едва уловимый, похожий на помехи в эфире шепот. Он доносился отовсюду — из вентиляционных решеток, из-за углов, из самой темноты. Это был не один голос, а множество, сливавшихся в жутковатый, бессвязный лепет. Детский лепет, лишенный всякого смысла, но оттого еще более зловещий. SCP-439. Колония пробудилась. Воронов жестом указал вперед. Они должны были пройти через этот коридор. Справа и слева зияли провалы лабораторий. В одной из них они увидели это. Тело инженера. Он сидел, прислонившись к консоли, его рот был открыт в безмолвном крике. Его кожа, особенно на лице и руках, была покрыта бледным, полупрозрачным, похожим на плесень или лишайник налетом. Налет пульсировал, и с каждой пульсацией лепет вокруг становился чуть слышнее, чуть навязчивее. Это была биологическая антенна, усиливающая акустический резонанс, преобразующая последние вибрации, исходившие от жертвы, в пищу для всей колонии. Гурский смотрел на это с леденящим спокойствием. Он жестом показал на налет, а затем на свои уши. «Они его уже переработали. Питаются эхом его крика.» Воронов кивнул. Он показал на свой ботинок, а затем на пол, усыпанный осколками стекла. Потом указал вперед, на чистый участок. «Обходи. Любой хруст — наш смертный приговор.» Они двигались, как призраки, обходя малейшие препятствия. Лепет следовал за ними, словно невидимая паутина, улавливая малейшую вибрацию. Казалось, сама атмосфера была наполнена миллиардами невидимых жужжащих ртов. Их путь лежал через огромный зал старой угольной котельной. Гигантское помещение было погружено в полумрак, лишь несколько аварийных фонарей бросали зловещие тени на ржавые механизмы и горы давно остывшего угля. Здесь эхо было самым сильным. Именно здесь их и настигло. Гурский, стараясь обойти лужу машинного масла, слегка задел плечом низко висящий вентильный клапан. Старая, проржавевшая резьба не выдержала. Клапан с тихим, но отчетливым СКРЕЖЕТОМ провернулся на несколько миллиметров. Звук был подобен взрыву. Лепет из вентиляции оборвался. На смену ему пришло пронзительное, высокочастотное жужжание, от которого заложило уши. Бледный налет на теле инженера вдали вздулся и лопнул, выпустив облако микроскопической пыли. Пыль 439-го. Со всех сторон, из каждой щели, из каждой решетки, на них посыпалась та же биологическая пыль, оседая на бронежилетах, шлемах, оружии. Она светилась слабым фосфоресцирующим светом, отмечая их, как мишени. — БЕГИ! — проревел Воронов, уже не заботясь о тишине. Слова были выброшены наружу инстинктом, а не разумом. Они рванули вперед, к противоположному выходу из котельной. Но жужжание нарастало, превращаясь в оглушительный визг. Пыль в воздухе сгущалась, она была повсюду — они дышали ей. Внезапно Гурский, бежавший сзади, споткнулся и тяжело рухнул на колено. Он попытался подняться, но его тело сковала судорога. Он поднял на Воронова широко открытые глаза, полные не боли, а ужасающего понимания. Он беззвучно открыл рот, и из его горла вырвался не крик, а тот самый детский, бессвязный лепет. Его кисть, сжимавшая автомат, дернулась, и пальцы бессильно разжались. Воронов замер на мгновение, видя, как бледный налет уже проступает на шее его старшего сержанта. Протокол, долг, миссия — все рухнуло в одно мгновение. Он видел, как глаза Гурского, еще секунду назад полные решимости, теперь заволакиваются молочно-белой пеленой. Цена была предъявлена. И она была ужасна. Воронов развернулся и побежал. Один. На спине он чувствовал жужжащий взгляд тысячи невидимых существ и слышал, как лепет Гурского сливался с общим хором, становясь тише, превращаясь в часть вечного, убаюкивающего шепота Царства Тишины. Воронов бежал, не оглядываясь. Гул в ушах сливался с нарастающим жужжанием SCP-439, заполнявшим котельную. Он чувствовал на себе их взгляд – миллиардов невидимых существ, отметивших его как свою цель. Пыль оседала на его броне, на лице, и он смахивал ее с ресивера рации, пытаясь дышать только через фильтр в маске. Планшет на его предплечье вибрировал. Сообщение от Росс, выведенное крупным красным текстом: «Витальные показатели Гурского... нулевые. SCP-439 проявил недокументированную скорость ассимиляции. Локализую вспышку через протокол К-7. У тебя 3 минуты, чтобы покинуть зону заражения, пока я не заблокирую сектор.» Он не ответил. Сектор Б7. Серверная была совсем близко. Один поворот, длинный коридор – и он у цели. Но коридор не был пуст. Тени зашевелились. Из боковых проходов, из-за оборванных панелей, выползали они. Опутанные бледным, пульсирующим мицелием, с остекленевшими глазами и ртами, из которых доносился тот самый лепет. Это были не трупы. Это были носители. Марионетки, чью плоть и нервную систему колония использовала как антенны и как оружие. Они двигались рывками, словно куклы на невидимых нитях, их движения были неестественными и пугающе точными. Первый из них, бывший техник в разорванном комбинезоне, бросился на Воронова с тихим, булькающим рычанием. Воронов не стрелял. Выстрел был бы приговором. Он довернул корпус и нанес жестокий удар прикладом по голове. Череп с хрустом поддался, и тело отлетело в сторону, но из разлома на шее вырвалось облако светящейся пыли. Второй был уже ближе. Воронов отшатнулся, чувствуя, как пальцы с облупившейся кожей едва не впились ему в горло. Он работал беззвучно, эффективно, используя нож, локти, вес своего тела. Каждое движение было на грани. Каждый хруст кости под его ударами отзывался в нем леденящим ужасом – не из-за насилия, а из-за звука, который он производил. INTERCOM: СЕКТОР Б-7 ПЕРЕВОДИТСЯ НА ПОЛНУЮ ИЗОЛЯЦИЮ. АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ «K-7». ВСЕМ ПЕРСОНАЛОМ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ЗОНУ. ГЕРМЕТИЗАЦИЯ ЧЕРЕЗ 120 СЕКУНД. На стене в конце коридора замигал красный свет. С гермодвери серверной начали опускаться массивные заслонки. Воронов, отбросив очередного зараженного, рванул вперед. Он нырнул в сужающийся проход, чувствуя, как стальные щиты скребут по его броне. Последний взгляд через плечо – коридор был заполнен бледными, шепчущими фигурами. Они протягивали к нему руки, но их уже отделяла от него непроницаемая преграда. Дверь захлопнулась. Тишина. Он стоял один в небольшом, пропитанном запахом озона помещении серверной. Гул серверных стоек был здесь единственным звуком. Связь с Росс тут же восстановилась. — Воронов! Доклад! — ее голос был слышен без помех. — Я в серверной. Гурский... — он сделал паузу, выдавливая слова. — Гурский пал. Ценой его жизни я здесь. Короткое молчание на том конце. —Подключаюсь к системам, — голос Росс снова стал собранным. — Передаю тебе код доступа. Тебе нужно вручную ввести его на главном терминале. Помни, таймер... «ПРОТОКОЛ «ПОЛНАЯ ЗАЧИСТКА». ТАЙМЕР: 02:01... 02:00...» — Две минуты, — прошептала она. Воронов подошел к терминалу. Экран загорелся, запрашивая авторизацию. Его пальцы, в перчатках, запачканных сажей и пылью 439-го, пробежали по клавиатуре. >>> ВВЕДИТЕ КОД ОТМЕНЫ ПРОТОКОЛА «ПОЛНАЯ ЗАЧИСТКА»... Он ввел последовательность, которую диктовала Росс. >>> КОД ПРИНЯТ. ОТМЕНА ПРОТОКОЛА... ОШИБКА. — Что? — вырвалось у него. — Что происходит? — голос Росс стал резким. >>> ОБНАРУЖЕНА БЛОКИРОВКА СТОРОННИМ ПРОТОКОЛОМ. АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ «PAWN-1». ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН. — «Пешка-1»... — Росс произнесла это словно проклятие. — Это протокол Повстанцев. Они не просто взломали систему, они установили свои блокировки. Я не могу удалить их отсюда! «ТАЙМЕР: 01:30... 01:29...» — Взломай, — потребовал Воронов. — Нет времени! Нужно физическое отключение! Ищи сервер с красной маркировкой! Это их устройство! Уничтожь его! Воронов обернулся. Десятки стоек. Его взгляд выхватил одну, в углу. На ней горел красный индикатор, а корпус был помечен не клеймом Фонда, а чужим, угловатым символом. Он не стал стрелять. Подбежал и ударил прикладом по корпусу. Металл поддался. Еще удар. Изнуря посыпались искры. Он вставил ствол в пролом и нажал на спуск. Оглушительная очередь разорвала тишину серверной. Осколки пластика и металла разлетелись во все стороны. Устройство взорвалось коротким замыканием, окутавшись дымом. На главном терминале надпись «ОШИБКА» сменилась на «БЛОКИРОВКА СНЯТА». — Делай это! — крикнул он. — Отменяю! — последовал ответ. «ПРОТОКОЛ «ПОЛНАЯ ЗАЧИСТКА»... ОТМЕНЕН.» Тишина. Долгая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском горящего устройства Повстанцев и его собственным тяжелым дыханием. Он опустился на колено, прислонившись лбом к холодному корпусу сервера. Это была не победа. Это была передышка. Цена за нее была выгравирована у него в памяти – молчаливый взгляд Гурского, тонущий в белой пелене. INTERCOM: ПРОТОКОЛ «ПОЛНАЯ ЗАЧИСТКА» ОТМЕНЕН. ПРИОРИТЕТ ЗАДАЧИ СМЕНЕН НА СТАБИЛИЗАЦИЮ ОБЪЕКТА. МОБИЛЬНАЯ ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА «АЛЬФА-9» ПОЛУЧИЛА КАРТ-БЛАНШ. ВСЕМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ ОБЕСПЕЧИТЬ ИМ СВОБОДУ МАНЕВРА. Новые позывные. Новые игроки. «Последний Надежда» вступила в игру. Воронов поднял голову. Его глаза были пусты. Ад только начинался.